Тайна храма

Улыбка слетела с лица Майкла, когда женщина сообщила ему о своей находке и показала записи Рунге. Больше часа Штольц листал записи, но на его просьбу оставить тетрадь у него Эмма не согласилась, она пока и сама ее толком не прочитала. Женщина уступила, когда речь зашла о рисунках. Без Штольца ей, видимо, в них не разобраться, а тот обещал вернуть их через пару дней. Майкл просил Эмму к их следующей встрече сделать ему копию, уверяя, что это поможет разобраться в рисунках и схемах. На листке бумаги он быстро написал свой новый мобильный телефон и домашний адрес.

Пребывая в необычайном возбуждении, Эмма позвонила Сьюзан, чтобы поделиться с подругой своей невероятной новостью. Договорились, что встретятся за ленчем через час.

В своем рассказе подруге Эмма поведала о найденных мемуарах своего деда и, что в самом начале рукописи он обращается именно к ней, своей внучке. Также о том, что отдала несколько листков ученику деда, Штольцу, который в этом разбирается. Тому самому, который навещал старика в больнице десять лет назад.

— Ух, ты! А вдруг твой дед сделал открытие, — вскрикнула Сьюзан. — Нобелевская премия наследникам полагается?

— Не ехидничай. У меня не выходит из головы, что он будто предвидел, что именно я найду дневник.

— Но, Эмма, все оставляют завещания, часто обращаясь к наследникам по имени. Ты единственная наследница, которой он оставил дом, кстати, официально оформив завещание.

— Да, а я и не подумала об этом. Все, действительно, так просто.

— Ну, похвастайся, покажи тетрадку, — весело зашептала Сьюзан. — Обожаю тайны.

— А я с перепугу всю эту коробку с содержимым обратно в стену запихнула. Пусть лежит, где лежало. Поеду сегодня в библиотеку, надо почитать про нацистскую Германию, а то не понятно, о чем пишет дед.

— Ну и правильно. Может, поужинаем, где-нибудь в веселом месте… Ой, я же сегодня не могу, у меня свидание.

— Сьюзан! Не может быть! — рассмеялась Эмма. — Ты же говорила, что у тебя сейчас никого нет.

— Ну, понимаешь, — игриво зашептала женщина, — мы знакомы уже три года, он известный хирург. Приезжает к нам в больницу несколько раз в год, чтобы, так сказать, проводить мастер классы.

— Так вот с кем он проводит мастер классы!

— Получается, и это тоже, — прыснула Сьюзан. — Мы познакомились, понравились друг другу и вот иногда встречаемся. Но там серьезных перспектив нет, образцовый семьянин и пятеро детей, между прочим.

— Ты на свидание, а я в библиотеку, — шутливо заговорщицки прошептала Эмма. — Там такой читальный зал, дух захватывает. Посижу до закрытия, полистаю книжки. Может, познакомлюсь с каким-нибудь благообразным джентльменом, который ищет знакомства с серьезной девушкой.

— А я ни разу там не была. И когда закрывается этот дом мудрости. Извини, чуть не сорвалось терпимо…

— В девять, — с трудом сдерживая слезы, выступившие от смеха, ответила Эмма. — А тебе зачем? Понравилась идея?

— Слушай, не дашь мне ключи от твоей квартиры? — голос Сьюзан звучал виновато. — А то мы с моим профессором все по гостиницам. Я каждый раз боюсь нарваться на кого-нибудь из знакомых. Ты говорила, что на втором этаже три спальни… К твоему возвращению нас уже не будет.

— Без проблем. Я не появлюсь раньше десяти.

* * *

Оставив свою машину за квартал от дома Эммы, Сьюзан с надвинутой на лоб кепкой поспешила к особнячку. Старый дверной замок долго ей не поддавался и когда она, наконец, справилась с ним, сердце ее бешено колотилось. Она подошла к зеркалу в прихожей и аккуратно сняла кепку, из-под которой на плечи заструились длинные локоны ее волос. Поправив прическу, женщина вошла в гостиную. Это был действительно старый дом, половицы мелодично поскрипывали, будто призывали ее идти медленно и осторожно. Она обошла все комнаты, с интересом рассматривая их.

Она еженедельно бывала в этом доме на протяжении последних десяти лет, но не в одной комнате кроме гостиной никогда не была. В разговоре с Эммой она предусмотрительно умолчала о своих визитах к Карлу Рунге.

Странное впечатление производил этот дом. Сьюзан никак не могла понять, что здесь не так, пока до нее не дошло, что в доме отсутствуют фотографии и картины. В кабинете все говорило о начавшемся ремонте, стол и стулья были сдвинуты в центр комнаты и укутаны целлофаном. Многочисленные книжные полки были сложены в углу комнаты, а книги упакованы в картонные коробки. Сьюзан улыбнулась, увидев на стене единственную криво весящую старую книжную полку.

Осторожно сняв ее, она несколько секунд стояла неподвижно, завороженно разглядывая отверстие в стене и коробку, оставшуюся в наследство от Карла Рунге.

* * *

В этот день в отделе 4268 ЦРУ собрался весь немногочисленный штат сотрудников. Настолько немногочисленный, что его можно было перечесть на пальцах одной руки. Курт Тейлор — шестидесятидвухлетний начальник отдела, проработавший здесь более тридцати лет. К своему преклонному возрасту он не заслужил ни высоких чинов, ни значимых наград, о которых так мечтал в молодости. Свою работу он считал очень важной и был уверен, что когда-нибудь и на его улице будет праздник.

За годы кабинетной работы он набрал немало лишнего веса и в последнее время сидел на диете, что немедленно отразилось на его и так непростом характере. Своих сотрудников он считал недостаточно профессиональными и при каждом удобном случае напоминал им об этом. Причудливая гримаса, похожая на улыбку озаряла лицо Тейлора лишь в мгновения, когда его взгляд останавливался на фотографии, где он был изображен вместе со своими сыновьями — офицерами военно-морского флота.

Патрик Стоун — заместитель начальника. Сухопарый, высокий пятидесятилетний мужчина с внешностью аристократа, попавший в отдел семь лет назад. Ходили слухи, что он напортачил где-то на Ближнем Востоке, и вместо увольнения его отправили служить в непрестижный отдел 4268. Что в действительности произошло с Патриком Стоуном до его перехода в отдел, не знал даже Тейлор. Стоун был замкнутым, но очень исполнительным офицером. Общение с коллегами вел всегда подчеркнуто вежливо, но никогда и ни с кем он не обсуждал свою личную жизнь. Известно лишь было, что он разведен, и его сын учится в колледже.

Генри Смит — невысокий сорокатрехлетний спортивный мужчина с внешностью настоящего мачо, десять лет назад пришедший в отдел по рекомендации высокопоставленного военного офицера. Смит был арабом по происхождению, его родители эмигрировали в молодости из Иордании, и сразу его отец сменил фамилию на одну из самых распространенных в Америке. Генри очень гордился тем, что его отец воевал во Вьетнаме. Смит закоренелый холостяк, весельчак и балагур, явно не равнодушный к любой мимо проходящей особе женского пола.

И, наконец, Линда Шапиро — незамужняя, амбициозная и весьма привлекательная двадцатидевятилетняя женщина, попавшая в отдел совсем недавно, точнее, ровно через неделю после известия о смерти Карла Рунге. Всему отделу было известно, что она пришла к ним отсидеться, как принято говорить. До этого она работала в престижном оперативном подразделении ЦРУ, но обвинила своего начальника в домогательствах. Был небольшой скандал, начальника тихо отправили на пенсию, а ей предложили на выбор несколько бесперспективных отделов на время, пока все не уляжется. Она выбрала 4268. Смит был уверен, что Линда лесбиянка, так как она не обращала на него никакого внимания, и ее густые черные волосы были на его взгляд слишком коротко подстрижены.

Отдел 4268 в момент своего создания в 1948 году был весьма перспективным и насчитывал более трехсот сотрудников. Задачей 4268 была слежка за учеными, прибывшими из бывшей нацистской Германии, и членами их семей, которых насчитывалось несколько тысяч. С июня 1945 года по октябрь 1948 этим занимались сразу несколько спецслужб, что приводило к несогласованности в их действиях.

Главной задачей отдела было выявление зарубежных связей их подопечных. Одни ученые приняли свою новую родину, другие заняли выжидательную позицию. За время существования отдела было выявлено двадцать два предателя, сотрудничавших с зарубежными разведками или пытавшихся это сделать. Восемь человек предприняли попытку бежать из США. Троим ученым это удалось, причем один из скрывшихся был обременен женой, ребенком и пожилой матерью.

Информаторами отдела были и коллеги ученых, и их ближайшие соседи, и даже преданные им друзья. Открытые провокации с предложениями о сотрудничестве были малоэффективны, немцы были и так напуганы и крайне осторожны. За несколько лет сложилась целая армия добровольных информаторов, и многие из ученых даже жаловались на излишнее внимание к ним и членам их семей.

С каждым годом ряды ученых редели по естественным причинам, вслед за ними сокращался и отдел. Последние двадцать лет и следить было особо не за кем. Отдел 4268 несколько раз пытались закрыть, но благодаря усилиям Курта Тейлора он продолжал существовать. Отдел переключился на поиск мемуаров и дневников бывших нацистских научных работников. Большая работа велась с семьями ученых и с немногими из них, кто остался в живых. Потомки ученых расставались неохотно с записями своих родственников. Приходилось убеждать, а иногда и настойчиво напоминать о долге гражданина США и об ответственности перед правоохранительными органами.

Много шума наделал дневник Отто Кригера, попавший в отдел в 1995 году. Благодаря ему отдел 4268 существовал до сих пор. В дневнике математик Отто Кригер в частности утверждал, что господство Соединенных Штатов Америки закончится в 2042 году. Основой его умозаключений была неизвестная в Америке теория некоего немецкого профессора Эрика Шлица, с которым он был дружен в нацистской Германии. Эту теорию он кратко описал в своих записях.

Шлиц вывел свою довольно оригинальную формулу мироздания, в которой утверждал, что все, что происходит на Земле, уже предопределено некими космическими силами. Он указал на периоды развития человечества и достаточно подробно их описал. Прорывные открытия землян он обозначил периодами примерно в сорок лет и утверждал, что новые технологии не генерируются на Земле, а приходят извне. Лунный календарь по его теории — информационный бюллетень, сбрасывающий информацию землянам определенными циклами. Шлиц также предположил, что Луна — вовсе не планета, а некое подобие космического корабля. Можно было бы проигнорировать очередного «пророка», но этот человек описал весьма подробно научно-техническое развитие Земли.

Кригер, умерший в 1979 году, на основе теории Шлица предсказал многие события будущего, в том числе развал СССР с точностью до года и новое воссоединение внутри этой великой империи в 2032 году. Именно в этот год начнется формирование единого государства Земли, и завершится оно ровно через двенадцать лет.

Дневник Отто Кригера содержал и по-настоящему секретную информацию, которую нельзя было обнародовать. Кригер утверждал, что институт, в котором он работал, занимался созданием нового вещества, способного заменить человеку обычную пищу. И это вещество уже создано, и оно способно победить голод и многие болезни. В своем дневнике немец называет это вещество ОМ11 и подчеркивает, что его производство не имеет никакого отношения к сельскому хозяйству. Он также был уверен, что ОМ11 — информация пришедшая извне. Ученый предположил, что вещество ОМ11 используется на внеземных космических станциях, и оно просто необходимо при длительном нахождении в космосе для больших отрядов астронавтов.

Дневник Отто Кригера наделал бы много шума, выйди он в свет, но информатор в крупном издательстве своевременно сообщил в 4268 о готовящемся издании.

Тейлор, наградив своих подчиненных тяжелым взглядом, медленно произнес:

— Несколько минут назад осведомитель сообщил нам, что существуют записи всем вам известного Карла Рунге. Надеюсь мне не надо напоминать, кто это?

— Нет, сэр, твердым голосом среагировала на выпад начальника Линда. — До недавнего времени последний живущий на территории США нацистский ученый, за которым наш отдел…

— Великий ученый! — эмоционально перебил женщину Тейлор. — Гениальный инженер, настоящая загадка не только для нашего отдела, но и для многих других спецотделов. Никто так и не смог наладить с ним настоящий контакт. Неужели и вправду он оставил дневник или нечто в этом роде. Надеюсь, там есть что-нибудь стоящее и для нас.

— Наверняка, шеф, — уверенно произнес Стоун. — Одинокие, отгородившиеся от общества люди беседуют сами с собой при помощи ручки и бумаги.

— Скоро мы об этом узнаем, — успокоившись, продолжил Тейлор. — Наш информатор, а по совместительству подруга наследницы Рунге, уже сегодня попытается изъять записи. Все вы сегодня же летите в Бостон и завтра утром рукопись должна быть у вас. Эта женщина просит очень высокую награду, но я готов дать ей эти деньги, если содержание действительно того стоит. Мы возьмем записи Рунге, изучим их, посоветуемся со специалистами и тогда решим с вознаграждением.

— Ей это может не понравиться, — осторожно вставил Генри Смит. — Помните, три года назад она закатила истерику, чтобы мы от нее отстали, и она могла бы перевестись в другую клинику в Сан-Диего, кажется.

— Да, в Сан-Диего, Генри, — подтвердил Стоун, — ей предлагали очень перспективное место.

— Так вот, — продолжил, улыбаясь, Смит, — она уперлась, и ни на какие уговоры не шла. Мне пришлось провернуть фокус с дорожным происшествием…

— Мы помним, — поморщился Стоун и иронично добавил. — Вы, вроде, тогда остались довольны результатом.

— Хватит, — вмешался Тейлор. — Что вы хотите сказать, Смит?

— Она вполне может начать нас шантажировать и требовать деньги вперед.

— Вы для того и едете, — злобно отреагировал Тейлор, — чтобы этого не произошло. У вас все козыри на руках.

— Извините, сэр, — тихо произнесла Линда, — а что если информатор не сможет добыть записи? Или, предположим, Эмма Рунге не пожелает с нами сотрудничать, как нам действовать?

— Жестко, предельно жестко и быстро, — прошипел Тейлор. — Вы власть, и ради своей страны вы должны выполнить задание. Не поддается на уговоры, так запугайте ее в конце концов.

— Шеф, простите, — заулыбался Стоун, — может старый маразматик записывал в тетрадки время приема таблеток, а мы тут копья ломаем.

— Может и так, — устало кивнул Тейлор. — Летите и привезите мне эту чертову тетрадь.

* * *

Стоя перед отверстием, где лежала долгожданная находка, Сьюзан с ненавистью вспомнила о своем знакомстве с Куртом Тейлором. Она готовилась стать врачом, и ей удалось получить медицинскую практику в крупнейшей в Бостоне городской больнице. Ей очень хотелось работать именно в этом медицинском учреждении. Она хорошо помнит, как ее вызвали в кабинет главного врача. В просторной комнате пили кофе главный врач клиники и солидный мужчина, представившийся сотрудником ЦРУ по фамилии Тейлор.

Без лишних церемоний Тейлор перешел сразу к делу. Она хорошо запомнила его слова: «Дело государственной безопасности, мисс Бековски. Нам нужна помощь.

Довериться в этом деле мы можем главному врачу и вам, молодому специалисту, и, надеюсь, настоящему патриоту Америки. В вашу больницу доставлен Карл Рунге, нацистский преступник, согласившийся работать на США. Возможно, дни его сочтены, и он захочет поделиться с кем-то своими тайнами, в которых мы крайне заинтересованы. Нам бы хотелось, чтобы молодая красивая медсестра окружила заботой пожилого человека, подружилась с его внучкой, которая сегодня прибыла к своему умирающему деду и, конечно, информировала бы обо всем нас».

Сьюзан хорошо помнила, как с гневом отвергла предложение этого ужасного человека.

Однако он улыбнулся и вежливо попросил главного врача удалиться, чтобы пошептаться несколько минут с молодой женщиной.

Не успела захлопнуться дверь, как Тейлор выхватил из портфеля папку и грозно произнес: «Если не будете нам помогать, то можете забыть о карьере врача. Ваш дядя сумел спустить на тормозах инцидент с наркотиками, произошедший на третьем курсе университета. Тогда в хранении марихуаны обвинили вашу подругу, проживающую в одной с вами комнате. Ее выгнали из университета, а вас оставили. Мы можем поднять эту историю, и от вас открестятся все медицинские учреждения США».

Тогда Сьюзан гордо заявила незнакомцу, что она не имеет к этому отношения. Но Тейлор бросил перед ней папку, где ее подруга подробно рассказывала, как она, Сьюзан и другие студентки курили травку и после этого часто позволяли себе вольности между собой и с противоположным полом. Это была правда, несколько раз такое бывало. Из этой некрасивой истории удалось выбраться, благодаря усилиям известного адвоката — родного дяди Сьюзан. Откровений соседки по комнате в общежитии было вполне достаточно, чтобы закопать карьеру девушки раз и навсегда.

После резкого выпада Тейлор внезапно изменил свое поведение и стал говорить о долге Сьюзан перед отечеством. Он даже пытался извиниться за свой шантаж, глубокомысленно заверив ее, что США всячески оценят ее усилия в деле, так значимом для Америки.

Конечно, это была игра, и любой здравомыслящий человек понимал это. Кто не с нами, тот против нас. Сьюзан была обещана помощь в трудоустройстве и покровительство в ее дальнейшей жизни. Кто же от этого отказывается!

Карл Рунге не умер, а выздоровел, и ЦРУ предложило карьеру в клинике в обмен на заботу о нем. Это было не обременительно, но противно. Раз в неделю ей предписывалось навещать больного и делать ему витаминные инъекции, попутно пытаясь влезть в доверие к старику. Последнее ей явно не удавалось, он был не многословен и не пускал ее в свою жизнь.

Получив выгодное предложение из Сан-Диего, она попыталась разорвать свои отношения с ЦРУ, но получила отказ. Сьюзан решила снова обратиться за помощью к своему дяде, и тот начал активно заниматься ее делом, но авария в пригороде Бостона положила этому конец. На пешеходном переходе она сбила женщину с ребенком. Это был ненастный день, и как оказалась женщина с ребенком под колесами ее автомобиля, она не может объяснить, они выросли будто из-под земли.

Проливной дождь, дорога пустая, и тут, откуда ни возьмись, появилась женщина с младенцем на руках. Все произошло вдали от населенных пунктов, истертая пешеходная зебра уже давно не вызывала у местных водителей чувства опасности. Именно здесь перед автомобилем возникла темнокожая женщина со свертком на руках.

Все произошедшее Сьюзан помнила плохо. Скрежет тормозов, удар машины о кустарник, быстро появившаяся полицейская машина, обвинения в ее адрес и сутки в отделении местной полиции. Слава богу, и женщина, и ребенок остались живы. За ней приехал помощник Тейлора, Генри Смит, и, что называется, быстро решил вопрос, потребовав взамен долгосрочное сотрудничество.

* * *

Уютно устроившись в огромном читальном зале библиотеки, Эмма положила перед собой стопку книг. Она неплохо знала историю второй мировой войны, но решила немного восполнить свои знания в этой области. Ее особенно интересовал период с 1936 года, когда дед и прадед приехали в Германию. Погружаясь в историю тех лет, она несколько раз ловила себя на мысли о том, почему именно Германия была инициатором обеих мировых войн. Страна, которая дала миру такое количество выдающихся людей.

Неужели самые развитые государства, в какой-то момент становятся самыми агрессивными. Неужели люди, как хищники, чувствуют слабость противника и тут же нападают. Но звери не нападают, когда сыты. Почему к самым прогрессивным странам неожиданно приходит чувство неуемного голода, и на второй план уходит инстинкт самосохранения. История повторяется вновь и вновь, как будто человечество обречено проходить одни и те же круги ада.

Эти размышления привели Эмму к неутешительному выводу: люди, как и государства, стараются жить за счет других людей, и эта страсть неуемна. Собственно и ей самой всегда хотелось получить неожиданное солидное наследство и достойно жить на проценты, а не бегать, как загнанная лошадь в поисках куска хлеба. Вот тогда она бы стала заниматься благотворительностью и любила бы всех или почти всех.

Всегда были рабы и господа, и в Библии это черным по белому написано. Неужели человечество от этого никогда не избавится или это наша суть? Очнувшись от своих философских рассуждений, женщина увидела, что читальный зал почти опустел. На часах была половина девятого.

Эмма изрядно проголодалась и давно уже мечтала о сэндвиче и крепком кофе. Чтобы не мешать мастер классу Сьюзан и ее профессора вполне можно скоротать время в кафе.

Выходя из здания библиотеки, она обратила внимание на странного человека. Он выскочил из внезапно подъехавшего «бьюика» и помчался внутрь. «Вот она настоящая тяга к знаниям», — иронично отметила про себя женщина.

Пройдя два квартала, Эмма зашла в старое уютное полупустое кафе, которое приметила еще в прошлый свой приезд в Бостон. Она устроилась за столиком у окна, твердо решив порадовать себя не только сэндвичем, но и пирожным.

За окном начал накрапывать дождь, быстро превратившийся в сильный ливень. Резкий порывистый ветер отбрасывал капли на оконное стекло, рисуя замысловатые узоры. Эмма любила дождь, он ее всегда успокаивал своей барабанной дробью. Дождь затыкал глотку громко орущей пьяной уличной шпане, загоняя ее в темные подворотни. Дождь очищал город и от другой грязи, смывал с листьев деревьев пыль и гарь. Дождь — это жизнь, и Эмма удивлялась, что люди не радовались этому явлению природы, а ежась и хмурясь, пытались выскользнуть из этого потока чистоты, прикрываясь зонтами.

Неожиданно перед ее взором всплыл силуэт мужчины, спешащего в библиотеку. В его облике было что-то странное. Он очень торопился. И эта странная шляпа, которую носили мужчины в старых черно-белых фильмах. И плащ. Сейчас, конечно, уже октябрь, но редко кто одевает именно плащ.

Дождь закончился, и на часах было почти десять часов. Пора возвращаться домой. Эмма заказала такси, которое прибыло буквально через несколько минут.

Подъезжая к дому, она увидела с десяток полицейских машин с включенными световыми маячками. Женщина не сразу сообразила, что сгрудились они напротив ее собственного дома.

Выйдя из такси, она предстала перед оцеплением полицейских, но ее слова, что она хозяйка дома, возымели свое действие, и через минуту перед ней появился худой мужчина лет сорока пяти в мятом костюме.

— Я детектив Мартенс, мэм. Пройдемте со мной.

Зрелище, представшее перед глазами Эммы, было ужасающим. В кабинете перед дырой в стене лежала женщина с изуродованном лицом. Рядом с ней валялась пустая пластиковая коробка. Эмме стало плохо, и ее стошнило. Очнулась она в гостиной, женщина в белом халате протягивала склянку к ее носу. С трудом устранившись от врача, Эмма прошептала:

— Что происходит?

— Я и сам не знаю! — прозвучал мужской сиплый голос. — Я думал, вы мне ответите на этот вопрос. Это ведь в вашем доме находится труп, и мы были уверены, что убитая — Эмма Рунге, и вот вы неожиданно появляетесь и спрашиваете «что происходит», — не давая женщине опомниться, он продолжил: — Вы можете нам помочь, мисс Рунге?

— Сегодня моя подруга Сьюзан Бековски, это она лежит в гостиной, попросила ключи от моего дома, — дрожащим голосом начала Эмма. — Она хотела встретиться с мужчиной, ну знаете, подальше от чужих глаз. Они давно знакомы и встречаются, но он женат. У меня вечер был занят, и я дала ключи. Это все.

— А где вы были сегодня вечером?

— В Бостонской библиотеке, затем в кафе.

— Вы были одна?

— Да, но если вы намекаете на мое алиби, то это легко проверить.

— Проверим, — хмыкнул детектив. — Похоже, вашу подругу убил профессионал. Никаких следов, ни одного отпечатка.

— Я ничего не понимаю, у меня нет врагов, и в этом городе я недавно. Может это грабители.

— Или грабитель, — поправил женщину Мартенс. — Из дома вышел один человек. Вашей пожилой соседке, живущей в доме напротив, показалось, что прозвучал громкий хлопок, и она подошла к окну. Через несколько минут из дверей вашего дома вышел незнакомец и быстро пошел прочь от дома. Ей также показалось, что вслед за удаляющимся первым мужчиной, крадучись отправился еще один, и будто бы он появился из кустов. Возможно, их действительно было двое, или ей со страху привиделось. Старушка вызвала полицию. Прибывшие офицеры постучали в дверь дома, а она оказалась не запертой. С ваших слов получается, что подруга ждала в вашем доме своего любовника. Может это он убийца. Как его зовут?

— Я не знаю, — заплакала женщина. — Сьюзан сказала, что это какой-то известный профессор, приезжающий к ним в клинику несколько раз в год.

— У вас есть друзья, у которых вы можете переночевать, или вас отвезти в гостиницу? Здесь вам оставаться не стоит.

Эмма умоляюще посмотрела на Мартенса и замотала головой:

— Друзей у меня в этом городе нет, а в гостинице от страха я с ума сойду.

— Ладно, — тяжело вздохнул детектив, — поедемте в участок.