Дикая и опасная

Я не удержалась и осторожно выглянула в коридор — альбиноса не наблюдалось. Выдохнула, мысленно перекрестилась, хотя махровая атеистка, и снова закрыла дверь. Ну не по себе мне было от этого беловолосого упыря, честно.

— Та-а-ак, и что тут у нас? О, нехило, однако! — Барышня свалила рюкзак на вторую кровать и плюхнулась на матрас. — Ольга Грановская, — протянула она руку, глядя на меня живыми насмешливыми глазами цвета жареных кофейных зерен.

— Софья Александровская, — нейтральным тоном ответила я и пожала ладонь.

Ольга кивнула и встала, начав распаковывать рюкзак.

— Так, давай сразу договоримся: в душу друг другу не лезть, о прошлом не спрашивать, в окно курить по очереди, — заявила соседка, копаясь в недрах рюкзака.

— Да не вопрос, — пожала я плечами. — Я в магаз, питаться отдельно будем или как?

Ольга вынырнула, почесала затылок и пожала плечами.

— Раз живем на одной жилплощади, проще вместе, в общак скидывать и из него брать. Я всеядная, так что проблем не будет. Чек принеси, отдам половину.

На том и договорились. До конца дня мы с Ольгой обживались: раскладывали шмотки, болтали потихоньку, осторожно прощупывая общие темы, попутно выяснили, что будем учиться в одной группе. Пару раз, когда выходила в коридор, я замечала маячившего поодаль альбиноса, но он не приближался, просто наблюдал. Нервировало, однако. Поставила себе галочку выяснить, в какой комнате живет, и обходить ее десятой дорогой. Мало ли что…

Готовила вечером Ольга, а я уползла в душ.

Думала, сюрпризы на сегодня закончились, ан нет: когда наконец вылезла обратно, в маленьком коридорчике наткнулась на противного альбиноса, стоявшего у стенки и с ухмылочкой пялившегося на меня.

— Опа, какая приятная встреча. — Светлая бровь изогнулась, а красные зенки медленно и с удовольствием оглядели меня. — Соседями, значит, будем.

— Полезешь — яйца оторву, — хмуро известила я, чтобы сразу расставить точки над «ё», и поспешила в свою комнату.

Слава безымянным проектировщикам, с нашей стороны кроме замка имелся банальный крючок, и уж его-то, думаю, телекинезом не вытащить. По крайней мере, судя по виду, альбиносу не больше двадцати с небольшим, и скорее всего, он вряд ли на выпускном курсе учится, а значит, можно спать спокойно.

На следующий день Ольга умотала до вечера куда-то, а я просидела в комнате, питаясь весь день «дошираком» — благо чайник электрический в комнате стоял, а канистра с чистой водой под столом. Стрёмно было в коридор выходить, еще наткнусь на этого беловолосого. Хватило того, что утром зубы чистить шла, как заправский партизан, на цыпочках, чутко прислушиваясь к малейшему звуку за второй дверью. Короче, пока не научусь пользоваться собственными способностями, буду всеми силами держаться от альбиноса подальше. Я реально оценивала свои возможности, и вздумай он чего предпринять в отношении меня, едва ли отмахаюсь. Лучше не провоцировать.

Понедельник начался, как обычно, с будильника и сонного матерка Ольги.

— Тебя предупреждали, что с прогулами тут строго? — зверски зевнув, произнесла она и сползла с кровати. — Мне сказали, если без уважительной причины, такой пистон вставят, замучаешься выковыривать.

Я пожала плечами и, включив чайник, захватила полотенце.

— Значит, не будем прогуливать. Пошли зубы чистить.

Столкнувшись в коридоре с выходившим из сортира альбиносом, я только скользнула по нему сумрачным взглядом, не отреагировав на подмигивание, и заползла вслед за Ольгой в душевую, где и раковина была. То, что этот извращенец беловолосый щеголяет тут голым торсом и приспущенными спортивными штанами, меня абсолютно не возбуждает. Хотя соседка, разом проснувшись, присвистнула и демонстративно облизнулась. Альбинос и бровью не повел, захлопнув дверь, а мы приступили к чистке зубов и перышек. Через сорок минут, зевающие и хмурые, выпали из общежития с толпой остальных студентов и почесали к главному зданию. Предстоял первый учебный день.

Поскольку расписание мы уже знали, то потащились с Ольгой на третий этаж, в нужную аудиторию. Первой парой стояла теория по экстрасенсорике, потом лекция по общей психологии и третье что-то несусветное — демонология. Вот не вру, ей-богу! Не, ну понимаю, там, привидения, духи, нечисть разная, но про демонов мне не говорили! Но это еще не все. После часового перерыва стояла физподготовка, аж две пары. И это только понедельник… Позевывая и разглядывая таких же сонных и взлохмаченных согруппников, мы ввалились в аудиторию и расселись: всего оказалось пятнадцать человек, возраста примерно от восемнадцати до двадцати одного, по половому признаку почти пополам, шесть девчонок и девять парней. Мы с Ольгой заняли середину ряда, решив, что ни в ботаники на первой парте, ни в отстающие на Камчатке записываться не хотим.

Ровно в девять дверь в аудиторию распахнулась, и в помещение стремительным шагом вошел высокий подтянутый мужчина с квадратной челюстью и колючими глазами. Остановившись за кафедрой и заложив руки за спину, он обвел нас пристальным взглядом, задерживаясь на каждом несколько секунд. Когда его рентгеновские гляделки нашли меня, казалось, мужик мгновенно просканировал сознание, залез в самые темные уголки, безжалостно высветил их и как следует встряхнул. Я чуть не взвыла и с трудом подавила желание залезть под парту. Пшеничного цвета брови чуть поднялись, и взгляд препода стал заинтересованным, но он ничего не сказал, оглядев остальных. Тут дверь снова открылась, и на пороге аудитории появился… Пришлось спешно зажать ладонью рот, потому что с языка просилась парочка совершенно непечатных выражений.

— Доброе утро, Семен Николаевич, — бодро поздоровался альбинос и широко улыбнулся, вытянувшись и коротко наклонив голову. Сзади раздался тихий восхищенный вздох, я покосилась, — кто это у нас с такими нестандартными вкусами к мужчинам, — оказалось, рыженькая пышечка с большими серо-зелеными глазами и пухлыми губками. — Простите за опоздание, зачетки забирал у секретаря.

Семен Николаевич чуть заметно поморщился.

— Верден, — отрывисто произнес мужик. — Ладно, проходи.

Я тихо зашипела сквозь зубы и уткнулась лицом в сгиб локтя. Эй, там, наверху, это слишком жестокая шутка! Не хочу с этим типом три года тут куковать! Не зря же моя интуиция сиреной исходила при виде этого Вердена, а ей я привыкла доверять. Альбинос опасен лично для меня.

— Охренеть, — вполголоса прокомментировала Ольга. — Это наш сосед со слюноотделительным торсом, что ли? Эй, мать, кончай демонстративно лебедь изображать. Что он успел тебе сделать?

— В том-то и дело, что ничего… пока, — угрюмо проворчала я, приподняв голову и наблюдая за Верденом прищуренными глазами.

Кто б сомневался, взгляд красных гляделок почти сразу нашел меня, и альбинос уверенно направился к нашему ряду.

— Какой приятный сюрприз, Софья Александровская, — негромко произнес этот вампир недоделанный, усевшись рядом, и небрежным жестом пододвинул в мою сторону две зачетки. — Будет у кого лекции списывать, если что.

Я молча показала ему средний палец и демонстративно отвернулась.

— Итак, — подал голос препод, — как уже слышали, меня зовут Семен Николаевич, а молодой человек с выдающейся внешностью — ваш староста, Тим Верден.

Твою дивизию, он еще и староста.

— Я ваш куратор, — продолжил мужик. — Экстрасенс высшей категории, биоэнергетик, буду у вас вести теорию и практику по этим предметам. Прогулы оправдываются только справкой из морга. — Он еще раз обвел нас глазами. — И учтите, я пробью любой блок, врать мне не рекомендуется. Завтра на семинаре пройдете тесты, определим уровень ваших способностей. Теперь достали тетради, записали число и тему: «Классификация экстрасенсов. Определение экстрасенсорики в общем. Основные способности каждого класса»…

И понеслась. Я забыла про присутствие рядом Вердена, еле успевая записывать за Семеном Николаевичем, весь сон как рукой сняло. Ольга тоже усердно строчила, иногда вставляя едкие комментарии по поводу отдельных фраз препода. В конце пары староста раздал всем зачетки, и нам объяснили, что обычных сессий тут нет, а зачеты и экзамены сдаются по мере изучения курса предмета. Так что через три недели сдавать зачет по теории экстрасенсорики… Я тихонько взвыла, с ужасом глядя на пять исписанных листов за одну пару. А занятия четыре раза в неделю. Теоретические. Семинары, слава богу, стояли всего два раза.

Когда куратор милостиво махнул рукой, окончив пару, я дождалась, пока Верден с нарочитой ленцой выберется, и рысью потрусила к следующей аудитории, на психологию. Ольга за мной. Преподша — живенькая сухонькая старушенция с совершенно седыми кудряшками и в больших квадратных очках — мне понравилась, и ее манера излагать тоже. Она оказалась экстрасенсом класса В: сверившись с записями предыдущей лекции, выяснила, что Маргарита Александровна умеет влиять на эмоции, сканировать память, определять болезни внутренних органов, взламывать блок более слабых экстрасенсов, соответственно экранировать мысли и немножко гипнотизировать. Любимой присказкой этой дамы оказалось «судари и сударыни», и она во время лекции имела обыкновение замирать на пару секунд, словно задумавшись, а потом снова сыпать терминами и объяснениями. Верден и здесь сел рядом, только хитрая я посадила с краю Ольгу, а сама забурилась с другой стороны, чтобы не отвлекаться и не дергаться от близости альбиноса.

Демонология оказалась в действительности чем-то вроде биологии, только потусторонних существ: привидений, вампиров, зомби, духов, и… демонов. Классификация, способности, признаки… Информация лилась щедрым потоком, а вел этот предмет ну просто красавец-мужчина: высокий, темноволосый, с орлиным профилем и низким бархатным голосом — Олег Павлович. Девчонки пустили слюни, все, кроме меня, и даже Ольга пробормотала что-то про свое встрепенувшееся либидо, сбросившее пыль веков. Плюс еще четыре исписанных страницы за одну лекцию, и экзамен через месяц: дальше вместо теории начиналась практика по способам ловли всего этого зверинца. Голова пухла и трещала, но, к собственному удивлению, я поняла, что мне интересно, и очень. Пропускать вряд ли буду, даже если с бодуна и не спамши. Прорезалось природное любопытство, да еще и сдобренное доказательствами, что все это не выдумки, раз серьезные люди преподают такое в серьезном заведении.

На обед сбегали домой, удачно свалив от Вердена с его предложением проводить, и вернулись к физкультуре, в спортзал.

— Здорово, орлы и орлицы. — Ничем не выдающийся мужик, разве что широкоплечий и тоже высокий, оглядел наш строй насмешливым взглядом. — Меня Георгий Натанович зовут, можно просто дядь Жора. Ну что, будем делать из вас коммандос?

Кто-то из девчонок испуганно ойкнул, физрук заржал и милостиво пояснил:

— Так, не дрейфить, сейчас разминка, бег, отжимания — парням турник, девчонкам — скамейка, потом пресс. Потом тир, пневматика. И не хрен морды вытягивать, кто вам в руки даст нормальный пистолет, пусть даже с холостыми?! — Дядь Жора фыркнул. — Вы ж друг другу в задницы как понастреляете, а выковыривать потом кому?! — В строю раздались сдержанные смешки, кто-то из девчонок даже покраснел. — Пока десять пулек в десять банок не загоните, никакого настоящего оружия! На следующей неделе начнем азы рукопашки и теорию по стрелковому. Зачет по ней сдаете мне через три недели, потом по стрельбе, потом начинаем практику по стрелковому настоящему и теорию по холодному. Ну и учимся грамотно драться. Вопросы? Нет? Тогда бегом марш!

…Вечером я пришла измочаленная и с дергающимся глазом: две пары физкультуры добили окончательно. Если так будет каждый день, к концу недели от меня останется только тень. А еще конспекты почитать надо, Николаич предупредил, что завтра устроит блиц-опрос в начале пары…

Утро повторилось до деталей: полураздетый Верден, бодрая до неприличия Ольга, похабно подмигнувшая соседу, за что удостоилась ленивого оценивающего взгляда, и хмурая, невыспавшаяся я, злобно зыркнувшая на альбиноса. По-моему, он дебил, раз не понял, что его мускулистый торс меня ни разу не цепляет. Ну да ладно, не лезет, и то хорошо.

Позавтракав, мы потопали в институт в сопровождении старосты, нагло ждавшего нас около двери. Я сделала морду кирпичом, Ольга весело хмыкнула, альбинос довольно оскалился в улыбке. Девчонки из нашей группы, да и остальные, проходившие мимо, косились на Вердена с конкретным интересом, а он делал вид, что не замечает. Позер хренов.

На вторник расписание осталось то же, только очередность пар поменялась: демонология первая, психология вторая, экстрасенсорика третья и неизменная физкультура после обеда. На экстрасенсорике, как и обещал, Николаич после блиц-опроса, на котором я вроде не облажалась, устроил тестирование. На кафедре лежали руны, большой хрустальный шар, разноцветные камушки, несколько колод Таро, стояла горящая свеча и блюдце с водой. Народ зашептался, заинтересованно косясь.

— Итак, — препод прошелся перед кафедрой, — сейчас по одному проходим и слушаем мои инструкции, выполняем их, после снова лекция. Завтра тестирование продолжится на семинаре по медитации.

Мм, йогой, что ли, заниматься будем? Группа зашепталась с новой силой, а Николаич начал вызывать по списку. Я пошла первая.

— Закрой глаза, — негромко скомандовал куратор, сверля меня взглядом, и я послушно зажмурилась. — Возьми то, к чему потянет. Слушай интуицию.

Прислушалась и с удивлением поняла, что вижу предметы на столе, как разноцветные сгустки… энергии? Хрен знает. Руны светились холодным голубым светом, камешки — разноцветными шариками, шар сиял ослепительно-белым, карты мягко переливались разными оттенками красного, а свечка ярко желтела с самого краю. Мои руки, не задумываясь, потянулись к одной из колод, пульсировавшей насыщенным багровым цветом, и едва пальцы коснулись гладкой поверхности, меня неслабо тряхнуло, будто разрядом тока. Я ойкнула и распахнула глаза, отдернув конечности. Николаич поднял брови, смерив меня заинтересованным взглядом.

— Любопытно, — обронил он. — Ну возьми, давай.

Я с опаской снова потянулась к колоде, и на сей раз никаких неприятных ощущений — потертый картон был приятным на ощупь, пальцы плотно обхватили стопку, удобно легшую в ладонь. От карт исходило ровное тепло, как будто от нагретого солнцем камня.

— Так, — Николаич склонил голову, блеснув глазами. — Забирай, забирай, твое теперь. Еще что-то?

Я с сомнением оглядела остальное, и взгляд зацепился за сферу. Прежде чем успела понять, что делаю, осторожно провела пальцами по гладкому стеклу — или хрусталю? — и внутри вдруг закрутился маленький вихрь из белого тумана. О? Моргнула, снова нежно погладив шар. По вихрю пробежала радужная волна, и перед глазами вдруг пронеслась картинка: полутемное помещение, я, прижатая к стенке, и нависший Верден со слегка светящимися глазами и плотоядной ухмылкой, его лицо в считаных сантиметрах от моего. Ай! Отдернула пальцы, тряхнув головой, вдоль спины пробежал холодок. Что за шутки?! Сфера очистилась, став снова прозрачной.

— Офигеть, — емко выразился Николаич, его брови взлетели до уровня волос. — Способности к ясновидению налицо. Причем сильные, раз сфера отозвалась без всякой настройки. Девочка, ты меня радуешь, — довольно улыбнулся он. — Завтра проверим твой уровень. Грановская! — выкрикнул он фамилию соседки. — Сонька, шар возьми, — это уже мне.

Я с некоторой опаской снова прикоснулась к сфере, но ничего не произошло, слава богу. Увиденное пару минут назад не давало покоя: это что, Верден таки перейдет к активным действиям? На фига я ему сдалась, интересно? В любовь с первого взгляда не верю, альбинос ни разу не нежный романтичный вьюноша, падкий на мелких, вечно всклокоченных селедок, состоящих из одних коленок и локтей, как я. Просто трахнуть хочет? Хм, так к его услугам целая общага на все готовых студенток, особо не обремененных моралью и строгим поведением. Или любит трудности — укрощать недотрог? Извращенец чертов, надо вдобавок к баллончику с газом обзавестись плоскогубцами: предупредила же, что без хозяйства оставлю, если грабли протянет. Ладно, теперь буду вдвойне осторожной.

Ольге приглянулась свечка, и больше ничего: она налила воск в блюдечко, с интересом пялилась на него несколько минут, потом хмыкнула и почесала в затылке, стрельнув в Вердена задумчивым взглядом. Э? Это что она там увидела? Интересно, если спрошу, расскажет или нет, или придется усмирять нездоровое любопытство? Николаич кивнул и посоветовал Ольге запастись толстыми свечами из воска. Соседка тоже кивнула и вернулась на место.

— Ты чего там увидела? — вполголоса спросила я, краем глаза наблюдая за Верденом, топтавшимся у кафедры.

Николаич достал еще одну сферу взамен утащенной мной и поставил на стол; колод Таро оставалось три штуки.

— Ну, — Ольга почесала переносицу, — Вердена, — ответила и замолчала.

— И? — подтолкнула я, изнывая от нетерпения. — Его профиль, что ли, на воске?

Если бы не хотела говорить на эту тему, сразу бы сказала, а так, раз начала, то пусть уж договаривает.

— Да не, не на воске, — задумчиво протянула соседка. — Воск в какую-то бесформенную фигню вылился, но я посмотрела, и прямо четко так увидела картинку… — Она снова замолчала, и, к моему удивлению, я заметила на ее щеках легкий румянец — засмущалась, что ли?

— Да не мнись уже, — любопытство нетерпеливо грызло изнутри, — что за картинку?

— Мы с ним целовались, — глубокомысленно изрекла Грановская и зависла.

Я чуть не заржала самым неприличным образом. Я-то было подумала, что нечто совсем уж непотребное, вроде свадебного кортежа или вообще совместных детей. А тут всего лишь поцелуй.

— А нечего бросать на него такие красноречивые взгляды, как утром, — давясь хихиканьем, прокомментировала я. — Такие, как он, воспринимают их однозначно, в меру своей испорченности.

— Да фиг знает, я думала, он на тебя запал, — огорошила она ответом.

— Э? — Я уставилась на нее с недоумением. — Это ты с какого такого потолка взяла? — озадаченно поинтересовалась у Грановской, искренне удивленная таким заявлением.

— Да ладно, Сонь, — усмехнулась излишне проницательная Ольга. — А то я не вижу, как он на тебя смотрит и чуть не облизывается.

— Иди в сад, а?! — Я поежилась. Альбинос тем временем выбрал руны. В момент, когда я на него неудачно посмотрела, наши глаза встретились, и он ухмыльнулся, как кот, налопавшийся сметаны. Что этот крендель там увидел в своих костяшках?! — Вот посмотри на меня и скажи, чего такого он во мне нашел? — Я выразительно оглядела себя.

— А это ты его спроси, — отозвалась Ольга и пожала плечами. — Мужики вообще странные создания. Но факт остается фактом, Верден на тебя стойку сделал. — Она уже откровенно ухмылялась.

— Меня этот факт крайне удручает, — пробормотала я, уткнувшись в лекции — альбинос подходил к нашей скамейке.

Ольга неопределенно хмыкнула и тоже замолчала. Верден плюхнулся рядом, его рука змеей скользнула на спинку в опасной близости от моих плеч.

— Одно лишнее движение, в глаз дам, — равнодушно сообщила я, резко подавшись вперед и облокотившись на парту.

— Глаз лучше убрать, — вкрадчиво ответил вампир недоделанный, и я почувствовала, как его взгляд буквально обжег меня.

Если думал смутить, пошляк хренов, не на ту напал.

— Ничего, до уха тоже дотянусь, — невозмутимо ответствовала я.

— Потом поговорим, — лениво отозвался Верден.

Сам с собой говори, Казанова красноглазый. Дальше все пошло как обычно: ворох информации на пять с половиной страниц, вопросы на следующую лекцию, перерыв — и физкультура. Я не отлипала от Ольги, она только понимающе хмыкала, но от шуточек воздерживалась. Верден крутился поблизости, нервируя взглядами, но не пытался подобраться поближе — и слава богу. День второй прошел…

На следующий день медитация стояла первой парой. По пути в институт несколько девчонок открыто попытались подкатить к Вердену. Он нагло флиртовал с ними, и я тихо радовалась, надеясь, что парень переключится на более доступный объект и замыкание в его мозгах рассосется. Ага, с разбегу, конечно: оказывается, этот спектакль был рассчитан на одного зрителя, ибо в процессе альбинос откровенно поглядывал на меня, следя за моей реакцией. Ну я постаралась не разочаровать его. Нахально ухмыльнувшись, подмигнула и показала большой палец, мол, так держать, милок, правильной дорогой идешь, товарищ. К моей досаде, Верден не растерялся и как ни в чем не бывало следующую попытку познакомиться, предпринятую высокой брюнеткой с грудью четвертого размера, просто проигнорировал отвернувшись. Да что ж этому придурку надо от меня?! Может, действительно поговорить начистоту и довести до его сведения, что мне не нужны никакие отношения вообще ни с ним, ни с кем другим? Желательно при свидетелях — в присутствии той же Ольги, например.

Мы ввалились в небольшую аудиторию, рассчитанную человек на двадцать — двадцать пять, и уставились на преподский стол, за которым уже ждал Николаич — это он медитацию тоже будет вести? Ну, клево, мужик мне нравился. Перед ним лежала колода больших карт, и я почему-то знала, что это не Таро.

— Так, — обвел он нас взглядом. — Сначала теория, чтоб тренировались, потом по одному подходим ко мне. — Он встал и прошелся перед нами, заложив руки за спину. — Значится, для контроля ваших способностей и их усиления требуется сосредоточенность и умение не обращать внимания на происходящее вокруг, иными словами, концентрация, — Николаич поднял указательный палец. — Если думаете, что это просто, то глубоко ошибаетесь, — усмехнулся он. — Упражнение первое, контроль дыхания. — Я строчила как заведенная, записывая за ним. С каждым днем мне все больше нравилось в этом заведении, несмотря на некоторый скепсис в самом начале. — Закрываем глаза и делаем глубокие вдохи-выдохи на счет раз-два-три, считаем про себя. Вдох равен выдоху, дышим полной грудью, ритм у каждого свой, поехали. — Николаич остановился. — Руки перед собой, пальцы соединить. И слушаем свое дыхание, сосредотачиваемся на нем.

Мы дружно отодвинули конспекты, зажмурились и старательно засопели. Поскольку тут стояли обычные парты, все сидели по двое, правда, красноглазый староста устроился за моей спиной, но сейчас это совершенно не мешало. Глаза-то у него закрыты.

— Хорошо, дышим-дышим, я все вижу! — предупредил Николаич. — Засекаю время, должны продержаться в таком ритме не меньше десяти минут. Кто собьется, начинает сначала. А теперь по одному ко мне. Учтите, схалтурить не удастся!

Да кто б сомневался. Я почему-то поверила ему сразу.

— Александровская, — прозвучала моя фамилия.

Прервала упражнение, села к его столу.

— Значит, так, — негромко начал Николаич, зорко поглядывая на дышащих студентов. — Показываю карту, пытаешься угадать, что на ней. Говоришь первое, что приходит в голову, на раздумья не больше двух секунд. — Он подвинул к себе листок с пустой таблицей и моим именем. — Поехали.

Он поднял первую карту. Я, особо не надеясь на успех, посмотрела на полосатую рубашку, и вдруг перед глазами четко появились две горизонтальные линии.

— Две полоски, — ляпнула я. Кто-то за спиной тихо заржал, Николаич только взглянул, нахмурившись — раздалось ойканье, и смех стих.

Молча перевернув карту, он продемонстрировал мне толстые линии и поставил плюсик в таблицу. Взял вторую, я увидела треугольник. Снова в точку. При этом Николаич не забывал контролировать остальных и время от времени называл ту или иную фамилию, что значило — требуемые десять минут не выполнены. Когда я безошибочно назвала пятую по счету карту, за спиной уже отчетливо раздавались тихие матюги сбивавшихся одногруппников.

— Так, — Николаич расписался на листочке и отложил его, — Александровская, класс В. Неплохо для начинающей, — похвалил он и милостиво пояснил: — У большинства едва на А набирается на первом курсе, а у тебя еще и потенциал нехилый. Свободна.

Я вернулась на место и занялась дыханием. Мне сразу легко задышалось в знакомом ритме, звуки постепенно словно отодвигались, и я прямо чувствовала, как воздух входит в легкие, наполняет их и потом плавно выходит. По коже пошли странные, но скорее приятные покалывания, и я отключилась от реальности, полностью уйдя в размеренный ритм. Это первое, чему научилась, когда поняла, что обладаю не совсем обычными способностями.

— Александровская! Первые очки на класс С, поздравляю, — вырвал из нирваны громкий голос Николаича. — Пятнадцать минут, ну надо же. — Я распахнула глаза и уставилась на ехидную усмешку куратора. Со всех сторон раздались удивленные шепотки, и кто-то даже тихо присвистнул. — Где тебя нашли, уникум? — с интересом спросил он, окинув меня взглядом.

Я пожала плечами, ужасно довольная похвалой, но постаралась не показать эмоций.

— Да так, — небрежно ответила и добавила: — Я знаю это упражнение, тренировалась в свободное время, еще до зачисления сюда.

Николаич крякнул, пошевелил бровями и что-то пометил на моем листочке.

— Продолжаем, продолжаем! — прикрикнул он на притихших студентов.