Помоги проекту - поделись книгой:
И понеслась… Обсуждение планов, платья, каких-то процедур и прочей бабской хрени. Да, звучало как фон для ушей, но за сорок минут они чуть не свернулись в трубочку. Представляю, что будет в ближайшие восемь дней.
Дом, в котором жили Игорь с Ольгой был небольшим, в типично испанском стиле. Из спальни, в которой меня поселили открывался вид на океан вдалеке и такие же красноватые крыши — судя по всему постройка еще и на возвышенности стояла. Я бы оценил красоты, но, признаться честно, заебался так, что едва разобрал сумку. Наспех приняв душ, спустился в гостиную — достаточно просторную и устроился в кресле. Поговорить с другом толком так и не удалось, усталость от долгого перелета дала о себе знать, так что к восьми часам я отчалил в кровать.
Правда, поспал всего пару часов. Решив осмотреть дом, я нашел неплохое снотворное тридцатилетней выдержки и выпил пару глотков прямо из горла — надеюсь, Лазарь не побрезгует. В темноте заметил хрупкую фигурку, скользнувшую на кухню и покачал головой — надо сматываться.
Но почему-то не смотался. Сделав глубокий вдох, шагнул за ней — Романова судя по всему решила выпить чаю — и остановился, как вкопанный.
Почему на ней почти нет одежды? И почему меня это вообще волнует? И почему сердце пустилось галопом, когда она обернулась и вздрогнула — на ее лице мелькнула тень испуга. И на хрена я сделал это — подошел так близко, что чувствую запах цветочного шампуня в волосах?
Глава 8
Греет душу чужое горе
Я смеюсь, а причины нет
То ли в ссоре я сам с собою
То ли в ссоре я с белым светом
Ворочаясь в постели, я разглядывала небольшую комнатку и свежий педикюр, который сделала перед отъездом. На большом пальце откололся кусочек красного лака и этот факт раздражал, как и мысли о сумме, выброшенной на ветер, судя по всему.
Вздохнув, поднялась с кровати и включила ночник с абажуром — бахрома по краю отбросила тень на стены. Тусклая лампочка мерцала желтоватым цветом, но в помещении было уютно, а еще пахло чем-то сладким, какой-то незнакомой пряностью. Поднявшись, выглянула в окно и улыбнулась красивому виду, раскинувшемуся вдалеке.
Надо обязательно погулять по городу и добраться до пляжа, погреться на солнце — Оля сказала, что сейчас вода держит где-то двадцать градусов — нам, северным людям, самое то. Хорошо, что я захватила купальник и не забыла крем для загара.
Решив заварить чаю, взяла мобильник и вышла из комнаты, прислушиваясь — судя по тишине в доме все спят. Наверное, у меня акклиматизация или как там ее — поспать удалось лишь пару часов. Сейчас в Питере около восьми утра и мой организм решил, что пора вставать.
Тихонько прошлепав босыми ногами по деревянным ступенькам, спустилась и наощупь добрела до кухни, стукнувшись об косяк. Свет почему-то решила не включать, лишь отдернула штору. Включив чайник, быстро нашла пакетик с зеленым чаем и бросила его в кружку с каким-то замком на боку — наверное, местная достопримечательность.
Летом в это время солнце уже восходит, но сейчас небо было темно-синим с мерцанием, пожалуй, миллиарда звезд. Ни одного облачка. Недолго думая, схватилась за телефон и сделала снимок. Чайник вскипел, кипяток прожурчал в чашке, и я снова уставилась в окно, отпивая маленькими глотками из чашки.
— Не спится? — послышалось за спиной.
От удивления вздрогнула и повернулась — Тимур стоял, подпирая косяк плечом. В темноте его лицо почти не было видно, а вот тело в голубоватом цвете мне удалось разглядеть превосходно — он был без футболки, в одних шортах. Отвернувшись, я уставилась на шкафчик и моргнула.
— Чай будешь?
— Можно.
По тихому шороху я поняла, что он подошел ближе. За спиной скрипнула половица, а потом тело обдало теплом, но меня почему-то зазнобило.
Сглотнув, потянулась к чашкам и снова вздрогнула — Агеев встал прямо за моей спиной, не касаясь, но
— Ты думала о том, что произошло тогда? — хрипло спросили в макушку, — В офисе?
Маленькое уточнение, в общем-то не нужное. Думала. Конечно, думала. Не знала, правда, что и думать, но думала.
Господи, он ведь даже мне снился, причем в таких снах, о которых даже рассказать стыдно…
— Я тоже думал, — Тимур словно прочитал мои мысли и придвинулся еще ближе — теперь его грудь касалась моих лопаток.
Одна ладонь обожгла кожу на плече, когда легла на него. Теплое дыхание коснулось щеки — он уткнулся в нее носом, глубоко вздыхая. Или вдыхая мой запах?
— Знаешь, почему я игнорировал тебя после этого?
— Почему?
Он замолчал, проводя носом по моей щеке, а во мне словно что-то включилось. Затрепыхало — или это имеют ввиду, когда говорят о бабочках?
— Потому что я ненавижу тебя, — прошептал он мне на ухо, и я поймала его взгляд в стеклянной дверце шкафчика.
Бешеный взгляд. Голодный. Дикий.
— Я ничего тебе не сделала, — пробормотала я.
— Знаю. Это бесит меня еще больше. И то, что я хочу поцеловать тебя снова.
Его ладонь легла на мою шею, запрокидывая и поворачивая голову так, чтобы я посмотрела ему в глаза. Нервы натянулись, как струна, когда он прижался ко мне всем телом и поцеловал, но не так, как в первый раз — осторожно и изучающе — а по-настоящему и с силой.
Руки были горячими на моей коже — плавили и сжигали ее. Губы — твердые, гладкие, влажные словно клеймили. От него пахло виски, мылом, им самим, и я невольно поймала себя на мысли, что мне нравится этот запах.
— Ты выпил, — пробормотала я, когда поцелуй прервался.
— Немного, — Тимур улыбнулся.
Боже, он улыбнулся, а я сама потянулась к его губам, не обращая внимания на неудобную позу, тихо простонав, когда он прижался ко мне пахом, и я почувствовала это — твердое и мощное тело. Везде.
— Ненавижу тебя, — прошипел он, — И не могу остановиться.
Новая волна — новые поцелуи. Сильные руки развернули меня, и я повисла на нем, сжимая гладкую кожу на плечах. Мне захотелось раствориться, вобрать в себя его мощь, стать с ним единым целым и узнать, какого это, когда тебя сжигает.
Я никогда не чувствовала подобного. За мной всегда ухаживали, я долго решалась сделать тот самый шаг к сближению — физическому. Именно поэтому у меня был всего один любовник — предпочитала не растрачивать себя и предпочитала иметь с человеком духовную связь. Но сейчас мной двигало только телесное — страсть.
Безумная, необузданная, сумасшедшая. Страсть, от которой больно, и эта боль проходит только когда я чувствую его прикосновения; губы; его тело рядом.
Мобильник тихо пискнул, оповестив о сообщении, но я тут же забыла об этом, потому что пальцы Агеева приподняли мой топ и погладили живот. Я уже не контролировала себя, осыпая поцелуями его шею и колючий подбородок, боясь открыть глаза — вдруг вся магия испарится, или все это просто сон.
На секунду он замер, словно окаменел. Затем приподнял мой подбородок и заглянул в глаза, прищурившись. Я вздрогнула, заметив недобрый взгляд и снова потянулась к нему, но Агеев резко отстранился.
— Доброе утро, принцесса, — горько усмехнулся он, отпуская меня и отступая на шаг, — Знаешь, а я в тебе ошибался.
Я непонимающе посмотрела на него, а он лишь кивнул на столешницу. Обернувшись, я увидела мелькающий экран своего телефона и сообщение.
От Кирилла.
«Доброе утро, принцесса».
Открыв рот, я снова посмотрела на Тимура, но тот лишь пожал плечами.
— Не думал, что ты шалава. Что ж, буду знать.
Его слова больно резанули где-то в области груди, но ответить я ничего не успела — Агеев развернулся и быстро побежал по ступенькам. Громко хлопнула дверь, и кухня снова погрузилась в тишину — я стояла, смотрела на то место, где только что был он и сморгнула ненужные слезы.
На сообщение Кирилла я отвечать не стала — просто удалила его и выключила телефон.
— Нда. Оля, однако, прикольнулась, — пробормотал я.
Лазарев фыркнул и вытянулся в кресле, улыбнувшись девицам, которые нас обслуживали.
О нет, мы были не в стриптиз-клубе. Не в сауне. Мы были в СПА. С-П-А, мать его. И прямо сейчас моими ногами занимается какая-то молодая испанка, а я чувствую, что вот-вот блевану.
— Расслабься, Агеев. Это всего лишь педикюр.
— Мне не нравиться начало этого слова. Созвучно, знаешь ли, — поморщившись, я поймал удивленный взгляд.
Игорь что-то сказал по-испански, и девушка продолжила с энтузиазмом ковыряться в моих ногтях. На ее лице расцвела широкая улыбка, и я тут же заподозрил подвох:
— Что ты ей сказал? — зачем-то прошептал, косясь на девушек.
— Я сказал, что ты очень чувствительный и боишься щекотки.
— Лазарь, я тебя убью, — выдохнул я, — Задушу голыми руками.
— Тогда я попрошу ее так щедро намазать твои ноги кремом, что ты и шага сделать не сможешь — сразу же поскользнёшься, — на лице Игоря расцвела обаятельная улыбка и я скрипнул зубами, — У меня была такая же реакция, когда Сладкая приволокла меня сюда в первый раз. Но знаешь, если отбросить стереотипы и научиться получать удовольствие…
— Ты обабился, в курсе? — перебил я.
— Я просто наконец-то живу, как нормальный человек. Дом купил, — Лазарев нахмурился и его взгляд стал задумчивым, — Женюсь. Рожу ребенка.
— Что-то радости в твоем голосе мало, — съязвил я.
— У Оли со здоровьем не все так гладко, — пожав плечами, Игорь прикрыл глаза, — Анализы плохие и постоянные мигрени. Еще и сахар повышен — как-то эта хрень называется. У беременных бывает.
— Боишься за нее?
Лазарев замолчал. Я внимательно посмотрел на него и понял. Когда Игорь приоткрыл глаза и взглянул на меня, он не стал отвечать — все итак ясно нам обоим.
Боится. Боится до чертиков.
— Ты не можешь вечно ее спасать, — тихо прошелестел я.
— Знаю.
— И есть вещи, которые ты не можешь изменить или исправить.
— Ты это мне говоришь? — на лице Игоря появилась усмешка.
— Я просто пытаюсь приободрить.
— Спасибо, брат, — вздохнув, он повернул голову, — Так что там с Ларисой?
— Да что там может быть. Любовница у него, живет фактически на две семьи, — я покачал головой от досады, — Судя по всему готовится подавать на развод и ребенка хочет забрать, чтобы алименты не платить. Во всяком случае его адвокат практикует именно такие дела.
— Мда, засада. Ну а мы, чем помочь можем?
— Первый порыв был припугнуть его, но это может сыграть злую шутку — сам знаешь. Пока просто дал Ларе работу, надо, чтобы у нее з/п шла. И с жильем что-то надо придумать, но так, чтобы она не знала.
— Почему не скажешь?
— Да как я ей скажу. Она либо не поверит, либо в истерику впадет. Баба ведь, — вздохнул я, — Надо обождать.
— Как думаешь, время есть?
— Вроде есть.
— Ну, разруливай. Если что — обращайся. Обмозгуем вместе.
— Да пока справляюсь.
— Что с Романовой? — неожиданно заданный вопрос застиг врасплох.
Я напрягся и сжал кулаки, хрустнув костяшками. Игорь удивленно посмотрел на меня, а я отвернулся и сделал вид, что разглядываю какую-то абстрактную картину, висящую на стене. Помолчал с полминуты — побоялся, что вместо голоса вылетит рычание.
Что с Романовой. Да обычная шлюшка ваша Романова. Оле я, естественно, этого не скажу; да и не уверен, что Игорь поймет.
— Агеев ты что-то побледнел, — насмешка в его голосе заставила меня повернуться.
— Ничего с Романовой.
— Между вами что-то было, есть или будет? — Лазарь вскинул бровь и потер подбородок.
— Нет и не будет, — проговорился я.
— Но было?
Я заткнулся. Врать я не умею, и мы оба это знаем.
— Было? — допытывался Лазарев.
— Мы целовались, — признался я, зажмурившись.
— Ух ты. Кто проявил инициативу?
— Я.
— А она?
— Ответила оба раза.
Поделиться книгой: