Дикая и опасная

— Мм, Сонька, да ты самородок, — мурлыкнул за спиной негромкий, довольный голос альбиноса. У него оказался стандартный для всех поступавших класс А, что меня обрадовало донельзя — то, что я сильнее его по способностям, повышало мои шансы отделаться от наглого альбиноса. — Возьмешь в ученики?

Молча показала через плечо средний палец и вернулась к дыханию. Успокаивало, знаете ли.

Протестировав остальных, Николаич хлопнул в ладоши, прекратив упражнение. Кроме меня из шестнадцати человек в требуемые десять минут уложились только трое, и, к моему сожалению, Верден был среди них. Ольга осилила пять минут, что тоже было неплохо.

— Дома перед сном тренироваться каждый день, — категорично заявил Николаич. — Теперь на каждой лекции буду проверять в начале.

Кто-то сдавленно застонал.

— Следующее упражнение, — невозмутимо продолжил препод. — Расслабляем мышцы. В идеале его надо выполнять лежа, но это тоже дома, — что показательно, ни одной шутки не последовало. Николаич зарекомендовал себя хорошо в плане дисциплины. — Сейчас сели поудобнее, — народ задвигался, я откинулась на спинку стула, положив руки на колени, — почувствовали свое тело, от лица до кончиков пальцев на ногах… — Голос Николаича приобрел глубину, стал низким, тягучим. — Начинаем с лицевых мышц… — пауза. — Шея, затылок… вы чувствуете каждую мышцу, она становится мягкой… податливой… невесомой… — снова пауза. — Плечи, грудь… дыхание, раз… два… три…

И снова знакомое мне упражнение, я давно его перед сном делала. Подчиняясь дыханию, мышцы расслаблялись одна за одной, как по цепочке. Тело перестало чувствоваться, звуки снова отодвинулись, и вокруг меня образовалась пустота. Голос Николаича затих, перейдя в шепот, и вдруг темноту перед глазами расцветили яркие всполохи: удивление рванулось, грозя нарушить концентрацию, я на автомате жестко подавила ненужную сейчас эмоцию, сосредоточившись на дыхании. Ух ты, кажется, я вижу ауры! В основном белого цвета, неровные по краям и там же окрашенные у кого в зеленоватый, у кого в голубой, а у кого-то в насыщенный синий. Еще попадался красный и желтый. Эмоции? Наверное. Николаич переливался темно-зеленым с вкраплениями красного. Я засмотрелась, и когда неожиданно аура препода направилась ко мне, перепугалась — вдруг что-то не то делаю?!

— Александровская! — гаркнул он, я вздрогнула, чуть не подскочив, и уставилась на него ошалелыми глазами. Взгляд Николаича вперился в меня, просвечивая словно рентгеном. — Ты вот что сейчас учудила, самоучка?! — грозно спросил куратор, уперев руки в бока и нахмурившись.

— Э… а что? — робко поинтересовалась, хлопнув ресничками.

— Ты что на первом курсе делаешь, Сонька? — ворчливо буркнул препод, заложив руки за спину, но его взгляд выдавал настоящие эмоции Николаича — он был очень доволен. — Ауры видеть начинают хорошо если к середине первого, а то и к началу второго! — пояснил он, видя мои удивленно поднятые брови.

Студенты зашушукались, поглядывая на мою скромную персону, а я почувствовала себя неуютно от такого пристального внимания и поежилась. Взгляд Вердена прожигал дырки в спине, и даже гадать не хочу, какие мысли бродят в его голове насчет меня. И как потом с последствиями этих мыслей бороться.

— Я стрелять не умею, — брякнула первое, что пришло в голову.

Народ нервно заржал, и у меня тоже вырвался смешок.

— Стрелять. — Николаич вздохнул и покачал головой, потом проворчал: — Боюсь представить, что ты в тире будешь творить с такими способностями. Так. — Он подумал и решительно заявил: — Составлю для тебя индивидуальную программу обучения, после физкультуры зайдешь ко мне в кабинет, — оглянулся на остальных студентов, ловивших каждое слово, и я тихонько перевела дух. — Чего сидим, кого ждем? — бодро поинтересовался Николаич. — До конца пары еще двадцать минут, живо дышать и расслабляться!

— А в туалет можно? — пискнула рыженькая пышечка, кажется, Наташа.

Препод поднял брови.

— Иди, расслабь хотя бы сфинктеры, — милостиво кивнул он. — Раз все остальное пока плохо получается.

По классу снова пронесся смешок, но стих, едва Николаич обвел всех пристальным взглядом. Народ послушно закрыл глаза и задышал, настраиваясь на упражнение.

— Соня-а-а-а-а, — раздался за спиной протяжный, негромкий голос Вердена, и захотелось повернуться к нему и съездить в ухо. Ну так, для профилактики. — Какой ты разносторонний человек, оказывается.

Да блин-компот, достал, а! На способности мои, значит, запал? Вампир, что ли, энергетический? Чуть повернула голову, скосив на старосту взгляд.

— Донором не буду, — кратко ответила, остро сожалея, что не знаю, как сделать расстройство желудка.

Ускорять физиологические процессы в организме и устраивать всякие болячки — это для меня пока высший пилотаж, хотя читала, что сенсы и такое могут.

Послышался довольный смешок:

— Зачем мне донор? Мне хороший напарник нужен после института, чтоб работать легче было, — невозмутимо ответил белобрысый приставала.

От его слов я чуть не поперхнулась вдохом. Работать? С ним?! Бегу и тапочки теряю, как же. Вот если бы он вел себя по-человечески и не делал неприличных намеков при каждом удобном случае, я бы, может, и подумала. А так… Ясен пень, что этот извращенец лелеет планы затащить меня в постель помимо использования моих способностей в работе. Вот спрашивается, на что так запал, на мои кости, что ли? Я объективно отношусь к себе, и хотя не дурнушка, но и не красотка, которой вслед оборачиваются. Так, совершенно среднестатистическая внешность.

— Губозакаталку подарю на Новый год, — хмыкнула я и отвернулась.

— Верден, разговорчики! — прикрикнул Николаич. — Работай давай!

А я, когда белобрысый затих, задумалась, благо упражнение больше не надо было делать. Альбинос заметил меня еще в общаге в самый первый день, когда о моих способностях не знал. Значит, не только они все же привлекли? Или он тоже умеет видеть ауры, только тщательно скрывает это, и сразу заметил мой потенциал? Не зря же моя интуиция сработала на минус, когда только увидела его. Ой, непрост этот Верден, далеко не прост. И почему у меня стойкое ощущение, что я еще огребу от него по полной и во всех смыслах? А ведь куратор наверняка должен знать наши досье, аналитический отдел института работает прекрасно, как я убедилась на личном опыте. Попробовать, что ли, вечером узнать у Николаича, кто такой этот Тим Верден? А расскажет ли, вот в чем вопрос. Может, прошлое студентов — под грифом «совершенно секретно». Хотя можно поделиться подозрениями… И что еще умеет красноглазый? Вдруг и мысли читать?! Паранойя заскреблась коготками по сердцу, я испуганно покосилась через плечо. Так, пожалуй, надо попросить Николаича научить закрываться, раз для меня будет индивидуальная программа обучения.

До конца дня Верден больше не приставал, продолжая только издалека наблюдать, и я едва дождалась окончания физры, изнывая от нетерпения, даже усталость от зверствовавшего дяди Жоры отступила на второй план. Освежившись под душем и переодевшись, рысью рванула к Николаичу. Постучалась, приоткрыла дверь.

— Можно? — вопросительно посмотрела на хозяина кабинета.

— Заходи, заходи. — Куратор поднял голову от бумаг и кивнул на стул. — Садись, Сонька Золотая Ручка.

Я села, стрельнув глазами в бумаги — оказывается, мое досье. Значит, угадала.

— Итак. — Он откинулся на спинку, скользнув по мне задумчивым взглядом. — Я так понял, твои способности активизировались совсем недавно, да? — уточнил Николаич на всякий случай.

— Ну-у-у… — протянула я, отведя глаза. — Летом. После выпускного, — кратко ответила — читал же бумаги, зачем спрашивать.

— Да нет, — покачал он головой. — Там больше эмоций было и спонтанного всплеска, потому и получилось у тебя, я почитал. То, что самостоятельно тренироваться стала, молодец, — похвалил он, и стало приятно. — Там, на трассе, тебя нехило тряхнуло, потому наши и засекли, они как раз по таким всплескам и ищут таланты. — Николаич усмехнулся. — Ты в курсе, что мозги сварила тому типу в джипе? За одну минуту? — огорошил он меня следующей порцией шокирующих сведений.

К-как сварила?! Я икнула, представив картину, и желудок скакнул к горлу, я едва справилась с волной горечи.

— Это покруче, чем сердце остановить, — продолжил препод. — Так что отправной точкой можно считать тот день, потому тебе сейчас все так легко дается всего лишь с третьего дня обучения. — Николаич внимательно посмотрел на мое обескураженное лицо. — Твои способности подстраиваются под тебя, получив толчок, такое бывает от сильных потрясений, но довольно редко, — разъяснил он ничего не понимающей мне.

— Я жить хотела, — тихо ответила, вспомнив тот кошмарный день. — Но я ничего не помню… — растерянно добавила, покосившись на него.

— Блок, — кивнул Николаич. — Такое тоже бывает, защитный механизм психики. Снять хочешь? — осведомился он, и я отчаянно замотала головой — не хочу знать, что тогда произошло, совсем не хочу. — Хорошо, оставим. Так, медитацией каждый день заниматься, лично проверять буду, — строго сказал он, приступив к основному вопросу нашей встречи. — К завтрашнему утру напишу список книг, возьмешь в библиотеке. Раз ауры уже видишь, учи спектры, они от эмоций зависят. Потом будем учиться влиять на эти самые эмоции. Да, кстати, ауры вампиров и сильных магов тоже имеют отличия, почитаешь, — добавил Николаич, закрыв папку с моим досье.

— Маги тоже есть? — удивилась я.

— А то, — кивнул Николаич. — И темные, и светлые, всякие, это со всеми на лекциях будешь проходить. По медитации разрешаю пропускать, — на его губах снова мелькнула усмешка, — но зачет сдаешь мне лично через две недели, к дыханию и расслаблению — отключение внутреннего диалога, — он внимательно посмотрел на меня. — Пробовала?

Я кивнула, вспомнив свои самостоятельные упражнения.

— Максимум три минуты, — призналась и с сожалением вздохнула.

— Придумай точку концентрации. — Николаич откинулся на спинку стула. — Что угодно, на чем можно сосредоточиться — звук, предмет, который в руках крутить можно, или представь что-нибудь перед внутренним взглядом. Подсказывать не буду, сама нащупай, у каждого это индивидуально. Засекай время, к зачету от момента дыхания до отключения диалога должно пройти не более двух минут. Как цепная реакция, понимаешь? — объяснил он, и я снова медленно кивнула, внимательно слушая. — В идеале одновременно с дыханием должны начать мышцы расслабляться, и потом внутренняя речь отключаться. Методичку возьмешь, думаю, справишься.

— Хорошо, — коротко ответила я, не сводя с него взгляда.

— Как освоишь, пойдем дальше. — Николаич помолчал, задумавшись ненадолго. — Еще почитай теорию гипноза, следующее осваивать будем копание в мозгах. — Он соединил пальцы, глянув на меня, в глубине его глаз блеснули веселые искорки. — Вообще-то это во втором полугодии начинают проходить, но мне кажется, у тебя пойдет.

— Семен Николаевич, — тихо произнесла я, все-таки решившись спросить, — а… можно вопрос?

— Ну? — Брови куратора поднялись.

— Почему Вердена назначили старостой? Он ведь по силе не выделяется среди остальных, — быстро, пока не растеряла храбрости, проговорила я.

Препод потер подбородок, покосившись на меня со странным выражением во взгляде.

— Как экстрасенс — да, — наконец ответил он. — Его потолок — класс В, ну, может, через пару-тройку лет и до С доползет, если будет усиленно тренироваться. Но он хороший рунный маг и ясновидящий в третьем поколении, плюс по личным качествам явный лидер. Потенциальный командир ячейки, если быть совсем точным. Способности студентов не являются секретом, потому и отвечаю, — счел нужным пояснить Николаич.

У-у-у. Я скисла. Тогда да, допускаю, что он меня еще при первой встрече прощупал и что-то почувствовал. Вот черт, кажется, я попала по самые помидоры.

— А почему спрашиваешь? — под пристальным взглядом Николаича стало неуютно.

— Мм, ну, — замялась, — мне показался странным его столь явный и настойчивый интерес ко мне с первых же дней знакомства, — как можно более обтекаемо выразилась я, пряча взгляд.

Высказывать взрослому мужику сомнения в собственной привлекательности для парней показалось не совсем удобным и приличным. Куратор усмехнулся — и почему мне кажется, что он догадался о моих мыслях?

— Подбирает себе команду, — невозмутимо ответствовал Николаич. — Что вполне ожидаемо. Еще что-то, Соня?

Так, похоже, моя личная война с Верденом — это только мое дело и помогать мне никто не собирается. Ладно, прорвемся.

— В этих ячейках как насчет неуставных отношений? — прямо спросила, чтобы знать, к чему готовиться.

Дядька издал смешок, весело блеснув глазами.

— Если не мешают работе, то фиолетово. — Ответ меня ни разу не обрадовал. — У нас не армия, а ячейки формируются не по половому признаку, а по балансу способностей, три, максимум четыре человека. Так что, в случае чего, секс не запрещен, — доходчиво пояснил Николаич, и я недовольно поджала губы.

Угу, все еще хуже, чем думала. Но теперь хоть понимаю, к чему стремится Верден, пытаясь подкатить ко мне как к девушке: самая лучшая привязка — это чувства. Вот только промахнулся альбинос хренов со своими планами по соблазнению. Постелью не привяжет, вряд ли у него вообще получится затащить меня туда. Про любовь молчу. Люблю только себя, а мужикам в принципе не доверяю ни на грамм, чтобы еще и позволить себе такую глупость, как влюбиться в кого-нибудь из них.

— Короче, поняла, — коротко кивнула я и с места в карьер задала следующий вопрос: — Как научиться ставить блок на мысли?

— О, мать, замахнулась, — хмыкнул Николаич. — Боишься его, что ли?

— Опасаюсь, — поправила, не желая признаваться в позорной слабости.

— Нет, мысли он пока не умеет читать, расслабься, — обрадовал куратор, и у меня чуть не вырвался вздох облегчения. — Освоишь эмоциональное воздействие, будем учиться блокировать. Все, иди. — Николаич махнул рукой, показав, что аудиенция окончена.

Да уж, содержательный разговор, есть о чем подумать.

До общаги добралась без приключений, а вот день еще не исчерпал сюрпризов. Ольга занималась медитацией, судя по отрешенному лицу и горизонтальному положению тела. На столе стояла сковорода с макаронами по-флотски. Я набрала в тарелку и поставила в микроволновку, стараясь делать все тихо, чтобы не отвлекать соседку. У нее тоже стандартный А, так что пусть тренируется. Поужинав, вышла покурить на площадку и, к собственному неудовольствию, увидела там маячившего альбиноса. Демонстративно развернулась, собираясь прийти попозже — за десять минут не умру от никотинового голодания, но Верден проявил удивительную прыть, в два шага оказавшись рядом и ухватив за локоть.

— Куда? — выдохнул он на ухо, дернул к себе, и моя спина оказалась прижата сильным телом альбиноса к стенке.

Блин. Этот умник еще и свет выключил на площадке, так что вокруг царил интимный полумрак. Как назло, никаких мимо проходящих тоже не наблюдалось, к моей досаде. Р-р-романтика, едрены пассатижи!! Перед глазами промелькнула картинка, виденная утром, сердце от страха ухнуло в желудок, но на Вердене была черная обтягивающая футболка, а в моем видении он щеголял голым торсом. Значит, есть шанс отбиться. Ага, особенно учитывая стиснутые в железном захвате запястья и крепко прижатые его коленом ноги — даже проверенным женским приемом не воспользоваться. Я задергалась, пытаясь вырваться и матерясь как сапожник, мелькнула суматошная мысль, а что будет, если прямо сейчас остановлю ему сердце. По головке не погладят, однозначно. Начинать учебу в институте с убийства перспективного студента — плохое решение. Дав подзатыльник панике, я стиснула зубы и уставилась прямо в глаза наглому альбиносу, ярость вспыхнула огненным шаром, слизнув страх, как бумажный кораблик.

— Пусти, — процедила, тяжело дыша от накативших чувств, сердце билось в горле, мешая дышать.

— Сначала поговорим, — невозмутимо ответил Верден, наклонившись к самому моему лицу, и довольно улыбнулся. — Хочу, чтобы мы работали вместе после выпуска, Соня. — Это звучало слишком самоуверенно, на мой взгляд, он ведь даже не спрашивал меня, просто ставил перед фактом. — И, уверен, так и будет.

— Пош-шел ты, — прошипела я, упрямо не отворачивая головы, хотя его губы так близко ужасно нервировали и заставляли живот поджиматься от беспокойства.

— Не упрямься, не стоит. — Верден покачал головой, не переставая улыбаться. — Мне хорошие экстрасенсы в команде понадобятся, а ты лучшая в группе, судя по результатам. Мы сработаемся, точно тебе говорю.

Я глубоко вздохнула, прикрыв глаза и все-таки чуть повернув голову в сторону. Затолкала поглубже порыв наорать на него и включила логическое мышление. Истерики сейчас мне ничем не помогут, так что попробуем добром договориться.

— Верден, если не будешь тянуть ко мне загребущие лапы и усмиришь свой член, я подумаю над твоим предложением, — ровно ответила я.

И впрямь, если отбросить мою стойкую неприязнь к близким отношениям с мужчиной вообще, и в частности к намерениям Вердена насчет меня, я бы действительно попробовала с ним поработать. Харизма у него есть, это чувствуется, и уверенность прет из всех щелей. С приставкой «само»…

— Ну-у-у, — протянул он и усмехнулся. — Сонь, вот не поверишь, но меня к тебе тянет, — признался вдруг он, и чуйка подсказала, что не играет, не врет.

В самом деле я интересовала альбиноса как девушка. Только меня это ни разу не радует, знаете ли!

— Собака, что ли? — нервно огрызнулась я, близость Вердена начинала напрягать все сильнее с каждой минутой. — На кости бросаешься?

— А мне нравятся худенькие. — Его дыхание снова защекотало ухо, и я дернулась от пронзившего от макушки до пяток ощущения, испугавшись до чертиков.

Хотя ощущение скорее было все же приятным. И голос у блондина стал мягким, низким, таким… Хотелось слушать и слушать. А вот это лишь добавило дров в костер моей паники.

— Да не буду трахаться с тобой! — тихо прорычала я, снова дернувшись и выпуская эмоции из-под контроля. — Если так приспичило, погоняй лысого в сортире, или вон, к твоим услугам все женское население общаги! — огрызнулась, невольно вжавшись в стену в бесполезной попытке отстраниться от него.

— Не груби, — совсем шепотом отозвался он и издал тихий, довольный смешок.

Губы Вердена скользнули по шее, одарив меня еще одним стадом бешеных мурашек вдоль позвоночника, я напряглась как струна, замерев и боясь сделать лишнее движение. Да что за ёлы-палы?! Что еще за странные ощущения от его наглых приставаний? Паника грозила перерасти в неконтролируемую, а в последний раз, когда это случилось, у одного типа вскипели мозги. Пора прекращать это безобразие, иначе институт лишится потенциально лучшего студента.

— Со-о-оиь, — проникновенно протянул этот ненормальный. — Повернись, а? — Его губы снова прижались к коже чуть пониже уха, заставив подавиться вдохом.

— Ты на волоске от гибели, — с трудом выговорила я, и не думая выполнять его просьбу, перед глазами замелькали багровые всполохи. — Спроси у Николаича, как они меня нашли… — запнулась и сглотнула пересохшим горлом, пытаясь взять под контроль эмоции: ну не хочу убивать, проблем потом не оберусь!

— Мм, — Верден замер, и я тихонько перевела дух: кажется, все же внял голосу разума и моему категорическому «нет». — Ладно, как скажешь, Сонь. — Он отпустил, и я поспешно отошла на два шага, растирая запястья и успокаивая дыхание. Раз, два, три, как там в упражнении? — Только все равно будем вместе работать, — он усмехнулся, блеснув глазами, — да и не только работать.

Курить расхотелось, и я молча вернулась в комнату в растрепанных мыслях и чувствах. Какая на фиг любовь?! Я идиотка, что ли, втюриться в него?! Тут Верден крупно лопухнулся, ничего у него не получится, и понимание этого чуть-чуть подняло настроение. Ольга уже закончила заниматься и с любопытством уставилась на взъерошенную меня.

— Горячий разговор? — непринужденно поинтересовалась она.

Я кивнула, не вдаваясь в подробности, и завалилась на кровать, медитировать. Стоило уделить серьезное внимание контролю, в моей личной войне с Верденом это ой как пригодится. И завтра однозначно потрясу Николаича на предмет ячеек и их формирования, насколько там учитываются личные пожелания. Хочу спокойно работать, а не отбиваться от всяких озабоченных начальников.

На следующий день по расписанию опять было три пары. В перерыв я поскакала в библиотеку, получив от Николаича список — по Таро, кстати, тоже книжица прилагалась, — и договорилась зайти за книгами вечером. Взбудораженные прошедшим днем одногруппники резко захотели наладить со мной отношения, и между занятиями я отбивалась от настойчивых расспросов, по ходу определив еще парочку потенциальных командиров — их вопросы касались в основном моих умений. Остальные пытались выяснить, где я научилась и можно ли заскочить вечером прояснить кое-какие моменты по лекциям. Перед третьей нарой, когда меня в очередной раз настиг настойчивый Пашка с предложением «давай дружить», рядом вдруг нарисовался Верден, ненавязчиво оттерев плечом одногруппника.

— Паш, тут занято, — спокойно улыбнулся альбинос.

Его собеседник засунул руки в карманы и вздернул подбородок, смерив Тима взглядом.

— А что, у нас рабовладение разрешили? — выдал он. — К Соньке теперь не подойти, да?

— Смотря с какими намерениями. — Верден прищурился.

Я пока помалкивала, мне было интересно, во что этот диалог выльется. Хотя, конечно, сама манера, с какой Верден заявил свои призрачные права на меня как на будущего сотрудника, слегка покоробила. Паша хмыкнул.

— Что тебе до моих намерений? — небрежно произнес он, и у меня мелькнуло опасение, как бы не вышло драки.

Староста чуть наклонился вперед, глядя в глаза Пашке.

— Соня со мной работать будет, — негромко ответил он. — А в остальном ради бога, общайтесь, — и еще одна небрежная улыбочка, полная превосходства.

Он, значит, за меня уже все решил, резвый такой, хотя я сказала, что всего лишь подумаю над его предложением.