Дикая и опасная

— Не выйдет, притворщица. Шагай давай, черный джип вон стоит.

Это о чем он сейчас?! Закралось нехорошее подозрение, что амбал каким-то образом вызнал про мои способности и в курсе, как я Федьку грохнула. Черт, но как?! Ведь обычные люди не могут видеть, что я делаю! Я сглотнула, самообладание сдало позиции, прогнувшись под паникой.

— Ч-что не выйдет? — пробормотала, с трудом переставляя ноги, позвоночник чуть не в пружину сворачивался от ощущения наведенного из кармана дула. Может, закричать?

— Ничего не выйдет, — жестко отрезал мужик и зазвенел ключами. — Орать не вздумай, с такого расстояния не промахнусь, а выстрела не услышат.

Джип мигнул фарами, и я остановилась перед дверью. Похититель пугал все больше, особенно когда неожиданно прижал меня к машине и больно вывернул руки назад.

— Я знаю, что тебе видеть человека надо, — выдохнул он в ухо, пока связывал запястья. Паника набирала обороты, превращаясь в просто-таки животный ужас, мешавший думать. — И касаться его. Я подготовился, дорогуша.

Удерживая меня за плечо, мужик открыл заднюю дверь и грубо втолкнул на сиденье. Как назло, двор оставался тихим и пустым, и вряд ли я настолько удачлива, что кто-нибудь подойдет к окошку и заметит неладное. У нас вообще жители удивительно равнодушны и предпочитают закрывать глаза на то, что их не касается, и уж тем более может нести потенциальную опасность. Пока неизвестный обходил джип и садился, у меня закрались подозрения, кто это по мою душу. Я же получила предупреждение? И непозволительно расслабилась. Да, переехала тихо, но ведь училась в том же Технологическом институте, куда поступила. И квартиру продала, а у папочки Федора связи в строительном бизнесе. Наследила все равно.

— Тебя Федькин отец послал, да? — прохрипела я, завозившись на заднем сиденье и пытаясь принять вертикальное положение.

Запястья ныли, вывернутые плечи тоже, страх не проходил, балансируя на грани ужаса и паники. Мужик молча пожал плечами и завел машину. Я еще пыталась что-то придумать, прикидывала так и эдак, но моих знаний о собственных способностях катастрофически не хватало, и, несмотря ни на что, я оставалась восемнадцатилетней девчонкой, сиротой, одинокой и очень, очень испуганной. Когда джип выехал за пределы города и за окнами потянулся серый осенний лес, паника выплеснулась обжигающей ледяной волной, затопив сознание до самого верха. События того вечера в памяти не отложились, стертые напрочь инстинктом самосохранения, и даже потом, позже, уже в институте, этот блок снять не смогли. Назвали обтекаемым словом «неконтролируемый выброс способностей», и на том остановились. Я только поняла, что хочу жить, со страшной силой поняла, и все существо рванулось к этой мысли.

Кажется, до меня донесся вопль водителя, и это было последнее четкое воспоминание. Сознание сузилось до точки, а потом его словно выключили. Единственное, я осознавала, что не в обмороке валяюсь на заднем сиденье джипа, и дальше всем происходящим, как понимаю, правили дремучие инстинкты. А когда пришла в себя и снова начала воспринимать окружающее, выяснилось, что все совсем худо: джип стоял, уткнувшись мордой в дерево, водитель лежал лбом на руле, хорошо хоть не на гудке, и я увидела толстую струйку крови, сползшую из его уха по шее. Сердце колотилось в ушах, в них же звенел противный тоненький звук, как комар, и воздуха не хватало, я дышала со всхлипом и неровно. Со страшной силой захотелось курить, но руки по-прежнему были связаны за спиной. И еще лоб саднило — кажется, я ударилась о подголовник переднего сиденья. Надо выбираться. Не знаю, сколько времени прошло с момента аварии, но наверняка кто-то уже вызвал нашу доблестную полицию. Снова светить в сводках свою фамилию не хотелось, тем более что я точно знала: водитель мертв. Вдруг начнут вопросы неудобные задавать, как я оказалась в этой машине, да еще со связанными руками. Рассказывать о своей мести вообще, обо всей этой мутной истории с Федором и его отцом совсем не хотелось.

Башка болела, в висках неприятно пульсировало, запястья уже занемели — на совесть связал, скотина такая, да еще и волнами тошнота накатывала, от голода, видимо. Последний раз днем в столовке институтской ела. Скрипнула зубами, скорчилась на сиденье, подтянув колени к подбородку, и, кряхтя и матерясь, перевела связанные руки вперед. Потом еще зубами теребила узел веревки, обкусав губы до крови, и наконец, когда издалека послышался вой полицейской сирены, запястья освободились. Постанывая, кое-как с третьего раза справилась с дверью и выпала наружу. Грязь, поломанные ветки и, к моему счастью, пустая обочина — видимо, или мне безумно повезло и в момент аварии никого на трассе не наблюдалось, или все водители разом стали глухими и слепыми. Что-то подсказывало вероятность второго варианта. Оглядевшись, определилась с направлением к городу по следам от джипа, и поковыляла со всей возможной скоростью прочь, надеясь, что попадется попутка и подбросит до ближайшего метро.

Меня знобило, и непонятно, от чего больше: от холодного ветра и начавшегося мокрого снега или от пережитого. Сознание впало в ступор, заморозив эмоции, и я просто шла вперед, глубоко засунув руки в карманы, даже позабыв о желании курить. Честно, как добралась до города, помню очень смутно, кажется, все-таки кто-то подкинул до Парнаса — очень удобно, как раз по прямой до Петроградки. Как не загребла полиция, тоже не знаю. Всю дорогу в метро продремала и, только закрыв за собой дверь моей маленькой уютной квартирки, поняла, что отделалась малой кровью и хорошо еще, что жива осталась. Колени ослабли, я сползла по двери, не сняв одежды, и у меня вырвался истеричный смешок. Два раза роняла сигарету, пока наконец не прикурила, перед глазами все плыло, а мозг настойчиво бился в глухую стену, пытаясь понять, что же случилось на трассе. Попытки оканчивались неудачей, и я махнула рукой.

Выкурив подряд три сигареты, посмотрела на часы — девять вечера. Хорошо, что завтра суббота, можно поспать. Черт, что ж делать-то? Папашка Федькин знает, где я живу, и надо как можно скорее разобраться с ним. Да только, узнав о смерти своего человека, неизвестно, что он выкинет. Я знала лишь подъезд, где жил Федька, и тот был с домофоном. Караулить его отца во дворе — глупая затея. Но эта попытка похищения — еще одно доказательство причастности старшего Крупина к смерти моих родителей. Правда, косвенное, однако я чувствовала, что мои догадки верны.

Снова начало ломить виски, и я отложила продумывание действий на утро, отправившись в душ, а потом на кухню готовить. Желание повыть и побиться головой об стенку жестко задавила двадцатью каплями пустырника и глотком коньяка, и спала я как убитая, даже без снов.

А утром, сварганив гренки и чашку кофе и прикурив сигарету, села за ноут собирать информацию о Крупине. Успела выяснить только, что у него несколько крупных фирм, занимающихся поставками стройматериалов, а потом меня прервали. Кто-то неожиданно позвонил в дверь, я вздрогнула и уронила пепел на клавиатуру, тихо чертыхнувшись. Интуиция зашевелилась, но вроде не сигнализировала об опасности. Тем не менее я сжала баллончик и вышла в коридор, порадовавшись, что дверь стальная и с глазком. Хотя последний можно жвачкой заклеить… Паранойя, вон! Крупин-старший так быстро не организуется. Я осторожно заглянула в глазок: на площадке стояли двое мужчин, одетых вполне прилично — в костюмы и длинные темные пальто. Снова звонок.

— Софья Константиновна, откройте, пожалуйста, мы знаем, что вы дома, — вдруг произнес один из них, и я чуть не села прямо на пол в коридоре.

— А вы кто? — через дверь настороженно спросила я, ладони отчего-то вспотели.

— Мы хотим поговорить и предложить помощь, — огорошили меня ответом.

— Она мне не требуется, — открестилась я от неизвестно откуда свалившихся помощничков. — Всего хорошего.

Они переглянулись, и я заметила улыбки на лицах. Практически одинаковые. Парни близнецы, что ли? Очень уж похожи.

— Вы убили четырех людей весьма необычным способом, Софья, — мягко сообщили мне, и я повторно чуть не потеряла самообладание.

Как так быстро узнали?!

— Вы кто? — отрывисто повторила я вопрос.

— Институт экстрасенсорики и паранормальных явлений, отдел аналитики. — К глазку поднесли корочку, и я прочитала имя: Пахомов Александр Дмитриевич, начальник отдела аналитики.

Чуть не захихикала, не торопясь открывать.

— Да ладно, нет у нас в Питере такого.

Больше со мной спорить не стали, а толстая щеколда с внутренней стороны вдруг сама собой поползла в сторону, синхронно с моими бровями — только они поползли вверх. Дверь распахнулась, а баллончик выпал из моих ослабевших пальцев.

— Простой телекинез, — пожал плечами тот, который был Александром Дмитриевичем. — Экстрасенс класса С, приятно познакомиться, Софья Константиновна. Вы позволите войти?

Я молча посторонилась, закрыла за ними дверь, подобрала челюсть, и мы проследовали на кухню.

— И? — устроилась на табуретке, согнув одну ногу в колене и подтянув к груди, смяла в пепельнице тлевший окурок.

— Будем кратки, — начал Александр, а второй помалкивал, равнодушно глядя в окно. — Институт занимается развитием паранормальных способностей, мы действительно выпускаем биоэнергетиков и экстрасенсов широкого профиля с настоящим дипломом. Вчера наш отдел засек сильный всплеск на севере города, мы проверили и вышли на вас, Софья. Когда ваши способности проявились? — Он внимательно посмотрел на меня, и от взгляда этого аналитика стало не по себе.

— Полгода назад, — буркнула я, не торопясь вот так с ходу верить рассказу. — Ну и на фига этот ваш институт готовит экстрасенсов? Для гадательных салонов, что ли? — насмешливо хмыкнула я. — Так там эти дипломы никому не нужны, главное антураж и побольше таинственности. Ну и знания психологии, конечно.

— Хороший вопрос, — Александр улыбнулся, — правильный. Но нет, не совсем для гадательных салонов, хотя наши выпускники работают и частным образом. Софья, вы верите в привидения и вампиров? — снова огорошил он вопросом.

Спроси он меня об этом полгода назад, рассмеялась бы в лицо. Вампиры бывают только в книжках, а привидения в мультиках. Но после того как я лично завалила нескольких людей лишь с помощью своей странной силы, подобный вопрос не звучал для меня смешно. Ну… разве что вампиры все же вызывали сомнения.

— А они на самом деле существуют? — осторожно спросила я, прищурившись.

— Вы умеете убивать человека одним усилием мысли. — Улыбка Пахомова превратилась в усмешку. — И сегодня я открыл вашу дверь, не коснувшись и пальцем. Эти факты не вызвали у вас удивления, так почему бы не существовать вампирам и привидениям? И другим людям, обладающим необычными способностями наравне с экстрасенсами? — Его взгляд стал острым, пронизывающим, и меня снова пробрала дрожь. — Магам, например?

В обычной типовой питерской квартире это слово резануло слух, но смеяться я не торопилась.

— Так для чего тогда вы учите экстрасенсов? — повторила свой вопрос, не дав гостю съехать с темы.

— Ловить призраков и черных магов, — невозмутимо ответствовал мужчина. — А также убивать вампиров, зомби и злобных духов, всякую другую нечисть. И избавляться от прочих, кто пытается нарушить покой обычных людей, живущих в нашем славном городе.

Он не шутил, я видела. Тем сильнее было мое замешательство. Это что, меня вербуют в отряд охотников за привидениями, что ли? Они, значит, реально существуют в Питере? Интересное кино! И как отлично шифруются — я никогда не слышала о таких отрядах, даже праздных разговоров или каких-то баек о них не доносилось. Хотя, возможно, правильно делают, наше общество еще не настолько продвинуто в плане тонких материй и всяческих чудес, чтобы спокойно принять такую новость.

— Софья, — Александр продолжил, видя, что я не тороплюсь что-то говорить, его голос звучал настойчиво, — Крупин вас достанет, а сама вы не справитесь, — выдал он следующую порцию сведений обо мне, чем снова насторожил: много же они накопали за столь короткий срок. Видать, действительно заинтересованы во мне как в будущей студентке. — Вы не умеете толком пользоваться своими возможностями, вы не умеете драться и вы не сумеете защитить себя даже с помощью оружия, поверьте мнению профессионала. У вас даже этого оружия-то и нет, Софья, как и разрешения на него. — В его тоне проскользнула насмешка, но тут я возмущаться не стала — прав, да. — Наш институт даст вам необходимые навыки, обеспечит интересной, высокооплачиваемой работой, и вы сможете разобраться со своими проблемами в свободное время. Мы вас прикроем, своих людей мы в обиду не даем.

Змей-искуситель прямо, красиво вещает. Всего за одну ночь они так много выведали обо мне, да в таких подробностях, о которых никто не мог знать… Всего на миг я помедлила с ответом, а потом на меня вдруг снизошло спокойствие и даже некоторая отрешенность. Зашевелилась уверенность, что с помощью этих странных людей я действительно смогу найти свое место в жизни и осуществить месть. Да какая, хрен, разница, кого ловить придется? Хоть гигантских зефирных человечков, мне фиолетово, если меня научат использовать свои способности и всему тому, что перечислил Пахомов, я отомщу за родителей. И я решилась.

— Что от меня надо? — Я выпрямилась и отодвинула ноут.

— Поставить подпись здесь. — Александр достал из кожаного портфеля, дорогого даже на вид, лист бумаги и протянул мне. — Стандартный договор на обучение, срок — три года. Все расходы и обеспечение жильем берет на себя институт, как и оформление необходимых документов. Подробнее узнаете, когда придете на вводную лекцию.

Я не колеблясь поставила закорючку в нужном месте. Со следующего дня моя жизнь претерпела серьезные изменения и привела к таким результатам, о которых мне даже и в страшном сне не могло присниться. Но отступать было некуда, и в общем и целом я не жалею, что в тот день подписала договор.

Первое, что предстояло сделать, — это в очередной раз переехать. При институте имелось общежитие, в котором и жили студенты странного заведения. Александр сказал, что за мной заедет машина в четыре дня в субботу и чтобы я собрала самое необходимое, включая документы. Добавил также, что вопрос с переводом из Техноложки решат и что в их институте базовые предметы изучают наравне со специальными. Так что образование я получу вполне себе высшее по стандарту. Хотя нагрузка будет серьезной, по словам того же Александра. Это меня не испугало: меньше времени останется думать обо всем, что случилось со мной за последние месяцы.

Вещей набралось всего на одну сумку — если что-то еще понадобится, потом съезжу.

Ровно в четыре дня я вышла во двор, положив ключи от квартиры в карман. Вишневый «шевроле» моргнул фарами, я подошла к нему и открыла дверь, сев на переднее сиденье, — Александр скинул сообщением номер и марку машины. В дороге я молчала, глазела в окно, рассеянно размышляя, что же меня ждет в институте со столь странной и необычной специализацией, и в груди ворочалось давно позабытое ощущение неясного предвкушения. А мне уже казалось, что мои эмоции впали в глубокую спячку и, чтобы их разбудить, придется очень и очень постараться. Пару раз даже поймала себя на том, что улыбаюсь уголком губ. Привезли меня в район Черной речки, само здание института располагалось на набережной. В пять этажей, длинное, облицованное серым мрамором — обычное такое здание, без лишних деталей, похожее на какой-нибудь НИИ. Таблички с названием я так и не увидела, кстати. Водитель тормознул у входа, не заглушая двигатель.

— На проходной назовешь имя и фамилию, тебе скажут, куда идти, — коротко пояснил он, даже не посмотрев в мою сторону.

Я кивнула и вышла, вытащив сумку из багажника. Охранник на проходной, дядька внушительной комплекции с пышными рыжеватыми усами и добрыми глазами, сказал оставить ее у него, назвал номер кабинета и этаж, выписал временный пропуск, и я пошла дальше. В коридорах института я никого не встретила, что слегка удивило — здесь не учатся по субботам? Или просто все на занятиях сейчас? И вообще, кстати, середина октября, а меня так запросто перевели. Если здесь такое специфическое обучение, то как я буду наверстывать программу? Надеюсь, эти вопросы мне прояснят.

Добралась до нужного этажа быстро, даже не заблудившись по пути. Кабинет оказался директорским, как гласила табличка, и, постучав, я услышала негромкое: «Войдите».

— Добрый день, Софья. — Едва я показалась на пороге, меня поприветствовал мужчина средних лет с короткой стрижкой и ничем не примечательной внешностью. — Присаживайся, — кивнул он на стул. — Илья Викторович, директор института. Рад познакомиться, — представился хозяин кабинета.

— День добрый, — кивнула я, разглядывая помещение.

Добротный широкий стол, покрытый бордовым сукном, позолоченный письменный прибор из малахита, ноутбук с эмблемой надкусанного яблока, в углу сейф, вдоль стены стеллаж с книгами и папками. Ничего лишнего, и в то же время понятно, что человек здесь работает, а не в игрушки гоняет на ноуте. Я перевела взгляд на директора и приготовилась слушать, что мне расскажут.

— Итак, — Илья Викторович взял со стола тонкую пайку с моим именем, — Софья Константиновна Александровская, восемнадцать с половиной лет, студентка первого курса Технологического института, сирота, — начал он, открыв папку, и я увидела лист типа анкетного с моим фото.

Я молча пожала плечами, не удивившись — сведения, которые легко достать и без всяких специальных допусков. Что еще скажет интересного?

— Имеется серьезный конфликт с господином Крупиным, владельцем фирм по поставке стройматериалов, — продолжил директор, и я уже насторожилась. Об этом никто, кроме меня и самого Крупина, не знал, и вот тут впору поверить в чудеса, потому что так быстро узнать эту информацию они не могли. Разве что в Институте экстрасенсорики узнали обо мне не вчера, когда я столкнулась с похитителем от Крупина, а гораздо раньше. — Единственный родственник, Михаил Александровский, проживает под Петербургом. Первый всплеск способностей произошел полгода назад, летом, и ознаменовался убийством Федора Крупина, — голос директора звучал ровно, негромко.

Вот оно. Уже тогда отслеживали? Но ведь вряд ли банальная остановка сердца так уж сильно всколыхнула астрал, или что там еще, чтобы меня вот так сразу заметили. И для чего тогда ждали эти полгода, ведь могли еще летом сразу предложить. Я окончательно запуталась в своих размышлениях и потому решила кое-что прояснить.

— Вы уже тогда знали о моем существовании, что ли? — Я не сводила с него слегка напряженного взгляда. — А почему в таком случае раньше не позвали к себе? И вообще, что дальше? Мой личный конфликт с Крупиным помешает мне учиться здесь?

Илья Викторович отложил папку и улыбнулся, его глаза прогулялись по мне, вызвав желание поежиться. Словно сканером провел, такой пронзительный взгляд у мужика оказался.

— Нет, не помешает, — негромко ответил он. — И — нет, узнали о тебе действительно только вчера ночью. Просто у нас хорошие аналитики работают, — его улыбка стала шире. — Дальше? А дальше, Соня, с понедельника зачисляешься на первый курс, сегодня заселяешься в общежитие и учишься. Пройдешь тесты на определение уровня способностей, со второго года обучения начнется специализация, сейчас пока общие предметы, за некоторым исключением. На третьем будете уже учиться работать в будущих ячейках, ну да это тебе расскажет куратор, — невозмутимо объяснил он. — Летом еще практика будет.

— А что за ячейки? — тут же спросила я, вспомнив упоминание Александром отрядов особого назначения, если так можно выразиться. — Это что такое?

— Подробности узнаешь в ходе занятий. — Директор соединил кончики пальцев. — После окончания института будет распределение по группам, каждая из которых обычно состоит максимум из четырех человек и формируется в процессе учебы. Обязанности тоже узнаешь на последнем курсе. Пока просто учись, Соня, и обещаю, легко не будет, — почему-то директор выглядел, очень довольным, и ко мне вернулась настороженность.

— Тут как насчет режима? — поинтересовалась я. — Ну, в смысле, можно в город-то выходить? Или совсем армейская дисциплина? — не удержалась от ехидного замечания.

Илья Викторович издал короткий смешок, ничуть на меня не обидевшись и даже не сделав замечания. Хм, мне он уже нравился, мировой мужик, несмотря на то что директор этого странного заведения.

— Можно, но общежитие закрывается в час ночи, как и все студенческие, — с готовностью пояснил он. — Никакой армией у нас и не пахнет, хотя стрельба и физическая подготовка есть, и последняя немного отличается от обычной физкультуры. Да, кстати, дай ключи от твоей квартиры, — огорошил вдруг странной просьбой директор.

— Это на фига еще? — насторожилась я и выпрямилась на стуле, бросив на него косой взгляд.

— Ты там больше жить не будешь, — Илья Викторович пожал плечами. — Те, кто приходит к нам учиться, исчезают для остальных, Соня. О том, куда ты ушла, никто не должен знать. — Директор прищурился и снова обжег пристальным взглядом. — После окончания института жилье вам выделят, не волнуйся.

— А дядя Миша? — нахмурилась я. — Он беспокоиться будет, я не хочу, чтобы он думал, что со мной беда приключилась!

— Это наша забота, он тебя искать точно не будет, и тревожиться за тебя тоже, — спокойно сообщил Илья Викторович и пошевелил пальцами на протянутой ладони. — Ключи, Соня. Конфиденциальность — залог существования нашей организации и института, так что в понедельник тебе еще поставят блок, чтобы лишнего не рассказала до самого выпуска. Ну мало ли, вдруг очень захочется с друзьями поделиться, — и он хмыкнул.

— У меня нет друзей, — сумрачно отозвалась я, изучая рисунок паркета на полу. — Можете не трудиться, мне этот ваш блок на фиг не сдался. Болтать не собираюсь, мне просто не с кем.

Он помолчал, не сводя с меня изучающего взгляда, и кивнул.

— Да, вижу, точно не надо. Ну тем лучше. Так где ключи? — напомнил о своей просьбе Илья Викторович.

Ладно, отдала. Ценного там ничего нет, ни денег, ни техники, ни тем более драгоценностей. И правда, если я теперь буду жить в общежитии, зачем мне пустая квартира? Сдавать уж точно не хочу, своих средств вроде хватает на жизнь.

— Если продавать будете, деньги мне не забудьте отдать, — тем не менее сочла нужным напомнить о своих интересах.

— Обязательно, — кивнул директор. — Пока учишься, на карточку стипендия начисляется, достаточная, чтобы на жизнь хватало, если шиковать не будешь и на пьянки спускать. Работать будет некогда, — предупредил он. — Вопросы есть?

— Да нет, — пожала плечами.

Со стипендией хорошо, конечно, но у меня и свои средства есть, однако об этом я, конечно, распространяться не стала. Скорее всего, им это и так известно, ну а если нет, будет моим козырем. Кто знает, как сложится учеба здесь, вдруг не приживусь все-таки.

— Отлично. Общежитие рядом, на Байконурской. Вот, держи, — Илья Викторович достал из ящика стола синюю корочку и протянул мне. Оказалось, студенческий билет. — Покажешь коменданту, он определит в комнату. Посмотри расписание и не опаздывай в понедельник, — дал последние наставления директор.

— А ничего, что уже конец октября? — поинтересовалась я. — Занятия-то вовсю, я так думаю?

Мужик улыбнулся.

— У нас занятия начинаются по мере комплектации группы. Ты — последняя в своей, значит, у вас с понедельника учеба. Расписание внизу, у тебя первый курс, кафедра экстрасенсорики и биоэнергетики, группа А-1. Возникнут вопросы, обращайся к куратору, в понедельник познакомишься с ним. А да, библиотека на первом этаже, в правом крыле. И, Соня, — пронзительный взгляд пригвоздил меня к стулу. — Никаких контактов со знакомыми из прошлой жизни или с дядей Мишей. Поверь, я узнаю, если что, и наказание тебе очень не понравится. Забудь про свою прошлую жизнь, — жестко припечатал директор.

Прошлая жизнь… Да не осталось там никого, с кем хотелось бы встретиться. Даже с дядей Мишей не особо и общалась, после смерти родителей тем более. Лучше пусть думает, что я вообще уехала из Питера. Однако оставалось кое-что, недоделанное дело, которое нужно закончить обязательно.

— Мне с Крупиным разобраться надо, — каким-то чужим, скрипучим голосом произнесла я, смело взглянув в глаза директору. — Он моих родителей убил…

— Выучишься — ради бога, — пожал плечами Илья Викторович, не дав мне договорить. — Разбирайся с кем хочешь. До тех пор — никаких вояжей. И не переживай, тебя здесь не найдут.

Почему-то в это поверила сразу. Если уж работники института меня вычислили меньше чем за сутки и даже досье успели собрать, сделать так, чтобы люди Крупина-старшего потеряли мой след, они могут.

— Все, иди, у меня дел много, — махнул рукой Илья Викторович, и я вышла из кабинета, сжимая в руке новенький студенческий.

По пути внизу сфоткала расписание, потом забрала сумку с проходной и вышла на улицу. До Байконурской и четырехэтажного П-образного общежития добралась пешком, благо сумка не тяжелая. Вот тут повеселее атмосфера: курившие на ступеньках крыльца студенты весело галдели, что-то обсуждая, из окон неслась громкая музыка, из магазинчика у входа вываливалась не совсем трезвая шумная компания. Покосившись на них, я поправила сумку на плече и поспешила к проходной. Охранник любезно объяснил, как пройти к коменданту, и я надеялась, что очереди там нет. Внутри общага оказалась на удивление чистенькой, никаких обшарпанных или исписанных стен, выдранных с мясом выключателей. Приятно, что здесь студенты не гадят в том же месте, где живут. Через несколько минут я уже сидела в кабинете перед комендантом.

— Угу… — Пожилой представительный дядечка внимательно изучил мой студенческий, порылся в бумагах и выудил лист. — Софья Александровская, да, есть такая. Вот пропуск, не теряй, будь любезна, — и мне протянули пластиковую карточку. — Оплата за комнату списывается из стипендии автоматически, сюда же оная и начисляется. В холле банкомат, а вообще, можно снять из любого аппарата без процентов. Так, теперь комната, — комендант встал и подошел к большому железному шкафу на стене. Открыл, достал обычный ключ. — Третий этаж, триста пятнадцать, левое крыло. Комнаты на двоих, душ и туалет на каждые две комнаты общие, кухня общая на этаж. Курить можно на лестнице, на улице, в кухне, в остальных местах защита против табачного дыма. Общежитие закрывается в час ночи, открывается в семь утра. Не опаздывать. — Водянистые голубые глаза строго взглянули на меня, и мужик протянул ключ. — Вся мебель в комнате есть, посуда тоже, белье, если нужно, возьмешь у кастелянши в соседнем кабинете.

Я взяла ключ, вежливо поблагодарила и вышла. Через некоторое время, обзаведясь чистым, вкусно пахнущим лавандой бельем, направилась обживать выделенную жилплощадь. Свое потом как-нибудь куплю. Немного пугало, что придется жить с незнакомым человеком, но за последние несколько месяцев в моей жизни произошло столько всего, что такие мелочи не стоили сильных переживаний. Я поднялась на нужный этаж, свернула в коридор и дошла до середины, где располагалась указанная комната. Вставив ключ, открыла дверь, но войти не успела.

— Оу, нашего полку прибыло? — раздался ленивый, тягучий голос справа, и я посмотрела на говорившего.

Прислонившись к стенке около соседней двери, засунув руки в карманы, на меня с небрежной ухмылкой смотрел самый странный тип из всех, когда-либо виденных прежде. Бледная кожа, светлые, необычного для мужчины платинового оттенка длинные волосы, свободно лежавшие на плечах. Прищуренные глаза с белками насыщенного розового цвета и странной, словно выцветшей радужкой с провалом зрачка, узкие губы — в целом, привлекательная физиономия, если присмотреться. Альбиносов я встречала впервые. Тип был выше меня почти на полторы головы, широкоплеч, но при этом с узкой талией, в длинном кожаном плаще, черных джинсах, толстых высоких ботинках на шнуровке и черном свитере. Ну натуральный вампир, клыков только не хватает.

— Новенькая? — Красные глаза заинтересованно оглядели меня, и их выражение мне очень не понравилось.

— Да, — отрывисто сказала я, резко открыла дверь и шагнула в комнату.

Изнутри поспешно вставила ключ в замок и повернула, не став вытаскивать. Да еще так, чтобы выпихнуть его не представлялось возможным. Надеюсь, студенты тут еще не умеют телекинезом пользоваться. Вообще, парни меня не особо интересовали, учитывая мой крайне неудачный опыт с Федькой и компанией, я не горела желанием приобщаться к этой стороне взрослой жизни. Мне и без отношений хорошо жилось. А коли этот беловолосый начнет приставать — откручу хозяйство под корень без анестезии. Надеюсь, его минутный интерес не перерастет во что-то большее, еще от назойливых поклонников отбиваться не хватало.

Стука в дверь, как опасалась в глубине души, не последовало — вот и ладушки. Огляделась и осталась довольна: просторная комната, дверь отгорожена шкафом, за которым две кровати, тумбочки, полки на стенах, стол у окна, современный холодильник и плоский телевизор на стене. Ух ты, нехило тут, однако, финансирование поставлено. Да и мебель не обшарпанная, как можно было ожидать: шкаф-купе с зеркальной дверью, кровати с толстыми ортопедическими матрасами, а не совковые пружинные. Круто, что сказать. Справа от входа еще одна дверь, заглянула в нее — небольшой коридорчик, там располагался туалет и душ. С другой стороны дверь в соседнюю комнату, по всей видимости. Унитаз и раковина не разбитые, в душе смеситель исправный, ничего не течет, в общем, все очень даже прилично на удивление. Я устроилась на кровати, скрытой шкафом, быстренько раскидала вещи, застелила белье и, прежде чем сгонять в магазин пополнить запасы, решила немного выдохнуть.

Не успела раскрыть ноут и приятно удивиться бесплатному вай-фаю — надо только номер карточки-пропуска ввести, — как в двери заскрежетал ключ, и я выпрямилась: кажется, прибыла соседка. Раздался сочный мат, сказанный яростным женским голосом, и кто-то пнул дверь.

— Да иду, иду! — громко отозвалась, отложив ноут, и поспешила вытащить ключ.

— Ну ё-мое, наконец-то! — Мимо меня в комнату широким шагом вошла миниатюрная шатенка с длинными волосами ниже плеч и большим рюкзаком за спиной. — Чего заперлась, как будто тут золотой запас страны спрятан?