Помоги проекту - поделись книгой:
Фамилия Елены Борисовны сложностью не выделялась. То ли Степашка, то ли Степашундра, то ли ещё как. Не суть. В любом случае, жители ГБ называли её просто и незатейливо — ЕБ (по инициалам имени и отчества, как вы уже догадались). Правда, как оказалось впоследствии, ЕБ и в жизни полностью оправдала своё незатейливое сокращение.
О рабочих «заслугах» Елены Борисовны читатели сей эпопеи узнают чуть позже. Склероз вперемешку с жадностью и её не обошёл стороной. Однако при первом же парамедицинском случае, помимо очевидных изъянов, оказалось, что у ЕБ повреждены почти все ключевые структуры головного мозга. Здесь уже можно написать не по-медицински: совсем плоха ты стала, старушка.
Из достоверных источников автору сих строк стало известно, что когда ЕБ пришла на должность, она имела полное сходство с продавщицей из сельпо. Не подумайте, что я имею что-то против подобного рода людей. Нет. Просто здесь оказался именно тот, тяжёлый клинический случай. Одевалась ЕБ в деревенскую юбку и безвкусный джемпер. Туфли обычные, тоже сельпошные. Причёска — чуть лучше, чем «я упала с самосвала, тормозила головой». Ну а главный минус — подобие мышления, которое упорно не дотягивало до должности старшего экономиста.
Итак, мы у власти. Про обсчитывание персонала и недоплату «капустки» мы напишем позже (как вы заметили, иногда автор обращается к себе уважительно, на «вы»). В настоящий момент хочется поведать о медицине.
Итак, ЕБ находилась у руля. Несмотря на оный факт и приличный доход, маму свою она всё же лечила в нашей, бесплатной, больничке. Какое это сомнительное удовольствие лежать в нашем стационаре, могу подтвердить кратким и достойным эпизодом из жизни. А эпизод таков, что заведующая отделением кардиологии, в течение семи лет ухаживала за мамой на дому и ни разу не привезла её к нам в ГБ. «Я что, враг своей матушке?!» — каждый раз подтверждала свой отказ в госпитализации заведующая. Старший экономист экономила на всём. Точнее, на всех. Даже на родных. Поэтому мать ЕБ периодически лежала в наших бесплатных отделениях.
Однажды поступила эта самая мать с подозрением на инсульт. Посмотрел невролог. Затем терапевт. Назначили консультацию реаниматолога. А реаниматолог в те времена у нас один дежурил: и в палатах и на операциях (сейчас, подозреваю, вообще ни одного). В общем, Роман (а именно он тогда реанимачил) спустился с шестого этажа минут через двадцать. Для тех, кто не в курсе, слово «реанимачил» в медицине синоним слову «рыбачил». Бывает, спасёшь больного, значит, поймал рыбку. А бывает и сорвётся клиентик — здесь уж как повезёт.
Итак, освободившийся Роман осмотрел больную. На общем НТР-консилиуме (невролог — терапевт — реаниматолог) решено было поместить мать в отделение интенсивной терапии.
— Только у нас все восемь коек заняты, — подвёл черточку Ромыч.
— Как заняты? — вмешался терапевт.
— Молча.
— А ВИП-палата свободна? — поинтересовался невролог.
— Свободна.
— Так давай туда положим, — хором произнесли коллеги.
— Ага, а наблюдать кто будет? — поинтересовался Роман. — Нужен отдельный пост. Медсестра-то у меня одна, хоть на две палаты и восемь коек их положено две.
— А мы ЕБ попросим с мамой остаться, — предложил невролог. — За матерью наконец-то поухаживает, да и в каких мы условиях работаем хоть посмотрит. Ведь они там у себя считают, что мы бездельничаем.
— Ни одного контрдовода на данное предложение у меня нет, — поддержал терапевт.
— Кладите, — сухо заключил Роман и умчался к своим обездвиженным пациентам.
Наутро у ЕБ случилась истерика. Конечно, ночь в реанимации провести, пусть и в ВИП-палате — это вам не сухари с молоком разжевать. В итоге, как и водится: «сытый голодного не разумеет». Вызвали заведующую реанимацией и стали иметь. Мол, как так… Вот вы… Да мы вас… Щас… В общем, всё как у военных. Ромка целый месяц объяснительные писал: почему долго смотрел, за что не резво поднимал и прочее. Короче, уволился он.
На этом фоне мать-великомученица отлечилась, выписалась и вновь к нам в гнёздышко. Прямо как на ПМЖ (здесь Пансион с Мужским и Женским туалетом, но в паспортном столе думают: постоянное место жительства). Поступила, значит, лежит в смотровой. Вена Летальевна, кстати, невролог по специальности, посмотрела матушку и определила на отделение. Затем подошла ко мне и говорит:
— Здесь ваша консультация требуется. Только сделайте, пожалуйста, аллегро, это мама ЕБ, — она многозначительно повела глаза. — Помните реанимацию.
— Как не помнить, — согласился я и, как завещала заведующая, оживлённо пошёл принимать потерпевшую.
Пациентка лежала на кушетке под двумя одеялами и тряслась. Подле неё стоял какой-то молодой человек, который в жизни походил скорее на внука, нежели на супруга. Я осмотрел больную, засунул эндоскоп под одеяло и послушал сердце. Поскольку анамнез оказался уже детально собран заведующей, я обратил стопы в направлении ординаторской, сделать запись в истории, дабы не задерживать столь ценный для нашего отделения груз. В общей сложности уложились мы тогда оперативно. Не больше пятнадцати минут. С заводом в компьютер…
Однако счастья в подобном разом не случилось. Через три дня меня вызывают на ковёр. Захожу в кабинет. Главврач, начмед и ЕБ. Последняя сразу начала допытываться:
— Вы на днях мою маму смотрели?
— Я смотрел, — честно держу ответ.
— Что-то вы её очень шустро посмотрели, — говорит ЕБ. — Сын сказал, что и двух минут не заняло.
— Ну да. Не отрицаю. Больная-то шла как тяжёлая. Я не видел смысла задерживать её в приёмнике. Ей скорей требовалось начать назначенное неврологом лечение, — пытаюсь выказать заботу о клиенте.
— Но тут, прямо тут, в своём осмотре, вы пишите: «Живот мягкий, безболезненный», а сами к животу не прикасались, — она достала — внимание! — копию моего эпикриза.
— Пишу, — подтвердил я и решил по-серьёзному пошутить. — Боткин вон тоже диагноз ставил, пока пациент шёл от двери до стула.
— Но у нас двадцать первый век. И больных требуется смотреть, — уже вмешалась начмед, которая не знала даже инициалов великого терапевта.
— Я смотрел. У меня там, что, диагноз не правомерный?.. — конкретизировал я, тут же бросая фразу из кинокомедии «Кин-дза-дза»: — Как советовать, так все чатлане, а как работать..
— А я настаиваю, смотреть! — проигнорировали вопрос с диагнозом чатлан.
— Смотрел.
— Подробно!
— Диагноз, что ли, не тот?
— Смотреть…
Подобная дуэль, образца «Вы г. но, а мы начальство» могла продолжаться бесконечно. Бессмысленная трата времени. Игра в баранов. Знакомая песня с Северного флота. Узел разрубила Дуровцева.
— Вы смотрите слишком поверхностно! — вынесла приговор главврач.
Остальное уложилось в три секунды. Любимое «свободен», закрывшаяся массивная дубовая дверь и я за ней.
Я даже не успел им сказать, что, мол, вам не угодишь: то медленно, то быстро, но, осознав, что мне не придётся целый месяц писать сплошные объяснительные, мысленно поблагодарил Сергея Петровича Боткина за его методу и также мысленно пожал ему руку. Всё-таки аллегро-то, оно, оказалось лучше!
Вызов № 11 ЗАЛЕЧЕННЫЕ
Блат могуч, да блат хорош!
Только толку ни на грош!
В нашем Царстве, похоже, власть имущих никогда не интересовала судьба и жизнь рабочего класса. Они, словно пиявки, «варились» в своём болоте. За подобный факт говорят очень многие действия начальства. На любом уровне. Взять, к примеру, Главного Царя, отца
Владимира. Помнится он, когда пришёл к трону, заявил: «Буду сокращать дармоедов — чиновничий аппарат». Сократил. За время его царствования количество чинуш увеличилось ровненько в два раза.
Спустимся пониже. Пубарх СПб Валентин Иванович Матвиенко, именуемый в народе ВИЧ. Кличка такая появилась потому, как по разрушительности Валька-полстакана был похож на Вирус Иммунодефицита Человека. Вроде жить с ним можно, но лишь на лекарствах и постоянно в страхе за завтрашний день. И, кроме того, ВИЧ в данном случае расшифровывался, как Валентин Иванович Членистоногий (в смысле, ни головы, ни мозгов, только член да ноги). Отдалённость от масс доказывалась «чудесными» дорогами, «отличными» соцпакетами и «доступным» жильём.
Наше больничное руководство тоже не стремилось отставать. Оно даже не заморачивалось на тему пациентов и персонала. Автору случайно удалось узнать, как администрация клиники смеялась над письмом пациентки, которая просила отблагодарить персонал приёмного покоя. А вот вам ещё один аргумент.
В нашу больничку частенько поступали блатные больные. То главврач позвонит, то начмед распоряжение даст. То ещё кто. И всё бы ничего, если бы клиенты эти профильные были. Милости, как говорится, просим. А если нет? То, как вы уже догадались, тоже. Милости просим. И просим милости. Уже для них. У Бога.
Поступает от главврача больной с хирургическим профилем и чётким указанием: «Уложить на х/о». Х/о — это не что иное, как хирургическое отделение. Если оно хорошее. А если плохое, то… Сами понимаете. Переводится уже по-другому.
Итак. Поступает больной на хирургию. В приёмнике его смотрит наш опытный врач, Валерий Георгиевич, где без сомнения ставит диагноз: гнойный парапроктит. В гнойное отделение надо бы. Однако, уткнувшись в распоряжение главврача, он вздыхает и, дабы прикрыть свой тыл (здесь: зад), ниже диагноза пишет:
Поступил клиент на отделение. Естественно, в чистой хирургии никто гнойного пациента оперировать не осмелится. Это уже преступление. Вывод: надо переводить. И вот здесь мы встречаемся с самым интересным. Не дай бог вам когда-нибудь поучаствовать в подобном процессе. Пока всё согласуется и договаривается, может миновать порядка шести-восьми часов. И это тоже не критическое время, если вы, скажем, спите или на даче отдыхаете. А если у вас парапроктит, да ещё и гнойный, то тут уже не только минуты, но и секунды считать начнёшь.
Опять же, понимая, что не все, взявшие книжку в руку, ясно представляют себе, что же за явление этот гнойный парапроктит. И, дабы вам стало наглядно и понятно, я хочу немедленно поведать об этом заболевании. Гнойный парапроктит — такая хитрая штука, когда вокруг дырочки для каканья (или, если хотите, сливного стока вашего балласта) образуется гнойничок (это как родничок, только пульсирует и болит. — Примеч. авт.). В общем, засада полная. Когда идёте в туалет по-большому, ощущение, как если бы вы рожали через прямую кишку, а малыш активно бы цеплялся вам за сфинктер. Причём не забудьте, ногти-то ему никто не стриг. В любом случае, радости мало. Так и вышеупомянутый пациент, пока ждал перевода, раз сто проклял свой блат и главврача вместе с ним. Но хотя бы остался жив. Чего не скажешь о другом хитром клиенте.
Данный товарищ поступил к нам вечером, с протекцией от начмеда. Рекомендации всё те же: придумать экстренный диагноз и уложить. В предоставленных выписках значилась куча хронических заболеваний и вчера окончившаяся госпитализация. Клиническая картина полностью нарисовалась.
Подобное в нашей жизни часто происходит. Если у вас богатые дети, то радоваться рано. Оное не гарантирует достойный уход и счастливую старость. Наоборот. Дабы вы не мозолили глаза и не расходовали денег на сиделку, вас, скорее всего, станут футболить по бесплатным стационарам. Там полежите, сям покапаетесь, глядишь, год и прошёл. Если, конечно, не залечат вас до смерти. Не знаете, как так можно поступить? Читайте далее.
Итак, посмотрели мужичка все. Терапевт, невролог, хирург. Ничего острого, одна хронь. ЭКГ, анализы — норма. Хоть в космос отправляй. Только лет сорок скинь. Однако у нас вырисовывались чёткие начмедовские указания: «Упаковать на ЛОР, за терапией». Отложив телефонный номер Байконура в сторону, мы назначили лечение и отправили пациента на ЛОР, за терапией.
Спустя пять дней блатной товарищ умер от обширного инфаркта миокарда. Я побежал на ухо-горло-носное отделение, дабы ещё раз проверить ЭКГ и анализы.
— Да, нет. При поступлении не подкопаешься, — доложил мне лечащий врач.
— Залечили? — назидательно спросил я.
— Залечили, — вяло согласился коллега.
— Иными словами, ситуация из классики! — воскликнул я и вспомнил цитату из кинофильма «Формула любви»: — Что один человек собрал, другой завсегда разобрать сможет.
— Это точно, — ухмыльнулся доктор, и в его глазах вспыхнул хищнический блеск.
Я побрёл в приёмник, размышляя о вариантах, приведших данного пациента к статусу леталису. Их оказалось два — прагматичный и философский.
Первый. Прагматичный. Больному придумали экстренный диагноз и назначили лечение. Лечение — не что иное, как капельницы, уколы и таблетки. Капельницы — дополнительная жидкость. Вливая подобным образом «воду», мы увеличили объём циркулирующей крови, что привело к возросшей преднагрузке на сердце. И sil vous plait, фините ля комедия. Дофутболили.
Вариант номер два. Более короткий и устраивающий все стороны. Подобное объяснение частенько можно услышать от патологоанатомов, когда на вскрытии выясняется, что больной умер от вскрытия. Врач выходит из секционной, разводит руки в стороны и многозначительно говорит: «Судьба».
Вызов № 12 УБИЙЦА ПО СТАНДАРТАМ
Есть такая поговорка: «Встань в строй, и всё!»
Судьба — слово, изобретённое человеком для прикрытия чего-либо. Будь то бездействие или, наоборот, какой-либо вред. Да и в быту частенько говорят: «Не повезло. Не судьба». Особенно, когда что-то не удаётся. Нам же в мире белых халатов опираться на судьбу нет надобности. Здесь существует более чудесная и узаконенная ссылка. И называется она просто — Стандарты оказания медицинской помощи.
Поступил к Михалычу в больничку пациент. Добропорядочный гражданин тридцати лет. Работающий. Не пьющий. Двое детей. Семья. А главное, ничего плохого не сделавший Медицине. Поступил и поступил. Чего там.
Михалыч послушал жалобы (начало формирования представления о больном), собрал анамнез (да уже ясность полная) и приступил к осмотру. На осмотре он пациента пропальпировал, проперкуссировал и, извините за жаргон, проаскультировал. Диагноз уже чуть ли не перезрел, если можно так сказать. При последней манипуляции друг мой окончательно утвердился в ранее заподозренном недуге, охватившем тридцатилетнего мужчину. Нижнедолевая пневмония. Лёгкое течение. Ничего криминального, но дальше началось страшное. Михалыч обратился к стандартам.
Стандарты бесновали. Они требовали многого. Они твердолобо развалились поверх клятвы Врача России, хоть и не давали подобную. Им действительно было всё равно, что перед ними за пациент. Белый или чёрный. Мужчина или женщина. Дворник или директор. Они для всех оставались неизменными. В них отразилось всё. Единственное, чего не отражалось в Стандартах, — это главного принципа медицины.
В Михалыче подобный принцип жил. Однако мой товарищ не забывал о присутствии и параллельных, тоже не кислых, аргументах. А аргументы эти выражались в начмеде, линейно-контрольной комиссии (ЛКК) и прокуроре, которые, как пить дать, любили кого-нибудь потрепать за белый халат ввиду несоблюдения Стандартов оказания помощи.
Превозмогая себя, Михалыч взял авторучку и стал делать назначения.
Итак.
Да в наши палаты и заходить-то страшно, не то что там лежать. Соседи храпят, чихают, плюют. Плюс, опять же, дополнительный источник инфекции. У вас без осложнений? Добро пожаловать к нам, и мы сделаем из лёгкой пневмонии тяжёлую. Товарищ вздохнул и написал режим.
Диета № 10
Столовая, наша, конечно лучше курсантской. Кормят прилично, несмотря на то, что начальство и тут проворовалось. Диету напишу спокойно, подумал Михалыч, не забыв тем не менее посоветовать пациенту есть побольше домашнего и фруктового.
Общий анализ крови плюс биохимия
Вот и первые гвозди в крышку будущего гроба. При пневмонии и так всё понятно, а при заборе анализов есть шанс занести какую- нибудь заразу вроде гепатита. Тем более в бесплатной-то больничке. Плюс дополнительные тромбики, которые, не ровён час, могут оторваться и застрять где-нибудь в голове (не дай бог). Кроме того, если лаборатория обшибётся (а подобное случалось не раз), то придётся вновь брать. Эх, извини меня, родимый.
Рентген лёгких в двух проекциях
Это уже тянет на толчок к оврагу. Дважды выстрелить из слабого, но всё же радиационного оружия — шутка ли. Так можно и рачок получить. А если не назначить — то по черепушке от начмеда. Михалыч уже представлял раздирающий безумный крик, летящий по приёмнику: «Пневмония? Где рентгеновские снимки?!!» Здесь без вариантов, даже можно не извиняться. Написал.
Анализ мокроты
Тут вроде всё безобидно. Как сможет, так и сдаст. Нет инвазий, нет облучений. Пожалуй, второе назначение после диеты, за которое академику по-человечески не стыдно.
Утренние анализы крови
Э, нет. Пусть уж лечащие врачи сами на себя берут подобные экзекуции. А то похоже на то, что если не получилось инфицировать с первого раза, инфицируем со второго. Сами пишите!
Ну а дальше, как известно, больше. И вот здесь у Михалыча начинали дрожать руки. Впереди предстоял сугубо мрачный этап убийства по Стандартам — лечение.
Антибиотики
Интересные препараты. Согласен, порой без них не обойтись. Но тут-то. Забыли, наверное, что антибиотик переводится как «против жизни». Одно дело, когда врач вам говорит: «Примите антибиотик». Вы радостно принимаете, с благодарностью. Ну а если бы он вам произнёс: «Заглотите-ка, родненький, лекарство против жизни». Как бы среагировали? «Против чего, доктор?» — «Против жизни, — равнодушно повторил бы медик. — Пейте, пейте, не надо демагогий».
Антибиотики предлагалось вводить внутримышечно. Приоритет перед таблетками. Выбор зрел простотой: риск флегмоны против возможности заработать гастрит и язву. Мыхалыч остановился на первом. Про потерю иммунитета и прочие вещи даже думать не хотелось.
Муколитики (лекарства от кашля)
Опасностей меньше, но всё же они были. Начиная от аллергических реакций и кончая тошнотой, рвотой и иными расстройствами ЖКТ. Инстинктивно съёжившись, мой товарищ написал единственный препарат из этой группы, имеющийся в больнице, — бромхексин.
Капельница от интоксикации
Опять нарушение целостности кожных покровов. Все же наши Стандарты упорно пытаются пропихнуть в жизнь затею с вирусным гепатитом или ещё какой заразой. Ведь во многих Царствах мира люди научились стерилизовать одноразовые шприцы.
Вот вроде и всё. Коробочка готова. Яма выкопана. Милости просим, по-ка-лечиться. Михалыч, точно крышку гроба, закрыл историю болезни и передал её регистратору со словами из кинофильма «Место встречи изменить нельзя»:
— Ты не бойся, мы тебя не больно зарежем: чик — и ты уже на небесах…
Поделиться книгой: