Помоги проекту - поделись книгой:
Холст, масло. 110,5 х 78 см
Государственная Третьяковская галерея, Москва
Важной особенностью творческого метода Шишкина была его приверженность рисунку как основному «строительному материалу» живописи. В его творчестве всегда оставалась некоторая дистанция по отношению к работе красками, но благодаря советам Крамского он начинает более глубоко относиться к вопросам живописного строя, к колориту. Крамской пишет Васильеву: «Шишкин все молодеет, т. е. растет - серьезно. И знаете, хороший признак, он уже начинает картину прямо с пятен и тона. Это Шишкин-то!.. А уж этюды, я вам доложу, - просто хоть куда, и как я писал Вам, совершенствуется в колорите». В это время Шишкин начал прямо на натуре писать большую картину «Лесная глушь» (1872, ГРМ). Крамской высоко оценил перемены в технике Шишкина, происходившие у него на глазах: «Он, наконец, смекнул, что значит писать, - судите, мажет одно место до пота лица - тон, тон и тон почуял...»51. За картину «Лесная глушь» Шишкин в феврале 1873 года был удостоен звания профессора пейзажной живописи. Для него это было важным этапом творческого пути, признанием его таланта и роли в развитии русского искусства.
Однако все же, по мнению Крамского, характерной для Шишкина была прежде всего «привычка думать линиями и формой», а не поиски красочности. Развитие колористических приемов у Шишкина определялось устойчивой верностью природной гамме, здесь не могло быть места фантазии и вымыслу. Поэтому художник оставался в пределах своей живописной манеры, но это компенсировалось усложняющимися со временем тональными разработками цвета, светотеневыми приемами, использованием теплых и холодных цветовых нюансов.
В 1873 году Крамской для совместной работы с Шишкиным и Савицким нанял большую дачу с общей мастерской на станции Козлова Засека недалеко от Тулы.
Неброскую, скромную прелесть окрестной природы замечательно передает написанный здесь Шишкиным пейзаж «Дубовый лесок в серый день» (1873). В нем тяготение к достоверности, к реалистической форме нисколько не препятствует выражению эмоционального строя пейзажного мотива, воплощенного очень свободно и гармонично. К этому времени относится лучший, пожалуй, портрет И.И. Шишкина (1873), написанный Крамским, который изобразил своего друга на фоне пейзажа как неустанного путешественника и труженика.
Холст, масло. 90 х 148 см
Пермская государственная художественная галерея
Бумага, графитный карандаш. 31,1 х 22,5 см
Государственная Третьяковская галерея, Москва
В своем дневнике художник восхищенно писал о «неистощимом запасе даров» природы. Следуя глухими лесными тропинками, Шишкин раскрывал для себя все новые и новые ее замыслы и сокровища. Сочетания деревьев, цветов, трав с водой, землей, воздухом воплощались в пейзажах, где каждая черточка лика природы находила свое место, где рядом с могучими стволами и кронами не забыты и самые малые из ее творений - яркие мухоморы, прозрачные шапочки сныть-травы, резные листья папоротника. Можно представить себе, как Шишкин, этот могучий высокий человек, «царь лесов», как его называли, склоняется до самой земли, с любовью рассматривая все подробности устройства зеленого мира. В бесчисленных рисунках и этюдах он непрестанно штудировал природу, кропотливо разбирал травки и лепестки, создавал «портреты» природных форм. Для него в пейзаже нет противопоставления главного и второстепенного, крупного и мелкого. Все это части сложного растительного сообщества, воплощенные с одинаковым уважением. Среди его этюдов есть, например, отдельные этюды кочек, в которых он видел одну из пластических форм природного мира.
Крамской писал: «Шишкин остался единственным до сих пор как знаток и рисовальщик дерева вообще и хвойного леса в особенности. Когда Шишкина не будет, тогда только поймут, что преемник ему не скоро сыщется»52. Дерево было для него зерном образа природы.
Холст, масло. 80,3 х 65,3 см
Новгородский государственный историко-архитектурный музей-заповедник
В разнообразных изгибах стволов художник передавал взаимодействие деревьев с почвой, с ветром, с пространством, с другими деревьями. И в этой работе огромную роль играли его этюды, в которых он в непосредственном общении с природой совершенствовал свой живописный метод. По его этюдам разных лет можно проследить, как развивался этот метод от романтизма ранних пейзажей к натурализму, а затем к пленэризму и проблемам световоздушной среды. В этюдной работе он освобождался от суховатой документальности, обращался к более широкому письму, всматривался в игру света, в цветовое многообразие природы.
Но жизнь художника состояла не только из творческих поисков и светлых полос. В 1872 году для Шишкина начинаются тяжелые жизненные утраты - вначале умирает его отец, а затем маленький сын Владимир. Следующим ударом, последовавшим в 1873 году, была смерть в Крыму от чахотки Федора Васильева, собрата- пейзажиста и родственника. Шишкин вместе с И.Н. Крамским и Д.В. Григоровичем занимается организацией посмертной выставки произведений столь рано ушедшего замечательного русского художника. А самое тяжелое горе настигает его в марте 1874 года - вслед за своим братом ушла из жизни жена художника Евгения Александровна, тоже страдавшая чахоткой. В 1875 году художник потерял и двухлетнего сына Константина, оставшись один с дочерью Лидией.
Череда потерь надломила Шишкина. И только работа помогала художнику преодолеть горе. В зимние месяцы он неустанно трудится в мастерской, в летние - на этюдах. В это время у него появилось новое увлечение - фотография, которая сыграла немаловажную роль и в собственном творчестве, и в его педагогических поисках. В 1874 году Шишкин начинает целенаправленно заниматься ею. Он оказался среди тех художников второй половины XIX века, которые широко осваивали фотографию в качестве вспомогательного средства живописи. О фотографии он писал так: «Она единственная посредница между натурой и художником и самый строгий учитель... В одну зиму работы разумной с фотографии можно научиться писать и воздух... и даль, и воду...Тут можно незаметно изучить перспективу (воздушную и линейную) и законы солнечного освещения»53. Для Шишкина фотография стала средством восполнения собственной зрительной памяти, а также способом преодолеть невозможность натурной работы в зимние сезоны.
Холст, масло. 115 х 88 см
Полтавский областной художественный музей
И несмотря на тяжелейший период в его жизни, вторая половина 1870-х годов ознаменовалась появлением таких выдающихся работ Шишкина, как «Первый снег», «Пчельник (Пасека в лесу)», «Богатый лог (Пихтовый лес на Каме)», «Чернолесье», наконец картинами «Рожь» и «Горелый лес».
Картина «Первый снег» (1875) представляет один из редких в то время у Шишкина мотивов переходного состояния природы, как бы застывшей между осенью и зимой. Здесь художник работает над важным для него соединением глубокой перспективы пространственного построения со сложно и широко проработанным передним планом. Зимних пейзажей у Шишкина немного, но каждый из них отличается большой выразительностью и завершенностью. Обращение художников к мотивам русской зимы находилось в русле поисков национального начала в пейзаже, стремления к воплощению собирательного образа России в характерных для нее видах и мотивах природы, что было важнейшим обстоятельством эволюции пейзажного жанра в русской живописи этой эпохи.
«Русский лес», «русское поле» со временем становятся обобщающими понятими, имеющими яркий образно-поэтическй смысл. Роль И.И. Шишкина в создании этих образов, в визуальной интерпретации этих понятий была первостепенной.
Елабужская природа и величественные прикамские леса давали ему образцы пейзажа особой, монументальной силы - именно они составляют основу его живописи 1870-х годов. Таков, например, панорамный пейзаж «Богатый лог. Пихтовый лес на Каме» (1877). Образ русского леса у Шишкина называют эпическим - это означает его связь с национальной историей, с самосознанием и жизнью народа. Эпический пейзаж рождает ощущение величия родины, ее единственности и незаменимости. Могучие леса Шишкина воплощают ту же «богатырскую» тему, что и исторические полотна В.М. Васнецова, музыка А.П. Бородина.
Холст, масло. 107 х 187 см
Государственная Третьяковская галерея, Москва
Высочайший уровень художественного мастерства и содержания пейзажного творчества, которого Шишкин достиг к концу 1870-х годов, отразился в одном из лучших его произведений - картине «Рожь» (1878). В русском поле, изображенном Шишкиным, эпическое начало выразилось в не меньшей степени. Картина была написана после поездки художника с восьмилетней дочерью Лидией в Елабугу летом 1877 года. Однако история этого произведения несомненно опирается на более ранние опыты художника в «полевом» пейзаже - на этюды, исполненные в Братцеве под Москвой в 1866 году, картину «Полдень. В окрестностях Москвы», графический эскиз 1871 года из собрания Государственного Русского музея и, наконец, карандашный набросок из поездки в Елабугу в 1877 году, который лег в основу картины. Все эти работы раскрывают глубокие многолетние размышления художника, увенчавшиеся в 1878 году непревзойденным по своему художественному решению полотном.
Полотно «Полдень. В окрестностях Москвы» композиционно близко картине «Рожь» при существенном различии в формате, размере и сюжетной завязке. В «Полдне» художник строит пейзаж на оси движения - дороге, по которой идут люди. Начальной точкой этой оси становится церковь на дальнем плане, конечной - край дороги, обрезанный нижним краем холста. Золотистое колосящееся поле здесь является одним из равнозначных элементов пейзажа наряду с дорогой, фигурами людей, церковью и селом вдали. А основной, преобладающей частью пейзажа стало господствующее над другими компонентами небо - или «воздух», как иногда называли такой вид пейзажного изображения.
В картине «Рожь» художник развивает тему «Полдня». Но если одна картина изображает подмосковные просторы, где среднерусская природа обладает особой поэтической привлекательностью, то другая посвящена любимой Шишкиным природе Елабуги, более мощной и величественной.
Холст на картоне, масло. 12,8 х 19,6 см
Государственная Третьяковская галерея, Москва
В отличие от «Полдня» «Рожь» почти лишена сюжетных компонентов. Отказ от деталей делает картину монументальной и лаконичной и одновременно усиливает ее символико-поэтическую форму. Человек присутствует в пейзаже незримо - о нем напоминают возделанное поле, дорога с колеями от колес телег. Только в глубине пейзажа едва видны фигуры, вернее головы, крестьянок, идущих по дороге. Бесконечное море золотой ржи становится теперь главным компонентом изображения и образного решения. Художник «помещает» зрителя точно в начале дороги через поле, которая манит вдаль и пропадает среди колосьев. Эффект нашего присутствия в картине подчеркнут тщательной передачей деталей переднего плана - как и в полотне «Полдень», здесь подробно прописаны цветы и травы. Предвкушение ходьбы по мягкой земле через прогретое солнцем хлебное поле, среди сияния золотых колосьев под летним небом - то самое настроение, которое художник хотел донести до зрителя.
Исследователь творчества художника В.С. Манин в монографии, посвященной Шишкину, писал: «В картине подобраны как бы все основные признаки русской жизни: равнинные просторы, бескрайние воздушные горизонты, растворенные в знойном сиреневом мареве, спелое налитое поле ржи и бледное от сухого зноя небо, на фоне которого отчеканена торжественная колоннада сосен... Все типично и все характерно для русского пейзажа, для русской жизни, совершающей кругооборот в природе и повторяющей смысл своего бытия»54. Создавая собирательный образ своего отечества, Шишкин достигает в картине «Рожь» высочайшей степени поэтического обобщения.
В смысловом прочтении картины присутствует тема хлеба как символа жизни и важнейшего дара природы, тема земледельческого труда как основы крестьянской жизни. Слова, которые ассоциировались у художника с темой картины, мы находим на одном из более поздних эскизов Шишкина: «Раздолье, простор, угодье. Рожь. Божия Благодать. Русское богатство».
Наряду с полем ржи другой важнейший образ картины - это сосны, вольно взметнувшиеся над ним. Их мощный ритм придает картине особое величие. Этот ритм имеет музыкально-пластическую природу - с отступами, с мажорными всплесками, с замираниями звука вдали. Пейзаж становится олицетворением мелодического пространства, в котором должна звучать народная песня. В этом контексте особое значение приобретает мотив дороги, который формирует композицию и дает образную основу пространству мелодическому. Реальность природы в картине «Рожь» соединилась с поэтическим образом, песенным или стихотворным. Бесконечное золотое море колосьев стало воплощением столь необходимого русскому человеку раздолья.
Холст на картоне, масло. 37 х 52 см
Пензенская областная картинная галерея имени К.А. Савицкого
Жизнеутверждающая сила этой картины, ее позитивный настрой - бесспорны. Но и в ней есть драматическая нота, олицетворенная засохшим, лишенным кроны деревом, одиноко возвышающимся среди своих полных жизни собратьев.
В этой картине, как и в большинстве крупных работ Шишкина, воплотилась наиболее привлекательная для его творческого сознания монументальная форма пейзажа с панорамным видом. Здесь художник нашел и необходимую степень гармонии живописного и графического начала, слияния рисунка и цветового строя, при котором исчезают композиционная дробность и рационализм «аналитического» метода, свойственные ранним работам, и возникает художественно осмысленная, лаконичная и широкая картинная форма.
В юности Шишкин записал себе в тетрадь чьи-то слова: «Живопись есть немая, но вместе теплая, живая беседа души с природою и Богом»55. Именно эта «беседа» и стала основой поэтического образа, воплощенного в картине «Рожь».
9 марта 1878 года открылась VI Передвижная художественная выставка, и среди многих показанных на ней замечательных произведений русских художников И.Н. Крамской и В.В. Стасов единодушно отдали этой картине Шишкина первенство. Крамской писал Репину о выставке: «Первое место занимает Шишкина "Рожь"... - одна из удачнейших вещей Шишкина вообще»56. Ее сразу же приобрел П.М. Третьяков вместе с другой превосходной картиной, «Горелый лес» (местонахождение неизвестно).
Выступление Шишкина на VI Передвижной художественной выставке было поистине триумфальным, он занял в это время одно из самых значительных мест в национальной школе пейзажа. И сейчас картина «Рожь» считается полотном этапным, «стержневым», причем не только в творчестве Шишкина, но и в русском пейзаже вообще.
Спустя год Шишкин вновь заявляет о себе как пейзажист первого ряда. На передвижной выставке 1879 года он представляет необычную по своей экспрессии картину «Песчаный берег» (1879). В.В. Стасов (называя картину «Край леса у воды») написал, что у Шишкина это «одно из самых-самых лучших его созданий». Ощущение тяжелого, клубящегося перед грозой воздуха, контрасты яркого песка и темной стены леса в глубине, драматически изогнутые стволы сосен, упрямо цепляющихся своими корнями-лапами за песчаную почву, - все это предстало как новая ступень овладения натурой в творчестве художника.
Благодаря передвижным выставкам в Петербурге, Москве и провинциальных городах его известность в России растет. Множество начинающих художников приходят к Шишкину за советом и руководством. На летних этюдах Шишкин был всегда окружен молодежью. Но был ли он педагогом в полном смысле слова? Возможно и нет. Отзывы о педагогике Шишкина были разные. И.Н. Крамской назвал его «человеком-школой», «чудесным учителем», имея в виду прежде всего его практику натурной работы вместе с учениками57.
В конце 1870-х годов среди учеников Шишкина появляются два человека, ставшие ему близкими людьми, - А.Н. Шильдер и О.А. Пагода. Он отдает много времени занятиям с ними. На Андрея Шильдера, потомственного художника, Шишкин возлагал большие надежды и вместе с Крамским настойчиво ходатайствовал перед Обществом поощрения художников о поддержке молодого пейзажиста.
Как когда-то с Федором Васильевым, Шишкин едет с Шильдером на этюды в Крым летом 1879 года (в поездке участвовал также пейзажист Е.Е. Волков). Крамской писал Третьякову: «Шишкин воротился из Крыма с целым ворохом рисунков и этюдов, и я должен сказать, что он взглянул на южную природу по-своему и положительно сделал успехи в колорите»58. Действительно, крымская природа, солнечный характер пейзажа отчасти повлияли на дальнейшие колористические поиски Шишкина. В этюдах «Мыс Ай-Тодор», «Из окрестностей Гурзуфа», «Горная дорожка. Крым» и особенно в карандашных рисунках «В горах Гурзуфа», «Ручей в Гурзуфе», «На горе Кастель в окрестностях Алушты», «Сакля», «Ай-Петри» очевиден основной мотив, привлекший здесь внимание художника. Это вовсе не море, а каменистый рельеф горного Крыма, выразительность скал и камней, негустой растительности. Рисунки насыщены светом - он выражен обилием белых плоскостей, строящих пластику каменных глыб, в сочетании с легкой линейной структурой рисунка.
Другой ученицей Шишкина была молодая многообещающая художница Ольга Антоновна Пагода. Она посещала в 1875-1876 годах классы Академии художеств, а в 1878-м начала заниматься у Шишкина. Ее рисунки свидетельствовали о несомненной художественной одаренности, ей была присуща «музыка карандаша», по выражению Шишкина. Со временем Ольга Антоновна завоевала сердце своего учителя, и в апреле 1880 года состоялось их венчание. Новая жизнь для Шишкина началась очень счастливо и весело, в кругу друзей и молодежи, в плодотворной работе. Ольга Антоновна на IX Передвижной художественной выставке в 1881 году выставила свою первую картину «Тропинка». Но судьба неуклонно преследовала художника в семейной жизни: в 1881 году, спустя месяц после рождения дочери, О.А. Лагода-Шишкина умерла. Заботу о дочерях художника - Лидии и новорожденной Ксении - взяла на себя свояченица Шишкина В.А. Лагода.
Бумага на картоне, масло. 29,7 х 39,4 см
Государственная Третьяковская галерея, Москва
Друг молодости Шишкина Е. Ознобишин написал художнику в эту трудную минуту: «Вспомни, что жизнь твоя принадлежит России и что твою биографию будет читать тьма будущих художников и... будет искать в твоих жизненных невзгодах для себя утешения и мужества. Крепись и работай!»59. Для художника это стало утратой не только жены, но и талантливого человека, успевшего заявить о себе в искусстве. Отвечая на сочувственное послание, Шишкин писал: «Тоска и обида судьбы гнетет и давит меня. Боже, если б ты видел все ее альбомы, рисунки, этюды и начатые картины - ты бы пришел в неописуемый восторг...»60. В 1887 году Шишкин издал альбом «Рисунки карандашом О.А. Лагоды-Шишкиной. 1879-1880», открыв для зрителя ее творческое наследие.
В 1870-е годы Шишкин был не одинок в своих исканиях национальной формы пейзажа: А.И. Куинджи создавал свою необычную живописную систему, В.Д. Поленов утверждал пленэрные тенденции в русском пейзаже, начинали работать ученики мастерской А.К. Саврасова. Однако наиболее значительное место в пейзаже конца 1870-х годов, и особенно следующего десятилетия, занял именно Шишкин.
Этюд. 1884 Фрагмент
«Пейзажист ни дня не должен быть без натуры»
«Мощный, широкоплечий, с седой волной вьющихся непокорных волос и с мягкой улыбкой» - таким в 1880-е годы Шишкин запомнился знавшим его людям, таким он запечатлен на портретах. Человеком он был непростым, особенно в зрелом возрасте. Многие знали его как веселого, гостеприимного, надежного друга, заботливого отца и семьянина. Остроухов в начале 1880-х годов писал: «Познакомился я, между прочим, с Шишкиным и просто влюбился в него - такой он простой, теплый человек!»61. Но и о его резкости и вспыльчивости, суровости и нелюдимости нередко говорили встречавшиеся с ним люди.
Еще с молодых лет в нем сохранилась нервность в отношении к показу своих работ - сначала экзаменаторам, потом товарищам, публике, покупателям. В семье это называли «выставочное настроение» - оно было вызвано неверием Шишкина в качество своих картин, сомнениями и боязнью, что на выставке они окажутся хуже, чем в мастерской, что их не купят. Глубочайшая мнительность, сопровождавшая всю его жизнь и творчество, окрашивала его характер. По его собственному признанию, он мечтал о душевном мире как идеале счастья - так он ответил на анкету «Петербургской газеты» в 1893 году62. Но жизнь не дала ему душевного мира, отняв у него двух любимых им женщин, двух сыновей. Только работа была спасением и благом, только в ней можно было прочно ощущать себя в жизни. «Иван Иванович был художником великого труда, - вспоминал Н.А. Киселев. - Его нельзя было встретить на вечерах ни у нас, ни у Репина или Маковского»63.
Холст на картоне, масло. 55,7 х 34,6 см
Национальный художественный музей Республики Беларусь, Минск
«Работать! Работать ежедневно, отправляясь на эту работу как на службу. Нечего ждать пресловутого "вдохновения"... Вдохновение - это сама работа!». Эти слова Шишкина сохранились в воспоминаниях знавших его людей64. Таким был главный творческий принцип художника с молодых лет - «постоянная работа есть закон искусства». Его работа на натуре была расписана по часам в соответствии с создаваемым образом, с нужным освещением, утренним или вечерним. В окрестностях своего летнего жилья, где бы он ни работал, художник захватывал в поле зрения не один, а сразу несколько мотивов природы - вечерние ивы над водой в тумане, утреннее поле или ярко освещенные дубы в полдень. Непрекращавшаяся работа художнического сознания и в свободные минуты заставляла его запоминать штрихи и линии, нюансы цвета и света в окружающем мире для абсолютной точности будущих картин.
1880-е годы стали периодом высокого расцвета таланта художника. К этому десятилетию относится большой ряд лучших его картин. В них все ощутимее становится стремление Шишкина передать целостный внутренний строй и идею природного мотива. Это связано с развитием композиционных решений, которым он уделял большое внимание и в картинах, и в этюдах.
Он любил лесную глушь. Во множестве его картин нашла отражение скрытая жизнь леса, который живет сам по себе. Растут и умирают деревья, листья опадают и вновь распускаются, трава всходит и увядает. В соответствии с этой жизнью формируется и внутреннее строение леса, без тропинок и просек, сделанных человеком. Художник с любовью изображает маленькие речки, ручьи, заводи - водные артерии леса, несущие жизнь деревьям. Шишкин писал этюды поросших мхом камней, словно это лежащие на земле обломки древней архитектуры или окаменелые останки зверей, когда-то бродивших здесь. Особые места в его картинах и этюдах - опушки, где мир леса соприкасается с окружающим миром, где располагается вход в лесное царство.
Холст на картоне, масло. 36,2 х 59,6 см
Государственная Третьяковская галерея, Москва
Холст, масло. 56 х 42 см
Государственная Третьяковская галерея, Москва
Поделиться книгой: