Политэкономия. Краткий курс

Институционализм (англ. institutionalism, от лат. institutio – образ действия, обычай, наставление, указание). Теория институционализма возникла на рубеже XIX и XX вв. В понятие «институция» представители этой теории включают самые различные явления (государство, частная собственность, монополии, предпринимательство, профсоюзы, религия, семья, нравы), которые предопределяют привычки, обычаи, этику, психологию, решения и развитие экономики.

Основоположником институционализма является Торстейн Веблен (1857–1929). В работах «Теория праздного класса» (1899), «Инстинкт мастерства» (1914), «Инженеры и система цен» (1921), «Собственность отсутствующего» (1923) он руководствовался теорией эволюции Дарвина о взаимосвязи и взаимообусловленности всех общественных отношений, включая экономические и социально-психологические. По мнению Веблена, на первой стадии рыночного хозяйства собственность и власть находятся в руках предпринимателей, которые впоследствии делятся на владельцев капитала и организаторов производства. Источником дохода владельца капитала является не реальный сектор экономики, а ценные бумаги, обращающиеся в финансовой сфере. В этом смысле владельцы капитала составляют праздный класс. Господство праздного класса ведет к чрезмерной роли кредита в функционировании экономики. Возникают противоречия между праздным и производительными классами. Разрешение этих противоречий Т. Веблен видит в том, что власть перейдет в руки технократии.

В институционализме следует различать ряд направлений. В их числе: психобиологическое (Веблен), пропагандирующее концепцию «социального дарвинизма»; социально-правовое (Коммонс); социально-экономическое (Гэлбрейт, Митчелл). Работы Дж. Р. Коммонса (1862–1945) имели правовой аспект. Главными из них являются «Правовые основания капитализма» (1924), «Институциональная экономика. Ее место в политической экономии» (1934). Он исследовал такие «институты», как семья, профсоюзы, торговые объединения, производственные корпорации, государство, правовые отношения. По мнению автора, государственные правовые решения в рамках экономических реформ могут устранять противоречия и конфликты в обществе и служат переходом к административной стадии капитализма.

Уэсли Клэр Митчелл (1874–1948) в своих «Лекциях о типах экономической теории» (1935) пропагандировал идеи Т. Веблена. Он доказывал взаимосвязь экономических проблем с неэкономическими, прежде всего с проблемами социологии и психологии. У. К. Митчелл является основателем Национального бюро экономических исследований. Он выступал за необходимость государственного воздействия на экономику. По его мнению, необходимо создание специального государственного органа индикативного планирования.

Расцвет институционализма, по оценке Б. Селигмена, приходится на десятилетия, предшествовавшие Второй мировой войне. После войны институционалисты не могли добавить что-либо нового. В то же время появилось немало экономистов, которые продолжили борьбу за гуманистическую политическую экономию. Одним из них стал Джон Кеннет Гэлбрейт (1908–2006). Основными его трудами являются «Американский капитализм» (1952), «Общество изобилия» (1958), «Новое индустриальное государство» (1967) и «Экономические теории и цели общества» (1973)[45]. Излагая свое теоретическое кредо, Гэлбрейт доказывает, что неоклассическая школа не только искажает реальную действительность, но и полностью оторвалась от нее. Автор противопоставляет неоклассикам свою «общую теорию экономической системы».

5.3. Кейнсианство, неолиберализм и монетаризм

Джон Мейнард Кейнс (1883–1946) приобрел известность в связи с созданием в 1919 г. книги «Экономические последствия Версальского мира»[46]. В 20-30-х гг. он выступил с рядом работ по экономическим вопросам, но широкую известность получил после публикации своего главного труда «Общая теория занятости, процента и денег» (1936), который стал «библией кейнсианства». Еще в 1924 г. Кейнс писал: «Я полагаюсь на государство: я покидаю точку зрения laissez faire, правда без энтузиазма и не потому, что испытываю неуважение к этой старой доброй доктрине, а потому, что, нравится нам это или нет, времена ее успехов миновали»[47].

Главная заслуга Дж. М. Кейнса – разработка методологии макроэкономического анализа. Он ввел в теорию макроэкономические модели, основанные на стимулировании эффективного спроса. Общее равновесие Дж. М. Кейнс сводил к равновесию товарного рынка, денежного рынка, рынка облигаций и рынка труда. Причиной нестабильности экономики он считал колебания в уровне доходов, вызванные неожиданными изменениями объемов инвестиций. При этом он полагал, что эти изменения не могут быть скорректированы только силами рыночной саморегуляции и требуют вмешательства государства. Таким образом, Кейнс отвергал важнейшие постулаты саморегулирования экономики, в том числе и закон Сэя. Кроме того, он отверг основной экономический постулат о том, что воснове роста капитала лежит бережливость, и выдвинул на первый план взаимосвязь между инвестиционным и экономическим ростом.

Важной составной частью теории эффективного спроса Дж. М. Кейнса является его концепция мультипликатора. Она направлена на поиски количественных зависимостей капиталистического воспроизводства и выступает как теория эффективности государственных расходов с позиций их воздействия на объем производства, занятость, доход и рынок, на предметы потребления как средства формирования эффективного спроса.

Наиболее активными последователями Дж. М. Кейнса являются представители французского экономического дирижизма (франц. dinger – руководить, управлять, регулировать). Дирижизм – экономическая теория, которая: 1) доказывает необходимость, направления и формы систематического регулирования экономики; 2) характеризуется стремлением к возможно более значительному по масштабам и глубине вмешательству государства в экономические процессы; 3) предлагает практику регулирования с использованием мер и методов: национализации, образования государственного сектора в производственной и кредитно-банковской сферах, госфинансирования и ориентации капвложений, индикативного планирования экономики, административного контроля над кредитом, ценами и заработной платой. Концепция дирижизма возникла во Франции на рубеже 20-30-х гг., но как направление экономической мысли оформилась уже после Второй мировой войны. В 50-е гг. она стала ведущей политико-экономической доктриной Франции. Сторонниками экономического дирижизма являются Б. де Жувенель, Э. Тейлак, Ж. Пиру, Э. Жаис, Ф. Перру и др. Особое влияние на эту теорию и ее развитие оказали Кейнс и его последователи. Но, в отличие от Кейнса, сторонники экономического дирижизма выступают за более широкое участие государства в регулировании экономики, которое должно воздействовать не только на конъюнктуру рынка и совокупный спрос, но и наструктурные сдвиги в экономике. А основе их теоретических разработок во Франции стало широко использоваться индикативное планирование и экономическое программирование.

Видными сторонниками неокейнсианства являются Д. Робинсон, Р. Харрод, Э. Хансен, С. Хоррис, Е. Домар. Они акцентировали внимание на количественных зависимостях расширенного воспроизводства и прежде всего на проблемах экономической динамики и экономического роста. Методология их характеризуется макроэкономическим подходом к рассмотрению проблем воспроизводства, использованию агрегатных показателей (национального дохода, совокупного общественного продукта, совокупного спроса и предложения, совокупных инвестиций), позволяющих уловить некоторые наиболее общие количественные зависимости процесса воспроизводства. Так, Р. Харрод ввел в научный оборот коэффициент капиталоемкости, трактуемый как отношение всей величины используемого капитала к национальному доходу за определенный период.

Наряду с теорией мультипликатора неокейнсианцы выдвинули концепцию акселератора. На основе соединения этих теорий они трактуют расширенное воспроизводство не только как социально-экономический, но и технико-экономический процесс. Помимо этого, они разработали различные модели экономического роста, в которых анализируются факторы, определяющие его количественные и качественные параметры.

Значительный вклад в разработку таких моделей внесли: в США – Е. Домар («Исследование теории экономического роста»), У. Ростоу («Стадии экономического роста. Некоммунистический манифест»), Э. Хансен («Экономические проблемы 60-х гг.») и в Англии – Р. Харрод («К теории экономической динамики»).

Каковы решающие факторы роста экономики? Ответы на данный вопрос сторонников этих теорий можно объединить в две группы. Первые в центр внимания ставят разработку эффективных моделей развития, выясняющих связи между экономическими категориями, особенно между инвестициями и сбережениями, а вторые на первый план выдвигают такие факторы, как накопление, технический прогресс, рост народонаселения, которые, по их мнению, и оказывают решающее значение на темпы роста.

В рамках теории воспроизводства значительное внимание уделялось разработке проблем экономического цикла. Основными теориями являются:

• денежная теория, которая объясняет цикл экспансией банковского кредита (Хоутри и др.);

• теория нововведений, объясняющая цикл использованием в производстве важных нововведений (Шумпетер, Хансен);

• психологическая теория, трактующая цикл как следствие охватывающих население волн пессимистического и оптимистического настроения (Пигу, Беджгот и др.);

• теория недопотребления, усматривающая причины цикла в постоянном превышении доли сбережений по сравнению с долей потребления в национальном доходе (Гобсон, Катчингс и др.);

• теория чрезмерного инвестирования, сторонники которой полагают, что причиной рецессии является скорее чрезмерное, чем недостаточное инвестирование (Хайек, Мизес и др.);

• теория солнечных пятен-погоды-урожая (Джевонс, Мур).

Альтернативой кейнсианству являются различные экономические теории неолиберализма. Это направление в экономической науке возникло почти одновременно с кейнсианством. Его сторонники выступают против вмешательства государства в экономику. Одним из основателей неолиберализма является австро-американский экономист Фридрих фон Хайек (1899–1992). Наиболее крупные центры неолиберализма сложились в Германии (В. Ойкен, В. Рёпке, А. Рюстов и др.), в США монетарная школа (Л. Мизес, М. Фридман) и лондонская школа (Ф. Хайек, Л. Роббинс). Общие принципы неолиберализма были декларированы в 1938 году на конференции в Париже. Суть их сводилась к необходимости государственного содействия в возвращении правил свободной конкуренции. Эта идея была отражена в «Манифесте либералов», принятом в 1947 г. на совещании либеральных партий.

Иначе говоря, государству в экономике отводилась роль «ночного сторожа» или «спортивного судьи». В 70-80-е гг. в пропаганде и реализации идей неолиберализма наиболее активной была чикагская школа монетаристов. Монетаризм базируется на решающем влиянии денежной массы на инфляцию и цены. Регулирование экономических процессов они сводят лишь к кредитно-денежным операциям. Методологической основой монетаристов является меновая концепция. По их мнению, ключевую роль в экономике играет не сфера производства, а сфера обращения. Как видим, монетаристы возвращают экономическую науку к ее исходным рубежам – меркантилизму с его культом денежного богатства.

В этом отношении весьма характерно признание М. Фридмана о том, что они «возглавили контрреволюцию против Кейнса». Так, Б. Селигмен разделу книги, в которой анализируется эта «контрреволюция», дал многозначительный заголовок: «Милтон Фридман: теория как идеология» – и завершает его следующим образом: «В конечном счете вариант неортодоксальной теории, созданной Фридманом, представляется в высшей степени усложненной и всё же ошибочной системой взглядов, питающихся ветхими экономическими догмами, включая осуждение нечестной природы современных профсоюзов. Несмотря на бесспорную изощренность аргументации и весьма основательный статистический аппарат, цельность теории разрушается, как только она вступает в противоречие с историческими и социологическими фактами. Чрезмерно подчеркивая роль денежной массы, Фридман игнорирует ряд других экономических факторов. Олигополия, лидерство в ценах, искусственное стимулирование потребностей – от всего этого Фридман отмахивается с неоправданной легкостью. И неудивительно, что большая часть его рекомендаций лишена практического значения. Представляя определенный интерес в качестве теоретических курьезов, его выводы не имеют отношения к процессам, происходящим в демократическом обществе. Соображения практической ценности Фридман приносит в жертву последовательной, но нереалистичной системе академического абсолютизма»[48].

Ярким подтверждением несостоятельности неолиберализма – монетаризма является попытка российских реформаторов реализовать его идеи. В этой связи главный редактор еженедельника «Ньюс энд Уорлд рипорт» М. Цукерман справедливо писал: «Невидимая рука Адама Смита, которую целуют многие экономисты, душит Россию». Последствия этих «поцелуев» весьма наглядны. «Шоковые реформы» привели к дефолту 1998 г. За четверть века мы так и не смогли достигнуть уровня советской экономики на конец 1990 г.

5.4. Глобализация: новая сущность или новый термин?

В последние десятилетия в научный оборот было введено новое понятие – «глобализация». Оно настолько прочно вошло в обиход, что зачастую произносится как сама собой разумеющаяся истина, не требующая каких-либо пояснений. А между тем сегодня нет другого понятия, имеющего столь богатый арсенал противоречивых трактовок и определений. Поэтому сначала давайте уточним: что такое глобализация?

Слово «глобализм» происходит от латинского globus – земной шар. В качестве синонима понятия «глобализм» зачастую используется термин «мондиализм» (от франц. monde – мир). Столь объемное и многомерное содержание понятия является одной из причин большого разброса мнений по данной категории. Другой причиной, по справедливому замечанию Г. Г. Пирогова, является то, что «за каждым истолкованием понятия „глобализация“ стоят мощные интересы»[49]. Расхождение точек зрения по данной проблеме начинается с ответа на вопрос: когда началась глобализация?

Одни ученые полагают, что процесс глобализации начинается с Великих географических открытий и промышленной революции. Другие ученые утверждают, что глобализация – это принципиально новое явление конца прошлого века, и связывают его с распадом социалистической системы и появлением Интернета. Так, Л. И. Монахова пишет: «С середины 90-х гг. XX столетия центральными становятся проблемы глобализации и изменения взаимоотношений национальных держав». Считается, что автором научной категории глобализации является американский профессор Т. Левит, который в журнале «Harvard Business Review» в 1983 г. этим термином обозначил процесс «слияния территориальных рынков отдельных продуктов, произведенных крупными международными корпорациями»[50]. Эту идею развивает А. Гидденс: «Еще десять лет назад, то есть в 1988 г., слово „глобализация“ почти не фигурировало в научных дискуссиях. В настоящее время это понятие используется повсеместно»[51].

Думается, что ближе к истине ученые, которые доказывают, что процессы глобализации начались давно, но развивались они волнообразно. Многие открытия и события не только давали глобализации «толчок» к ее ускорению, но и придавали ей новое качество. После Великих географических открытий мировое сближение проходило революционно быстрыми темпами. В конце XIX в. иммигранты пересекали океаны без всяких виз. Происходило активное взаимосближение государств и континентов путем развития торговли и инвестиций, благодаря пароходу, телеграфу, телефону и железным дорогам. Трансатлантический кабель в 1866 г. сократил время передачи информации между Лондоном и Нью-Йорком в тысячу раз, а телефон довел время передачи информации до нескольких минут. Разве эти научно-технические достижения в тот период были менее революционными, чем Интернет в конце XX в.? Исследование сущности процессов глобализации подтверждает вывод о том, что она не свалилась с неба в конце XX в., а представляет собой новый этап в развитии капитализма, сущность и пороки которого общеизвестны. Вот как определяет этот процесс Международный валютный фонд: «Глобализация – это в возрастающей степени интенсивная интеграция как рынков товаров и услуг, так и капиталов»[52]. Поэтому вполне правомерным является утверждение А. И. Уткина: «Термин глобализация является метафорой, придуманной для выяснения и понимания природы современного капитализма»[53].

Народная мудрость гласит: для определения будущего надо хорошо знать прошлое. Прежде чем предсказывать последствия нового этапа развития капитализма, давайте хотя бы кратко вспомним результаты предыдущего этапа его развития. Концентрация и централизация капитала привели к тому, что «старый» капитализм на рубеже XIX и XX вв. приобретал качественно новые черты. Наиболее характерными из них было создание на основе фабрик и заводов монопольных объединений – картелей, синдикатов, трестов, концернов. Новый этап в развитии капитализма в научной литературе получил обобщенное название «империализм». Объективная закономерность его развития в условиях научно-технической революции (так же, как в настоящее время глобализации) была общепризнанной. Что же касается оценок последствий развития империализма, то они были (так же, как теперь о глобализации) весьма противоречивы. Радужные перспективы империализму предсказывали не только буржуазные ученые, но и ряд известных марксистов. Отношение к империализму послужило одним из существенных факторов раскола марксистского движения на социал-демократическое и коммунистическое.

Теперь, век спустя, можно объективно судить о последствиях предыдущего этапа развития капитализма – империализма. История не подтвердила многие угрозы буржуазных и социал-демократических ученых, в том числе ликвидациикризисов, безработицы и противоречий между государствами. Пороки капитализма еще больше усиливались и обострялись. Жизнь с лихвой подтвердила выводы ленинского анализа перспектив развития империализма. Неравномерное распределение колоний между державами привело к соперничеству между странами «старого» капитализма, успевшими захватить основные колониальные территории, и странами «молодого» капитализма, пришедшими с опозданием к активному разделу мира и считавшими себя «обделенными». В результате обострения межимпериалистических противоречий возникли две мировые войны.

Вопреки пророчествам о прелестях империализма и его бескризисном развитии в 1929 г. разразился самый сильный в истории капитализма мировой экономический кризис. Начался он в США, но затем охватил все главные капиталистические страны. В США промышленное производство сократилось вдвое. Число безработных достигло 17 млн человек. Доходы фермеров в связи с падением цен на сельскохозяйственные продукты уменьшились вдвое. Пятая часть фермеров разорилась. Обанкротилось 40 % банков Америки. Была проведена девальвация доллара: его золотое содержание было понижено на 40 %. На повестку дня встал вопрос о государственном регулировании экономики. Президент США Ф. Рузвельт провозгласил систему мер оздоровления экономики – так называемый новый курс.

Вторая мировая война закончилась победой антигитлеровской коалиции государств. Решающий вклад в дело разгрома фашистской Германии внес Советский Союз. Главным последствием Второй мировой войны стало образование мировой социалистической системы и распад колониальной системы. Колониализм просуществовал с начала XVI до второй половины XX в. В самый разгар борьбы за передел мира колонии составляли более половины территории и почти 40 % населения планеты. В декабре 1960 г. ООН приняла Декларацию о предоставлении независимости всем колониальным народам. Образовался огромный «третий мир», охватывающий множество новых и старых суверенных государств Африки, Азии, Латинской Америки, Океании. Однако предоставление государственной независимости еще не означало независимость экономическую. Большинство стран «третьего мира» как жило экспортом-импортом, так и продолжало жить. В итоге они разделились на страны капиталистической и социалистической ориентации. Развитие мировой политики и экономики предопределяли две сверхдержавы – СССР и США, которые представляли собой разные социально-экономические системы.

После распада СССР и социалистической системы начинается новый этап развития капитализма, который получил название «глобализация». Что же представляет этот этап развития капитализма? Каковы его фундаментальные положения?

Основой основ его является так называемый вашингтонский консенсус. Вначале 1980-х гг. руководители трех самых мощных экономических ведомств, расположенных в американской столице, – Министерства финансов США, Международного валютного фонда и Всемирного банка – достигли согласия в том, что главными препятствиями для дальнейшего экономического роста являются таможенные и прочие барьеры на путях мировой торговли. Глобальной целью стала ликвидация этих барьеров. Так сформировался «вашингтонский консенсус», открывший ворота для современной империалистической экспансии, которую назвали глобализацией.

Собственно «вашингтонским консенсусом» называют десять рекомендаций по реформированию мировой торговли. Анализ этих рекомендаций показывает, что они направлены на ликвидацию государственного регулирования экономики. Так, в разделе «Приватизация» говорится, что «должна всячески поощряться приватизация государственных предприятий»; в разделе «Дерегуляция» записано: «излишнее государственное регулирование порождает лишь коррупцию и дискриминацию в отношении субподрядчиков. С регуляцией промышленности следует покончить». В этой связи вполне логичным является завершающий раздел «Права частной собственности», в котором утверждается, что эти права должны быть гарантированы и усилены.

«Вашингтонский консенсус» стал своеобразным катехизисом либерального фундаментализма последних десятилетий XX в., в свете которого начались экономические реформы в капиталистических странах по резкому ограничению государственного регулирования экономических процессов. Начало таких реформ связывают с именами М. Тэтчер и Р. Рейгана, которые создали условия для становления нового этапа капитализма – глобализации.

Следовательно, новый термин «глобализация», так же как и понятие «рыночная экономика», используется для маскировки эксплуататорской сущности современного развития капитализма. Сознательно или по невежеству многие ученые предрекают глобализации (также, как и век назад империализму) светлое будущее. Известный специалист по данной проблеме Г. Роуэн пишет: «В настоящее время идет полным ходом процесс, в результате которого большинство населения планеты станет богатым или, во всяком случае, богаче, чем сегодня. Более того, произойдет, вероятно, сближение доходов развивающихся и развитых стран. Из этого вытекает целый ряд важных следствий. Одно из них то, что мир станет более демократичным, другое – что снизится угроза военных конфликтов»[54].

Локомотивом империализма были монополии. Движущая сила глобализации – транснациональные корпорации. В настоящее время в мире насчитывается около 2 тыс. ТНК, которые распространяют свою деятельность на шесть или более стран. В докладе международных организаций ООН отмечается, что, вторгаясь экономически на территорию других стран, ТНК создают условия для возникновения международных конфликтов. Поэтому необходимо разработать и установить социальный контроль за их деятельностью, которая должна определяться задачами национальных планов развития. Любая политическая деятельность ТНК должна быть запрещена. Контрольза этим могут осуществлять только национальные государства. Именно поэтому апологеты глобализации вообще, а инициаторы «вашингтонского консенсуса» в особенности столь активно выступают за ликвидацию национальных государств. Появляются всё новые и новые теории о том, что функции национальных правительств уже исчерпали свои возможности и становятся тормозом развития производительных сил в условиях глобализации.

Американский исследователь Л. Туроу полагает, что «глобализация ведет к ликвидации необходимости в правительстве, так же как и в иных формах государственной деятельности, ибо капиталистические рынки способны эффективно обеспечить людей необходимыми им товарами и услугами»[55]. Аналогичную теорию развивают и некоторые японские исследователи: «Наступает новая эпоха в истории человечества, когда традиционные нации-государства теряют свою естественность и становятся непригодными как партнеры в бизнесе»[56]. Сторонники подобных теорий полагают, что функции национальных государств в условиях глобализации более эффективно смогут выполнять международные организации и транснациональные компании.

В 1992 г. в Рио-де-Жанейро состоялась самая крупная и представительная конференция Организации Объединенных Наций. В ней приняли участие главы государств и правительств 179 государств. В числе подписанных ими документов особо следует выделить «Повестку на XXI век – глобальный план действий человечества для достижения устойчивого развития».

На конференции отмечалось, что важную роль в формировании нового мирового порядка могут и должны играть национальные государства. В настоящее время идет процесс социализации государств. Только социальные государства по своей природе могут и должны учитывать все аспекты жизнеобеспечения населения своих стран и совместно с международными организациями определять пути наиболее эффективного удовлетворения потребностей людей.

Глава VI

Экономическая мысль советской эпохи

6.1. Становление социалистической системы управления

Смена королей (царей) в монархических государствах, так же как президентов и правительств в капиталистических странах, не затрагивала вековые устои общественно-экономических отношений. Принципиально новая в мировой практике экономическая ситуация сложилась после победы в 1917 г. Великой Октябрьской социалистической революции. По образному выражению В. И. Ленина: «Если буржуазия, придя к власти, получила уже испробованный экипаж, заранее подготовленную дорогу, испытанные ранее механизмы, то завоевавший власть пролетариат не имел ни экипажа, ни дороги, вообще ничего, ровно ничего, испытанного ранее!»[57].

Национализация промышленных предприятий поставила перед правительством, получившим новое название – Совет народных комиссаров (СНК), вопрос о способах управлениям ими. В поисках новых форм управления на микро– и макроуровнях Всероссийский центральный исполнительный комитет (ВЦИК) Совета рабочих и солдатских депутатов и СНК осуществили ряд мер, наиболее принципиальными из которых были следующие:

1. Введение рабочего контроля во всех промышленных, торговых, банковских, сельскохозяйственных, транспортных, кооперативных, производственных товариществах. Для каждого крупного города, губернии или промышленного района создавался местный Совет рабочего контроля.

Создание Высшего совета народного хозяйства (ВСНХ), согласно декрету ВЦИК и СНК, задача которого – организация народного хозяйства и государственных финансов. ВСНХ должен был выработать общие нормы и планрегулирования экономической жизни страны, согласовывать и объединять деятельность центральных и местных регулирующих учреждений.

3. Образование местных органов экономического управления.

При губернских исполнительных комитетах были созданы губернские экономические совещания, на которые возлагалась координация экономической деятельности всех предприятий и организаций.

Принципиальное направление деятельности экономических органов на всех уровнях было определено в работе В. И. Ленина «Очередные задачи Советской власти» (1918), где он указывал, что после завоевания политической власти задача управления становится главной. В работе дано обоснование объективной необходимости осуществления научного управления. Актуальность многих ленинских положений для преодоления современного кризиса российской экономики не может вызывать сомнений. Они составляют основу современного менеджмента. Наиболее важными из них являются[58]:

1) введение в управление на микро– и макроуровнях единоначалия;

2) повышение производительности труда на основе научной организации труда;

3) организация хозяйственного (коммерческого) расчета;

4) личная и коллективная материальная заинтересованность производителей в результатах труда;

5) введение «наилучших систем учета и контроля»;

6) разработка index-number (числа-показателя), достоверно отражающего результаты хозяйствования;

7) укрепление трудовой дисциплины и поиск новых форм морального стимулирования рабочих и управленцев.

Центральным звеном менеджмента является планирование. Для разработки единого общегосударственного плана и контроля за его выполнением в феврале 1921 г. была образована Государственная общеплановая комиссия (Госплан).

Позитивный опыт советского планирования, особенно на микроуровне, получил широкое распространение в мировой практике. Предлагая внедрение научных основ организации и управления производством, В. И. Ленин настаивал на использовании всего ценного из достижений науки и техники в этой области. Он предложил организовать в России изучение и преподавание системы Тейлора и приспособить ее к российским условиям.

Исследование работ и декретов ВЦИК и СНК по управлению экономикой дает достаточно оснований, чтобы говорить о возникновении советского или государственного менеджмента. Иностранные слова тогда не были в моде, и такой термин не использовался, но главное не в названии процесса, а в его содержании, сущности. М. X. Мескон, М. Альберт и Ф. Хедоури справедливо отмечают, что «практика управления так же стара, как организации, а это означает, что она действительно очень древняя»[59]. Они утверждают, что строительство египетских пирамид, завоевания Александра Македонского, управление Римской империей не могли осуществляться без использования определенных форм менеджмента.

Реформы Роберта Оуэна по управлению фабриками, который предоставлял рабочим приличное жилье, улучшал их условия работы, разрабатывал систему открытой и справедливой оценки труда работников и материального их стимулирования, Мескон, Альберт и Хедоури обоснованно назвали «феноменально новаторскими для своего времени. Эти реформы явились уникальным прорывом в суть человеческого восприятия действительности и роли руководителя»[60].

В советском менеджменте вклад Оуэна, Тейлора и других известных деятелей в теорию организации труда и управления получил дальнейшее развитие с учетом достижений науки и техники и специфических условий. Весьма характерной в этом отношении является научная и практическая деятельность А. Гастева (1882–1941) и организованного им в 1920 г. Центрального института труда (ЦИТ).

В годы «военного коммунизма» и последующие периоды развития Советского государства был накоплен огромный опыт мирового значения на всех уровнях экономики. Наряду с позитивными элементами в нем было немало и отрицательных, которые тоже имеют важное значение и которые непременно следует учитывать в системе государственного регулирования на микроуровне. Поэтому утверждение об отсутствии в СССР менеджмента теоретически несостоятельно, а практически затрудняет анализ причин современного кризиса экономики России. Советские методы хозяйствования на микроуровне и теоретически и практически предусматривали использование основных принципов менеджмента.

Но принципиальное отличие советского менеджмента касается не только терминологии. Общественная собственность объективно требовала поиска (впервые в мировой практике) форм и методов, составляющих единую систему управления, начиная с рабочего места и завершая народным хозяйством страны в целом. Национализация земли, промышленности, железных дорог, банков и введение монополии внешней торговли заложили основу социалистического сектора в экономике, но мирное преобразование экономических отношений было прервано иностранной интервенцией и Гражданской войной. Здесь уместна аналогия с событиями, произошедшими за 130 лет до 1917 г.

В конце XVIII в. в ходе Великой французской революции была свергнута монархия. Король Людовик XVI и королева Мария-Антуанетта были отправлены на гильотину. Крупнейшие державы Европы направили свои армии на спасение французской монархии. С их помощью дважды реставрировалось правление Бурбонов, но в конечном счете буржуазия победила, и Франция стала республикой. После свержения в России монархии на ее спасение бросились не только крупнейшие, теперь уже буржуазные, европейские государства, но и даже США и Япония. Второй поход Антанты против Советской России именовался «походом 14 государств мира». Японцы высадились на Дальнем Востоке, англичане – на севере, французы – на юге России.

Повстанческому движению в России, возглавляемому бывшими царскими генералами и адмиралами, оказывалась огромная финансовая и материальная помощь из-за рубежа. В самой России их активно поддерживали все, кто в ходе революции лишился собственности, а также церковь, земли и владения которой были конфискованы. Советская власть оказалась на грани гибели. Молодая республика была объявлена единым военным лагерем. Вся экономика была подчинена разгрому внешних и внутренних врагов. Экономическая политика Советского государства в годы иностранной интервенции и Гражданской войны получила обобщенное название «военного коммунизма».

Сущность экономической политики «военного коммунизма» характеризуется директивно-командными методами управления сверху донизу и внеэкономическими формами принуждения к труду.

Центральным звеном экономической политики «военного коммунизма» была продразверстка. Суть ее состояла в том, что необходимый государству минимум зерна для Красной армии и бесхлебных районов подлежал обязательному отчуждению у крестьян производящих губерний, что вызывало недовольство селян, которые тогда составляли большинство населения. Поэтому после окончания Гражданской войны и разгрома иностранной интервенции В. И. Ленин предложил новую экономическую политику (НЭП) вместо «военного коммунизма». В чем их принципиальное различие?

Продовольственный налог по объему был в 2 раза меньше продразверстки. Излишки после продналога оставались крестьянам, которые могли распоряжаться ими по своему усмотрению, тем более что была объявлена свобода частной торговли. Для России, где насчитывалось в тот период более 25 млн единоличных хозяйств, экономическое и политическое значение такого шага трудно было переоценить.

Важным фактором в развитии промышленности в период НЭПа было оживление капитализма. Наряду с развитием государственного капитализма создавались смешанные общества, разрешалась сдача в аренду частному капиталу мелких предприятий, а также привлечение иностранного капитала.

Ключевым направлением НЭПа была стабилизация советского рубля. В 1924 г. была введена в оборот новая твердая валюта в виде казначейских билетов в золотом исчислении. Твердая валюта вызывала полное доверие на мировом рынке и открывала новые возможности для внешнеполитических связей.

Таким образом, новая экономическая политика содействовала активному развитию товарно-денежных отношений. За 1921–1925 гг. советская промышленность приблизилась по выпуску продукции к уровню довоенного 1913 г. Прибыль ее возросла с 96 млн руб. в 1922–1923 гг. до 458 млн руб. в 1924–1925 гг. Темпы роста производства сельскохозяйственной продукции были самыми высокими за всю историю России. Потребности страны в продовольствии практически были удовлетворены, экспорт зерна увеличился. Резкий подъем сельского хозяйства и промышленности расширил возможности торговли.

В современной экономической литературе НЭП характеризуется только с позитивной стороны, а в ней было немало и негативных явлений, знание которых необходимо для стабилизации социально-экономического положения в современной России и странах Содружества Независимых Государств. Назовем лишь основные из них:

во-первых, тресты, производственные объединения, предприятия и кооперативы в погоне за прибылью, которая тогда была основным оценочным показателем их работы, начали резко повышать цены, вследствие чего, как правило, выпуск продукции уменьшался, а прибыль за счет роста цен увеличивалась в несколько раз. Производители гордились своими успехами в повышении эффективности производства, которые были липовыми и создавали цепную реакцию роста цен от сырья до товаров народною потребления. Эти недостатки в современной российской экономике стали закономерностью ее развития;

во-вторых, шло резкое расслоение общества на большинство бедных и абсолютное меньшинство богатых. Новоявленных богачей тогда называли нэпманами (теперь их именуют «новыми русскими»). Богатели тогда (как и сейчас) в основном не за счет трудолюбия или рациональной организации производства товаров и услуг, а благодаря спекуляции, посредничеству и мошенничеству.

Все это вызывало далеко неоднозначное отношение к НЭПу, так же как и к нынешнему «курсу реформ».

Каким должен быть хозяйственный механизм социалистического государства? Эта проблема была в центре внимания научных дискуссий 20-х годов.

6.2. В. И. Ленин и И. В. Сталин о политэкономии социализма

Весьма негативное влияние на дискуссии о социалистической хозяйственной системе оказывало то, что в 20-е гг. возобладала точка зрения о том, что плановая система в экономических законах и в теории вообще не нуждается. Согласно этой «теории», политическая экономия должна изучать только капиталистический способ производства. Что же касается социализма, то здесь производственные отношения настолько ясны и прозрачны, что в теоретическом исследовании не нуждаются, так как принцип управления производством и распределением продуктов здесь ясен и понятен каждому.

Большая часть старой профессуры определяла предмет политической экономии как науку о хозяйстве. А. Мануйлов, например, в своем курсе лекций писал, что «современная политическая экономия прежде всего теория стихийного народного хозяйства»[61]. Аналогичная трактовка предмета политической экономии встречается и в работах некоторых экономистов более позднего периода.

В первые годы после революции экономисты считали, что политическая экономия нужна там, где сущность и видимость экономических явлений не совпадают, где господствует товарный фетишизм. Так, А. Кон писал: «Производственные отношения организованных обществ ясны до прозрачности. Принцип управления производством и распределением продуктов лежит здесь на поверхности явлений. Он виден и понятен всем и каждому. В меновых же обществах регулирование общественного производства осуществляется помимо воли и сознания отдельных людей, стихийным образом[62].

Экономическая наука, изучающая организованные общества, неизбежно носит историко-описательный характер, наука же, изучающая производственные отношения меновых обществ, является теоретической наукой.

«Политической экономией мы называем теоретическую экономическую науку, то есть науку о производственных отношениях только меновых обществ»[63].

Отсюда делался вывод: политическая экономия должна изучать лишь капиталистический способ производства. Что же касается социалистического способа производства, то здесь производственные отношения «ясные» и «прозрачные», «стираются» объективные экономические законы и нет товарного фетишизма, а, следовательно, нет и объекта научного, теоретического исследования. Чтобы «обосновать» ограниченность политической экономии, привлекались отдельные положения классиков марксизма-ленинизма, которые получали неверное толкование. В частности, доказывая, что политическая экономия изучает только капиталистический способ производства, многие экономисты в качестве «аргумента» приводили выдержки из работ К. Маркса и Ф. Энгельса. Так, нередко упоминалось то место, где говорится, что политэкономия «имеет дело с историческим, то есть постоянно изменяющимся материалом…»[64].

Одной из причин отрицания политической экономии социализма, по нашему мнению, послужила идеалистическая идея неокантианцев о якобы несовместимости объективного закона и сознательно поставленной цели, о полной тождественности объективности экономических законов вообще со стихийностью их действия. Идеи неокантианства проповедовали М. Туган-Барановский, П. Струве, С. Булгаков, В. Зомбарт и Р. Гильфердинг. Следуя по стопам Р. Гильфердинга, Н. Бухарин заимствовал у него эту концепцию и стал, пожалуй, одним из наиболее активных ее пропагандистов. Книги и статьи Н. Бухарина, в которых он последовательно проповедовал идею ограниченности политической экономии рамками капиталистического способа производства, в тот период имели весьма широкое распространение.

В работе «Политическая экономия рантье» Н. Бухарин настойчиво утверждал, что политическая экономия как наука может иметь своим объектом исключительно товарно-капиталистическое общество. Более подробно эти взгляды он «обосновывает» в работе «Экономика переходного периода», где весьма категорически утверждает, что «конец капиталистически-товарного общества будет концом и политической экономии».

Такие взгляды в 20-е гг. получили весьма широкое распространение. Однако, наряду с этим, некоторые экономисты, опираясь на положения классиков марксизма-ленинизма, выступали против подобных утверждений.

Так, И. Скворцов-Степанов стал одним из активных организаторов и участников дискуссии по этой проблеме, которая проходила в январе 1925 г. в Коммунистической академии. Здесь он выступил с докладом «Что такое политическая экономия?»[65]. Докладчик отметил, что «в последнее время мы переживаем любопытную полосу „ослепления известной предвзятостью“, которая мешает понять метод „Капитала“ и вместе с тем метод Ленина. Начиная с элементарных кружков политграмоты и кончая коммунистическими университетами, у нас уже около четырех лет повторяют как прочно установленную, стоящую выше всех сомнений истину, будто марксистская – и прежде всего Марксова – политическая экономия есть „теория только менового общества“, „наука о законах товарно-капиталистического общества“; будто преступно „обязывать экономическую науку быть исторической в своем целом“[66]. Приведя выдержкуиз одного учебника политической экономии, в котором говорилось, что политическая экономия является наукой, изучающей капиталистическое хозяйство, И. Скворцов-Степанов отмечал: «Невыразимая методологическая нелепость подобных разграничений не бьет в глаза ни авторам, ни читателям: установившаяся у нас „предвзятость“ делает и авторов и читателей слепыми к подобной чепухе»[67].

В «Курсе политической экономии», подготовленном А. Богдановым и И. Скворцовым-Степановым в 1925 г., теоретические взгляды, согласно которым политическая экономия – это наука о законах только товарно-капиталистического общества, определялись как «большое заблуждение, которое легко опровергается фактами»[68].

Анализируя итоги этой дискуссии, советский экономист А. И. Пашков справедливо отмечает, что, несмотря на убедительность аргументации докладчика И. Скворцова-Степанова, его утверждение о необходимости политической экономии социализма встретило поддержку только со стороны двух выступивших – историка М. Покровского, председательствовавшего на дискуссии, и А. Богданова. Все же остальные ораторы – Н. Бухарин, Е. Преображенский, Л. Крицман, В. Осинский и другие, – выступавшие на дискуссии (12 человек), решительно возражали докладчику. Дискуссия не обеспечила победу марксистско-ленинского понимания вопроса об экономических законах и политической экономии при социализме[69].

Поэтому Д. Розенберг в 1931 г. имел немало оснований заявить, что «после этой дискуссии окончательно утвердилось представление, что политэкономия изучает только товарно-капиталистическую систему, притом настолько утвердилось, что оно даже получило, я бы сказал, характер догмы, и для всякого экономиста считалось просто неприличным пересматривать этот вопрос»[70].

Толчком к отказу от концепции о «конце» политэкономии послужил выход в свет в октябре 1929 г. XI сборника В. И. Ленина, в котором были опубликованы его знаменитые замечания на книгу Н. Бухарина «Экономика переходного периода».

Из ленинских замечаний совершенно очевидно, что трактовать политическую экономию как науку о капиталистической системе хозяйства и только – значит рассматривать ее неправильно, не так, как понимали классики марксизма. В. И. Ленин отметил, что приведенное в книге Н. Бухарина определение политической экономии – это «шаг назад против Энгельса». Неверно утверждать, что «конец капиталистически-товарного общества будет концом и политической экономии». Против тезиса Н. Бухарина «Итак, политическая экономия изучает товарное хозяйство» В. И. Ленин четко указывает: «Не только!». В. И. Ленин подчеркивал, что политическая экономия как наука будет существовать и дальше, даже в чистом коммунизме сохранится, например, отношение I v + т к II с. Ленинские замечания предельно четко показали, что предметом теоретического исследования являются закономерности не только социалистической, но и коммунистической экономики[71].

Ленинские замечания положили конец догме, отрицавшей политическую экономию социализма. Они послужили своеобразным «толчком» для активизации теоретического исследования социалистических производственных отношений.

К середине 30-х гг. необходимость признания политической экономии социализма стала господствующей точкой зрения. Группе экономистов было поручено подготовить макет соответствующего учебника. В работе над учебником принял участие И. Сталин. В начале 1941 г. на встрече с рядом экономистов, участвовавших в его подготовке, он высказал свои замечания и предложения. Однако до войны учебник не был издан. В послевоенный период работа над учебником политической экономии социализма продолжилась и была закончена лишь в начале 50-х гг. В ноябре 1951 г. по итогам работы над учебником была организована экономическая дискуссия. Составленные с учетомматериалов дискуссии «Предложения по улучшению проекта учебника политической экономии», «Предложения по устранению ошибок и неточностей в проекте», «Справка о спорных вопросах» и «Схема раздела "Социалистический способ производства"» были направлены Сталину. Ознакомившись с макетом и с этими документами, он написал «Замечания по экономическим вопросам, связанным с ноябрьской дискуссией 1951 г.», которые были разосланы участникам дискуссии.

В своих «Замечаниях…» И. Сталин дал положительную оценку макету. Он предложил назначить немногочисленную комиссию с включением туда не только авторов учебника, но и сторонников, а также ярых критиков проекта для его окончательной доработки.

В феврале 1952 г. И. Сталин встретился с группой экономистов и ответил на вопросы, связанные с его «Замечаниями…». Эти «Замечания…», а также ответы на них изложены в работе «Экономические проблемы социализма в СССР»[72]. Выход этой работы имел не только важное теоретическое, но и практическое значение. К ее достоинствам можно отнести:

а) полную реабилитацию политической экономии социализма как фундаментальной теоретической экономической науки;