ДУ/РА

… — Илона?

— А, что?

Встрепенувшись, я повернулась к Кириллу и вздрогнула, увидев впереди очертания Пулково.

— Ты так и не сказала, на сколько едешь?

— На две недели. Или на три, — пробормотала я, гадая, на месте ли Тимур или мне придется ждать его.

Наверняка ведь на месте — закон подлости никто не отменял.

— Билеты у Агеева, — добавила я, разглядывая в окно здание аэропорта, которое надвигалось на меня, словно стена.

Или это просто из-за того, что мне придется сидеть с ним бок о бок семь с лишним часов. После того, как он меня поцеловал. И после того, как он делал вид что ничего не произошло почти две недели после этого.

— Твой начальник?

— Угу.

Кир задумчиво хмыкнул и потер подбородок, тут же вернув руку на руль. Бросил на меня короткий взгляд и натянуто улыбнулся.

— Так значит ты летишь с ним?

— Игорь — его лучший друг, — поймав озадаченный взгляд, я нахмурилась, — Я лечу к сестре, а сестра живет с Игорем… В общем, это слишком сложная история. Долго рассказывать.

— Расскажешь? Когда вернешься? — он изогнул бровь и подмигнул мне, от чего я нервно улыбнулась.

— Да, конечно.

— Все хорошо?

— Просто нервничаю перед полетом.

Кирилл взял мою ладонь и уже привычным жестом поцеловал кончики пальцев. Он держал руку до тех пор, пока не подъехал на парковку и не поставил машину; а затем вышел и открыл мне дверь. Выгрузив чемодан из багажника, обнял меня за талию и потянул ко входу.

— Дальше я сама, — промямлила я, — Тебе не обязательно провожать меня.

Чуть отстранившись, Кир нахмурился и посмотрел на мой чемодан, а затем на меня.

— Справлюсь, — я привстала на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку и стерла помаду, что осталась на веснушчатой коже, — Скоро посадку объявят с любом случае. И не попрощаемся толком.

— Точно?

— Точно.

— Ладно. Иди сюда, — отпустив ручку чемодана, он обхватил меня обеими руками и прижал к себе.

Улыбнувшись, Кир наклонился и мягко поцеловал меня в губы. Я вздрогнула от того, что до сих пор ощущала контраст его поцелуев и того-единственного, который состоялся в офисе и…

Стоп. Не думай, просто не думай.

Поднявший на третий этаж, сразу ощутила присутствие Агеева. Точнее, его взгляд — только под ним я чувствую, словно мой живот сдавливает, а кожу натягивает до боли и скрипа. Бегло оглядев зал, нашла его — одиноко сидящим и смотрящим прямо на меня.

Мне пришлось призвать все свое самообладание, чтобы сохранить твердую походку, пока я лавировала между потоком людей и шла в его сторону, таща за собой чемодан. Тимур, черт бы его побрал, был идеален в черных джинсах и черной футболке с длинным рукавом. Идеален со своей щетиной на лице и темными, почти черными глазами. И даже его типичная усмешка была идеальной.

Мысленно я вскипела — проспала и толком не успела привести себя в порядок. Быстрый душ, влажные волосы, собранные в пучок и спортивный костюм с пятном от кетчупа на бедре — завтракала я с молниеносной скоростью и заметила эту красную гадость только когда села в машину к Кириллу.

Агеева мой внешний вид, похоже, позабавил, потому что едва я поравнялась с ним, он весело фыркнул, поднимаясь на ноги и закидывая спортивную сумку на плечо.

— Ты испачкалась, — проинформировал шеф, посмотрев на мои штаны.

— Я знаю, — прорычала я, — А у тебя совсем отсутствуют речевые фильтры? Вообще-то приличные люди не акцентируют внимание на таких вещах.

— Да мне как-то похуй, — пожав плечами, Тимур нахмурился, — Пошли регистрироваться.

Он не помог мне с чемоданом. Не пропустил вперед, не подал руку, когда я споткнулась и не стал ждать меня у стойки, а спокойно направился на таможенный контроль.

В общем: в поведении Агеева не изменилось ни-че-го. Когда я, запыхавшаяся и злая, как сам дьявол, добралась до зала ожидания, он с равнодушным видом сидел у панорамного окна, закинув лодыжку на колено.

— Кофе? — заискивающим голосом протянул Тимур, кивая на соседний стул.

Там стояли два стаканчика из местного Старбакса. Мило. Очень мило. Почти оттаяв, кивнула и он вручил мне напиток. Сделав глоток, я поперхнулась — в горло, словно керосина плеснули.

— Я добавил коньяка, — пожав плечами, Агеев отпил из своего стаканчика, посмотрев в окно, — На случай, если ты боишься летать.

— Очень предусмотрительно, — прохрипела я, выравнивая дыхание и делая очередной глоток.

Поморщившись, отметила, что вкус перестал быть таким едким, а первое обжигающее ощущение сменила теплая истома. Алкоголя почти не чувствовалось, лишь небольшая терпкость. После того, как я приговорила полстаканчика, мне даже понравилось.

— Мы прилетим ночью? — поинтересовалась я.

— Вечером. В четыре по-местному, восемь по-нашему.

— Ясно.

На этом наше общение исчерпало себя. Мы не разговаривали ни во время посадки — единственное, я попросила пропустить меня к окну; ни во время пересадки в Шереметьево. Едва я села в свое кресло у иллюминатора, я закрыла глаза и отключилась, сквозь сон почувствовав, как кто-то пристегнул мой ремень безопасности на время взлета и отстегнул его, едва самолет набрал высоту.

Тимур

Мне понравилось, как алкоголь действует на Романову; она преимущественно молчит, а тишина — музыка для моих ушей. Я даже подумал подливать ей каждый день, может быть тогда я наконец-то смогу работать спокойно?

Пристегнув ее, когда она уснула, я невольно поймал себя на желании прикоснуться, но тут же задвинул его подальше. Бред, все это бред или просто разбушевавшиеся гормоны. Давно я был с женщиной? Давно, по всей видимости, раз начал представлять себе всяческое с участием Илоны.

Надо переключить свое внимание на что-нибудь другое. Например, журнал, торчавший из кармашка в спинке соседнего кресла. Или стюардесса, что косится на меня с опаской. Забыл, какую реакцию вызывает у людей мое лицо, и невольно почесал бровь большим пальцем.

Самолет начал набирать скорость, а затем и вовсе оторвался от земли. Я закрыл глаза и выдохнул, расслабившись лишь тогда, когда воздушное судно выровнялось и табло «пристегните ремни» погасло. Отстегнув соседку, я снова уставился на ее лицо, повернутое в мою сторону и аккуратно поправил прядь белых волос, упавшую на нос. Вздрогнул, и отвернулся, опустив голову на подголовник. Изучая рисунок на обивке соседнего кресла, я пожалел, что не взял с собой какую-нибудь книгу, или плеер — хоть что-то, чтобы скоротать время полета. Из сумочки Романовой торчали какие-то журналы и я, не долго думая, потянулся к ним и вытащил стопку, принявшись листать глянцевые страницы с яркими заголовками.

Читая какую-то статью о взаимоотношениях полов, я начал отключаться. Последнее, что я помню — это голова Илоны, опустившаяся на мое плечо и тихий гул двигателей…

— ВОН ИЗ ЗДАНИЯ! — взревел я, — Сейчас ебнет!

Несколько пар глаз непонимающе уставились на меня, когда я побежал в их сторону, размахивая автоматом. Рюкзак, висящий на плече соскочил, и мне пришлось схватиться за ручку свободной рукой.

Отряд понял мой посыл, и парни быстро сгруппировались, выбегая из полуразрушенного здания — повезло, что от окон остались только дыры размером с человеческий рост.

Вот знал же, что не к добру это — удачно появившееся в самом пекле укрытие. Вот чуял же, что не стоит сюда лезть. Еще и подложенную взрывчатку прозевал, а на разминирование времени не осталось — когда я обратил внимание на тихое тиканье, обратный отсчет показывал минуту.

— Уходим, уходим, уходим, — командир практически выталкивал бойцов помоложе, — Живо!

Переглянувшись, я бросил ему рюкзак и перехватил оружие двумя руками. Если здесь была засада, вполне возможно, что сейчас начнется месиво. Духи могли понадеяться на то, что нас просто подорвет, но не исключено, что они поджидают.

Главное, чтобы не окружили. Только бы не окружили…

Рвануло как раз тогда, когда я выбегал из ближайшего дверного проема — взрывной волной поддало в спину, и я рухнул на землю. Сплюнув едкий песок, подскочил и оглянулся, с радостью отметив, что все парни успели рассредоточиться. Только я шагнул в их сторону, как раздались выстрелы.

Первым упал командир — Гуревич. Ему не хватило ровно два шага до молодняка. Почти успел — правда упал на колени. По светло-коричневому камуфляжу быстро растекалось кровавое пятно, аккурат в области груди. Без шансов.

Кто-то их тех, кого он успел вывести, выскочил из-за валуна и получил свою пулю — четко в лоб. Он свалился, как тюк с карточкой рядом с командиром.

— Снайпера! — заорал я, отбегая назад — к хлипкой стене, которая каким-то чудом устояла после взрыва.

Дыхание стало рваным; все еще гудело в ушах, а правое так вообще разрывала адская боль. Что-то теплое и липкое потекло по шее, наверное, пот. Инстинктивно вытерев место, посмотрел на свою руку — не пот. Кровь. Похоже, опять барабанную перепонку порвало.

Борясь с головокружением, я перебежал ближе к тому месту, откуда смогу получить лучший обзор и хоть как-то помочь парням. Все, что мог услышать из укрытия — гул и выстрелы. Крики звучали отдаленно, словно все действие происходит не в нескольких метрах — тут, под рукой; а на расстоянии в сотни. Дезориентация усилилась, но я смогу сделать несколько выстрелов и спрятаться. Над головой просвистели пули — бам, бам, бам, а потом все звуки стихли.

Осталось только мое частое дыхание и стук крови в висках. Впереди от стен отлетали куски штукатурки — только так я понял, что в мою сторону еще стреляют.

Я попытался встать на колени, но меня покачнуло и грязный бетонный пол с осколками битого стекла быстро приблизился к лицу. Острая боль пронзила висок, что-то порезало бровь, и я рухнул в темноту, потеряв сознание.

— Тимур… Тимур, проснись.

Чья-то рука погладила меня по щеке, и я широко распахнул глаза, уставившись на Илону.

— Тебе кошмар приснился, ты мне чуть руку не раздавил, — она посмотрела вниз, и я проследил за ее взглядом.

И правда, я сжимал ее ладошку, да еще и с такой силой, что кончики пальцев побелели. У нее.

— Прости, — просипел, разжимая пальцы и потирая лицо.

— Да ничего страшного. Бывает, — Илона поморщилась, растирая руку, — Что снилось?

— Война, — выдохнул, откинув голову назад.

— Кхм, ясно. Я воды попросила, когда проснулась, будешь?

— Да.

Бутылка стояла на столике. Открутив крышку, сделал пару глотков, смочив горло и отставил тару обратно.

— Давно ты проснулась?

— Полчаса где-то, — Романова пожала плечами и принялась листать журнал, который подействовал на меня, как снотворное, — Ты вцепился мне в руку минут пятнадцать назад.

Нахмурившись, повернулся к ней, гадая — зачем она терпела, но Илона увлеченно рассматривала какие-то картинки с тряпьем. Решив не акцентировать свое внимание на этом жесте, я снова отвернулся и закрыл глаза.

Тенерифе встретил нас душным воздухом и палящим солнцем — прилетели в лето. Илона просто расстегнула толстовку, а я стоял и обтекал потом, пока мы ждали багаж. Наверное, от меня воняет, как от псины и подбородок судя по всему уже зарос донельзя — последний раз я брился позавчера — и чесался, падла, как будто вши завелись.

Лазарев скалился во все свои тридцать два, едва мы вышли из зоны прилета. Подняв солнечные очки на лоб, Игорь раскинул руки, и мы обменялись крепкими объятиями.

Приобнял он и Илонку, правда, когда из моей груди вырвался какой-то непонятный звук, похожий на рык, он резко опустил руки и покосился на меня, как на душевнобольного.

— А где Оля? — Романовой, похоже, было плевать на наше присутствие, она лишь судорожно оглядывалась по сторонам в поисках сестры.

— На парковке ждет твоя Оля, — рассмеялся Лазарь, — Давай помогу.

Отпустив ручку, Илона побрела следом за Игорем, а я закатил глаза — я ведь даже не предложил ей помощь, когда мы улетали. Ну что за идиот.

— Беги уже, беги, — Лазарь подтолкнул девушку свободной рукой, когда мы оказались на улице, — Видишь Вольво темный?

Романова стартанула так, что пыль из-под пяток взмыла в воздух. Через несколько секунд из машины вылезла Ольга и девушки вцепились друг в друга. Что они говорили слышно не было, да и мы с Лазарем проходили нечто подобное, поэтому решили не мешать — молча погрузили сумку и чемодан в багажник и сели вперед, оставив сестер наедине.

— Как долетели?

— Да нормально. Долго ехать? Я помыться хочу, — поморщившись, я опустил солнцезащитный козырек и откинулся на сидении, пытаясь устроиться поудобнее.

— Минут сорок.

— Как Питер?

— Холодно, слякотно. Как обычно.

Когда девушки сели в авто, Лазарев тронулся с места и включил какое-то местное радио. Тарабарщина на испанском успокаивала, а вот щебетание на заднем сидении немного раздражало.

— Нет, и даже не сказали! — воскликнула Илона, — Даже не предупредили по телефону, что у вас свадьба. Нормальные вы вообще, а?

Игорь расхохотался, когда женская ладошка хлопнула его по плечу, а Ольга только фыркнула.

— И ты знал? — судя по всему обратились ко мне — я утвердительно кивнул, — И не рассказал, ну и гад же ты, Агеев.

Губы сами собой растянулись в улыбке — от ее обиженного тона. Лазарев покосился на меня и подмигнул, а я лишь пожал плечами, продолжая улыбаться, как идиот.