Смерть в прямом эфире

Я и так осторожна. Сейчас в скверик побегать, потом на детскую площадку поупражняться, а потом… Впрочем, что я буду делать потом, решу потом. Каламбур какой-то получился. Ничего, сейчас от свежего воздуха голова придет в норму, и тогда мы решим, что будем делать сегодня. А почему «мы»? Совсем плохи дела. Евгения Охотникова! Ты сейчас в единственном числе. Ты и только ты решаешь, чем тебе сегодня заняться. В данный момент ты бежишь по асфальтовой дорожке ближайшего к твоему дому скверика. И больше ничего. Следи за дыханием!

Когда я зашла на второй круг, в голове стало немного яснее, и я подумала, что неплохо было бы спросить Анну: по какому случаю Андрея послали в командировку в Донецкую республику? Ведь он – человек, мало интересующийся политикой. Это я выяснила вчера, когда просматривала список гостей «Очевидца». Его герои – директора крупных предприятий, продукция которых оставляет желать лучшего либо организация дела навевает сомнения. При чем здесь репортаж о гражданской войне? Анна наверняка что-то об этом знает.

Кроме того, сегодня мне нужно съездить хотя бы к одному руководителю из списка Лугового. Удобнее всего представиться менеджером по рекламе агентства «Брикс». И даже если меня не пустят к руководителю предприятия, их менеджер по рекламе расскажет мне все, что нужно.

А чтобы представиться менеджером по рекламе, нужно съездить в «Брикс» к нашему Стасику и взять у него портфолио какого-нибудь дизайнера, образцы полиграфической продукции и фотографии баннеров. Разработки рекламных кампаний тоже не помешают, но их лучше скачать на флешку. В распечатанном виде это слишком громоздкое творение. Осталось выбрать, к кому я сегодня поеду. Но это потом, после того, как узнаю у Климова, кто из интересующих меня персон доступнее для посторонних.

С этими мыслями я закончила пробежку и принялась за упражнения, а уже через полчаса выходила из ванной, благоухая шампунем и дезодорантом.

– Тетя Мила, что у нас на завтрак?

– Ты лучше объясни, что у тебя случилось? – тетушка так и не успокоилась после моего неординарного пробуждения.

– Ничего не случилось. Просто сон. – Я села за стол и пододвинула к себе тарелку с бутербродами.

– Нет, случилось! – настаивала тетя Мила. – Ты спросонья плакала.

– Ничего страшного, со всеми бывает. – Неужели мои слезы такое исключение, о котором нужно говорить все утро?

– Что у тебя с этим французом? – Вот что интересовало ее больше всего!

– Лямур.

– Чего? – тетя Мила то ли недослышала, то ли недопоняла.

– Ничего, – я откусила от бутерброда огромный кусок и демонстративно стала жевать.

– Ты ведешь себя как ребенок, – с укоризной сказала тетя Мила, – а дело тут серьезное. Твой француз в любое время может уехать, и потом его ищи-свищи. – Тетушка выразительно махнула рукой. – А тебе надо выходить замуж.

– О боже! – буркнула я с набитым ртом, быстро прожевала кусок и добавила: – Тетя Мила, можно об этом не за столом? Ты мне весь аппетит испортила. – Это был открытый протест, и тетушка дала мне понять, что я перешагнула черту. Она читала мне нотацию битых полчаса, суть которой сводилась к одному: мне нужно срочно искать русского мужа, а об иностранцах забыть раз и навсегда.

Пока шла «лекция» о вреде зарубежной пропаганды, я успела позавтракать. Я поднялась из-за стола, сказала «спасибо» и собралась идти к себе в комнату.

– Женечка, ты все поняла?

– Да, тетя Мила. С сегодняшнего дня ищу себе мужа.

Тетушка не поняла иронии и похвалила меня за понятливость. Наконец-то я была свободна! Нет, я ничего не имею против тети Милы. С тех пор как я приехала в Тарасов, она только и делает, что заботится обо мне. Вот только ее навязчивая идея выдать меня замуж иногда бесит. Но что поделаешь? Ей в жизни не повезло, зато она хочет, чтобы все вокруг были счастливы. Кстати, на телестудии полно незамужних девчонок. Может, познакомить ее с кем-нибудь? Чтобы она помогла ей выйти замуж, а потом вместе с ней радовалась? А что, неплохая идея. Нужно как-нибудь обсудить это с Анной.

Тем временем тетушка ушла в свою комнату и включила телевизор: настало время утренних новостей. Вообще, у меня очень современная тетушка. Она всегда в курсе всех событий. Причем не только местного, но и мирового масштаба. К примеру, о войне в Сирии или о котировках – на нефтяной бирже она знает все точно так же, как о благоустройстве нашей Шелковичной.

Вот и сейчас она буквально прилипла к телеэкрану и прибавила звук, чтобы не пропустить ничего из того, что скажет диктор. Мне это было неинтересно, и я закрылась в своей комнате, решив с утра пошарить по Интернету.

– Женя, – тетя Мила открыла дверь и торопливо махнула мне рукой, – иди скорее, тут ведущего «Очевидца» показывают. – Меня как током ударило. Что-то случилось с Андреем в Донецкой республике.

– Что там передают? – спросила я, выбегая из своей комнаты. Но когда я добралась до телевизора, сюжет закончился. – Что говорили?

– Что съемочная группа из Тарасова никак не может выбраться из Донецка.

– И больше ничего?

– И больше ничего.

– Убитые, раненые есть? – Я тревожилась не столько о ведущем «Очевидца», сколько о его жене, попавшей в сложную ситуацию.

– Нет, там обстреляли аэропорт, поэтому график пассажирских рейсов сбился. – Тетя Мила сказала это спокойным тоном, значит, люди, действительно, не пострадали.

– А самого Горенка показывали? – спросила я с надеждой.

– И Горенка, и его оператора. Оба живы и здоровы, но вид у них жалкий, наверное, ни поесть, ни помыться негде.

– Какой канал показывал новости?

– Какой-то новый, то ли эс двадцать четыре, то ли эм двадцать два. – Тетя Мила силилась вспомнить, но никак не могла.

– Пойду, поищу сюжет в Интернете, – сказала я тетушке, ушла в свою комнату и вплотную занялась компьютером. Минут через пять я наткнулась на интернет-версию сюжета и несколько раз его просмотрела. Да, действительно, в Донецке обстреляли аэропорт, и теперь Андрей Горенок вместе с оператором сидят в полуразрушенном зале ожидания и никак не могут улететь домой. Нужно рассказать об этом Анне, а то она, наверное, волнуется.

Конечно, частые командировки мужа приучили ее не расстраиваться по пустякам, но одно дело ездить по Тарасовской области, и совершенно другое – по Донецкой республике, где идет война. Кто же послал ведущего мирной программы снимать репортаж о военных действиях? Или программа сменила направление? Кто может об этом знать? Анна? Вряд ли. Но если не она, то кто?

В Интернете время летит незаметно. Я посмотрела на часы и заторопилась. Пора было везти Анну на работу. Я выключила компьютер, быстро оделась, проверила, все ли при мне, и выскочила в прихожую, на ходу надевая куртку.

– Тетя Мила, я ушла, – крикнула я на прощание, захлопнула дверь квартиры, сбежала по лестнице и пулей вылетела из подъезда. Хорошо, что мой «Фольк» всегда на ходу, иначе сегодня я бы опоздала.

Анна встретила меня в дверях уже одетая, но ничего не сказала насчет моего позднего прибытия. Мы поехали на «Вторую Садовую». Вишневая «Лада» вывернулась из подворотни и поехала за нами, держась на почтительном расстоянии.

– Следят, – заметила я.

– Следят, – со вздохом повторила Анна и обернулась назад.

– Ты сегодня смотрела сюжет о Донецке?

– Нет, а что? – встревожилась моя подопечная.

– В новостях показывали твоего мужа с оператором. Они сидят в аэропорту и никак не могут улететь в Россию. – Я сказала это спокойным тоном, но у Анны из глаз брызнули слезы. Я не подумала, что она находится в постоянном напряжении, беспокоясь за мужа.

– Аннушка, ты чего? – спросила я ласково. – Они же живые и здоровые, только, как сказала моя тетушка, немытые и проголодавшиеся.

Моя подопечная полезла в сумочку за платочком и вытерла слезы.

– Я так без него устала, – сказала она с нажимом. – Скорее бы он приехал, а то мне без него шагу ступить не дают.

– Кто же послал его в этот ад? – спросила я.

Анна посмотрела на меня, словно оценивая, можно ли мне доверить то, что она сейчас скажет.

– Константинов. Руководитель проекта «Очевидец», он же наш замдиректора. – Анна вытащила из сумочки пачку сигарет: – Будешь? – Она протянула мне пачку.

Я вытащила одну сигарету, и мы закурили. Пару минут в кабине царило молчание, потом моя подопечная стала рассказывать.

– Все началось накануне выборов. Нет, я не жалуюсь, – Анна предупредила мой вопрос, – просто Андрей несколько раз брал интервью у Рогозина. Это было задолго до создания «Очевидца». Кстати, идею этой программы подсказал мужу именно он.

– Кто? Рогозин? – Я была удивлена, насколько разносторонние знания у кандидата на пост мэра города.

– Да. Это было в Балаково, на конференции в честь открытия местного лицея. Да, давно это было, – Анна улыбнулась в первый раз за время разговора. Видимо, воспоминания о балаковской конференции были для нее приятны.

– Концепцию программы подсказал Андрею Рогозин, а Константинов одобрил проект. Примерно так мой муж стал известным ведущим, – она затянулась еще раз и потушила сигарету в пепельнице. – Два года все было хорошо: программа выходила каждую пятницу, каждую пятницу Андрей задавал ее героям неудобные вопросы, а те, как могли, на них отвечали. Зрителям это нравилось, бизнесменам не очень, но рейтинг программы рос вместе с авторитетом Андрея.

Я докурила сигарету и выбросила ее в окно.

– А дальше?

– А дальше началось как в страшном сне. Этой весной Константинов стал выказывать недовольство, мол, в адрес программы пошли нарекания со стороны предпринимателей. На события в эфире стала реагировать налоговая, санэпидстанция и другие проверяющие организации, что многим не нравилось. Я имею в виду промышленников и торговцев. В конце концов начальство решило сменить концепцию программы, сделав ее по образцу московского «Взгляда». Для начала Андрею заказали репортаж о Рогозине, но после просмотра материал забраковали. А буквально несколько дней назад муж поехал в командировку в Донецкую республику, и я не знаю, когда он теперь вернется, – у Анны опять навернулись на глаза слезы. Она вытерла их платочком и скомкала его в руке. – Если бы Рогозин знал, что Андрея нет в Тарасове не по собственной воле! – вырвалось у нее.

– А что, он не догадывается?

Анна отрицательно покачала головой.

– Нет. Они с Андреем не настолько близки, чтобы знать друг о друге всю подноготную. Материал, отснятый Андреем и забракованный Константиновым, запросил Рогозин. Но я не знаю, отвез его Андрей или нет. И если не отвез, то где он может быть.

– А что это за материал, если не секрет?

– Я его не видела, но Андрей говорил, что если эти кадры увидит публика, победа Рогозина на выборах обеспечена на сто процентов.

– А когда ты заметила, что за тобой следят? – предвыборная гонка интересовала меня сейчас постольку-поскольку. Главное – выяснить у Анны, кто мог нанять бандитов ее запугивать.

– Сразу после отъезда мужа. Я тебе уже это говорила.

– И с чем ты это связываешь?

– Не знаю! Женя, они от меня чего-то хотят! И из квартиры практически ничего не пропало! Их наняли меня запугивать! – Анна глубоко вздохнула и судорожно сглотнула воздух. Это ее немного успокоило, и она продолжила: – Я думаю, что на место Андрея кто-то метит. И то, что его отправили в командировку, откуда он не вернется вовремя, тоже что-то значит.

– Ты хочешь сказать, что Андрей не вернется к пятнице? – Так вот в чем дело! На место ведущего популярной программы хотят поставить другого человека! Но почему тогда запугивают Анну?

– Не знаю, – Анна пожала плечами и достала из сумки еще одну сигарету, – но даже если он вернется, мы не успеем обработать материал. К тому же неизвестно, что он привезет и одобрит ли это видео Константинов.

– Н-да, а на первый взгляд кажется, что все у вас на канале гладко. Девочки улыбаются, молодые люди вежливые…

– Да уж, вежливые. И улыбаются. Крокодилы тоже улыбаются. И даже плакать умеют, – Анна затушила недокуренную сигарету, потому что мы уже подъезжали к телеканалу. – Останови здесь, я дойду пешком.

До ворот оставалось еще около ста метров.

– Нет, девушка. Пока ты под моей охраной, ты будешь делать то, что необходимо делать для твоей безопасности, – в этих делах я была непреклонна – поэтому будь добра оставаться на месте до тех пор, пока я не подъеду к воротам.

Анна удивленно на меня посмотрела, потом обернулась назад, увидела преследователей и обхватила голову руками.

– Когда же это все закончится?!

* * *

Я ехала в «Брикс» со смутными чувствами. Финальный возглас моей подопечной выбил меня из колеи. Теперь мне казалось уже не таким нужным выяснять причины, почему преследуют Анну. На первый план выходил повод, давший Константинову возможность избавиться от Горенка под благовидным предлогом. Вообще, что творится у них на телевидении?!

Все улыбаются друг другу, при встрече спрашивают, как дела, а на самом деле живут как пауки в банке: кто кого съест. Самое неприятное – встретить с виду доброжелательного человека, держащего под полой нож и ждущего удобного случая вонзить его тебе в спину. Веселенькая же история приключилась с программой «Очевидец», нечего сказать!

Я повернула на Танкистов. Дорога была свободна, и я наслаждалась отсутствием пробок. Теперь уже недалеко. За поворотом направо стоит старое здание завода «Агрегат», благополучно прекратившего существование. Теперь здание сдавали в аренду под офисы, что превратило его в огромный муравейник.

Здесь нашли приют мелкие конторы, у которых не было средств на аренду отдельного помещения, но «Брикс» был исключением из общего правила. Это агентство стало арендовать в «Агрегате» целый этаж еще в те незапамятные времена, когда рубль был тысячей, а доллар стоил… Впрочем, я точно не знаю, сколько в то время стоил доллар, но тетушка говорила, что двадцать лет назад он ходил по рукам наравне с российским рублем.

Я поставила «Фольк» на платную стоянку и вошла в здание. В глаза сразу бросился указатель с названиями фирм. Про «Брикс» было написано, что он находится на втором этаже. Больше на втором этаже никого не было. Это упрощало поиски, но я никак не могла найти лестницу, и не у кого было спросить, как попасть на второй этаж.

Я встала у входа и стала ждать. Через несколько минут в здание вошли двое молодых людей и уверенно двинулись по коридору. Весь их вид говорил о том, что они знают здесь все входы и выходы. Я пошла за ними, надеясь, что они выведут меня к лестнице, и не ошиблась. Лестница находилась там, где я ожидала ее увидеть меньше всего: в торце здания, имевшего вид длинного прямоугольника. То есть, чтобы подняться по лестнице, нужно было пройти до конца коридора, а поднявшись, снова вернуться в исходную точку, но уже на втором этаже.

Проделав все описанное, я увидела под потолком огромную вывеску «Брикс» и уверенно вошла в первую же дверь с надписью «Приемная». В приемной за небольшим столиком с моноблоком сидела миловидная девушка и работала маникюрной пилочкой. «Отличная работа», – подумала я, а вслух сказала:

– Девушка, подскажите, пожалуйста, где я могу найти Стаса Климова?

Девушка на минуту оторвалась от своего занятия и неопределенно махнула рукой в сторону остальных дверей.

– В каком офисе он сидит?

Девушка тряхнула благородно-вишневым каре и многозначительно произнесла:

– Он не сидит, он работает. Офис двести четыре, – и снова занялась маникюром.

Я решила, что благодарить обладательницу вишневого каре не обязательно и, закрыв за собой дверь, пошла искать двести четвертый офис.

Дверь с номером двести четыре была четвертой на этаже, из чего я сделала вывод, что первая цифра обозначает номер этажа, а остальные две – номер комнаты. Я открыла дверь и тихонько позвала:

– Стас!

Стол Климова был в углу у окна. Рядом с огромным комнатным цветком, похожим на низкорослую пальму. Кроме Климова в комнате сидели еще трое молодых людей, и все они вели бесконечные телефонные переговоры.

– Нашему агентству осенью исполняется двадцать лет. У нас богатейший опыт в области рекламы, – утверждал юноша лет двадцати с едва пробившейся бородкой.

– Предложение? У нас для вас есть предложение, но я вам вышлю его по почте. Какой у вас адрес? – вопрошал брюнет с черными как смоль волосами и огромной печаткой на среднем пальце правой руки.

– Я смогу подъехать к вам во второй половине дня, – это говорил Стас. Его невидимый собеседник что-то возразил, на что Климов невозмутимо ответствовал: – Это не телефонный разговор.

– Стас! – позвала я громче. Он услышал и сделал мне ручкой, приглашая подойти ближе.

Я осмелела и вошла в этот бедлам. С утра у менеджеров «Брикса» был так называемый обзвон: они вылавливали едва пришедших на работу потенциальных клиентов и пытались назначить им встречу на вечер. Соглашались двое из десяти. Я от такой работы сошла бы с ума к концу первой недели. А Стас ничего, привык. Даже гордится тем, что день у него ненормированный. То есть если сегодня он работает в полную силу, то завтра может вообще не появиться в офисе. Одним словом, не работа, а полная анархия.

Я поискала глазами свободный стул, нашла и поставила рядом со столом Климова. Потом расстегнула куртку, устроилась поудобнее и приготовилась ждать. Но к моему удивлению, ждать пришлось не больше десяти минут. Стас закончил разговор с очередным клиентом, что-то отметил в ежедневнике, закрыл его и отодвинул от себя городской телефон.

– Женя, какими судьбами?

– Я по делу, – я постаралась придать своим словам вес и нахмурила брови, но Стас, видя мои усилия, обворожительно улыбнулся, и я не выдержала, улыбнулась в ответ.

– Что у тебя за дело? – Климов начал складывать в сумку свои вещи – планшет, ежедневник, горсть ручек и еще целую кучу канцелярских принадлежностей, о назначении которых я даже не пыталась догадаться.