Помоги проекту - поделись книгой:
Глава 6. ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ РОССИЯ ЭНЕРГЕТИЧЕСКОЙ СВЕРХДЕРЖАВОЙ?
Почему мы дрожим перед энергетическим оружием?
Вертолет вовремя стартует из аэропорта датского острова Борнхольм. Короткий перелет над спокойным Балтийским морем кажется обычной рутиной. Пилот докладывает о визуальном контакте с объектом. В поле зрения появляется плавательное трубоукладочное судно
Гости выбираются наружу и высвобождаются из толстых защитных костюмов. Осмотр девяти рабочих станций действительно впечатляет. Сначала вместе свариваются 1,2-метровые трубы, швы спаек тщательно проверяются, на них накладывается изолирующий защитный слой, после чего идет медленное погружение готовых труб в холодные воды Балтики.
Под вечер вертолет покидает
Для начала приведу важные цифры: поданным Международного энергетического агентства (МЭА) Россия является крупнейшим поставщиком газа, вторым по значимости экспортером нефти, третьим по величине поставщиком каменного угля и четвертым производителем ядерной энергии в мире. Россия производит 11 % обшей мировой энергии. Насколько зависимы мы от России?
Что касается поставок в ЕС, Россия на сегодняшний день занимает второе место по поставкам природного газа (после Норвегии) и второе по нефти (после Великобритании). Вторым поставщиком каменного угля после ЮАР для Европы тоже является Россия. Россия обладает четвертью всех мировых газовых резервов и отвечает за 20 % производства газа во всем мире. Правда, две трети добываемого газа страна использует для собственных нужд, таким образом, экспорту установлены четкие границы. Несмотря на это, 27 % продаваемого на всех мировых рынках газа — из России. Львиную долю своего природного газа и сырой нефти — почти по 80 % каждого Россия поставляет в Евросоюз. Остальная часть идет в бывшие союзные республики и в Азию. Россия владеет седьмыми по величине в мире нефтяными месторождениями. Но она не сидит на своих резервах, как большинство стран ОПЕК, а на 13 % участвует в мировом производстве нефти. Таким образом, она конкурирует с Саудовской Аравией за первое место в экспорте нефти.
В 90-х годах, когда для добычи нефти в России не хватало инвестиций, страна погрузилась в экономический хаос, в настоящее время производство снова возросло на 20 %. Ту же самую картину можно наблюдать и в газовой промышленности: там выработка поднялась на 14 %. Наконец, ядерная энергетика: с 90-х годов она отметила подъем на 32 %. Без сомнения, Россия использует свой гигантский потенциал энергоресурсов, чтобы закрепить за собой одно из первых мест в сырьевом миропорядке завтрашнего дня. В будущем Россия собирается снабжать энергоносителями не только Европу. Поставки нефти и газа в Азию, составляющие сейчас всего 3 % всего экспорта, к 2015 году должны возрасти до 18 %, а к 2030-му — до 30 %. Приведет ли это к дефициту поставок в Европу?
На бумаге Евросоюз становится все более зависимым от России. Мировое потребление нефти и газа до 2030 года должно вырасти на 35 %, в основном из-за растущего спроса Китая и Индии. Сейчас потребность в импорте природного газа в ЕС составляет около 60 %, но через 20 лет она достигнет 80–90 %, если традиционные нефтяные и газовые месторождения Европы будут исчерпаны. Уже сегодня приходится импортировать 83 % нефти. Радикального поворота в энергетической зависимости можно бы было достичь с помощью перехода на использование возобновляемых источников энергии, но путь к вытеснению ископаемых видов сырья еще очень длинен.
Германия потребляет больше российского газа, чем остальные страны Евросоюза. 42 % немецкого импортированного газа поступает из России, в то время как общая доля в ЕС составляет всего 25 %. Раньше Германия не жаловалась на такое положение. Только после газовой войны между Москвой и Киевом словосочетание «природный газ» стало синонимом зависимости от России. В течение 40 лет газ из Сибири в Восточную Европу поставлялся безупречно. Доверие между поставщиком и покупателем было непоколебимым. ЕС с помощью энергетического альянса с Россией мог бы реализовать важнейший интеграционный проект в восточной Европе. Все-таки в 2006 и 2009 годах Украине удалось посеять раздор между Россией и ЕС и развести многолетних партнеров.
Вероятно, 2006 год войдет в историю как год, когда Запад решил на длительный период отказаться от дополнительных поставок российского газа. С тех пор практически ни один западный политик не упоминает о представленном Путиным европейцам на выступлении в бундестаге в 2001 году проекте Энергетического союза. Даже тот факт, что Россия начала осваивать самое крупное в мире месторождение газа на полуострове Ямал и расширила свою, состоящую из восьми трубопроводов, сеть на Запад, чтобы обеспечить Евросоюз удвоенным количеством газа, мало трогает европейских потребителей. ЕС говорит только о срочной диверсификации, снижении зависимости от экспорта и переходе на возобновляемую энергию.
Вместе с тем, часть вины за негативное развитие событий несет и критически настроенное по отношению к России сообщество западных экспертов по безопасности, которые во время холодной войны подсчитывали ядерные ракеты и боеголовки, а позже, чтобы не остаться безработными, обнаружили в энергетической проблематике удобную тему для дальнейшего занятия вопросами европейской безопасности. Энергетические дебаты в Европе несоразмерно политизированы. Они порождают образы друзей и врагов, сходные со стереотипами времен холодной войны. Россия рассматривается не как достойный доверия деловой партнер, а, зачастую, как враг, угрожающий Европе энергетическим оружием. Российская сеть трубопроводов в СМИ описывается в виде спрута, желающего опутать Европу своими щупальцами.
Страхи европейцев чрезмерно преувеличены. Путин не играет роль завоевателя во главе секретных служб. Российский газовый импорт составляет в немецком энергетическом хозяйстве всего 15 % и частично может быть замещен поставками СПГ-сжиженного газа. На самом деле Россия более зависима от 500 миллионов своих европейских потребителей, чем это кажется на первый взгляд, так как если ЕС не покупает газ, от этого страдает российский госбюджет. Из этих соображений Россия заключила со своими западными партнерами долгосрочные контракты. Потребитель может не сомневаться, что Москва поставит газ в указанных в договоре количествах. Россия со своей стороны должна быть уверена в том, что ЕС примет заказанные объемы. Если газ добывается, он должен быть сразу же продан, его хранение сложно и обходится очень дорого. Долгосрочными договорами Запад практически финансирует инвестиции «Газпрома» в газоразведку.
Все же канцлер Германии Меркель опасается растущей зависимости от российских поставок газа. Во; время финансового кризиса она могла наблюдать, как Москва закрепила свои позиции на постсоветском пространстве. В то время как Запад изо всех сил искал ликвидные финансовые средства, российские и китайские государственные фонды стояли наготове, как пожарные команды, готовые к тушению любых пожаров. В экономическом совете ХДС Меркель укоряла государства СНГ в том, что они с их финансовыми проблемами скорее обращаются к Путину, чем к спасительному МВФ. Она чувствовала, что рубль в Восточной Европе конкурирует с чековыми книжками МВФ. В будущем Россия могла бы помочь еще и Греции.
Какова энергетическая стратегия России?
Во время холодной войны мир с большим опасением наблюдал за советским военно-промышленным комплексом. От наблюдателей ускользнуло сооружение другого гигантского комплекса, игравшего не меньшую роль для развития СССР, чем оборонная промышленность, — энергетический комплекс. При этом уже тогда нефтяной и газовый экспорт финансировали статус военной сверхдержавы, поддержку государств-сателлитов, а также коммунистическую мировую революцию. Советский энергетический комплекс представлял собой огромную единую промышленную империю: бесчисленные производственные мощности, транспортные системы длиной в тысячи километров, разбросанные по всей стране резервные хранилища, ведущие в Восточную и Западную Европу трассы, гигантские гавани для отгрузки нефти, геологические институты и залежи так называемых стратегических энергетических запасов, разработка которых была отложена на более поздний срок. После развала Советского Союза энергетическая империя распалась, её части оказались на территориях новых независимых государств. Среднеазиатским странам достались доходные нефтяные и газовые месторождения, а таким государствам, как Украина и Беларусь, — стратегическая транзитная монополия для экспорта энергоносителей в Европу. Бывшие государства Варшавского договора тоже не остались с пустыми руками — они приобрели ценные части распавшегося энергетического комплекса в виде проводящих систем, газгольдеров, нефтеперерабатывающих заводов и погрузочных портов. Каждая из сторон пыталась извлечь из своего наследства как можно больше пользы.
В 90-е годы цена на энергию упала до минимума, множество нефтяных и газовых фабрик с их устаревшими промзонами и обнищавшими рабочими стали для государств скорее обузой, чем достоянием. В России во время «дикой» приватизации старые советские нефтяные производства переходили в руки новых олигархов по сильно заниженной стоимости. Незадолго до окончания ельцинской эры между олигархами и правительством разгорелся конфликт из-за газового монополиста «Газпрома». Тогдашний премьер-министр Виктор Черномырдин, ранее занимавший пост министра энергетики СССР, смог отвоевать в пользу государства контроль над важнейшим источником валютных поступлений страны. Однако, ни власти, ни новые владельцы производств в 90-е годы не обладали необходимым капиталом для модернизации энергетического комплекса. Падение добычи можно было остановить только с иностранной помощью. В страну приглашались западные энергетические концерны-инвесторы. Сначала они отказывались вкладывать свои капиталы, опасаясь рисков. Чтобы их заинтересовать, правительство предоставило им привилегии в виде освобождения от налогов и специальные разрешения при разработке ресурсов. Это зашло настолько далеко, что государство, заключая договора с иностранными концернами, отказывало себе в своей марже прибыли на 25–30 лет вперед. У представителей западного делового мира из-за этого разгорелся еще больший аппетит. А, может, Россия интернационализирует свои минеральные полезные ископаемые? Компания «ВР» купила в южной Сибири доходное газовое месторождение будучи твёрдо уверенной в том, что, когда-нибудь начнёт продавать газ в Китай. Другие нефтяные транснациональные корпорации позволили заманить себя таким образом на полуостров Сахалин.
С 60-х по 90-е годы прошлого столетия 85 % мировых резервов нефти находилось под контролем транснациональных концернов. Но потом произошло изменение парадигмы. Постоянно растущие цены на нефть способствовали выработки Кремлём новой энергетической стратегии, которая могла бы решить все российские проблемы 90-х. Сначала из бурлящего экспортного источника был создан Резервный фонд, в который вливались общие поступления от энергетического бизнеса. С цены на нефть, превышающей 15 долларов за баррель, российские поставщики обязались платить государству 90 % экспортного налога. Иностранные концерны лишились своих привилегий по добыче нефти и вынуждены были согласиться на роль младших партнеров. Все планы развала «Газпрома», принявшие в 90-е годы конкретные формы, были отложены. От олигархов потребовали продать все приобретенные ими в 90-е годы нефтяные компании обратно во владение таких государственных концернов, как «Газпром» или «Роснефть». Те, кто попытался этому сопротивляться, лишались власти, изгонялись или — как в случае с Ходорковским — были лишены собственности. Государственная власть снова устанавливала контроль над стратегическими сферами полезных ископаемых и разработкой ресурсов. Согласно финансовому институту «Тройка Диалог», доля государства в нефтяных и газовых компаниях с 2004 по 2007 год выросла с 32 до 47 %. Через три года она уже намного превышала 50 %. Государство будет решать в будущем вопросы о стратегических инвестициях, энергообеспечения заграницы, а также по аккумулированию доходов от экспорта. Страна оказалась в завидном положении, получив возможность финансировать оздоровление своей экономики, возникший подъем и амбициозные военные расходы не с помощью скудных налогов, собираемых с населения, а посредством текущих непрерывным потоком нефтедолларов. Путин даже смог позволить себе ввести самую низкую в мире налоговую ставку в 13 %.
Российские политики всегда были хорошими шахматистами. И в энергетической политике тоже. Для стратегов Кремля было очевидно, что изобилие топлива в России будет вызывать подобного рода ненасытность на мировых рынках не долее, чем до середины XXI века. После этого мировые запасы энергоресурсов начнут медленно иссякать, и человечеству придется перейти на другие источники энергии, чтобы обеспечить себе ток в розетках и работающие моторы автомобилей. Но все равно в ближайшие 20–30 лет в мире, становящемся все более зависимым от сырья и энергии, Россия может играть роль энергетической сверхдержавы. На сегодняшний день страна добывает такое количество нефти и газа, которое она в состоянии выгодно продать. В северной области Каспийского моря, на востоке Сибири и в российской части Арктики хранятся основные стратегические ресурсы энергетической державы, ожидающие часа своей добычи, когда все остальные источники иссякнут.
Энергетическая стратегия России определена до 2030 года. К этому моменту апогей нефтяной эры останется позади, после чего ископаемые горючие материалы перестанут играть столь важную роль. До этого времени Россия должна стратегически использовать свое национальное сырьевое богатство для модернизации. Одновременно освободить экономику от абсолютной зависимости от экспорта сырья. К уже перечисленным мерам добавляются и другие. До 2030 года ЕС понадобятся дополнительные 200 миллиардов кубометров газа. Россия готова поставлять необходимые объемы из западной части Сибири через новый трубопровод. Количество природного газа, которое в будущем потребуется азиатским странам, пока точно не оценено и зависит от перспектив экономического роста Китая и Индии. Россия готова переориентировать свою экспортную инфраструктуру на Южную Азию и обеспечить континент газом и нефтью. Для этого стране понадобятся миллиардные инвестиции в едва начатую добычу в Восточной Сибири, на Камчатке и на Северном полюсе. Одновременно экономика России растет на 4 % в год. До 2020 года внутренний спрос на природный газ в стране поднимется на 50 %, также как на 50 % вырастет и европейский спрос на газовый импорт. В Китае потребление газа увеличится от 6 до 13 %. То есть Россия должна удвоить выработку газа, чтобы удовлетворить как собственных, так и европейских потребителей.
Из-за высокого внутреннего потребления уже сейчас «Газпром» может выполнять свои экспортные обязательства только с помощью дополнительных закупок газа из Средней Азии. В российском государственном энергетическом хозяйстве природный газ составляет 50 %. Российское правительство планирует серьезно поднять внутренние цены и, за счёт сокращения внутреннего потребления, создать дополнительные объемы для экспорта. Углеводороды и в дальнейшем должны использоваться для доходного экспорта, спрос на дополнительную энергию на внутреннем рынке можно будет удовлетворить за счет повышения производства атомной энергии с 15 до 25 %.
Российская энергетическая стратегия в будущем предусматривает переработку нефти и газа в собственной стране. Сейчас 90 % энергоносителей продается за границу в сыром виде. В следующие десятилетия химическая индустрия в первую очередь должна извлечь пользу из национальных природных богатств. Поэтому экспорт сырой нефти должен быть сокращен. Впрочем, все это не дает ответа на вопрос о необходимости увеличения объемов добычи. Разработка новых газовых месторождений на Ямале и Штокмане откладывается по причине недостатка технологий и ноу-хау. Без иностранного сотрудничества Россия едва ли сможет осуществить модернизацию своего энергетического комплекса и увеличить добычу природного газа и нефти. Поэтому в 2010 году было принято новое решение правительства об организации совместных предприятий с платежеспособными и, главное, технологически продвинутыми иностранными нефтяными транснациональными корпорациями. Государственная нефтяная компания «Роснефть» заключила стратегическое сотрудничество с «ВР». Российская сторона нуждалась в техническом оборудовании «ВР», чтобы начать добычу нефти на арктическом шельфе. Вместе с этим государственный холдинг рассчитывал с помощью концерна «ВР» открыть для себя внешние рынки. В настоящий момент это СП пока находится в подвешенном состоянии, однако «Газпром» уже несколько лет поддерживает подобные совместные предприятия с немецкими энергетическими концернами
В энергетическую стратегию входит и открытие стратегических отраслей нефтяной и газовой промышленности иностранным инвесторам. Доля прямых инвестиций в сферу энергетики в следующие годы должна вырасти на 12 %. В последнее время от Путина можно было услышать, что российский энергетический сектор относится к самым либеральным в Европе. По словам Путина, правительство вычеркнуло большинство предприятий из списка не подлежащих приватизации «стратегических предприятий» по добыче сырья. Теперь их ничто не ограничивает. После фазы консолидации энергетического комплекса посредством огосударствления Россия вернулась на дорогу конструктивного сотрудничества с западными партнерами. Их инвестиции в разработку минерального сырья будут крайне необходимы в ближайшие годы. В Восточной Сибири добыча также должна быть освобождена от налогов. Характерно, что, давая что-нибудь западным предпринимателям, правительство тут же что-то забирало обратно. Иностранная добыча в будущем должна облагаться высокими импортными пошлинами, чтобы таким образом поддержать национальное машиностроение.
Внешняя энергетическая политика России
В 2010 году 65 % всех мировых запасов нефти находились под контролем государств и государственных концернов крупных нефтедобывающих стран. Такие европейские международные концерны, как
В 90-е годы Россия и США завязали многообещающее сотрудничество в энергетическом секторе, которое к началу XXI века приняло конкретные формы. Американские концерны проявили интерес к переоборудованию российских терминалов для транспортировки сжиженного природного газа (СПГ) с Каспийского моря и Мурманска. Они даже показали свою готовность проложить стратегические нефтепроводы для транспортировки среднеазиатских энергоносителей через российскую территорию вплоть до Черного моря. После событий 11 сентября 2001 года в странах Персидского залива не исключались волнения. Вынашивались планы по созданию на российской территории нефтяных и газовых резервов для снабжения Запада. Российско-американский энергетический диалог протекал в более доверительном ключе, чем европейско-российский. Шеф «Юкоса» Ходорковский получил от Кремля задание организовать экспорт СПГ через Атлантику на Американский континент. «Юкос» приобрел нефтяные терминалы в Мурманске и в латышском Вентспилсе. Внезапный арест Ходорковского оборвал энергетическое сотрудничество.
Спустя годы в одном из интервью Ходорковского спросили, почему он подвергался преследованиям. Олигарх высказал предположение, что скорее всего его планы слияния с одной американской нефтяной корпорацией побудили Кремль сорвать стоп-кран. Ходорковский забыл упомянуть, что у него произошел нешуточный конфликт с российскими властями из-за поставок нефти в Китай. Олигарх хотел протянуть в Поднебесную собственный нефтепровод, чтобы «Юкос» смог обосноваться на ненасытном азиатском рынке. У Кремля же относительно этого были свои собственные планы. Незадолго до ареста, в октябре 2003 года, Ходорковский посетил Берлин и держал речь в Канцелярии федерального канцлера. Он оставил о себе противоречивое впечатление. С одной стороны, в продуманной речи в Немецком Совете по внешней политике под громкие аплодисменты он пообещал в будущем посвятить себя созданию российского гражданского общества. С другой стороны, попросил у Германии поддержки в борьбе против Кремля. Развал его концерна подвел заключительную черту под энергетической экономической моделью 90-х. Впоследствии все пути к российскому энергетическому сектору пролегали исключительно через Кремль.
Сегодня российская энергетическая отрасль страдает от коммуникационной проблемы. Западные страны очень заинтересованы в сотрудничестве с энергетической сверхдержавой, однако один только внешний вид самоуверенных и надутых новых российских энергетических царей, в основном выходцев из старого советского энергетического комплекса, не вызывает симпатии. Мало кто из русских ответственных руководителей владеет иностранными языками, менеджеры не умеют вести себя с западными СМИ. Отношение к западным партнерам уничижительное. На российских нефтегазовых конференциях дискуссии не приветствуются, попыток достичь консенсуса не предпринимается. Вся вина обычно перекладывается на других. Собственное мнение навязывается партнерам по переговорам или аудитории агрессивно и без права на возражения. Поэтому неудивительно, что даже у благосклонных западных наблюдателей возникает чувство, что Россия как бы пытается доминировать над другими в энергополитическом отношении. Бесчисленные западные PR-фирмы, подряженные улучшить российский имидж, каждый раз стонут, когда их доброжелательные советы резко отвергаются. Если российским концернам рекомендуют вести разумную и прозрачную работу по лоббированию в западных столицах, они отмахиваются: мы, мол, не садимся за один стол с политическими пешками, а обращаемся напрямую к главам государств.
После того, как Россия снова объединила энергетический комплекс на собственной территории, был сделан следующий консолидирующий шаг — стало поощряться внедрение российских концернов в энергетические инфраструктуры бывших советских республик и бывших государств Варшавского договора. Больших успехов в этом деле Россия достигла в Беларуси и Армении. Шаг за шагом Москва получала там контроль над местными производствами и транзитными системами. В 2010 году начались переговоры с Украиной о слиянии государственных концернов «Нафтогаз» и «Газпром».
Российский газовый монополист, являясь совладельцем транзитного газопровода, проходящего по территории Польши и Балтики, стремится завладеть стратегически значимой нефтегазовой компанией «МОL» в Венгрии и, по мере прокладки газопровода «Южный поток» по территориям Балканских стран, протягивает свои щупальцы к энергетически-релевантным индустриальным структурам государств бывшей Югославии.
В Германии «Газпром» является соучредителем совместного предприятия «Wingas», благодаря чему Россия имеет возможность поставлять свой газ напрямую в центр Европы. Российский нефтяной концерн «Лукойл» проводит подобный курс экспансии в Центральной Европе, одновременно обеспечив себе долевое участие на рынке заправочных станций в США. «Газпром» заинтересован в скупке западноевропейских муниципальных энергопредприятий общего пользования ради получения возможности продавать свой газ на местах. Евросоюз относится к этим планам с недоверием.
Интеграция в производственные структуры других стран усиливает стратегическое значение России как энергетической державы на европейском континенте. При такой скупке вряд ли возможно избежать противодействия. Когда Литва отказалась продать свою нефтяную перерабатывающую фабрику «Мажейкю нафта» российскому инвестору и вместо этого передала ее в польское владение, Россия прекратила снабжение фабрики сырой нефтью. С тех пор российская нефть больше не течет по балтийскому нефтепроводу, а вместо этого отправляется из Санкт-Петербургского порта морским путем.
Одной из самых интересных, но и одновременно противоречивых фигур на вершине вновь окрепшей энергетической империи является бывший руководитель администрации Путина в Санкт-Петербурге Игорь Сечин. Во время президентского правления Путина он еще действовал за кулисами кремлевской власти. Посторонним было известно только то, что Сечин, как председатель наблюдательного совета «Роснефти», стал основным противником Ходорковского. Очевидно, что он работал по поручению Путина над национализацией нефтяной промышленности, получая лакомые кусочки от некогда крупнейшей частной нефтяной компании «ЮКОС». С 2007 года «Роснефть» производит самое большое количество нефти в России и её рыночная капитализация составляет 100 миллиардов долларов. Когда в 2008 году Путин стал премьер-министром, Сечин перешел на должность вице-премьера по энергетическим вопросам и стал третьим по могуществу политиком после Путина и Медведева. Человек, годами избегавший общественных контактов, в одночасье превратился в вездесущего «министра внешней энергетики». Как никто другой из российских политиков, он объездил весь мир, особенно страны — потенциальные энергетические партнеры России.
Сечин провел множество переговоров с государствами ОПЕК, разместил российские нефтяные компании и «Газпром» на энергетических рынках Центральной и Латинской Америки, для одной русской строительной фирмы организовал сделку по прокладке нефтепровода из Египта через Иорданию и Сирию в Турцию, свел российских инвесторов с энергетическими партнерами во Вьетнаме и Сингапуре, убедил африканских диктаторов в необходимости обеспечить российским фирмам доступ к прибыльным в будущем энергетическим рынкам, а также возглавил переговоры российских энерго-лоббистов в Брюсселе. Российское телевидение показывало Сечина в бедуинском шатре Каддафи, у больничной койки кубинского главы государства Фиделя Кастро, в дружеских объятиях с президентом Венесуэлы Уго Чавесом, а также на чаепитии с арабскими шейхами в Персидском заливе. Сечин, в 80-е годы работавший военным переводчиком в Африке, был организатором стартовавшей в 2005 году экспансии российских энергетических концернов, как государственных, так и частных, на все континенты Земли. Для получения концессий в нефтяном и газовом бизнесе Россия пообещала иностранным государствам дешевые кредиты, современное оружие и помощь в строительстве атомных электростанций.
Иностранные разведки проявляли глубокий интерес к путешествиям Сечина, так как в них находила свое практическое выражение энергетическая внешняя политика России. В некоторых случаях, например, когда Сечин начинал убеждать другие страны-экспортеры газа в необходимости создания нового картеля — газовой ОПЕК, США начинали бить тревогу. В 2006 году сенатор США Ричард Лугар косвенно угрожал России созданием энергетического НАТО, которое встанет на защиту безопасности энергоснабжения Запада, если потребуется, даже с оружием в руках. Эксперт безопасности американского фонда «Наследие» Ариэль Коэн писал в
Существует ли угроза войн за трубопроводы?
В середине 90-х годов Путин написал кандидатскую диссертацию, в которой сформулировал своё видение. Россия должна строить экономику, опираясь на мощь своих минерально-сырьевых запасов. России нужны концерны, которые на основе концепций государственно-частного партнерства смогут конкурировать с транснациональными корпорациями. Читатель диссертации быстро переносится в сегодняшнюю действительность. Спор по поводу прокладки новых трубопроводов из нефте- и газодобывающих областей бывшего Советского Союза в Каспийском регионе принял контуры геополитики бывших мировых империй. Новая «Большая игра» читается как захватывающий криминальный роман. Важным элементом топливно-энергетического комплекса России являются трубопроводы. Москва хочет сохранить свою газопроводную монополию, и чтобы не возникло никаких альтернативных транспортных путей в обход ее территории. По этой причине Россия скупает энергоносители в государствах Средней Азии, чтобы продавать их на Запад под видом собственного газа. Эта схема успешно работала до тех пор, пока Россия не потребовала от стран-транзитёров Украины и Беларуси платить за нефть и газ по мировым ценам. Естественно, что среднеазиатские государства в свою очередь захотели получать оплату за энергопоставки по мировым тарифам.
Еще 20 лет назад никто не мог себе представить отмежевание советских «исламских колоний». Когда же такое отделение произошло, новые владельцы нефтяных и газовых ресурсов обнаружили, что малочисленные трубопроводы, которые могут доставить их бесценный товар на мировые рынки, все до единого проходят через Россию. После развала Советского Союза в Каспийском регионе столкнулись энергетические интересы России, США, ЕС, Китая и Ирана. США и Евросоюз задались целью освободить регион из российского «плена» и проложить новые трубопроводы через Кавказ в Европу. Планы строительства альтернативных трубопроводов растянулись на бесконечно долгий срок. Территориальные конфликты на Северном и Южном Кавказе задерживали отгрузку кавказской нефти и газа. Россия изо всех сил сопротивлялась потере своей транзитной монополии, а два покушения на тогдашнего главу Грузии Эдуарда Шеварднадзе стали свидетельством того, с какой бесцеремонностью проводились геополитические споры. Только в 2005 году в действие, наконец, вступил пролобированный США нефтепровод Баку—Джейхан, способный в обход России через Грузию вести прокачку 800 тысяч баррелей азербайджанской нефти в день (1 % мирового производства) к турецкому побережью Средиземного моря. Через 10 лет, параллельно нефтяному транзитному пути, по газопроводу «Набукко», строительство которого форсируется Евросоюзом, через Турцию в Европу будет ежегодно поставляться 30 миллиардов кубометров газа. Наряду с 10 миллиардами кубометров азербайджанского газа по газопроводу «Набукко» могут потечь дополнительные объемы туркменского и северо-иракского газа. США запретили его поставки из Каспийской зоны через Иран. Туркменистан пообещал Евросоюзу ежегодно закачивать 40 миллиардов кубометров газа, однако многие эксперты подозревают, что Ашхабад рискует запасами своих резервов, раздавая обещания всем подряд — русским, китайцам, индийцам, а также европейцам. Казахстан тоже искал возможности диверсификации от Москвы и проложил собственные транспортные маршруты на Запад для своих горючих материалов. Государственный концерн «Мунайгаз» приобрел два терминала на черноморском побережье — в Румынии и Грузии — и обеспечил себе прямой доступ к европейским нефтяным рынкам.
России осталось только беспомощно наблюдать, как разваливается ее трубопроводная монополия на Южном Кавказе. Москва долгое время ставила препоны строительству трубопровода «Набукко». Она была уверена в том, что ЕС ни за что не удастся собрать необходимые для его строительства 8 миллиардов евро. Россия скупила значительную часть азербайджанского газа. Однако Баку не хотел попадать в одностороннюю зависимость от Москвы и все больше ориентировался на «Набукко». Только Армения, энергетическая структура которой в значительной мере контролировалась российскими концернами, осталась верной Москве. Между тем, Грузия покупала свой газ у Азербайджана.
В 2010 году Россию постиг очередной шок. Российская транзитная монополия теперь была прорвана и в восточной части Каспийского моря — в Средней Азии, и в этот раз не Америкой, а Китаем. Китайский государственный концерн вошёл в энергетические комплексы среднеазиатских государств, вложив в это миллиарды долларов. Китай обеспечил эти страны кредитами, их выплаты производились в виде поставок газа и нефти. Менее чем за два года был проложен нефтепровод из Средней Азии в Китай. С начала китайского бума, произошедшего 10 лет назад, Пекин постоянно наседал на Москву, настаивая на строительстве газовых и нефтяных трасс, по которым бы производилась прокачка минерального сырья из сибирских месторождений на северо-запад Китая. Шеф «Юкоса» Ходорковский был самым большим лоббистом подобного нефтепровода. Однако Кремль отказывался передать Китаю роль энергетического рулевого азиатского континента, оставляя за собой право контролировать азиатский энергетический бизнес. Интерес к энергетическому сотрудничеству в Азии проявлял не только Китай, но и Южная Корея с Японией. После того, как среднеазиатские нефть и газ потекли на Восток, Кремль решил перейти в наступление и на 25 миллиардов долларов китайского государственного кредита проложил 7000-километровый газовый и 5000-километровый нефтяной трубопроводы. В будущем Китай будет получать газ из Западной Сибири, а нефть — из разработанных всего на 10 % месторождений Восточной Сибири. Удивительно, что Россия, постоянно требующая от своих европейских клиентов платежей по мировым рыночным ценам, в случае с Китаем согласилась на более низкую экспортную цену на газ. В будущем Китай должен получать ежегодно 30 миллиардов кубометров «голубого золота», что составит около одной пятой европейских экспортных объемов.
Первая из энерго-политических инициатив президента Медведева, когда-то занимавшего должность председателя совета директоров «Газпрома», была направлена на государства Средней Азии. Медведев предложил им проложить газопровод в Россию вдоль восточного берега Каспийского моря. Москва взяла бы на себя большую часть расходов на строительство. Целью этой акции было предотвращение строительства «Набукко», а также китайского газопровода. Таким образом, Россия нарушила неписанные законы «Большой игры». Когда во время финансового кризиса в Европе упал спрос на газ, Москва больше не захотела покупать его у Туркмении. Причиной для нарушения договора Москва назвала повреждение трубопровода, по которому «голубое золото» до этих пор текло на север. Ашхабад обвинил Москву в газовом саботаже, отвернулся от Москвы и присоединился к европейской идее газопровода «Набукко».
Однако, чтобы наполнить трубы «Набукко» газом, Туркменистан должен быть очень убедительным в переговорах с сопредельными государствами Каспийского бассейна, так как с момента развала Советского Союза велись горячие споры о правовом статусе его акватории. Несмотря на то, что находящиеся на шлейфе ресурсы углеводородов уже распределены, прокладка трубопровода требует согласия всех стран-совладельцев. Сейчас, например, Москва и Тегеран запрещают строительство облюбованного Западом транскаспийского подводного трубопровода, предназначенного для транспортировки среднеазиатского газа в Азербайджан.
В попытках избежать географической и политической изоляции Туркменистан присоединился к планам строительства газопровода длиной в 1600 километров, проходящего из Туркменистана через Афганистан и Пакистан к берегам Индийского океана. Этот шаг окончательно подорвал российскую транзитную монополию в Средней Азии. Газопровод «ТАРІ», который должен ежегодно прокачивать 33 миллиарда кубометров газа, открывает, прежде всего, американским концернам доступ к ресурсам Каспийского моря, помогая полностью изолировать Иран и ограничить российское влияние. Задачей НАТО является обеспечение безопасности проекта строительства.
Трубопровод «Южный поток» приобретает для России большее значение, чем «Северный поток». Многие эксперты придерживались мнения, что два трубопровода, проложенных из южного региона бывшего Советского Союза, коммерчески себя не оправдают. Между тем, ЕС приобретал значительную часть газа в виде СПГ на спотовом рынке. Газопровод начал терять свое уникальное значение. В конкурентной борьбе между «Набукко» (30 миллиардов кубометров ежегодно) и «Южным потоком» (63 миллиарда кубометров) Россия все же впереди. Международный консорциум «Газпрома» с традиционными партнерами
Ключевую роль в энергоснабжении Южной Европы играет Турция. Эта страна вскоре может стать важнейшим распределителем российского и среднеазиатского газа на юге ЕС. Но Анкара ни в коем случае не хочет оставаться «только» транзитной страной. В ее планах — перепродажа чужих энергоносителей. Теоретически Турция могла бы «купаться» в природном газе. Через российский черноморский газопровод «Голубой поток» в Анкару будет ежегодно поступать 9 миллиардов кубометров газа. В будущем по газопроводам «Набукко» или «Южный поток» в страну может потечь дополнительный газ. Азербайджан, Туркменистан, Иран и Ирак — потенциальные поставщики газа, стоят наготове. Через Босфор и Дарданеллы турки контролируют транспортные маршруты танкеров, ведущие из российского черноморского региона в Европу. Таким образом, они также получат контроль над будущими поставками СПГ на Запад. В своей геополитической игре они не преминут воспользоваться этой геополитически ключевой позицией. Перед Анкарой непростой выбор: «Набукко», а с ним и повышение шансов вступления в Евросоюз или «Южный поток», а с ним возможность в высшей степени перспективного альянса с энергетической сверхдержавой Россией. Последнее радикальным образом изменило бы нынешнее геополитическое соотношение сил в черноморском регионе.
Глава 7. МОЖЕТ ЛИ РОССИЯ ПЕРЕКРЫТЬ НАМ ГАЗ?
Европейские войны за газ
Центр головного офиса «Газпрома» в Москве — диспетчерский зал ЦПДД[11]. Там всегда рады иностранным гостям. На огромном настенном экране можно отчетливо разглядеть каждую ветку трубопровода, ведущего из Западной Сибири и Каспия на Запад. Контролеры круглыми сутками отслеживают путь следования природного газа. Они нажимают на кнопки, открывают и закрывают шлюзы, ведут телефонные переговоры с компрессорными станциями, расположенными на магистральных трубопроводах, и следят за тем, чтобы газохранилища (ПХГ) были подготовлены к любым непредвиденным обстоятельствам. Как телевизионные кадры прилунения, транслировавшиеся из центра управления полетами в Хьюстоне, демонстрировали превосходство США как сверхдержавы, так и светящаяся и мерцающая карта на стене символизирует притязания и амбиции новой энергетической сверхдержавы — России.
В новогоднюю ночь 2005/06 года, когда повсюду на планете стреляли пробки шампанского, в центральном офисе «Газпрома» состоялась невиданная доселе миром демонстрация силы. По телевизору показали, как шеф «Газпрома» с холодной улыбкой перекрывает газовый кран своей соседке Украине. Но что произошло? В рамках переговоров о вступлении России в ВТО Запад годами настаивал на повышении российских внутренних цен на газ и нефть до мирового рыночного уровня, чтобы не искажать конкуренцию на энергетическом рынке. Украина вступила в ВТО задолго до России. Киев ратифицировал Энергетическую хартию вместе с соответствующими законами о транзите. Таким образом, Киев принял западные правила игры. Однако страна постоянно имела задолженность по оплате российских газовых счетов. Каждый год Украина покупала природный газ из России на 10 миллиардов долларов США. К концу 90-х годов долговое бремя возросло почти до двух миллиардов долларов. Но каждый раз проблема долга решалась с помощью особых политических договорённостей. За задолженности рассчитывались в счёт оплаты за транзит российского газа и за аренду расположенной в Крыму базы российского Черноморского флота.
Москва постоянно пыталась заманить Украину в единое экономическое пространство и проявляла готовность в случае ее вступления на годы вперед снабжать Киев дешевым газом. «Газпром», приверженный идее восстановления бывшего советского энергетического комплекса, уже давно лелеял мечту завладеть стратегическими газотранспортными сетями Украины. Если бы Киев уступил газопровод России, то он смог бы получать сколько угодно газа по внутренней российской цене. Постоянная задолженность Украины происходила от того, что Киев был не в состоянии понизить потребление энергии и потому в больших количествах откачивал из газопровода для собственных нужд транзитный газ, предназначенный для Запада. Москва обвиняла Украину в воровстве, а Киев аргументировал тем, что пошёл бы на уступки в вопросах размещения российского Черноморского флота и транспортных тарифов.
Необходимо было найти выход из этого латентного конфликта. Через украинскую территорию проходило j 80 % поставляемого в Европу российского газа и почти четверть общего количества газа, импортируемого ЕС. Таким образом, Украина являлась транзитной страной стратегического значения. Путин и Шрёдер в 2002 году; считали, что они были на пороге решения проблемы. Они разработали идею международного консорциума для украинской газопроводной системы. Более 90 % украинской трубопроводной системы устарело. На модернизацию инфраструктуры по предварительным подсчетам требуется 15 миллиардов евро. Украинские трубы должны перейти во владение украинских, российских и европейских энергетических концернов, которые бы и оплатили их модернизацию. После этого газовый транзит осуществлялся бы на трехсторонней основе. Однако украинское правительство объявило национальную транзитную систему не подлежащей продаже, а Парламент назвал ее важнейшим символом национального суверенитета. На самом деле Киев не хотел ни с кем делиться ежегодно получаемыми за российский транзит двумя миллиардами евро, составлявшими значительную часть государственного бюджета. Правительственные круги Москвы и Киева к тому же хотели сохранить коррупционные схемы в газовом бизнесе.
В 2004 году Украина стояла на пороге вхождения в единое экономическое пространство, но тут разразилась «оранжевая» революция. Пророссийски настроенный восточный украинец Виктор Янукович и прозападный Виктор Ющенко вступили в схватку за власть. Последний выиграл, после чего взял курс на быстрое вступление в НАТО и Евросоюз. Это привело к холодной войне между Москвой и Киевом. Путин предостерегал Ющенко от вступления в Североатлантический альянс. Историческая «колыбель» средневековой России, Киевская Русь, не должна была оказаться в чужом союзе безопасности. Когда украинский президент необратимо повернулся к Западу, Россия начала требовать от своей соседки оплату за газ по ценам мирового рынка. Но Ющенко не мог согласиться с повышением установленного тарифа с 40 до 100 долларов за кубометр и заморозил выплаты. В ответ на это «Газпром» перекрыл газ. Чтобы не замерзнуть, Украина, как и в прошлом, продолжила откачку горючего из экспортной трубы, ведущей на Запад.
ЕС был в ужасе. Впервые за последние 40 лет газовой торговли «братская» война славянских государств угрожала ощутимым дефицитом импорта энергии в Европу. Сначала Запад взял под свою защиту предположительно более слабого соперника — Украину. На Западе бытовало мнение, что поставкой дешевых энергоносителей Россия обязана компенсировать бывшим республикам СССР прошлую советскую колонизацию. Но ведь поставщик электричества так же «отрубил» бы электричество немецкому частнику, не заплатившему по счетам. Между Западом и Россией в то время существовало немало и других спорных моментов, так что рефлексивные обвинения в адрес России соответствовали определенной логике. Но Запад не заметил, что Украина использует свою транзитную монополию в качестве орудия шантажа по отношению к России (и ЕС) точно так же, как Москва применяет свою ресурсную монополию в качестве инструмента противодействия сближению Украины с Западом.
Газовая война со всеми вытекающими из нее негативными для европейского потребителя последствиями в последний момент была всё же предотвращена. Ющенко согласился на более высокую цену. Однако впоследствии газовый конфликт вспыхнул снова. Причины оставались теми же: Москва требовала оплату по мировым ценам, Украина не платила, а страдал ЕС. Во время следующей газовой войны 2009 года поставки в некоторые страны ЕС на Балканах прекратились. Люди мерзли. Чтобы не потерять свой западный бизнес, «Газпром» выполнял обязательства по отношению к государствам Евросоюза, пытаясь поставлять заказчикам обещанный газ через транзитные газопроводы. Но внезапно газовую трубу перекрыли. Украинская сторона использовала газопровод для того, чтобы перекинуть газ с запада страны в индустриальные восточные районы, остро нуждающиеся в топливе. Брюссель проявил растерянность и бессилие. ЕС оказался заложником «братской» войны между Россией и Украиной.
Час расплаты для обеих стран наступил позже. Однако, сперва Брюссель должен был разнять «бойцовских петухов». Это было легче сказать, чем сделать, потому что теперь на Украине открылся внутренний фронт. В газовом конфликте президент Ющенко и премьер-министр Тимошенко занимали разные позиции, а Путин умело столкнул их лбами. В переговорах с Тимошенко Путин достиг половинчатого компромисса: Украина согласилась с российскими ценами, а за это сомнительную фирму «РосУкрЭнерго», по слухам, финансировавшую партию Ющенко, заменили на другого посредника — «Нафтогаз», который, в свою очередь, был близок Тимошенко. В ответ на это Ющенко предложил Евросоюзу идею создания международного консорциума для технического обслуживания и управления украинской газотранспортной системой — но без России. То, что «Газпром» не должен был войти, было бессмысленной затеей, так как газопроводы можно было наполнить только российским газом.
К сожалению, для Восточной Европы одним энергетическим конфликтом дело не обошлось. Холодной зимой 2007 года Россия перекрыла газовый кран другой стране — своему ближайшему союзнику — Беларуси. Как и Украина, Беларусь получала нефть и газ по сниженным тарифам. За это Минск не повышал плату за размещение российской военной базы в Барановичах на белорусской территории. Конфликт, собственно, разгорелся вокруг нефти, а не вокруг газа. Еще с советских времен в Беларуси остался ряд нефтеперерабатывающих заводов, снабжаемых субсидированной сибирской сырой нефтью. На ее переработке российская индустрия сама ничего не зарабатывала. Россия дожидалась момента, когда экономика Беларуси придет в такой упадок, что Минск будет готов продать ей весь свой энергетический комплекс, включая нефтеперегонные заводы и трубопроводы.
Однако прогнозируемый экономический крах, который мог бы принудить страну к продажам, всё не наступал. Русские теряли терпение. К этому прибавился и тот неприятный факт, что белорусы самовольно перепродавали купленную по российской внутренней цене нефть по ценам мирового рынка. Российская нефтяная индустрия теряла огромные барыши. Перекрыв нефтяной кран, Путин попытался сделать белорусского автократа Александра Лукашенко посговорчивее. В ответ на это Беларусь откачала необходимое количество сырой нефти из ведущего в Европу транзитного нефтепровода. Спор так никогда и не был улажен. До сегодняшнего дня Москве приходится оплачивать экономическую реинтеграцию Беларуси по самой высокой цене.
Неудивительно, что победителем из всех этих энергетических перипетий вышел «Северный поток», ранее подвергшийся резким нападкам. Через него можно было бы ежегодно без всяких проблем перекачивать в Европу 55 миллиардов кубометров российского природного газа в обход ставших нестабильными транзитных стран Украины и Беларуси. Процедура утверждения строительства Северо-Европейского газопровода плавно пришла к своему завершению в 2010 году, хотя некоторые соседи по Балтийскому региону высказывали диковинные опасения по поводу этого проекта. К примеру, в Швеции поползли слухи, что Россия планирует контролировать газопровод с помощью военных кораблей. В 2011 году была сдана в эксплуатацию первая нить газопровода. Строительство «Северного потока» было призвано обеспечить долгосрочную добычу газа в недоступных до тех пор регионах Северо-Западной Сибири. Кроме того, страны Евросоюза получили возможность создать резервы природного газа на случай возникновения кризиса, а немецкие энергетические фирмы — исторический шанс вхождения непосредственно в бизнес добычи «голубого золота». Долгосрочной целью «Северного потока» является снабжение газом Северной Европы, в основном Великобритании. У Норвегии и Великобритании с их постепенно иссякающими газовыми ресурсами, собственно, нет альтернативы российскому природному газу.
Чтобы еще больше упрочить свои позиции в транзите газа в Европу, Россия одновременно начала строительство «Южного потока», пролегающего через Черное море и Балканы в направлении центра Европы. По нему можно было бы дополнительно прокачивать 65 миллиардов кубометров газа. «Северный» и «Южный поток» совместно могли бы обеспечить Европе треть необходимых до 2030 года объемов газа. Киев пришел в ужас, осознав, что ввод в действие этих двух газопроводов приведет к потере страной двух третей сегодняшнего объема транзита.
Перевыборы Ющенко произошли вовремя. Новый президент Янукович в энергетической политике произвел поворот на 180 градусов. Место европейских политиков в Киеве заняли Путин и Медведев. Старые табу исчезли. Новое правительство было готово согласиться на требования русских войти в долю в газовом транзите и даже продать национальные газотранспортные сети «Газпрому», лишь бы остановить строительство «Южного потока». Ещё год назад какой-нибудь выдвинувший такое предложение украинский политик был бы обвинен в государственной измене. Но у Януковича не оставалось другого выхода. Евросоюз в свою очередь тоже оставил Украину на произвол судьбы и присоединился к сторонникам строительства газопровода «Набукко». Но в реализации этого проекта не Украина, а Турция должна была взять на себя роль важнейшей транзитной страны в транспортировке природного газа с юга бывшего Советского Союза. Прежде всего, за «Набукко» выступали Балтийские страны, на 100 % зависящие от поставок российского газа. Четыре других центрально-европейских государства были зависимы от «Газпрома» на 70 %. Газопровод «Набукко» отвечал стратегическим интересам ЕС, желающего избавиться от российской энергетической зависимости. В этом плане на Украину было трудно положиться. В отчаянии Киев теперь предлагал долевое участие в своей газопроводной системе как России, так и ЕС. Украинская сторона спрашивала Евросоюз, не может ли он покупать газ на ее восточной границе. В свою очередь Путин апеллировал к Украине, призывая ее отказаться от соглашения о зоне свободной торговли с ЕС и вступить в таможенный союз с Россией, Беларусью и Казахстаном. Преимущество этого варианта: российский газ стал бы дешевле. Недостаток: о заработке на транзите газа через украинскую территорию можно было бы забыть.
Какие защитные меры принимает Запад?
Ведущие политики ЕС пытались предостеречь Украину от сближения с Россией, однако Янукович остался: непоколебим. Вот уже на протяжении 20 лет Украина вела переговоры с Евросоюзом о безвизовом режиме, зоне свободной торговли, а также статусе ассоциированного государства, и не хотела навечно застрять в очереди ожидающих. Евросоюз удивлялся притязаниям Киева. Другие страны — например, Польша — безропотно принимали все критерии для вступления в ЕС и пытались их выполнить. Какие-либо требования они начали выдвигать лишь после того, как стали членами Евросоюза. Украина же в дискуссиях с Брюсселем постоянно торговалась по поводу вообще не подлежащих обсуждению критериев. На заднем плане украинской политики все время маячили проблемы, связанные с поставками российского газа.
«В последующие два-три года Европе не понадобится русский газ», — писала газета
Собственно говоря, эти технологии добычи известны еще с XIX века, но их применение считалось слишком дорогостоящим. Сейчас, когда обычный газ из газопровода все дорожает, а зависимость от малочисленных производителей возрастает, индустриальным странам стоило задуматься о возможной целесообразности добычи газа посредством этих новых буровых технологий на собственной территории. Европа и Азия тоже обладают огромными запасами сланцевого газа. Американская индустрия моментально распознала открывшиеся конъюнктурные возможности и стала продавать технологии газодобычи в Китай и Европу. В Европе повсеместно начались пробные бурения.
В ЕС потирали руки, особенно — критически настроенные по отношению к россиянам поляки. Получалось, что их страна вышла бесспорным победителем сланцегазовой революции, так как именно в ее недрах геологи разведали крупнейший потенциал газодобычи. Польские политики, которые раньше призывали к основанию «энергетической НАТО» для защиты от российского энергетического империализма, ликовали: Польша одним махом освободилась от энергетической зависимости. Однако из лагеря экологов послышались предостережения: добыча сланцевого газа может негативно сказаться на экологии. Помимо буровых вышек, обезображивающих ландшафт, на местах добычи из технических соображений должны быть возведены сложные гидросооружения, работающие на химических реактивах. Вставала реальная угроза масштабного загрязнения окружающей среды. Большинство месторождений сланцевого газа располагается в заповедных зонах или на частных территориях. Законодательство Евросоюза сделало революцию сланцевого газа в Европе невозможной, в противоположность США.
Эта технологическая революция вызвала дебаты среди отвечающих за энергетику политиков. Противники таких методов добычи считали, что избалованные природными красотами европейцы никогда не допустят, чтобы вдобавок к бесчисленным ветрякам, которые уже: сегодня портят вид на леса и луга, в небо выступали еще и высоченные буровые вышки. Сторонники же, напротив, радовались скорому избавлению от энергетической зависимости от России, а также тому, что в их стране природный газ в скором времени будет в избытке. Даже если добыча газа вестись не будет, одно то, что он есть, исключит в будущем какой бы то ни было шантаж и избавит от угроз перекрытия газового вентиля.
«Газпром» на самом деле оказался со всех сторон окружен конкурентами. Переход США на добычу собственного сланцевого газа привел к тому, что Америка отказалась от покупки сжиженного газа (СПГ) из стран Персидского залива и начала думать об экспортировании его в скором времени в Азию и Европу. Теперь Катар и другие страны Персидского залива отчаянно бросились на поиски других покупателей добываемых и сжиженных энергоносителей. Флотилии танкеров двинулись к берегам Европы, где ЕС, озабоченный диверсификацией импорта газа, с благодарностью брал товар. Особенно радовались государства Центральной и Восточной Европы, так как они годами пеклись о финансируемых Евросоюзом СПГ-терминалах на польском побережье Балтики, которые освободили бы их от российской зависимости. Торговля СПГ существовала и раньше, но не в таких объемах. Ежегодный прирост мирового экспорта СПГ на 10 % изменил международную торговлю энергоносителями, возник спотовый рынок. С тех пор как доля СПГ в общем объёме мировых продаж газа достигла одной четверти, стало возможным свободно приобретать природный газ, так же как и сырую нефть, в торговых портах Роттердама. Некоторые эксперты начали считать, что газопроводы и долговременные контракты остались в прошлом. Газовый рынок тоже будет развиваться по собственным законам и станет независимым от цен на нефть. Россия сама участвовала в формировании рынка СПГ. Из-за отсутствия газопроводной сети экспорт газа с Сахалина в Японию и другие восточноазиатские страны осуществлялся исключительно в сжиженном виде. Россия усиливала свои транспортные мощности для перевозок СПГ на Черном и Балтийском морях, для чего были переоборудованы береговые терминалы. Все же у России нет повода для особых переживаний из-за роста торговли СПГ. Эксперт по энергетике Карстен Сандер считает, что в будущем именно сжиженный газ заменит сокращающуюся добычу в ЕС. Газ из газопроводов и в дальнейшем будет необходим.
Если цена на газ больше не будет завязана на цену на нефть, то она действительно может снизиться из-за избыточного предложения и падающего спроса. На ежегодной газовой конференции, проходившей в Берлинском отеле «Адлон», кто-то громко спросил: «Кто же теперь спасет „Газпром"?» Российские энергетические бароны, занимающие места на подиуме, слегка посмеивались: Евросоюз всегда хочет выходить победителем, однако когда наступит следующий энергетический кризис, бедная ресурсами Европа снова ослабнет. Цены на энергию не упадут ниже отметки в 100 долларов, так как энергоносители еще долго будут пользоваться высоким спросом в Азии. Поскольку газ в экологическом плане остается самым чистым энергоносителем, а Запад после аварии на АЭС «Фукусима» не может ожидать возрождения атомной энергетики, то для производства электроэнергии он может делать ставку лишь на новые газоконденсатные заводы. Из всех ископаемых энергоносителей газ в наименьшей степени способствует возникновению парникового эффекта. Он даже способствует сохранению окружающей среды. Даже «Гринпис» рекомендует природный газ как единственную реальную промежуточную технологию на этапе перехода к использованию: возобновляемых источников энергии. Природный газ не загрязняет окружающую среду, гибко регулируем и надежно доступен. Запад не должен пасовать, ведь после того, как ресурсы Западной Сибири будут израсходованы на 80 %, начнётся добыча природных богатств из ларца Восточной Сибири. Так что нынешний легкий спад в добыче на действующих месторождениях будет с лихвой компенсирован. России нужны 300 миллиардов долларов инвестиций, примерно половина из которых уйдет на транспортировку газа, треть — на производство и одна шестая — на хранилища. Сейчас добыча ориентирована на Ямал, Дальний Восток и в направлении Северного Ледовитого океана. Москва рассчитывает, что 12 % необходимой инвестиционной суммы придёте Запада. Законы об иностранных инвестициях в российский энергетический сектор соответствующим образом либерализованы.
Один немецкий промышленник только головой качает: хотя Россия и предприняла некоторые осторожные попытки, до сих пор она показала лишь ограниченную готовность к структурным реформам, в которых нуждается «умная» экономика. Российское законодательство слишком часто меняется, а процесс принятия решений не прозрачен. Невозможно же, в конце концов, из-за каждой мелочи бежать прямиком к Путину. Один чиновник из министерства экономики подчёркивает значение возобновляемых источников энергии. Москва тоже осознает необходимость энергетической реформы, но при этом не ставит перед собой слишком амбициозных целей по меркам индустриальной страны. Россия сделала ставку на интенсивный рост экономики при постепенном снижении загрязнения окружающей среды. В Российской экономике много изъянов. Она бюрократична, слишком централизована и не инновационна. Последней, однако, она должна стать, чтобы выстоять в условиях жесткой международной конкуренции. Этому ей стоило бы поучиться у Китая. Еще несколько лет назад Запад думал, что Китай далек от мыслей о необходимости охраны природы и проведения климатической политики. Китайцев, как считали на Западе, интересует только рост собственной экономики любой ценой. Но совершенно неожиданно курс китайской политики круто переменился в сторону усиления зашиты климата. Что произошло? Китайское руководство осознало, что развитие экологически чистых и энергосберегающих технологий имеет большое будущее. И Китай ни в коем случае не желает оставаться в стороне от этой новой индустриальной революции.
Шёпот прошёл по ряду впереди сидящих русских. Эра ископаемого топлива продлится еще долго. Добывать его, как и раньше, дешевле и технологически более выгодно, нежели из-за необоснованных страхов воображаемой энергетической зависимости, вручить судьбу экономики ветру, солнцу и воде. Россия запаниковала: она не могла позволить себе потерять свой важнейший потребительский рынок.
В 2000 году председатель Еврокомиссии Романо Проди первым из западных политиков предложил создать зону свободной торговли Россия — Евросоюз. Ядром интеграции должен был стать Энергетический альянс. В 2010 году подобное предложение Путина в Берлине было отклонено. Что же такое случилось за эти 10 лет, что обе части Европы, ЕС и Россия, настолько отдалились друг от друга? Одной из причин недоверия Запада наверняка стал страх перед русским энергетическим империализмом. В 90-е годы Евросоюз разработал Энергетическую хартию, которая в будущем должна была поставить энергоснабжение континента на стабильную основу. Россия не ратифицировала это соглашение, потому что ни с кем не хотела делить свою транзитную монополию на сеть трубопроводов, ведущих в Европу. Другие производители энергии — США и Норвегия — не поддержали Энергетическую хартию из тех же самых соображений. Амбициозная цель ЕС — с помощью Энергетической хартии обеспечить европейские концерны лучшим доступом к российским рынкам добычи — также не была достигнута.
Но ЕС неуклонно продолжал реформу своего внутреннего энергетического рынка, считая ключом к энергетической безопасности либерализацию прежде строго регулируемого энергетического рынка. Эта цель должна была быть достигнута с помощью обострения конкуренции. Так появился пакет мер по либерализации энергетического рынка[12] который в 2011 году был принят государствами Евросоюза. Согласно новым правилам на одном энергетическом предприятии разные сферы деятельности должны стать независимыми друг от друга, что укрепит их конкурентоспособность. Для энергоснабжения по трубопроводам это означает, что такие сегменты, как производство (добыча), торговля (обслуживание клиентов) и транспортировка (сети, трубопроводы), в электроэнергетике и газовом секторе больше не могут принадлежать одному предприятию. Концерн «Газпром», являвшийся производителем и поставщиком в одном лице, а также участвовавший в сбыте газа через совместные с европейскими фирмами предприятия, стал жертвой реформы, направленной на либерализацию отрасли.
Но что еще хуже: некоторые государства ЕС лишили «Газпром» права единолично управлять газопроводами, в которые монополист инвестировал миллиарды. Как крупный производитель, он еще мог надеяться стать исключением из правил и дальше вести свои газовые дела с ЕС, однако его экспансия на западный рынок была жёстко ограничена. Разъяренный Путин обвинял Брюссель в негласной экспроприации имущества «Газпрома». Россия годами мечтала о прямом доступе к «downstream»-структурам[13] Евросоюза. Посредством долевого участия в предприятиях и открытия торговых представительств в ЕС можно было бы единолично получать доходы, которыми до этих пор приходилось делиться с посредниками. Но новые правила разделения этого не допускали. Евросоюз успешно защищался от поглощения странами третьего мира.
Европейская стратегия диверсификации продвинулась еще дальше. Наряду с переоснащением терминалов для импорта СПГ из Латинской Америки и Среднего Востока были проложены новые трубопроводы из Северной Африки в Южную Европу. Внутри Евросоюза возникла общеевропейская трубопроводная система, предназначенная на случай прекращения поставок газа из третьей страны в какую-нибудь страну-член ЕС. В этом случае нуждающаяся страна стала бы сразу получать энергоносители. Одним из центральных элементов этой диверсификации стал газопровод «Набукко», идущий из Центральной Азии. В отношении ядерной энергии каждое из государств заняло собственную позицию. Например, Франция не могла отказаться от нее из политических убеждений. Атомная промышленность сделала
Россия выстраивает картель?
Все, что происходило в конфликтах между Россией и ЕС, больше не имело ничего общего с заявленными целями создания Энергетического альянса — благодаря которому России могла бы политически сблизиться с Западом. Вместо того, чтобы сильно не навредить друг другу, каждая из сторон, наоборот, ожесточенно отстаивала собственные преимущества. Это породило недоверие, которое невозможно было быстро рассеять.
В основу запланированного энергетического альянса должны были лечь принципы равноправного делового партнерства. Европейские фирмы готовы были инвестировать в разведку, освоение и добычу энергоносителей (то есть «upstream»). Для этого им требовались подходящие партнеры, предпочтительно «Газпром». Российские фирмы, в свою очередь, проявляли желание поставлять энергоносители напрямую европейским клиентам. Немцы называют это «взаимностью». Почему же процесс застопорился?
Генеральный директор «Газпрома» Миллер сидит в шикарном берлинском отеле в окружении европейских журналистов и разъясняет им принципы российской энергетической политики. После газового конфликта с Украиной строительству «Южного потока» альтернативы нет. Его взгляд обращается в сторону представителя
Миллер смотрит из окна на Потсдамскую площадь. «Сколько немецких машин переоборудовано под природный газ?» — спрашивает он присутствующих. С бензином покончено, из экологических соображений мы все будем вынуждены перейти на газ. А Россия его поставляет. Миллер предлагает проложить между Берлином и Москвой автобан, по которому будет разрешено ездить только машинам с газовыми двигателями. Энергетический пакет — план либерализации энергетического рынка — он называет «скрытой субсидией для регенеративных источников энергии». Гости усердно записывают за ним. Заказывают минеральную воду — «естественно, с газом», — подтрунивает кто-то. Достаточно ли у России газа на экспорт? Миллер морщится. Добыча газа зависит от торговых договоров, «Газпром» добывает ровно столько газа, сколько до сих пор было продано. Во время финансового кризиса добыча газа упала, так как снизился спрос. Кто-то задает вопрос о газовом картеле. Генеральный директор Миллер парирует: нужно быть сумасшедшим, чтобы шантажировать Европу.
Россия, Средняя Азия и Иран владеют более 50 % мировых запасов газа и теоретически могли бы организовать мощнейший картель, по своей значимости равный ОПЕК, государства-члены которой контролируют 75 % мировых запасов нефти. Идея газового картеля исходила вовсе не из Кремля, а от казахского президента Нурсултана Назарбаева, который вскоре после 11 сентября 2001 года поделился ею с Путиным. Газовая ОПЕК должна была охватить Россию и все страны Средней Азии, образовав противовес нефтяной ОПЕК. Азербайджан также поддержал это предложение. Однако США сразу же вмешались и сорвали проект еще до его рождения. Лишь пять лет спустя к этой идее снова вернулись. Согласно одному тайному отчету НАТО, после своей первой газовой войны с Украиной в 2006 году Россия вместе с Алжиром, Катаром, Ливией и Ираном хотела основать такой картель.
В 2007 году иранский президент Махмуд Ахмадинежад на фоне «ядерного спора» с Западом стал агитировать за создание ОПЕК, чтобы с помощью членства в этой организации избежать международной изоляции. В ответ на это конгресс США принял резолюцию против газовой ОПЕК, которая требовала от президента Буша привлекать к суду любые государства, стремящиеся к участию в международной картели. Это было время, когда американцы также угрожали русским созданием энергетической НАТО. В 2009 году никогда не уклонявшийся от споров с США венесуэльский президент Уго Чавес примкнул к кругу сторонников картеля. С целью сохранения «газового суверенитета» он совместно с Боливией создал региональную «газовую ОПЕК». В 2008 году в Москве был учрежден Форум стран-экспортеров газа (ФСЭЕ). Первая встреча форума — в свободной форме — состоялась в 2001 году в Тегеране. 15 государств примкнули к основанной по образцу ОПЕК организации. Все вместе они владели более чем 70 % всех мировых газовых запасов. Но какую совместную стратегию должен был преследовать ФСЭГ в будущем? В конечном счете, газодобытчиков объединяло одно общее стремление — прибыльно, в том числе и политически, использовать свои ресурсы. Москва требовала согласования по вопросам прокладки трубопроводов к рынкам потребления. Арабские страны настаивали на ускоренном развитии транспортировки СПЕ. Финансовый кризис привел к глобальному спаду потребительского спроса. Страны-члены нового картеля пытались достичь договоренностей против падения цен на газ. Но особых успехов при этом не достигли.
В рамках «газовой ОПЕК» Москва по большому счету нацеливалась на договорённость с алжирским газовым концерном
В настоящее время ФСЭГ еще очень далеко до «газового ОПЕК». Отдельные экспортеры газа хотят координировать свою политику на будущем, ещё не созданном мировом рынке газа, но хотят при этом сохранить свободу действий. Возникнет ли картель — зависит от России. Москва отказывается принять на себя руководящую роль в новой организации, пока к ней не присоединились все среднеазиатские государства. При этом речь идет снова о сохранении транзитной монополии на постсоветском пространстве, без которой Россия не может играть роль энергетической сверхдержавы. Но государства Средней Азии в качестве партнера открыли для себя недавно Китай.
Потребители, производители и страны-транзитёры должны следить за тем, чтобы в их энергетических отношениях не появлялись трещины. Возникла угроза, что в противном случае могут возникнуть три картеля: закрытый рынок ЕС, транзитный картель западных стран СНГ и «газовая ОПЕК». Ни у кого не возникает опасений, что газовый картель может перекрыть Европе газовый кран. Правда, ЕС должен принять упрек в протекционизме. Если Европа посредством либерализации газового рынка в одностороннем порядке изменит заключенные на многие годы вперёд и признанные экспортерами долговременные договора и другие правила игры, то логично, что зависящие от стабильных доходов производители станут активнее договариваться между собой. Надежность поставок для импортеров отражается в стремлении экспортеров получить гарантии продаж. В действительности и те, и другие зависят друг от друга. Чтобы разрешить энергетический спор, российский президент должен представить новый вариант речи, которую Путин произнес в Бундестаге в 2001 году. Вместо неопределенных обещаний обмена энергоносителей на технологии он должен внести более конкретные предложения. Для осуществления идеи Энергетического союза необходима широкая историческая перспектива, возможно, в виде общеевропейского проекта экономического развития Сибири и Восточной Европы.
Серьезной проблемой в отношениях с Россией является мнимая непрозрачность русской энергетической отрасли. Постоянно циркулируют слухи о том, что Путин сколотил крупное личное состояние. Российский скандальный публицист Станислав Белковский, который в начале путинской эры своими разоблачениями открыл сезон охоты на Ходорковского, позже опубликовал досье о финансовых связях Путина с его новыми олигархами- спецслужбовцами, совместно снявшими жирные сливки с нефтяного и газового бизнеса. Путин, якобы, владеет 43 % «Сургутнефтегаза», оцененного в 20 миллиардов долларов. Предположительно, премьер обладает 4,5 % акций «Газпрома». Через своего друга и магната Геннадия Тимченко он зарабатывает и на экспорте нефти из Санкт-Петербургского порта, годовой оборот которого составляет 40 миллиардов долларов. Контролируемые Тимченко нефтяные компании за последние месяцы получили большие доплаты на выполнение государственных заказов. Иностранных инвесторов настойчиво «приглашают» в партнеры Тимченко.
Научила ли Россию чему-нибудь авария на Фукусиме?
Поделиться книгой: