Помоги проекту - поделись книгой:
В процессе реабилитации политэкономии И. Сталин в беседе с экономистами и политиками неоднократно повторял: «Без теории мы погибнем». Этот вывод сохраняет свое значение и в наше время.
Необходимость возрождения политической экономии и политико-экономического анализа глубоких и нарастающих противоречий современной национальной и мировой экономики становится всё более настоятельной.
6.3. Реванш «догмы Смита»
Особенно острые экономические дискуссии проходили в 20-е гг. вокруг показателей, необходимых для измерения результатов хозяйственной деятельности, что вполне понятно: при отсутствии достоверного измерения невозможно оценить эффективность тех или иных методов управления производством. В письме управляющему ЦСУ П. И. Попову от 16 августа 1921 г. В. И. Ленин писал: «…Вся организация ЦСУ неправильна…
Прошло почти 2 1/2 месяца со времени моего письма от 4/VI 1921 – всё остается по-старому. Недостатки те же…
Еще раз обращаю внимание Ваше на неправильность этого и необходимость
…Надо составить вместе с Госпланом своего рода index-number (число-показатель) для оценки состояния всего нашего народного хозяйства и обязательно вырабатывать его не реже раза в месяц…»[73].
В письме от 1 сентября в редакцию газеты «Экономическая жизнь» В. И. Ленин рекомендовал собрать совещание в составе редактора «Экономической жизни», представителей Госплана и ЦСУ, чтобы «обсудить вопрос о выработке index-number (числа-показателя) для определения общего состояния нашего народного хозяйства. Этот «показатель» должен быть печатаем ежемесячно». Требование Ленина о выработке числа-показателя активизировало деятельность экономических ведомств и ученых в поиске измерителя объема производства.
В ходе дискуссии ученые предлагали использовать для этого показатель «валовая продукция», в обиходе просто «вал». Данный показатель представляет собой общую стоимость выпускаемой продукции. Недостатком этого показателя является то, что он включает в объем производства повторный счет предметов труда. Например, стоимость хлопка включается в себестоимость ткани, а ткань – в стоимость костюма. И таким образом от сырья до готовойпродукции многие предметы труда включаются в объем валовой продукции на разных предприятиях 4–6 раз. Метод включения повторного счета в объем производства в науке известен как «догма Смита».
Разоблачая догму Смита, К. Маркс предупреждал: «Чтобы не запутывать дела, необходимо отличать валовую выручку от валового дохода». Валовая выручка включает многократный повтор стоимости предметов труда, то есть по-современному вал, а показатель валового дохода исключает материальные затраты. Он представляет собой вновь созданную стоимость, или чистую продукцию. В своих знаменитых схемах воспроизводства общественного капитала Маркс исключал сумму повторного счета материалов из объема производства. В. И. Ленин, развивая схемы К. Маркса с учетом технического прогресса, в работе «По поводу так называемого вопроса о рынках» также исключал повторный счет предметов труда.
Опираясь на труды К. Маркса и В. И. Ленина, многие ученые в дискуссиях выступали против валовой продукции и предлагали использовать для измерения объема производства чистую продукцию.
На III Всероссийском съезде статистиков, который проходил в конце 1922 г., отмечалось, что «эпоха 1918–1921 гг. прошла под знаком отсутствия и учета, и статистики». И поэтому в статистической практике господствует случайный, или «преднаучный», подход к измерению объема производства. Статистические работники того периода на конкретном материале показывали, что валовая продукция не дает реального представления о достигнутых результатах, так как в процессе специализации и кооперирования многие виды сырья и полуфабрикатов неоднократно повторяются в счете. Несогласованность в учете продукции ведет к тому, что на основании одного и того же статистического материала объемы продукции выражаются различными цифрами. В материалах съезда сделан вывод о том, что реальная продукция промышленности, рассматриваемая как статья в балансе народного хозяйства, есть
Проблема измерения объема производства обсуждалась и на IV Всесоюзной конференции статистиков, проходившей в 1924 г., на которой были приняты рекомендации по определению объемов чистой продукции по отмеченной выше методике.
Весьма решительно выступал против валовой продукции Ф. Э. Дзержинский, который, наряду с другими ответственными постами, с 1924 г. занимал и пост председателя Высшего совета народного хозяйства. Выступая на Пленуме ЦК РКП(б), он сказал:
«Здесь необходимо отметить еще один момент, который не учитывается многими хозяйственниками и профессионалистами при определении высоты производительности труда. Когда мы берем всю нашу промышленность в целом и подсчитываем всю валовую продукцию, складывая продукцию каждой отрасли, складывая добытое топливо, руду, чугун и другое промышленное сырье с готовыми изделиями – как машины, паровозы, ткань, сапоги и т. д., – и полученную таким образом валовую продукцию делим на количество участников и получаем среднюю производительность труда на человека, то мы совершенно упускаем наше неэкономное, прямо хищническое обращение с сырьем, с топливом, с материалами. А по нашим подсчетам выходит: чем больше мы в воздух пускаем, тем больше у нас продукции, тем большая производительность. Мы вот эту всю расточительность не принимаем во внимание и не учитываем, и очень часто наша нефтяная промышленность, угольная, металлургическая и другие работают не на полезные предметы и изделия, а работают на то, чтобы другие пускали потом эту добычу в воздух»[74].
Парадоксальность ситуации заключалась в том, что экономисты, включая работников Высшего совета народного хозяйства, Госплана СССР и ЦСУ СССР, активно выступали за чистую продукцию, убедительно доказывая непригодность валовой продукции для измерения роста производства. Но на практике делалось по-другому. В 1934 г., в связи с необходимостью «использования единой системы показателей», Совет народных комиссаров обязал Госплан СССР с привлечением заинтересованных ведомств и учреждений провести работы «по приведению форм плановых показателей в соответствие с показателями периодической отчетности». А поскольку в отчетности основным показателем была валовая продукция, то под нее подгоняли другие показатели и на ее базе создавали систему плановых и отчетных показателей.
В конечном счете это вело к усилению культа вала. Развитие специализации и кооперирования привело к тому, что наряду с сырьем и материалами в повторный счет включались готовые изделия, узлы и машины.
По сути, вал стал
Так, академик С. Г. Струмилин назвал повторный счет «статистической аберрацией» (заблуждением, искажением). К сожалению, к валу уже привыкли, с ним сжились, и на этот раз кое-кто уже открыто выступил в его защиту.
Во многих директивных документах по совершенствованию хозяйственного механизма и разрабатываемых на их основе инструкциях и методических указаниях вопрос научного измерения экономического роста даже не поднимался.
В 1957 г. было принято постановление «О дальнейшем совершенствовании управления промышленностью и строительством», суть которого заключалась в ликвидации отраслевых министерств и создании в областях советов народного хозяйства (совнархозов). Территориальная система управления создала более благоприятные условия для организации труда и структуры управления на микроуровне, межотраслевой специализации и кооперирования в регионах и организации комплексного развития экономических районов. Наряду с достоинствами в новой системе проявились серьезные недостатки. Многие совнархозы под предлогом специализации стремились освободиться от производства «невыгодной» продукции; обнаружились попытки создания замкнутого хозяйства внутри экономического района; кое-где стали строить новые предприятия и развивать сырьевую базу исходя из местных интересов; межхозяйственные поставки выполнялись прежде всего для «своих» предприятий без учета интересов «чужих».
Поэтому одним из принципиальных направлений хозяйственной реформы 1965 г. была ликвидация территориальной системы управления и возврат к отраслевой системе. Было образовано 11 союзно-республиканских и 9 союзных министерств. Госплан СССР был преобразован в союзно-республиканский орган. Как оправдавшие себя были сохранены существующие в экономических районах органы материально-технического снабжения по территориальному принципу с сетью специализированных складов и баз для снабжения всех предприятий и организаций региона.
Другим направлением реформы было совершенствование планирования и усиление экономического стимулирования. Вместо показателя «валовая продукция» было предложено использовать в планах предприятий показатель «объем реализованной продукции»[75].
На пленуме ЦК КПСС А. Н. Косыгин в пух и прах раскритиковал показатель валовая продукция. Главным оценочным показателем стал «объем реализованной продукции». Но реализованная продукция – это проданный вал. Если маленький вал, то откуда возьмется большая реализация? Кроме того, реализация учитывалась в текущих ценах, а измерение темпов и объема производства ведется в сопоставимых. Поэтому главным оценочным показателем по-прежнему оставалась валовая продукция. И снова «догма Смита» торжествовала. Одной из важнейших причин невыполнения принципиальных положений реформы 1965 г. было сохранение затратных измерителей экономического роста и повышение их роли в оценке работы хозяйственных звеньев всех уровней экономической пирамиды.
Положение еще больше обострялось в связи с использованием принципа планирования от достигнутого уровня: чем выше полученные результаты, тем выше план на предстоящий период. Поэтому внедрение достижений научно-технического прогресса, позволявших выпускать более дешевые изделия, было просто противопоказано. Дорогие новинки внедрялись, а дешевые отвергались под любыми предлогами.
Следующей серьезной причиной, тормозившей интенсификацию производства, было сохранение порочного метода определения фонда зарплаты от объема валовой (товарной) продукции. Такой порядок планирования фонда зарплаты способствовал тому, что щекинский метод: «больше продукции с меньшим числом рабочих» не получил распространения.
Еще одной серьезной причиной неудач реформы было сохранение принципа определения расхода материальных ресурсов на тысячу (миллион) рублей валовой продукции (принцип «миллионника»). Чем больше материальные затраты, тем «законнее» основания для полученияболее высокой цены. Неуклонный рост расхода материальных ресурсов на единицу изделия и на единицу мощности, скажем, трактора, автомобиля, маскировался опережающим ростом цены. Поэтому повышение материалоемкости конкретных видов продукции в отчетах выглядело как снижение цены.
Указанные недостатки с годами становились все более явственными, а их негативные последствия приводили к возрастающему расточительству.
Реформа 1965 г. так же, как и реорганизация системы управления Н. Хрущевым, не устранила главного порока хозяйственной системы. Основным критерием оценки работы хозяйственных организаций и базой для определения фонда зарплаты сохранялся объем валовой (товарной) продукции. На этой базе измерялись темпы роста объема производства и повышение производительности труда. Поэтому были изобретены сотни способов увеличения объема производства в рублях без увеличения выпуска реальной продукции.
Такая практика хозяйствования противоречила не только азам марксистско-ленинской теории, но и здравому смыслу. Более подробно теоретическая несостоятельность и практическая расточительность действующих методов измерения экономического роста, оценки и стимулирования хозяйственной деятельности рассмотрены в работах Д. В. Валового[76].
Из всех реформ и реорганизаций советской экономики наиболее перспективной и научно обоснованной была ныне малоизвестная реформа 1979 г. «Об улучшении планирования и усилении воздействия хозяйственного механизма на повышение эффективности производства и качества». Ее принципиальное отличие от всех предыдущих реформ в следующем.
Во-первых, в ней было предложено измерять экономический рост не по валовой, а по чистой (нормативной) продукции, которая исключает повторный счет прошлого труда и заинтересованность производителей в повышении материалоемкости продукции.
Во-вторых, рост производительности труда рекомендовалось исчислять по чистой (нормативной) продукции или другому показателю, более точно отражающему в отдельных отраслях изменения в затратах труда.
В-третьих, фонд зарплаты предполагалось определять по нормативам на рубль продукции по показателю, применяемому для измерения производительности труда.
В-четвертых, при оценке выполнения предприятиями задания по выпуску продукции в натуральном выражении предлагалось учитывать только изделия, поставляемые по договорам и нарядам-заказам.
В-пятых, реформа предусматривала конкретные изменения в системе управления на макро– и микроуровнях и распространялась на все отрасли хозяйства.
Большинство мероприятий, намеченных экономической реформой 1979 г., полностью соответствовало сущности применяемого на Западе менеджмента. К сожалению, они оказались нереализованными. После отставки и скорой смерти А. Н. Косыгина – инициатора этой реформы – даже те министерства и предприятия, которые в течение нескольких лет в порядке эксперимента работали по-новому, постепенно возвращались к старому «порядку», который был более привычным. «Застой» в полном смысле этого слова не создавал условий для творческой инициативы. Всё вернулось на круги своя.
Почему же самая важная реформа была «спущена на тормозах», а затем «похоронена»? Этому содействовал ряд обстоятельств. Наиболее существенным из них была отставка, а затем и смерть А. Н. Косыгина. Он был в ту пору самым опытным хозяйственным руководителем. При этом Косыгин анализировал неудачи реформы 1965 г. и многие негативные явления, тормозившие технический прогресс.
Особо следует отметить «вклад» в «похороны» этой реформы
Для многих современников остается загадкой: почему плановая система управления, благодаря которой в течение одного поколения отсталая аграрная Россия была превращена во вторую сверхдержаву мира, оказалась неэффективной и единый народно-хозяйственный комплекс развалился как карточный домик?
В первой половине XX в., как и в предыдущие века, мировая экономика развивалась экстенсивным путем. Увеличение производства товаров и услуг происходило главным образом за счет строительства новых предприятий и роста численности рабочих и служащих. В СССР практически все отрасли современной для того времени индустрии создавались на пустом месте, а после Второй мировой войны восстанавливались из руин. Это был период сугубо экстенсивного развития. Затраты труда и результаты тогда в основном совпадали. Поэтому пороки затратной системы не проявлялись столь остро, хотя и существенно снижали эффективность производства.
К 50-м гг. Советский Союз по основным параметрам находился на уровне мирового развития, а по ряду важных показателей занимал ведущие позиции. Среднегодовой темп прироста промышленной продукции за 40 лет (1918–1957) составил 10 %, в том числе за 11 предвоенных лет (1930–1940) – 16,5 % и за 11 послевоенных лет (1947–1957) —15,9 %[78].
Со второй половины XX в., благодаря достижениям научно-технического прогресса, мировая экономика резко ускорила переход на интенсивный путь развития, который позволял при тех же, а зачастую и при меньших затратах увеличить производство товаров и услуг. В Советском Союзе в 60–80 гг. на самом высоком уровне принималось много хороших документов о переводе экономики на интенсивный путь развития. Но затратные принципы оценки работы производителей, планирования фонда зарплаты и определения темпов роста экономики, которые считались главным преимуществом социализма, «стали препятствием» на пути технического прогресса. Сложилась парадоксальная система: чем выше затраты, тем больше зарплаты; чем сильнее расточительство, тем «выше» эффективность. Образно говоря, мы не смогли преодолеть Рубикон при переходе с экстенсивного берега на интенсивный и «утонули» в стремнине мощного потока мировой интенсификации экономики.
P. S. Кто развалил Советский Союз
Борьбу за подлинную науку я начал, не подозревая об этом, когда еще толком не понимал, что такое наука. Когда меня назначили начальником планового отдела предприятия, я еще учился заочно и перед святостью науки просто таял. Мне и в голову не могла прийти мысль, что расточительство, против которого я выступаю, предписано наукой. Вывод гениального теоретика Д. И. Менделеева о том, чтоподлинная наука начинается лишь с тех пор, как начинают измерять, в институтах не изучают. Я с ним познакомился много-много лет спустя. Дмитрий Иванович был выдающимся экономистом своего времени. Он гордо заявлял: «Я политэконом!». Другой гениальный теоретик Николай Коперник тоже был выдающимся экономистом своего времени. В его выводе о четырех основных причинах, разрушающих государство, указано обесценение денег. Измеритель объема производства в СССР был фальшивым, и непрерывно происходило обесценение денег. Поэтому еще в 1977 г. я пришел к выводу: «Если в управлении экономикой не сделаем серьезных изменений, то в середине 90-х годов народное хозяйство Советского Союза развалится. До 2000 г. не дотянем!
Итак, кто же развалил Советский Союз?
Заговорщики нанесли Цезарю 23 раны, но смертельной была одна. Сегодня называют много причин развала СССР, но все они несмертельны. Чаще всего говорят, что-де марксизм не выдержал конкуренции с либерализмом. Но я в «Правде» многократно писал, что «хозяйственная система социализма противоречит азам марксизма». О какой конкуренции можно говорить? Или многие развивают идею заговора. О каком заговоре можно вести речь, если вся внешнеполитическая деятельность Запада была откровенно направлена против социалистических стран, и прежде всего против СССР? Получается «секрет на весь свет». Советская сверхдержава была уже не по зубам своим недругам. Это подтвердил в речи на закрытом совещании руководителей внешнеполитических служб в июне 1984 г. президент США Р. Рейган:
Однако, как это парадоксально ни звучит, но смертельную «рану» СССР нанесли руководители партии и правительства. М. Горбачёв и его окружение «до последнего патрона» защищали вал ради липовых темпов. Они похоронили вторую реформу А. Н. Косыгина, которая открывала путь к использованию огромных преимуществ социализма, о чем я подробно рассказал в книге «Реформы»[80].
Мне довелось быть непосредственным участником всех советских реформ – от Хрущёва до Горбачёва. Я сорок лет в меру своих сил и возможностей пытался предотвратить этот процесс. Но, увы!.. Сегодня по этому же сценарию смертельную «рану» нашей цивилизации наносят… главы развитых государств. Подробнее об этом в следующем постскриптуме.
Глава VII
Теории конвергенции, социального государства и краха капитализма
7.1. «Смерть Запада», или «Как погиб Запад»
Перечень книг о неизбежности краха капитализма составит довольно внушительную библиографию. Среди авторов немало известных ученых и политиков, которые десятилетиями доказывали прелести либерально-плюралистического капитализма. Известный лидер американских консерваторов, советник президентов Никсона и Рейгана, кандидат в президенты от Республиканской партии на выборах 1992 и 1996 гг. Патрик Джозеф Бьюкенен в своих книгах «Смерть Запада» и «Правые и неправые»[81] оценивает ситуацию в США следующим образом:
На протяжении жизни одного поколения дом, возведенный Гамильтоном, рухнул. Наиболее мощная на свете индустриальная держава утратила свое могущество. Промышленная база США подорвана. На протяжении семи десятилетий, до 1970 г., американцы производили 96 % необходимой нам продукции. Сегодня мы покупаем за рубежом четверть нашей стали, треть автомобилей, половину станков, две трети одежды и почти всю обувь, аудио– и видеотехнику, телефоны и велосипеды.
На наших глазах произошло падение американского доллара, завершилась эра нашей экономической независимости, совершилась деиндустриализация страны. В 1950 г. треть американцев работала в промышленности, и наша республика была наиболее самодостаточной во всем мире. Сегодня лишь 11 % американцев трудятся в промышленности; мы вступили на дорогу к гибели, причем эта гибель не будет, если позволительно так выразиться, естественной. Это преднамеренное убийство.
Давайте трезво оценим степень нашей зависимости. Импорт, составлявший с 1900 по 1970 г. 4 % ВВП, сегодня равняется 14 % и включает в себя треть от общего количества потребляемых нами товаров. С 1900 по 1970 г. Америка ежегодно получала прибыль от торговли. Сегодня мы имеем 33 внешнеторговых дефицита, а совокупный внешнеторговый дефицит равен почти 600 млрд долл., или 6 % ВВП. Никакая сверхдержава не в состоянии существовать с подобным дефицитом в течение продолжительного времени.
Пат Шоут, автор книги «Агенты влияния», приводит в процентах следующие показатели зависимости США от иностранных поставок по товарам первой необходимости: медикаменты и лекарства – 72 %, металлообрабатывающие станки – 51, двигатели и комплектующие – 56, компьютеры – 70, коммуникационное оборудование – 67, полупроводники и электроника – 64 %.
Взаимоотношения США и Китая невозможно определить как торговое партнерство. Ведь налицо систематический перевод наших производственных мощностей в Китай. Прибыль Китая от торговли составляет сотни миллиардов долларов. Наибольшую прибыль Китаю обеспечивает торговля компьютерами, электрооборудованием, компьютерными играми, игрушками, обувью, мебелью, одеждой, пластмассами, железными и стальными изделиями, автомобилями, оптическим и фотографическим оборудованием.
Среди двадцати трех товаров, которые приносят Америке прибыль в торговле с Китаем – соевые бобы, зерно, пшеница, корма для животных, мясо, хлопок, металлическая руда, скрап, шкуры животных, макулатура, сигареты, золото, уголь, минеральное топливо, рис, табак, удобрения и стекло. «Просто поразительно, – пишет Пол Крейг Роберте, – что американский экспорт подозрительно напоминает экспорт колониальной страны девятнадцатого столетия».
Давайте посмотрим, что принесло нам более 30 лет свободной торговли. Назову лишь основные показатели: 1) деиндустриализация Америки. Заводы и фабрики закрываются по всей стране, американская экономика становится экономикой услуг; 2) завершение эпохи самодостаточности. Зависимость страны от зарубежных поставок товаров первой необходимости и оружия, необходимого для защиты наших границ, неуклонно возрастает; 3) утрата национального суверенитета. Бюрократы из ВТО заставляют нас переписывать американские законы, с тем чтобы они соответствовали правилам мировой торговли; 4) падение доллара. Ослабление национальной валюты лишает Америку ее богатства; 5) ухудшение качества жизни. Промежуточные города становятся городами-призраками благодаря «творческому разрушению», которое восхваляют со своих синекур оторвавшиеся от корней экономисты; 6) кризис систем социального обеспечения и здравоохранения; 7) нарастающее давление на федеральную систему страхования; 8) углубляющийся кризис сельского хозяйства.
Свободная торговля влияет на государства так, как алкоголь на человека. Сначала она лишает государство жизненной силы и энергии, затем отбирает у него независимость, а после – жизнь. Америка сегодня демонстрирует все эти признаки. Мы тратим больше, чем зарабатываем. Мы потребляем больше, чем производим. Это означает, что США превратились в паразитическое государство.
Короче говоря, ВТО – это Джек-потрошитель государств. Свободная торговля – серийный убийца американской промышленности и троянский конь мирового правительства. Она ведет к потере экономической независимости и национального суверенитета. То есть свободная торговля – большая красивая ложь…
С таким глубоко научным анализом, проведенным Патриком Бьюкененом по поводу американского пути к банкротству, трудно не согласиться. Тем более, что сделан он с болью, тревогой и надеждой на исправление ситуации во имя спасения родной страны.
Автором второй книги, вынесенной в заголовок «Как погиб Запад», является Дамбиса Мойо. На обложке книги указано, что она вошла в Топ-10 самых крупных мировых рейтингов бестселлеров. В ее предисловии, в частности, говорится:
Книга «Как погиб Запад» рассказывает историю того, как страны с самой сильной экономикой дошли до такого упадка благосостояния и отхода с доминирующих политических позиций, когда им вскоре предстоит лишиться всего, за что они боролись, – экономического, военного и политического мирового господства. Есть три главные причины, почему Запад стал свидетелем того, как утрачиваются его огромные преимущества; и скорость этих утрат увеличивается с каждым годом.
Во-первых, из-за недальновидных политических и военных решений Запад (главным образом США) сумел оттолкнуть от себя развивающиеся страны, с которыми он теперь конкурирует. Вторая причина заключается в снижении расходов на транспорт, коммуникации и производство.
Однако основное внимание в этой книге уделено анализу третьей причины. Эта причина состоит в том, что «за последние пятьдесят лет самые передовые и благополучные страны мира расшатали свою когда-то непоколебимую позицию в результате ряда последовательных, в корне неверных экономических шагов». Именно эти решения и привели к неустойчивому колебанию экономико-географических весов, чаши которых теперь замерли, готовые склониться в пользу развивающегося мира. Если в ближайшие десять лет не произойдут радикальные политические перемены, то право решать, кто чем владеет, быстро перейдет к Китаю, Индии, России или Ближнему Востоку, а сегодняшнему индустриализованному Западу гарантирован бесповоротный экономический упадок…
Дамбиса Мойо особо выделяет главную причину неизбежного краха американской экономики в разделе «Счетчик долга». В нем говорится:
Что можно добавить к этому анализу долга? Д. Мойо справедливо предсказала, что к выходу ее книги федеральный госдолг США превысит годовой ВВП. Однако речь идет об официальном ВВП, который автор, как представитель неоклассических экономистов, принимает за чистую монету. Но если учесть, что в США лишь 20 % ВВП создается в реальной экономике, то федеральный госдолг уже более чем в четыре раза превысил реальный годовой ВВП. Что же касается общего долга США, то любой читатель и в любое время может воспользоваться советом Дамбисы Мойо и, заглянув на счетчик Дерста, сделать свои выводы.
Весьма оригинальной представляется критика капитализма Дж. Соросом. В этом нетрудно убедиться, прочитав названия его работ «Кризис мирового капитализма», «Мыльный пузырь американского превосходства», «Эпоха ошибок. Мир на пороге глобального кризиса». Вот как Дж. Сорос оценивает рыночное регулирование в своей книге «Кризис мирового капитализма»:
Либерализм К. Маркс назвал «наилучшей политической обложкой капитализма». История убедительно подтверждает такую оценку. Либералы верой и правдой служат своему детищу. Поэтому всесторонняя критика капитализма в разной мере относится и к либерализму. Наиболее обстоятельно это сделал Иммануэль Валлерстайн в книге «После либерализма»[84]. Вопреки многочисленным заявлениям о том, что развал СССР и социалистической системы свидетельствуют о преимуществе либерализма, И. Валлерстайн в предисловии к этой книге пишет: «Совсем наоборот, развал СССР и падение коммунистических режимов еще в большей степени (выделение курсивом – И. Валлерстайна) свидетельствует о крахе либерализма и решительном вступлении мира в эпоху „после либерализма“. Эта книга посвящена подробному изложению данного тезиса». В книге на конкретном материале рассматривается история становления и перерождения либерализма. Ее последняя глава называется «Крах либерализма».
О мифах и «мыльных пузырях» в экономике США подробно рассказал лауреат Нобелевской премии, председатель Совета экономических консультантов при президенте Клинтоне Джозеф Стиглиц в своей книге «Ревущие девяностые».
– Когда я перешел с поста председателя президентского Совета экономических консультантов на должность главного экономиста во Всемирном банке, мне показалось наиболее тревожным то обстоятельство, что МВФ и Министерство финансов США часто выступали за рубежом именно с таких позиций, которые были прямо противоположны тому, что мы отстаивали у себя на родине. Мы боролись у себя против приватизации системы социального обеспечения, в то время как проталкивали ее за рубежом. Дома мы боролись против поправки к Конституции, требующей сбалансированности бюджета, которая ограничила бы наши возможности использования экспансионистской фискальной политики в случае спада; но за рубежом мы требовали свертывания бюджетных расходов от стран, где начиналась рецессия. Дома мы боролись за закон о банкротстве, защищающий дебиторов и дающий им возможность возобновить дело; за рубежом мы рассматривали банкротство как нарушение кредитного контракта. В наших внутренних делах мы добивались изменения устава Федеральной резервной системы (ФРС), концентрировавшего ее внимание исключительно на инфляции, мы были встревожены тем, что ФРС уделяет недостаточно внимания созданию рабочих мест. За рубежом мы требовали, чтобы центральные банки занимались только проблемой инфляции.
В Соединенных Штатах мы признавали границы рыночного механизма и считали, что государство должно играть важную роль. Притом что мы сами не верили в рыночный фундаментализм как в концепцию, согласно которой рыночный механизм может сам решить все проблемы экономики и общества, но мы пропагандировали рыночный фундаментализм для остального мира.
Реализации двойных стандартов в экономической политике содействовала благоприятная ситуация, которая сложилась после окончания холодной войны. В начале 90-х гг. прошлого века постсоциалистическое пространство Советского Союза и Восточной Европы как мощный пылесос втягивало в себя доллары тоннами. На эти доллары США покупали там не только материальные ресурсы, но и умы. А туда поставляли ширпотреб, включая «ножки Буша». В итоге – экономический бум давно невиданных масштабов. Журналисты и эксперты провозгласили наступление «новой экономики США». Обозреватели наперебой доказывали, что рецессии ушли в прошлое, глобализация несет процветание всему миру. На встречах в верхах, включая «Большую восьмерку», мы расхваливали наши успехи и уверяли взиравшие на нас с некоторой завистью другие развитые страны, что если им удастся внедрить нашу модель капитализма, то они добьются такого же процветания.
Но уже к концу десятилетия стало очевидным, что «новая экономика» не более чем кратковременный взрыв активности, даже гиперактивности, неизбежно сменяемый крахом, – явление, характерное для капитализма уже в течение двухсот лет. Исключение состояло лишь в том, что на сей раз «мыльный пузырь», то есть бум, был гораздо больше, поэтому и его последствия гораздо серьезнее. И не только для США, но и для большей части остального мира.
Первые острые кризисы вспыхнули в 1997 г. в Корее, Индонезии и Таиланде, в 1998 году – в России и Бразилии. В самом начале нового тысячелетия, фондовая биржа, конечный барометр экономики, достигла максимального за все время своего существования уровня. Комплексный индекс NASD, в который входят главным образом акции корпораций высокихтехнологий, взлетел с 500 в апреле 1991 г. до 1000 – в июле 1995 г., а в марте 2000 г. достиг максимума – 5132. Бум на фондовом рынке способствовал росту доверия потребителя, которое также достигло новых высот и обеспечило мощный импульс инвестиционной деятельности, особенно в бурно развивавшихся секторах телекоммуникаций и высоких технологий.
Последующие несколько лет подтвердили предположения, что цифры были дутыми, и фондовый рынок начал ставить новые рекорды, но теперь уже по темпам спада. После того как лопнул высокотехнологичный «мыльный пузырь», не замедлил совершиться и поворот в судьбах реальной экономики. Америка вступила в свою первую рецессию за последнее десятилетие. Если бум был наибольшим за весь послевоенный период, то и спад стал также самым глубоким.
К тому же Америку потрясли самые громкие корпоративные скандалы, которые затронули почти все важнейшие финансовые институты. Оказалось, что проблемы не ограничиваются телекоммуникационным сектором и сферой высоких технологий. Проблемы возникли в секторездравоохранения и даже в тривиальном бакалейно-гастрономическом бизнесе.
Как могло такое случиться, что американский капитализм из символа триумфатора, шествующего по всему миру, превратился в символ всего порочного, что только есть на свете?
Я постараюсь это показать, – продолжал Стиглиц, – на примере экономических явлений и процессов, которые превращаются в мифы. Тем более что, объясняя причины нашего успеха в 90-е гг. самим себе и всему миру, мы в основном опирались на определенный набор мифов, развенчание которых является самой насущной необходимостью. Успех Америки породил
Особенно ярко проявились пороки нашей модели в начале нового века, когда произошел крах ряда могущественных монополий. В их числе энергетическая компания «Энрон» с годовым оборотом по отчетности в 101 млрд долл. Корпорация «Энрон» была ролевой моделью во многих отношениях: она играла активную роль в публичной политике, которая усиливала позиции Америки, укрепляя при этом свои балансовые показатели. Кен Лэй – главный исполнительный директор этой корпорации – был первым советником президента США Дж. Буша по энергетическим проблемам. Корпорация использовала множество бухгалтерских трюков, которые быстро превращались в ее обычную практику. Корпорации давно уже научились пользоваться хитроумными финансовыми технологиями переброски доходов для сокращения своих обязательств по налоговымплатежам, а потом стали применять эти технологии с той же энергией и упорством в целях приукрашивания своих и отчетных балансов. На протяжении 90-х гг. они поступали таким образом, чтобы вздувать курсы акций.
Как капля воды отражает содержание океана, так и «Энрон» является образцом кланово-мафиозного капитализма американского образца. В связи с крахом этой корпорации возникли проблемы с ее проектами в Аргентине, Мозамбике и Индонезии. «Мыльный пузырь» этой корпорации накачивался на почве дерегулирования, в то же время она процветала за счет того, что именно государство проталкивало ее проекты. Поэтому корпорация не жалела средств для подкупа государственных лиц.
Можно составить длинный список людей как из администрации Буша, так и Клинтона, получавших от «Энрона» деньги (якобы за проделанную для нее работу или как пожертвования на выборную кампанию). Генеральный прокурор Джон Эшкрофт получил в качестве пожертвований на выборную кампанию в 2000 г. 574 999 долл.
Как и в случае с «Энрон», банкротство «УорлдКом» вскрыло целую цепь сомнительных сделок между компанией и ее клиентами и банками. Судебное расследование по делу основателя «УорлдКом» Берни Эбберса по своему общественному резонансу затмило скандал вокруг корпорации «Энрон». После аудиторской проверки в корпорации «УорлдКом» вскрылись огромные финансовые нарушения. Обвинителям удалось убедить присяжных заседателей в том, что Б. Эбберс сознательно совершал махинации с финансовой отчетностью с целью сокрытия от инвесторов плачевного состояния компании. Общий размер скрытых им расходов составил 11 млрд долл. При этом долги фирмы составили 41 млрд долл. Когда всё это вскрылось, компании пришлось объявить себя банкротом, а 20 тыс. ее сотрудников остались без работы. Убытки, которые понесли акционеры и вкладчики корпорации, оцениваются в 180 млрд долл. Это самая крупная потеря денег держателями акций за всю историю Америки. Берни Эбберса называютодним из самых больших аферистов в истории Америки. Такова реальная картина американского неолиберализма…
Идеей фикс Гайдаровского форума является выталкивание государства из экономики, утверждение рыночного фундаментализма и приватизация всего и вся. Поэтому сюда привозятся из-за рубежа соответствующие ораторы, например, советник Б. Н. Ельцина и Т. А. Гайдара по переводу советской экономики на рыночные рельсы проф. Дж. Сакс. Но после его выступления на Гайдаровском форуме ректор Российской Академии народного хозяйства и госслужбы при Президенте РФ В. A. May сказал: «В обществе будет принципиально новый образ Джеффри Сакса. Нас даже обвинят в том, что мы привезли другого человека». Чем же было вызвано беспокойство Владимира Александровича?
Оценивая итоги «шоковой терапии», Дж. Сакс констатировал: «В России произошла катастрофа, которой еще не было в мировой истории». Но ведь катастрофа произошла не из-за стихийных бедствий. Ее организовали гайдаровцы под мудрым руководством господина Дж. Сакса. Что произошло с Дж. Саксом? Видимо, под впечатлением итогов своей деятельности в России, Польше и ряде других стран Дж. Сакс написал книгу «Цена цивилизации», в которой проявился «новый образ» Дж. Сакса. Даже названия глав этой книги говорят сами за себя. Назову лишь некоторые: «Кризис американской экономики»; «Утраченное процветание»; «Заблуждение идеологии свободного рынка».
Из широкого круга проблем, о которых пишет данный автор, выделим лишь те, которые наиболее четко показывают «новый образ» Дж. Сакса. Во-первых, о роли государства в экономике. Так, автор пишет: «К сожалению, свободные рынки сами по себе не способны обеспечить эффективность экономики… Свободные рынки нуждаются в том, чтобы государство регулировало рынок»[85].
Во-вторых, автор утверждает, что «зацикленность американцев на ВВП не позволяет им обращать внимание на более важные показатели».
В-третьих, Дж. Сакс по-иному взглянул на проблему расслоения общества на бедных и богатых. Он пишет: «Активы самых богатых американских семей (составляющих 1 %) больше активов остальных 90 % семейств, а доходы 1 % лиц с максимальными доходами больше доходов 40 % людей с минимальными доходами. В России общество тоже стало очень неравным, как в США и других государствах. Нельзя позволять такую высокую степень неравенства. Такого нельзя допустить, если Россия не хочет драматических изменений».
Подобный подход к проблемам на Гайдаровском форуме нонсенс. От Дж. Сакса такого «подвоха» не ждали. Поэтому В. A. May тревожился. А как посмотрят на это сверхсмотрящие либералы-рыночники?
7.2. Развитие теорий конвергенции и социального государства
Конвергенция (от лат.
Если столкновение двух систем может привести к гибели цивилизации, то возникала проблема: как им уживаться на планете? Ленинская идея о мирном сосуществовании двух систем у западных правителей восторга не вызывала. В этих условиях теория конвергенции привлекла к себе повышенное внимание. Наряду с Дж. Гэлбрейтом, ее активно развивали У. Ростоу, Ф. Перру и Я. Тинберген. В Советском Союзе к этой теории сначала относились настороженно, а затем негативно. Почему?
Поделиться книгой: