Хромой. Империя рабства.

— Я свободе-е-е-ен!

После эйфории воли быстро пришла мысль, что не стоило так уж громко выплёскивать свои эмоции. Я, не спеша, но, тем не менее, быстро, собрал свой нехитрый скарб, в виде кинжала и неудобного для переноски орудия ловли рыбы, и пошёл, взяв несколько правее от направления куда ушли лафоты. По дороге обдумывал создавшееся положение. Но через пару минут, мысли снова вернулись к прекрасному ощущению независимости, и я, напевая в мыслях кипеловскую "Я свободен", глазея на нежную листву леса, просто шёл...

К обеду, после десятка "перекуров", я вышел к полосе двухметрового кустарника, напоминавшего боярышник. Я не очень в растениях, но иглы на ветках точно как у земного растения. Ни справа, ни слева, обходных путей не было видно, ну и я не стал заворачиваться и шагнул вперёд. После того как я продрался сквозь довольно таки колючие кусты, лес неожиданно кончился и я чуть не вышел на дорогу. Дедуктивно мысля, учитывая отсутствие в этом мире автомобилей и отсутствие в колее травы — это очень оживлённая дорога. И не важно, что сейчас на ней никого нет. Постояв некоторое время под прикрытием зелени, я вернулся обратно. Найдя себе местечко в маскирующих меня кустах, снял с головы вершу и присел. Как-то я неудачно отдалился от реки. Прямо скажем не подумав. Как кстати и не задался вопросом приманки, тупо оставив все рыбьи внутренности на поляне имени лафотов. Ну, да это ладно. Дорога это разумные. А разумные, это рабство. Логика Винни Пуха подсказывала изменение маршрута.

Передохнув минуты три, я, было собрался уже уходить, когда со стороны дороги послышался равномерный глухой стук копыт. Я замер словно заяц, боясь дышать, а не то, что шевелиться. Когда в редких и маленьких просветах что-то мелькнуло, я, встав на четвереньки, пополз ближе. Рассмотреть, кто ехал я не успел, так как взгляд упёрся в огромного серого пса настороженно рассматривающего лес в моём направлении. Статуя! Иначе моё состояние не охарактеризовать. В голове промелькнули картинки рабства, потом ещё раз, потом ещё....

Пёс, постояв секунд тридцать, побежал за хозяином. Пошевелился я, только когда звуки отъезжающей телеги заглохли совсем. Бежал с максимально возможной для хромого спринтера скоростью, отталкиваясь как можно дальше здоровой ногой. Мордушка, казавшаяся раньше неудобной для переноски, теперь с лёгкостью влезла под мышку.

Вернувшись к реке, я нашёл самый, на мой взгляд, глухой угол, где почти упал на своё мягкое место. Воспоминания вновь переносили меня к дороге. При этом сердце начинало биться так, что в ушах отдавало. Решив, что больше в сторону людей я ни ногой, огляделся. Ивовые заросли, в которых я расположился, вполне совпадали с моим представлением о временном тайном убежище. По мере отступления страха, начал просыпаться голод. Успокоившись, я взял плетёное оружие моего прокормления и пошёл искать место его установки. После чего под аккомпанемент ворчащего на нерадивого хозяина желудка я прилёг в своём убежище. Сон, не смотря на голод, сморил почти сразу. Сказалась усталость и нервное перенапряжение.

Утром меня ждали водные процедуры — мордушка умудрилась переместиться глубже. Как и предполагалось, в ней ничего не было. Рыбы глупые, но, похоже, не настолько. Позавтракав камышовыми корешками, я присел на один из наклонившихся над водой стволов ивы подумать о делах своих скорбных.

К людям, как и другим разумным меня ни капли не тянуло, опять же... на сырой рыбе, которую ещё надо поймать, и корешках, без огня и под открытым небом.... Спать, кстати, в начале лета на земле, вернее ветках, то ещё удовольствие. Утром, начинаешь ворочаться от прохлады и сворачиваться в клубок, вспоминая воспаление лёгких. К тому же по рассказам в здешних лесах водились довольно опасное зверьё. Уже не помню, кто из рабов рассказывал, что когда-то на территории Руизанской империи была масса враждующих между собой государств, в каждом из которых были маги. Так вот эти маги были основными создателями разнообразного оружия, в том числе и биологического. Отголоски той давней войны встречались и сейчас в виде всяких не очень приятных зверей, нацеленных на уничтожение рода разумного. Помнится, он тогда рассказывал и о волках, и о кошачьем семействе, и даже о грызунах, после укуса которых, человек начинал заживо гнить. Это ладно ещё в этой местности собственно бои не проходили. Западнее встречались леса, где растения стрелялись ядовитыми иглами или усыпляли своим ароматом.

Что-то я отвлёкся, так вот, к людям меня не тянуло, но мысль о том, чтобы стибрить топор скажем там, или огниво (желательно не магическое, так как им я не умел пользоваться), ну а в идеале, какой завалящий лук, меня посещала. Правда... как посетила, так и ушла. По крайней мере, временно. Я не строил иллюзий и понимал, что в лесу одному выжить нереально. Нужна соль, нужны инструменты, да много чего нужно. Да и общение....

С такими грустными мыслями, но упоённый свободой, я провёл два дня на берегу речушки, благо, что нашёл применение своей рыболовной снасти, поставив её на течение. Не скажу, что был сыт, но и с голоду не умер. Рыба осточертела-а-а. От нечего заняться я попытался добыть огонь известными мне способами. Палочкой я чуть всю кожу от старания не содрал. Что только я с ней не делал, и крутил и тёр, и о кинжал и о дерево. Нагрелась, конечно, да и я разогрелся, но не загорелось. Эксперимент с выбиванием искры камнями затянулся часа на два. В основном, ввиду отсутствия оных в округе. С большим трудом отыскал два голыша и временно достал камень из верши. Какая там искра! Я даже о кинжал попробовал.

Вечером второго дня, занимаясь от безделья практическим дереволазаньем, то бишь, покоряя вершину самой большой в моих владениях ивы, заметил дымок костра в стороне дороги. То, что это за мной — вряд ли, ежу понятно. Но напомнило мне, что я не Крузо и на необитаемом острове. Если конечно это не туземцы....

Человеческое любопытство это всё-таки страшная вещь. До наступления ночи я затих, а вот когда мгла окутала лес....

Сначала было немного страшно — ночная мгла — вдруг звери, но постепенно страх отступил, зато наступило отчаянье — я, похоже, заплутал. Луна изредка выглядывала из-за туч, слегка разгоняя тьму, но легче мне от этого не становилось. Я уже начал понимать, что могу не найти обратную дорогу. Спустя часа четыре блужданий, я, проходя мимо кажущегося зловещим в темноте дерева, зацепился за него. Дерево тут же отомстило мне, впившись своим когтем в плечо. Боярышник! Сориентировавшись, я решил идти направо. Собственно налево тоже можно, но почему-то казалось правильным направо.

Костёр я увидел издалека. Передвигаясь очень осторожно, то есть стоя у каждого дерева по две-три минуты я стал приближаться. Только бы не было собак. Когда подошёл настолько что мог осмотреть вставших на ночёвку, замер минут на пятнадцать разглядывая путников, вернее путника. Сидя на бревне у костра, крепкий мужик в простой одежде клевал носом. На противоположенной стороне поляны от дороги привал отделяли телега с бортами из жердин и крытый фургон. Три стреноженных лошади мерно жевали траву. Ни под телегами, ни где поблизости, лохматых сторожей видно не было. Свет костра не давал рассмотреть наверняка — что же скрывается за ним. К гадалке не ходи — мужик не один и остальные спят в фургоне. Памятуя о моём появлении в этом мире, когда я тоже вышел на костёр, здороваться я не собирался. Стараясь не наступать на что-либо хрустящее или шумящее, я стал обходить поляну по лесу, стремясь незаметно подобраться к телеге, на которой что-то темнелось.

Мне мнились горы мяса, хлебов, соли, которые я смогу утащить на своих крепких плечах. Я понимаю, что это не честно, не хорошо, не правильно и унизительно, в конце концов, но как-то жизнь в этом мире меня немного изменила. Логика оправдания — мне сейчас нужнее. Урви — если сможешь. Но эти слабые и абсолютно ничего не значащие отголоски совести были потом, а сейчас — запах наживы.

Зайдя со стороны дороги, я некоторое время подождал. Мужик не шевелился, в фургоне тоже было тихо. Пригнувшись, я медленно стал подходить к телеге. Ошибаться было нельзя — не самый скоростной бегун этого мира. Наконец я добрался до вожделенного кузова. Расстраиваться было некогда — в телеге лежала сбруя, то есть два хомута, седло и пара седельных сумок. Последние, я аккуратно пододвинул к борту. Не знаю зачем, но накинул на шею какой-то свёрнутый ремень от упряжи. Перевесившись через край, попытался вытянуть из-под седла попону, ну или как там называется то, что кладётся под седло, но не получилось. Седло сдвинулось вместе с ней, одновременно раздался деревянный стук. Я замер. О седло был опёрт топор, который упав — сбрякал. Подождав минуту и убедившись в неизменности положения сторожа, я перевесился ещё раз и, дотянувшись кончиками пальцев до рукояти, стал медленно пододвигать к себе. Миллиметр, ещё один, ещё. Теперь уже можно взяться получше. Теперь по-сантиметрику, по-маленечку.... Уф! На улице было не жарко, но лицо горело. Так. Теперь поднимаем сумки, и не спеша назад.

А-а-а! Получилось! Я, отойдя приличное расстояние, побежал. Не знаю зачем, но сделал пару небольших кругов — следы запутывал. Адреналин в купе с гормоном счастья кипятил кровь и грудь, в которой словно голубь готов был вырваться наружу. Улыбка растягивалась временами сама собой. Я смог! Остановился, когда уже стало светать от того что в боку кололо и воздух обжигал лёгкие. Первым делом, присев раскрыл сумки. Соль! Да я богач! Маленький полотняный мешочек соли! Кусочки кожи, тряпка, небольшой ножичек, моток дратвы, медная монетка, шило.... А с виду такие большие сумки. Огнива нет.

Но я не тот человек чтобы расстраиваться. Я оптимист. Вечером у меня и этого не было. Сложил всё обратно, я направился в сторону реки.

Найти место моего обитания было не так просто. Изначально я минут двадцать прошагал в другую сторону, потом пришлось возвращаться. В поощренье меня ждал завтрак подсоленной рыбой. Даже корни водного растения, если на них уронить несколько крупинок соли — приятная пища. Ох, чувствую после такой диеты, заведутся у меня черви в животе, как говорила мама. Мама.... Как же я скучаю....

У меня появилось новое занятие — рыбалка. Отломав от одной из медных пряжек сумки "язычок", я изогнул его и заточил на камне. Даже бороздку, чтобы рыба не так срывалась, на жале ножичком сделал. Не, ну конечно не шедевр и металл мягкий.... Леску заменила дратва.

Рыбалка не задалась, прямо скажем. "Наверно время не то выбрал", — успокоил я себя. Когда я засыпал, мне чудился запах дыма и жареной рыбы....

Глава 10

Следующий день я занимался хозяйством, косясь на ненавистную реку — завтрак в вершу не пришёл. Перво-наперво сделал "петлю" на зайца из дратвы. Зайцев, правда, я не видел в округе, но, побродив по лесу, особо не надеясь, поставил в приглянувшемся мне месте. Далее, прижав лезвие к земле, чтобы не шуметь, принялся точить, или наверно правильнее сказать править, топор. Паранойя конечно — бояться шуметь — вряд ли здесь кто бродит, но лучше уж она, чем беспечность. Вечером, я вновь словно ниндзя запрыгнул на иву — а вдруг! Дыма видно не было, но я его чувствовал! Оказывается, вчера была не галлюцинация. Я оценил направление ветра — запах шёл из-за реки. Постарался найти источник — безрезультатно. Но тревога в сознание поселилась. Да оно и понятно — рядом кто-то разумный. Может опасный, а может и огниво мне подарить хочет. В любом случае надо узнать. Когда стемнело, я вновь забрался на вершину ивы. Насчёт вершины я немного загнул, так что лес с высоты птичьего полёта не видел, но на мгновение, после пятнадцати минут разглядывания черноты, мне показалось, что я увидел отблеск пламени на верхушке дерева

И вновь я — ночной воин. Сняв одежду, я зашёл в реку. Так как она была не слишком большой, то проплыв метров пять "по-чапаевски", я нащупал ногами дно и тут, что-то холодное и упругое, коснулось ноги.

— Ох, ты!

Сказать, что я выпрыгнул, значит, ничего не сказать. Я вообще не из пугливых, но вы были на водоёме ночью, один? Когда кто-то неизвестный из непонятной кружит в темной массе воды, в которой ты далеко не хозяин. А если хватает тебя за ногу?! Уняв испуг, я быстро оделся. Первые дни лета это далеко не пляжный сезон, даже в этом мире. Вода колется. Накинув рубаху, я поднял кинжал.

Я ещё в детстве замечал, как влияет на человека оружие. Только тогда я думал, что это просто ребячество. Не-е-ет. Не зря в книгах воодушевляют мечи. Вот секунду назад я был продрогнувшей на ветру лягушкой, только коснулся рукояти — я рысь, я пантера, я ужас, летящий за новой партией дратвы и топоров. Разумеется, шёл на разведку — кому нужны неизвестные соседи, но вдруг....

Примерно выверяв направление, я, стараясь не шуметь, поковылял. Шёл я всего минут тридцать, когда заметил свет, отражающийся от листвы. Самого костра видно не было. Я смело направился туда, и чуть было не опростоволосился. Поляна, вернее закуток среди деревьев вынырнул неожиданно. Причина моей глупости была проста — костёр был скрыт чем-то огораживающим его, и поэтому пламя освещало лишь ветки деревьев. Постояв минуту, я стал медленно пятиться назад. Отойдя в темноту подальше — присел.

Зачем они мне! Я один и это меня вполне устраивает. Я вполне счастлив. Я никому ничего не должен. Будет конечно тяжело, я знаю, но я выдержу. Найду какую-нибудь деревеньку, сопру лопату — выкопаю землянку и буду жить. Ну, рассказывают же о детях, которые выжили в лесу! А я взрослый, здоровый мужик. Пусть почти здоровый.

А с другой стороны, как бы я сделал на их месте? Тащил бы меня с собой? Да ну! Кинул бы точно так же. Да и люди! Вместе-то всё равно оно легче. Перебрав возможные варианты, я направился к костровищу.

— А я вас ищу, ищу!

Толикам, подкладывающий ветки в колодец костра, подпрыгнул и теперь испуганно смотрел на меня. Из шалаша показалась голова Клопа:

— Хромой! Орк мне в дышло! Хромой! Жив собака!

— Тише ты! — раздался из темноты шипящий голос Чустама.

Следом за звуком из-за ближайшего дерева слева вышел и сам обладатель оного, держа в руках прутик с нанизанной через жабры рыбой:

— И вправду Хромой. Выбрался? — в голосе корма хотя и сдержанно, но тоже слышалось тепло. — Молодец. Присаживайся, голодный небось?

— Не откажусь.

Клоп выскочил ко мне и сжал своими лапищами в объятьях:

— Жив паскуда.

— Ладно вам, все вроде живы. А где криворукий?

— Сейчас придёт, — Толикам тоже раскинул руки для объятия, — за дровами пошёл. Мы здесь уже полруки, поэтому весь ближайший валежник выжгли.

Ларк появился минут через пятнадцать с охапкой веток. Внешне казалось, что он даже не удивился, но его глаза, даже в полумраке было видно, что расширились. Тут он споткнулся и чуть не упал, рассыпав все ветки.

— Ну, если Ларк сделает что-то нормально..., — я встал и протянул руку.

Бывший раб подбежал и схватился за неё. У него глаза в свете костра заблестели от влаги. У меня даже комок в горле встал от такой нежности. Как же всё-таки я рад их видеть.

Через полчаса я ел жареную рыбу. Слегка суховата получилось, но я ел её словно заправский гурман — смакуя.

— Соли бы..., — мечтательно произнёс Чустам.

— У меня есть. Только на том берегу.

— Живём парни! — Клоп явно был в приподнятом настроении. — Ты как выбрался то?

— Ну, взял меч и давай всех крошить без разбора...

Рабы, хотя нет, какие рабы — свободные люди, внимательно и серьёзно смотрели на меня, ожидая продолжения. Я если честно думал, что на этом месте засмеются.

— Затем заставил орков встать на колени, а один закричал: бери что хочешь, только не убивай.

— Тфу ты, — Толикам встал подкинуть веток, — как обычно.

Около костра, пусть и огороженного камнями было тепло и уютно. Я вздохнул:

— Я думал вы ещё на "крошить" поймёте.

— Так ты того светленького и взаправду чуть на куски не нарезал, — возразил Клоп.

— А ну да... забыл. В общем, когда вы убежали, я ещё лафотов освободил, а потом к хрумзу пошёл. Он меня и вывез от орков. Потом лафоты подобрали....

— Заканчивай Хромой. Не хочешь говорить — не говори, — Клоп сердито смотрел на меня.

Блин, ну прямо обидно стало — за что ж такое недоверие?

— Да я серьёзно. Лафоты подобрали. Они двух лошадей у орков увели. Ну а в лесу уже помогли очухаться от орочьего зелья.

— Связывали?

— Да, только мне не от каши плохо было, а от той дряни, что шаман мне ночью напихал. А от каши не плющило. Лафоты сказали: трава глупого воина.

— Может зелье "дурной воин"? — переспросил Чустам

— Они сказали: глупый. Может и дурной, они на имперском как-то не ахти.

Корм глянул исподлобья на меня.

— Что?

— Да так, ничего. Вряд ли это оно.

— Почему?

— Я сам не видел, тех, кто принимал, но говорят, что после его либо дохнут, либо безумными становятся. Это зелье маги для армии придумали.

— Ну а вы то, как выбрались? — Перевёл я тему.

Рабы на некоторое время замолчали. Толикам и Ларк зыркали глазёнками то на Чустама, то на Клопа.

— Ну, ты как нас освободил, — начал Клоп, — мы потихоньку смогли из деревни выбраться. Орки-то в общем внимания на нас не обращали. Токмо отбежали, нам на встречу орчёныш на жеребце. Я увернулся от копыт и за удила поймал....

— А я сдёрнул его и убил! — довольно громко закончил Чустам.

Вот тут сказывалось всё-таки различие наших менталитетов. Для меня, пришельца, орки это что-то типа чужих, иных тварей, даже можно сказать зверей. Ну, вот не отождествлял я их с людьми. А для местных, это.... Как бы объяснить.... Просто другая раса. Не знаю. Негры там или азиаты для нашего мира. Соответственно реакция была разной. Вот вы бы как отреагировали на убийство китайского ребёнка у вас на глазах? Понятно, что здесь другие нравы, более жёсткие, и само убийство не выходит за рамки чего-то особо необычного, но убийство детей....

— И что дальше? — я не стал заострять на данном эпизоде внимание.

— Ну а дальше мы на его жеребце и сбежали.

— Вчетвером?

Клоп кивнул.

— Ну, вы даёте. И где он?

— Так издох, — продолжил Клоп. — Издох бы, если б не добили. Мы мяса нарезали — у орка меч был, да и твой.... Кожи на верёвки, узду сняли и дальше пешком пошли. Когда плохо стало, оказалось что у Ларка, — Клоп хмуро глянул на него, — "лепёшка" за пазухой была.

— Ага, — подключился Толикам, — он её втихую жрал по дороге.

Криворукий потупил взгляд.

— Ну, вот он и ждал пока мы отойдём. А потом мы его....

— А фингал откуда? — кивнул я на Ларка.

Все улыбнулись, кроме нашего образованного.

— Толикам, когда был связан, пообещал, что ему причиндалы оторвёт и есть заставит, если он его не отвяжет, — объяснил Клоп.

— Он же никогда не ругался..., — опустил взгляд Ларк.

— Ну а как он Толикама отвязал, тот ему и ткнул в глаз. Только далеко уйти не успел. Ларк его догнал, палкой отоварил по затылку и снова связал. Ну а потом мы его ждали.

— Вы меня не ждали, — подал голос Ларк.

— Ну, несли же, — возразил Чустам. — Мы его на ветки положили и до острова на себе тащили. А недоволен, так сильно рёбра отбили. Он сполз, а мы не заметили, ну и об корни....

— До какого острова?

— До этого... — удивился корм. — Кстати, а как ты нас нашёл?

— На дерево залез, и отблески костра увидел.