Помоги проекту - поделись книгой:
Из «объяснения» непонятно, потребитель покупает 5 книг – одинаковых или разных? Нормальный человек 5 книг одинаковых не покупает. Это может делать только спекулянт-перекупщик, но для него все они дают прибыль, иначе он этим заниматься не будет. Если же покупаются разные книги – и 5, и 50, и 500, то подобные рассуждения о предельной полезности лишены здравого смысла. Из последующих рассуждений можно понять, что речь шла о 6 одинаковых книгах. Ниже авторы учебника пишут: «По мере увеличения потребления каждой новой единицы блага степень насыщения увеличивается, а полезность каждой следующей единицы блага убывает. Например, удовлетворение от первого выпитого стакана воды больше, чем от второго или третьего. Следовательно, полезность третьего и четвертого стаканов воды меньше, чем первого и второго в данный конкретный момент для отдельного индивида»[29].
«Развивая» теорию полезности, авторы учебника рассматривают пример количественного измерения полезности в единицах, которые назвали «ютили». Что такое «ютиль»? Английское utility означает полезность. Выходит: полезность можно измерять… полезностью? Ниже авторы на полном серьезе приводят такую таблицу:
Еще больше авторы учебника накрутили фантастических домыслов в поисках «правила» максимизации полезности. Кроме таблицы, здесь используется ряд математических формул.
Однако «вклад» данных авторов в развитие теории полезности не является оригинальным. В 13-м издании учебника К. Р. Макконнелла и С. Л. Брю «Экономикс» (во втором томе на странице 25) приведена аналогичная таблица, но в ней речь идет о количестве потребляемых гамбургеров за один раз. В. Д. Камаев заменил гамбургеры яблоками и вместо семи единиц ограничился пятью.
В учебнике «Экономическая теория» авторы умудрились сделать «вклад» в развитие теории предельной полезности, не уступающий по домыслам В. Д. Камаева. В нижеприведенной таблице измеряется предельная полезность каждого спортивного или танцевального вечера в течение недели. В ней «TU» означает совокупную полезность, a «MU» – предельную полезность[30].
К этой таблице дается такой комментарий. Допустим, что студенту предстоит распределить время между двумя видами досуга таким образом, чтобы совокупная полезность была наибольшей. В первый вечер студент пойдет в спортзал, поскольку предельная полезность первого занятия спортом выше, чем предельная полезность первого посещения танцев. Полезность, полученная в первый вечер, составит 21 ютиль. Во второй вечер студенту будет всё равно, пойти ли на танцы или в спортзал, потому что предельные полезности второго занятия спортом и первого посещения танцев равны 12. Предположим, что во второй вечер он пойдет для разнообразия на дискотеку, а в третий – в спортзал. Таким образом, предельная полезность, полученная во второй день, составит 12. При этом совокупная полезность за два дня будет равна 21 + 12 = 33. Предельная полезность за третий вечер равняется также 12. А совокупная полезность составит 33 + 12 = 45. И далее в таком же духе излагаются домыслы на трех страницах.
На данных страницах помещаются таблица и математические формулы, в которых стоимостью билетов на танцы и в спортзал предположения окончательно запутываются, и нормальному человеку трудно в них разобраться. Суть теории полезности обобщается следующим образом: «Другими словами, чем больше пирожных вы съедаете за один присест, тем меньше хочется съесть еще одно, тем меньше удовольствия оно вам принесет». При этом автор в качестве «научного» аргумента ссылается на басню И. А. Крылова «Демьянова уха». Однако в басне ухой угощали, и гость сбежал, а по домыслам наших новоиспеченных маржиналистов, воспроизводящих западную абракадабру, человек добровольно должен съедать за один присест десятки порций мороженого, 5 яблок, 7 гамбургеров и т. п. Разве нормальный человек будет это делать?
К «развитию» представленных теорий полезности, думается, уместно привести слова президента Экономического общества США Ф. Хана:
А. М. Горький говорил, что жизнь настолько многообразна, что для любого абсурда можно подобрать факты. Но теория полезности настолько абсурдна, что популяризующие ее ученые – одни корысти ради, а другие по невежеству – не привели ни единого реального факта.
4.2. А. Маршалл – родоначальник economics и фиктивного национального богатства
Своеобразным компромиссом между различными направлениями маржинализма стала концепция англо-американской школы. Английским представителем этой школы является Альфред Маршалл (1842–1924). Центральным пунктом его экономической теории выступает проблема цены. Он старался обойти вопрос о стоимости, так как все попытки в прошлом опровергнуть теорию трудовой стоимости потерпели неудачу. Поэтому он подменяет стоимость ценой. Эти воззрения представляют собой типичную разновидность теории цены без стоимости. А. Маршалл утверждал, что цены определяются двумя факторами: 1) «предельной полезностью»; 2) издержками производства. Эти факторы А. Маршалл рассматривает как равноправные в определении цены.
Далее эти две теории стоимости Маршалл увязывает с теорией спроса и предложения и заявляет, что цена, которую согласен уплатить покупатель за товар, определяется полезностью товара. Полезность, таким образом, он рассматривает как максимальную цену, которую покупатели согласны уплатить за товар. Цена, которую назначитпродавец товара, по Маршаллу, определяется издержками его производства. В результате столкновения оценок покупателей и продавцов, то есть в результате спроса и предложения, определяются рыночные цены.
С помощью теории равновесной цены А. Маршалл пытается доказать возможность бескризисного развития капитализма. Он развивает идею равновесия спроса и предложения: если товаров произведено мало, то цена спроса будет выше цены предложения, что приведет к дополнительному производству товаров. Если, напротив, цена спроса будет ниже цены предложения, то это вызовет сокращение производства. И в том, и в другом случае автоматически достигается равновесие спроса и предложения.
Солидным «вкладом» А. Маршалла в процесс вульгаризации экономической науки является извращение научного понятия «национальное богатство». В полемике с Дж. С. Миллем он пытался доказать ограниченность этого понятия и предложил считать богатством «акции государственных компаний, закладные и другие ценные бумаги»[31]. В итоге Маршалл породил модель национального богатства, в которой неуклонный рост финансовых активов содействует быстрорастущему удельному весу фиктивного капитала в структуре национального богатства.
Однако главной «заслугой» А. Маршалла в распространении маржинализма является его предложение о введении economics вместо политической экономии. По мнению Маршалла, процессы в экономике надо было обозначить более широким термином, чем политэкономия. Для этого он и предложил понятие «economics». Но в данном случае Маршалл пошел против течения. В ходе разделения труда и специализации общественного производства также шел процесс разделения и специализации науки. В свое время экономика и другие науки отделились от философии, а затем началось разделение внутри этих наук. И тогда политэкономия как теоретическая экономическая наука выделилась из общей экономической науки. А. Маршалл предложил обратно «втиснуть» ее в общую науку, объединяющую специальные и отраслевые экономические науки. Поэтому «вклад» А. Маршалла в этом направлении оценивается негативно.
4.3. В. В. Леонтьев: «Экономикс – это «выкидыш» экономической науки…»
Лауреат Нобелевской премии В. В. Леонтьев (1905–1999) назвал economics «выкидышем» экономической науки. Он характеризует его как шпаргалку по широкому кругу экономических наук. При этом все помыслы авторов economics направлены на сиюминутный успех отдельного предпринимателя, фабриканта, банкира по извлечению максимальной прибыли. Интересы общества в целом не только не учитываются, но зачастую и не упоминаются. О мировой экономике как цельной системе авторы даже не задумываются. За отдельными деревьями они не видят леса. Более того, не хотят его видеть!
Другой лауреат Нобелевской премии П. Самуэльсон, характеризуя замену А. Маршаллом политической экономии на economics, пишет, что «его "Принципы economics" посвящены проблеме оптимального объема, при котором прибыль достигает максимума».
Негативно оценивает этот «выкидыш» экономической науки и Дж. Гэлбрейт: «Экономикс, оставаясь в узких рамках рыночного микро– и макроанализа, не является наукой и превращается в консервативно используемую систему верований, претендующих называться наукой».
Многие западные и появившиеся в последние годы российские «economics» могут быть по праву названы пособиями или инструкциями (наставлениями) по хрематистике. Economics представляет собой поверхностно эклектическую смесь терминов и категорий известных школ экономической мысли. Профессор В. Н. Черковец отмечает: «Методология "экономикс" не ориентирует на специальное изучение экономических законов на уровне сущности явлений, отношений между сущностями, как и вообще не пытается различать сущность и явление, ограничиваясьплоскостью внешних экономических форм и их функциональных зависимостей»[32].
В английском языке слово «economics» означает как само хозяйство, так и науку о нем. В русском языке это слово звучит скорее комично (комикс), чем научно. Использование термина «economics» для названия научной дисциплины было признано не только некорректным, но и неграмотным. На литературную неграмотность использования терминов «экономикс» и «экономическая теория» (в единственном числе) в русском языке указывали многие авторы. Эти темы активно обсуждались среди российской научной общественности[33].
Если речь идет об экономической теории в единственном числе, то она должна выражать сущность какого-либо явления в хозяйственной жизни. Иное дело, если мы говорим об экономических теориях во множественном числе. Это дает абстрактное представление о них подобно выражению «небесные звезды». Никакая отдельная экономическая теория не может выразить сущность даже самых общих экономических теорий, которые исследуются политической экономией. Например, существует множество теорий о причинах кризисов, об экономическом росте, о ценообразовании, об издержках производства, об инфляции и т. д. Поэтому безымянной экономической теории быть не может, а дисциплина, получившая такое название, лишена научного смысла. Оно подходит к содержанию предмета как корове седло. Здесь уместно напомнить совет Р. Декарта: «Определяйте значение слов. Тем самым вы избавите мир от половины заблуждений».
Кроме того, в обиход была внедрена версия ликвидации политэкономии с целью деидеологизации науки. В России идея «реформаторов» о деидеологизации была принята как руководство к действию. Так, доктор экономических наук, профессор, заведующий кафедрой политической экономии МГУ А. А. Пороховский в этой связи заявил:
– В результате организационно-административного нажима по деидеологизации науки в государственных стандартах, в зависимости от специальностей, появились предметы «экономическая теория» и «экономика», основными направлениями которых стали микро– и макроэкономика. Поэтому в условиях сложнейших и противоречивых переходных процессов в России студенты вынуждены механически заучивать то, как функционирует, точнее, как должна, по мнению ревнителей неоклассики, функционировать давно сложившаяся рыночная экономика. Неоклассический «мейнстрим» получил «постоянную прописку» в стандартах, учебных планах и в студенческих аудиториях, и экономика как система предстала в формализованном, нормативном виде, распавшись на микро– и макроуровни. Вузам была «спущена» учебно-методическая задача – научить студентов решать математизированные задачи, основанные на формулах и моделях, далеких от реальных процессов…
Возьмем, например, образовательный стандарт по специальности 061000 – «Государственное и муниципальное управление». В нем записано: ОПД. Экономическая теория. Предмет экономической науки: введение в экономику (основы экономического анализа, основы обмена, функционирования конкурентного рынка, основы государственного сектора); основные понятия собственности: экономические и правовые аспекты; введение в макроэкономику; деньги, денежное обращение и денежная политика; национальный доход, совокупные расходы, спрос, предложение, ценовой уровень, фискальная политика; макроэкономические проблемы инфляции и безработицы; основные макроэкономические школы; мировая экономика и экономический рост; спрос, потребительский выбор, издержки и предложение; фирма и формы конкуренции; структура бизнеса, регулирование и дерегулирование; факторные рынки и распределение доходов; экономика сельскохозяйственных и природных ресурсов; сравнительные экономические системы.
Как видим, образовательным стандартом новой дисциплине предписан «предмет экономической науки». Она претендует не только на «кресло» политэкономии, но и на «трон» всей экономической науки. А что получается? Набор дефиниций из разных экономических дисциплин, предусмотренных стандартом. Образно говоря, перепутан «божий дар с яичницей». Ведь наряду с «экономической теорией» предусмотрены общепрофессиональные предметы, в которых более детально изучаются вышеперечисленные вопросы.
В системе экономической науки выделяются три главных направления.
1) историко-экономические науки (история экономических учений, история народного хозяйства, история экономики стран и т. д.);
2) отраслевые экономические науки (экономика промышленности, экономика сельского хозяйства, экономика транспорта, экономика строительства, экономика энергетики и т. д.);
3) специальные науки (финансы, статистика, маркетинг, менеджмент).
Каждое из этих направлений объединяет десятки научных дисциплин, имеющих теоретический и практический разделы.
Что же представляют собой economics, которые так бездумно копируем?
Г. Мэнкью в своем труде «Принципы экономике»[34] пишет, что экономическая теория многогранна, но ее объединяет несколько основных идей. Далее он предлагает рассмотреть десять принципов экономической теории, которые лежат в основе учебника и могут «дать представление о том, что же представляет собой экономикс».
«Представим студентку, которая решает проблему распределения своего наиболее ценного ресурса – времени. Она может провести весь день за чтением учебника по экономике, или всё время потратить на изучение психологии, или поровну распределить его на эти две науки. Посвятив один час какому-то одному предмету учебной программы, она теряет шестьдесят минут, которые могла бы использовать для расширения знаний в другой области. И каждый час, который она тратит на учебу, девушка могла бы использовать для прогулки на велосипеде, просмотра телепередачи, послеобеденного отдыха или работы в кафе по соседству».
Что можно сказать о подобных домыслах? Единственной «привязкой» к науке здесь является слово «студентка», так как все указанные действия может выполнять человек, не представляющий, что такое наука. Нечто подобное мы с вами встречали при анализе теории полезности, когда студент «маялся», куда ему пойти: на дискотеку или в спортзал? Как видим, у этих домыслов «ноги растут» из той же теории полезности.
Рассмотрим, например, процесс принятия молодым человеком решения о поступлении в колледж. Благо, которое он, возможно, получит, состоит в интеллектуальном обогащении и перспективах хорошей работы. Но каковы издержки?
Дальше автор детально поясняет, за что надо платить во время учебы, рассуждая в духе: «стоит ли овчинка выделки?». А подытоживает он свои домыслы так: «Звезда университетского баскетбола Коби Брайант решил, несмотря на высокие оценки, бросить колледж и перейти в одну из команд Национальной баскетбольной ассоциации. Его контракт игрока составил десять миллионов долларов в течение четырех лет».
Предположим, что средние издержки одного места в самолете составляют 500 долл. Допустим, что в самолете остаются 10 свободных мест, а у стойки регистрации ждет пассажир, который может заплатить 300 долл. Должна ли авиакомпания продать ему билет? Вспоминаются школьные задачки. Они были куда умнее и рациональнее.
К этим домыслам автора следует добавить: животные тоже реагируют на стимулы.
Страны, так же как и семьи, выигрывают от возможности торговать друг с другом. Торговля позволяет им специализироваться на том, что они умеют делать лучше всего, и получать в обмен большее количество товаров и услуг.
Люди и страны так поступают испокон веков, то есть когда economics не было и в помине.
Здесь автор поет дифирамбы стихийному регулированию производства «невидимой рукой» и делает вывод: «Централизованное планирование потерпело неудачу, потому что правительство пыталось управлять экономикой со связанной "невидимой рукой" рынка».
Во-первых, в современных условиях «невидимая рука» не может быть «прекрасным способом организации экономической деятельности», а потому и не применяется в развитых капиталистических странах. Во-вторых, централизованное планирование потерпело неудачу, потому что управление экономикой базировалось на «догме Смита».
Здесь автор перечисляет сферы, где «невидимая рука» бессильна, а потому необходимо вмешательство государства.
Кто против этого может возразить?
Наполеон завез в Россию огромную сумму фальшивых денег, чтобы подорвать экономику противника. Но исполнители этой операции, думается, не знали данного принципа economics.
Зависимость между инфляцией и безработицей ныне оспаривается. Думается, что в определенной мере она существует. Но общество не имеет возможности выбора. Такой выбор за руководством страны. Оно, скорее всего, использует упомянутую выше теорию политического делового цикла с учетом достижения успеха на очередных выборах.
В заключение самодовольное утверждение Г. Мэнкью гласит: «Вы получили представление об экономике».
И вместе с тем получили подтверждение слов В. Леонтьева о том, что экономикс – это «выкидыш» экономической науки. Думается, что далеко не все авторы импортных и отечественных «выкидышей» представляют себе, какой урон они в конечном счете наносят экономической науке, а главное развитию реальной экономики.
4.4. Дж. Б. Кларк легализовал спекуляции и мошенничество
Достойный вклад в вульгаризацию внес профессор Колумбийского университета Дж. Б. Кларк (1847–1938). Его основными работами являются «Философия богатства» (1886), «Распределение богатства» (1899) и «Сущность экономической теории» (1907). В работе «Распределение богатства» он выступил против марксизма. «Над обществом тяготеет обвинение в том, что оно „эксплуатирует труд“», – писал он. Поэтому «речь идет о праве общества на существование в его нынешней форме и о вероятности его дальнейшего существования в этой форме»[35]. Дж. Б. Кларк признавал, что он считает своей задачей доказать «право капитализма на существование».
Ключевой идеей системы Кларка является теория «специфической производительности». Дж. Б. Кларк утверждает, что в производстве всегда принимают участие четырефактора: 1) капитал (в денежной форме); 2) капитальные блага (средства производства и земля); 3) деятельность предпринимателя; 4) труд рабочих. Каждый фактор производства имеет специфическую производительность и создает часть стоимости продукта. При этом каждый агент производства (владелец соответствующего фактора) должен получить причитающуюся ему долю созданного при участии всех факторов продукта: «Каждому агенту – определенная доля в продукте и каждому – соответствующее вознаграждение, – вот естественный закон распределения»[36]. Согласно этому естественному закону распределения, капитал приносит своему владельцу процент, ренту, прибыль, а труд рабочего – заработную плату. Выясняя образование прибыли, Дж. Б. Кларк считает, что она возникает лишь в динамике, то есть когда капиталист использует инновации, совершенствует процесс производства. Но, как только под влиянием свободной конкуренции поднимается общий уровень техники, прибыль падает и плоды возросшей производительности достаются рабочим. Предприниматель же должен снова изыскивать пути усовершенствования техники.
Сущность закона убывающей производительности, по Кларку, состоит в том, что при неизменном размере капитала каждый вновь нанятый рабочий якобы будет производить меньшее количество продукта, чем предыдущий рабочий. Точно так же при данном числе рабочих каждая последующая затрата капитала будет давать якобы меньшую отдачу, чем предыдущая. Ценность, создаваемая трудом или капиталом, определяется предельной, то есть наименее производительной затратой труда или капитала. Поэтому заработная плата соответствует предельной производительности труда.
Как видим, теория предельной полезности игнорирует фундаментальные положения классической политэкономии и представляет собой откровенную апологетику хрематистики.
В этом отношении особенно откровенной и реакционной является теория «политического делового цикла». В капиталистических странах население оценивает деятельность правительства в значительной мере по уровню своего благосостояния. Чем ниже этот уровень, тем при прочих равных условиях больше голосов будет подано на очередных выборах за правящую партию или президента. С учетом этого разработаны теоретические положения, согласно которым президент, правительство после прихода к власти проводят политику, направленную на провоцирование кризисных явлений, то есть к концу своего правления должны решать противоположные задачи.
Основной вклад Дж. Б. Кларка в процесс вульгаризации экономической науки заключается в извращении понятия «производительный труд». Дискуссии вокруг этой категории ведутся со времен А. Смита, когда он сделал вывод о том, что производительным трудом является труд производственных рабочих. «Если богач нанимает рабочих, – утверждал Смит, – он богатеет, нанимает слуг – беднеет». Еще при Смите Андрей Шторх оспаривал этот вывод и предлагал включать в состав производительного труд в сфере образования и здравоохранения. Такой точки зрения придерживаются и некоторые современные ученые.
Однако Дж. Б. Кларк «решал» эту проблему не с научных позиций, а ради спасения капитализма. Дело в том, что по мере перерождения капитализма из производительного в ростовщический начался отток капитала из реальной экономики в спекулятивную сферу ради быстрого обогащения. Началось падение темпов роста экономики. А чтобы его замаскировать, Кларк предложил все виды труда считать производительными. И чем выше доход, тем «производительнее» труд. Но поскольку доход финансовых игроков в десятки и сотни раз выше, чем в реальной экономике, мошенники и, по словам Карнеги, авантюристы стали не только легитимными, но и лидерами по «производству» ВВП.
В итоге в настоящее время значительная часть мирового ВВП представляет собой финансовые «пузыри», надутые финансовыми спекулянтами и мошенниками. Кроме того, согласно взглядам Кларка и его последователей, подобный дутый и липовый ВВП создается не только в сфере финансовых спекуляций, но и в сфере управления, в армии, полиции, в школах, университетах, больницах, в детских садах, в храмах и ритуальных заведениях.
4.5. Сколько стоит человек?
Но извращение неоклассиками сущности ВВП и национального богатства этим не ограничивается. Н. Хомский отмечает: «В наше время, чтобы слова звучали серьезно, в каждой фразе надо употреблять слово „капитал“, хотя именно это как раз и является несерьезным. Вот почему я говорю о „человеческом капитале“. Это является частью нашей больной идеологии»[37]. Особенно большой вклад в извращение сущности категории «капитал» внес лауреат Нобелевской премии Г. С. Беккер, который в своих многочисленных работах на эту тему, включая и монографию «Человеческий капитал: теоретический и эмпирический анализ», распространил категорию «капитал» практически на все сферы человеческой деятельности. Ныне слово «капитал» звучит везде и всюду: человеческий капитал, интеллектуальный капитал, социальный капитал, культурный капитал, семейный капитал, материнский капитал. Уже один шаг до превращения и самого человека в капитал. В этой связи И. В. Соболева ставит закономерный вопрос: «А не является ли капиталом сам человек или он лишь выступает в роли материального носителя нематериального блага?»[38].
Дискуссии на эту тему давно ведутся. В центре их внимания определение стоимости жизни человека. С. Гуриев пытается показать несостоятельность точек зрения о том, что «попытки определить стоимость жизни аморальны». По мнению С. Гуриева, определение стоимости человеческой жизни в долларах лишь на первый взгляд кажется аморальным. В результате он сформулировал вывод: «Ценность человеческой жизни как таковая – один из индикаторов экономического развития, и ее, вопрекираспространенному мнению, вполне можно измерить. Ценность жизни – это как раз самый главный критерий успеха экономического развития»[39].
Далее С. М. Гуриев рассматривает разные методы определения стоимости жизни человека и приходит к выводу, что наибольших успехов в этом направлении добились в США. При этом результаты американских исследований показывают относительно небольшой разброс оценок: от 4 до 9 млн долл. за жизнь человека. Надежность таких оценок настолько высока, что правительство США использует методологию данных при принятии решений об инвестиционных проектах в важных для жизни человека сферах. Если использовать американский метод в России, то получается, что стоимость жизни россиянина в три раза ниже, чем американца (от 1,3 до 3 млн долл.). Вместе с тем, С. М. Гуриев чувствует неувязки в «теориях» определения стоимости жизни человека. «Используя опыт определения стоимости жизни по величине" человеческого капитала", – пишет он, – можно прийти к выводу, что стоимость жизни среднего россиянина – всего лишь около ста тысяч долларов. Кроме того, из этой теории следует, что жизнь одного миллиардера стоит столько же, сколько жизнь всех жителей небольшого городка, вместе взятых». И тем не менее, автор приходит к выводу: «Стоимость человеческой жизни, по существу, главный показатель социально-экономического развития, гораздо более точный, чем ВВП на душу населения»[40].
Глава V
Теории империализма, глобализации и неолиберализма
5.1. Основные экономические теории XX в.
Интересы движут человечество. Без интереса, по словам К. Маркса, посрамляла себя любая идея. Существует множество экономических теорий, но на практике реализуются лишь те, которые выражают интересы определенных групп людей, классов. При господстве частной собственности на средства производства чаще всего реализуются теории, выражающие интересы владельцев фабрик и заводов. XIX в. – это век крушения наследственных монархий и безраздельного господства буржуазии. При этом XX в. – век активного распространения марксизма. Появилось немало теорий, которые пытаются соединить всё позитивное, что есть в социализме, с положительными сторонами капитализма и создать третий путь развития. Основные теории XX в. можно представить следующей схемой:
В конце XIX в. в развитии капитализма стали проявляться некоторые новые свойства, которые получили в научной литературе обобщенное название империализм. Характеризовали его по-разному. При этом одни ученые утверждали, что империализм – это новый этап в развитии капитализма, его высшая стадия, а другие полагали, что идет обычный процесс развития новой общественной системы. К последним относится и один из лидеров социал-демократического движения Карл Каутский (1854–1938). По его мнению, империализм представляет собой особую политику буржуазных государств. В работах «Путь к власти» (1909) и «Национальное государство, империалистическое государство и союз государств» он проводит мысль, что империализм – это форма внешней политики, выражающаясяв стремлении промышленных государств присоединить к себе аграрные страны. Так, К. Каутский использует выражение «колониальная политика или империализм»[41].
Важный вклад в разработку теории империализма внес Рудольф Гильфердинг (1877–1941). Он, как и К. Каутский, был сначала видным марксистом. Но потом, сохранив марксистскую идею построения социализма, стал сторонником «мирного врастания социализма в капитализм». В своей работе «Финансовый капитал» (1910) он рассматривал вопросы концентрации производства и свободной конкуренции монополией. Р. Гильфердин является автором теории «организованного капитализма», в котором «уже нет свободной конкуренции в теоретико-экономическом смысле», и что при таком капитализме был бы мыслим всеобщий картель, который руководил бы всем производством и тем самым устранил бы кризисы»[42].
Принципиально новую теорию империализма обосновывал в своих работах В. И. Ленин. Экономическая сущность империализма исследуется в его труде «Империализм как высшая стадия капитализма» (1916). Первый раздел ее посвящен концентрации производства и монополиям. Автор делает вывод о том, что «порождение монополии концентрацией производства вообще является общим и основным законом современной стадии развития капитализма». Развитие монополий В. И. Ленин рассматривал как процесс, имеющий свои исторические этапы: 1) 60-70-е гг. XIX в. – высшая предельная ступень развития свободной конкуренции. Монополии лишь едва заметные зародыши; 2) после кризиса 1873 г. – широкая полоса развития картелей, но они еще исключение. Они еще не прочны. Они еще преходящее явление; 3) подъем конца XIX в. и кризис 1900–1903 гг.: картели становятся одной из основ всей хозяйственной жизни. Капитализм превратился в империализм[43].
В. И. Ленин дал короткое и развернутое определение империализма: «Империализм есть монополистическая стадия капитализма».
Более полное определение империализма включает следующие пять основных признаков: «1) концентрация производства и капитала, дошедшая до такой высокой ступени развития, что она создала монополии, играющие решающую роль в хозяйственной жизни; 2) слияние банковского капитала с промышленным и создание на базе этого «финансового капитала», финансовой олигархии; 3) вывоз капитала, в отличие от вывоза товаров, приобретает особо важное значение; 4) образуются международные монополистические союзы капиталистов, делящие мир; 5) закончен территориальный раздел земли крупнейшими капиталистическими державами»[44].
Господство монополий означает смену эпохи свободной (совершенной) конкуренции эпохой монополистической (несовершенной) конкуренции. Анализ и характеристику последней сделала Джоан Робинсон в работе «Экономика несовершенной конкуренции» (1933). Она пишет, что в экономике нет огромного числа независимых самостоятельных производителей, и это ограничивает область применения совершенной конкуренции. Решающее значение имеет концентрация производства, появление гигантских корпораций, способных осуществлять регулирующее воздействие на рынок. Монополия позволяет воздействовать на цены и сбыт, в результате чего монополистическая цена оказывается выше, а объем выпуска продукции ниже, чем при совершенной конкуренции.
Пороки монополий проявились уже с первых шагов их деятельности. Наиболее существенные из них: рост монопольных цен, снижение качества продукции, разорение мелких производителей, рост безработицы и резкая дифференциация доходов. Для ограничения негативных последствий монополий в 1890 г. Конгрессом США по предложению сенатора Дж. Шермана был принят антитрестовский закон. Закон Шермана имеет многочисленных последователей. В XX в. во многих странах приняты законы, нормативные акты и различного рода документы, получившие в юридической практике обобщенное название «антимонопольное законодательство». Как оно влияло на развитие монополий? Сравнивая уровень монополизации век назад и сегодня, невольно задумываешься: а могла ли монополизация достигнуть столь высокого уровня без антитрестовского законодательства? В economics целые главы или разделы посвящены восхвалению антитрестовского законодательства. А с какой помпой отмечалось 100-летие закона Шермана! Но юридические законы бессильны против объективных экономических законов.
В мировой экономической литературе содержится масса фактического материала, полностью подтверждающего ленинский анализ империализма. Две мировые войны за передел мира – тому убедительное подтверждение.
В настоящее время в мире насчитывается около 50 тыс. транснациональных и многонациональных корпораций, имеющих десятки и сотни филиалов по всей планете. Однако ключевую роль в мировой экономике играют сто-двести крупнейших из них, на долю которых приходится треть всех прямых иностранных инвестиций. Соответственно основу современного мирового экономического «порядка» составляют крупнейшие монополии.
5.2. Предпринимательство и развитие институционализма
Собственник капитала и предприниматель – это не одно и то же. У них и функции различные, даже если они сочетаются в одном лице. Поэтому предлагается различать прибыль капиталиста и прибыль предпринимателя. В XIX в. высказывались идеи о том, что предпринимательство следует рассматривать как еще один фактор производства (наряду с землей, трудом и капиталом). Прибыль предпринимателя определяется как доход, остающийся от валовой прибыли после уплаты процента на инвестированный капитал, плата за управление и страховая премия по исчисляемым рискам. Вознаграждение предпринимателя понимается как доход за принятие на себя тех рисков. Инновационная деятельность является такой процедурой, при которой невозможно предсказать вероятность дохода или убытка. Поэтому функция предпринимателя стала отождествляться с функциями новатора, который может делать то, чего не могут другие.
Основоположником современной теории предпринимательства является Йозеф Шумпетер (1883–1950). В работе «Теория экономического развития» (1911) он утверждал, что невозможно дать логически завершенную модель хозяйственных изменений без изучения предпринимательства. Шумпетер считал, что в условиях нарушения экономического равновесия движущей силой развития экономики становится предприниматель – владелец капитала, обладающий интуицией, инициативой и готовностью к риску. Процесс производства, по Шумпетеру, и есть осуществление новых комбинаций, охватывающих пять основных случаев: создание нового блага; внедрение нового методапроизводства; освоение нового рынка сбыта; получение нового источника сырья; осуществление реорганизации.
В своих работах И. Шумпетер подчеркивал, что крупные корпорации и вмешательство государства в экономику разрушают систему свободного капиталистического предпринимательства, и это может привести капитализм к саморазрушению. Теория Шумпетера во многом определила все последующие концепции предпринимательства. Так, например, в работе Фрэнка Найта «Риск, неопределенность и прибыль» (1921) идея И. Шумпетера об инновациях заменялась понятием «неопределенность будущего». В рамках его концепции предпринимательская прибыль представляет собой непредвиденную разницу между ожидавшимися и реализованными поступлениями.
Поделиться книгой: