Крылатое приключение

– По-видимому, он взобрался наверх, чтобы накрыть птенца сачком или сетью, но потерял равновесие и, чтобы удержаться, вцепился в гнездо и повредил его. А других птенцов он ловил при помощи ящика-приманки. Вот здесь, на поляне, есть следы от этого приспособления, видите?

– И кто это мог быть? – спросил Ромка, разглядывая смятую траву.

Алексей Петрович тяжело вздохнул:

– Да кто угодно. Путь сюда открыт всем, на дороге заслон не поставишь. Подъехал днем, поставил ловушку, приготовил сеть и к вечеру их всех переловил… Вот только странно, почему он не сделал этого раньше, когда птенцы еще в гнезде сидели? Тогда бы у него было меньше хлопот с их поимкой.

Назад возвращались совсем с другим настроением. Ромка хотел о многом расспросить орнитолога, но так и не решился оторвать его от грустных мыслей. А Лешка всю дорогу искала слова, чтобы утешить ученого, но не находила. И никто не знал, как можно помочь.

Алексей Петрович нарушил молчание первым.

– Незаконный отлов хищных птиц, и особенно соколов, – теперь не редкость, – грустно сказал он. – А ведь сокол – это птица-легенда. У наших прародителей, древних славян, он олицетворял начало жизни. По одному из преданий, именно самка сокола снесла то самое яйцо, из которого произошел весь мир, и его золотое оперение осветило вечную тьму.

– Выходит, что сказочная жар-птица – тоже сокол? – спросила Лешка.

– Возможно. – Алексей Петрович помолчал, а потом вслух подумал: – Пожалуй, стоит проверить остальные гнезда. Да предупредить ребят, чтобы лучше охраняли гнездовые ящики. Эх, будь моя воля, я бы ужесточил наказание для браконьеров, а то ж они, как правило, отделываются легкими штрафами и опять берутся за свое грязное дело.

– И понятно почему, – в тон ему закивал Ромка. – Я читал, что на таких птенцах можно быстро разбогатеть. В Интернете сказано, что в прежние времена в Туркмении за хорошего ловчего сокола-балобана надо было отдать верхового верблюда. А сейчас в Арабских Эмиратах за такую птицу дают породистого скакуна, или машину, или много-много тысяч долларов.

Алексей Петрович через силу улыбнулся:

– Да нет, к сожалению, это всего лишь миф, многократно приукрашенный журналистами. А происхождение его таково: однажды у одного шейха улетел его любимый сокол, и он пообещал за его поимку «Мерседес», а когда ему вернули птицу, то слово свое сдержал. Но это вовсе не значит, что за каждого птенца там дают по машине, иначе бы мы здесь все давно миллионерами были. У нас имеются птенцы на продажу, стоят они не очень дорого, правда, продаем мы их далеко не всем, а только, как говорится, в хорошие руки. В арабских странах, кстати, им обеспечен прекрасный уход. Но сами знаете, за морем телушка полушка, да рубль перевоз. И правила сейчас на таможне ужесточились. И этих шейхов еще отыскать надо.

– Ну, значит, тогда их заказывают браконьерам наши богачи, так как соколиная охота в России возрождается, а отлов соколов запрещен.

– Да если бы их брали для охоты! Так ведь нет. Сейчас пошла гнусная мода украшать загородные дома птичьими чучелами, – с возмущением сказал ученый. – Кстати, может, слышали, что после выхода книг и фильмов о Гарри Поттере в Воронежской области началась охота на сов, их чуть ли не всех переловили?

– И понаделали из них чучел? – ужаснулась Катька.

– В том-то и дело. Об этих безобразиях, вернее сказать, омерзительных преступлениях, даже в программе «Время» говорилось. Но они не прекратились, о чем свидетельствует такой факт: если несколько лет назад на весь Воронеж насчитывалось всего три или четыре таксидермиста, то теперь на базе одного из институтов создана целая школа по их обучению.

– Как это гадко, – прошептала Лешка.

– Согласен, гадко и отвратительно. Кстати, при изготовлении чучел используются мышьяк и другие ядохимикаты, которые пагубно действуют на здоровье обитателей того дома, где они хранятся.

– Так им, этим жителям, и надо! – со злорадством воскликнула Катька и обратилась к Лешке: – А помнишь, как тот Сыч из нашего Тимоши тоже хотел чучело сделать?

– Какой еще Сыч? – удивился Ромка. – Почему я о нем не знаю?

– Да это парень один противный, он нам в Москве случайно встретился, услышал, что у нас есть Тимоша, и предложил за него деньги. Но мы поняли, для чего ему птица понадобилась, и отказались, – пояснила сестра.

– Тимоша – птица взрослая. Алексей Петрович, а зачем таксидермисту птенцы? – спросил Артем.

– У выкормленных дома птиц лучше оперение, – печально ответил орнитолог и сжатым кулаком погрозил невидимому противнику. – Нет, теперь я все силы положу на то, чтобы усилить охрану гнезд и не допустить подобного браконьерства.

Впереди показалась усадьба. Завидев Ивана, Алексей Петрович подозвал его в себе, рассказал о случившемся и попросил получше приглядывать за гнездовыми ящиками.

– Не ровен час, и туда доберутся.

– Не волнуйтесь, днем чужой не подойдет, а ночью там бегают собаки.

– Но все ваши собаки добрые, – заволновалась Лешка. – Что Понч, что Арчи, никого не обидят.

– Добрые-то они добрые, а лай поднимут такой, что вся усадьба сбежится, особенно Белка рада стараться. Так что можете не беспокоиться, – заверил всех Иван и поспешил к вольерам. Поглядев ему вслед, Алексей Петрович озабоченно произнес:

– Пожалуй, стоит проверить остальные гнезда.

– Пойдем к ним прямо сейчас? – загорелся Ромка.

– Туда не идти надо, а ехать. Гнезда разбросаны по всему заповеднику, пешком их и за несколько дней не обойти. Зайдем сейчас ко мне за картой, где отмечены все деревья с гнездами, а потом поедем на машине.

Вместе с Алексеем Петровичем друзья вошли в административное здание и проследовали в его кабинет. Большой, просторный, оснащенный современной офисной техникой, украшенный цветами на подоконниках, он понравился всем.

Орнитолог сел за полированный стол, девчонки с Артемом устроились на кожаном диване, а Ромка занял большое кресло.

Алексей Петрович выдвинул верхний ящик стола, порылся в нем и растерянно произнес:

– Постойте, а где же она?

Он осмотрел другие ящики, сначала спокойно, потом заметно волнуясь, затем шкаф, полки над компьютером, проглядел все папки с документами. Карты нигде не было.

– Странно, куда ж она могла деться? – повторил свой вопрос ученый, и в этот момент к ним заглянул Павел.

– Услышал от Ивана, что у нас неприятности. Моя помощь нужна?

– Разве что я попрошу тебя осмотреть гнезда, – не прекращая поисков, ответил Алексей Петрович. – Паша, а ты карту нашу случайно не брал?

– Нет. То есть брал, но давно, дней пять назад, а потом принес назад и положил вам на стол. Вы разве не помните?

– Нет, к сожалению. А если так, то куда ж я ее потом дел? Она всегда лежала в верхнем правом ящике, а теперь ее нигде нет.

– Помочь поискать?

– Не надо, я сам.

Алексей Петрович принялся заново просматривать папки, а Павел постоял-постоял и ушел. Обуреваемый вопросами, Ромка поднялся с кресла и подошел к ученому.

– А что, она у вас была в единственном экземпляре? И у вас нет ее электронной версии?

Хозяин кабинета удрученно покачал головой:

– Нет, к сожалению.

– Значит, наша поездка в лес отменяется? – разочарованно и с большим сочувствием спросила Лешка.

– Пока да. – Орнитолог снял очки, отложил их в сторону и потер глаза. – Восстановить-то карту не трудно, Никита с Иваном знают расположения всех гнезд. Меня волнует сам факт ее исчезновения.

– Вы боитесь, что ее украли, да? – поднял брови Артем, а Ромка быстро спросил:

– А посторонние люди могли проникнуть в ваш кабинет?

– Вряд ли, – покачал головой орнитолог.

– Значит, вы сейчас думаете, что пропажа птенцов и исчезновение карты – звенья одной цепи, не так ли? – высказал догадку юный сыщик. – Лично я так и подумал. Сразу почуял неладное. А раз никто чужой сюда войти не мог, то карту взял кто-то из ваших сотрудников.

– Но кто? – Алексей Петрович сжал руками виски. – Мне даже стыдно подозревать кого-то из них. Да в общем-то и некого. Скоро снова появятся студенты, преподаватели, обслуживающий персонал, а пока у нас здесь временное затишье.

– А вот мне – нисколько не стыдно. Я хочу понять, кто мог к вам прокрасться. – С этими словами Ромка схватил со стола листок бумаги, ручку и приготовился записывать. – Скажите, пожалуйста, кто имеет доступ к вашему кабинету?

– Иван с Никитой, трое аспирантов и моя жена. Да, и еще конюший, Петр. Он у нас большой любитель Интернета и приходит пользоваться компьютером.

Катька указала рукой в окно:

– А это кто?

Алексей Петрович взглянул на идущего по двору пожилого мужчину.

– Это Арсений Иванович – водитель, рабочий и на все руки мастер. Он был в отпуске, только сегодня, часа два назад, вернулся.

– Да, это алиби, – со знанием дела кивнул Ромка. – Но ведь у вас еще есть музейные работники.

– Там всего две женщины, Лена и Вера Федоровна, но ко мне им ходить незачем.

– А родственники у тех, кто здесь работает, есть? – продолжал дотошно выспрашивать Ромка.

– Нет. Петр не женат, Лена не замужем, а у Веры Федоровны уже внуки, но вся ее семья живет в городе.

– Так-так. Ну, а «кошками» вашими кто мог воспользоваться?

– Да кто угодно, мы их под замок не прячем, – пожал плечами орнитолог и усмехнулся. – Ты ведешь себя, как настоящий следователь.

Ромка хотел было похвастаться, какой он опытный, видавший виды сыщик и что на его счету имеется немало раскрытых преступлений, но сдержался. Ведь Алексей Петрович за них в ответе перед Юрием Евгеньевичем и, значит, может перестраховаться и запретить им проводить расследование. И потому он лишь улыбнулся и изобразил на лице смущение.

– Ну что вы. Просто мне интересно знать, что это за люди. Расскажите мне о них, пожалуйста.

Орнитолог немного помолчал, а потом принялся рассуждать, скорее, сам с собой.

– Вот уж не знаю, кого из них можно заподозрить в краже. Подчеркиваю: все мои коллеги – замечательные, интеллигентные люди. Ивану с Никитой и Павлу карта не нужна, они и так помнят, где находятся гнезда, к тому же Павлика я знаю с самого рождения – это сын моих друзей, с которыми мы учились в одной группе университета, теперь они в Пензе живут. За Петра могу поручиться, как за самого себя, – мы работаем вместе уже около восьми лет. Остаются Наташа с Вацисом. Они приехали к нам этим летом, а до того я не имел чести быть с ними знакомым.

– А они откуда взялись?

– Наташа – из Воронежа, аспирантка биофака, Вацис – из Питера, обрусевший литовец. Оба живут здесь уже второй месяц, и если бы все будущие ученые были так увлечены своим делом, как они, наша наука зашагала бы вперед семимильными шагами.

Ромка на это только усмехнулся. Иной раз преступниками становятся такие люди, на которых сроду не подумаешь, уж он-то это знает как никто другой.

И когда ребята покинули кабинет, не преминул заметить:

– Надо присмотреться ко всем работникам, в том числе и к музейным – они могли подобрать ключи к кабинету. И особенно к этим двум аспирантам.

Глава VI

Нелепое падение

Известие о том, что из кабинета Алексея Петровича пропала карта, а из ближайшего гнезда канюков выловлены птенцы, быстро разнеслось по всей усадьбе. Каждый сотрудник заповедника считал своим долгом выразить Алексею Петровичу сочувствие и поддержку, и все строили предположения, кто мог это сделать. Не видно было только Наташи и Вациса – аспиранты проводили научные изыскания за пределами усадьбы.

Первым в свой домик вернулся Вацис. Он весело шагал по дорожке, победно размахивая голубым сачком. Ромка подскочил к энтомологу и первым сообщил ему о произошедшем. Артем с девчонками внимательно наблюдали за его лицом. Вацис повел себя естественно: как и все прочие, заметно расстроился, и даже сачок его поник, как спущенный флаг.

– Мне очень жаль, – сказал он.

Следом прибежала Наташа. Выслушав ту же историю, девушка сразу перестала улыбаться и воскликнула:

– Это были браконьеры, кто-нибудь из городских.

– Посторонние унесли бы из кабинета что-нибудь посущественней, а не только карту, – заметил в ответ Ромка. – Там у Алексея Петровича немало ценных вещей.

– В таком случае она просто-напросто куда-нибудь завалилась, – убежденно сказала Наташа.

– Хорошо, если б так, – вздохнул Ромка.

За обедом Алексей Петрович почти ничего не ел. Как жена его ни уговаривала, от супа он отказался наотрез, ко второму лишь притронулся, только выпил стакан воды и ушел в свой кабинет.

Зато юные гости отсутствием аппетита не страдали, а потому в считаные минуты опустошили свои тарелки. А когда, поблагодарив хозяйку, выходили из ее гостеприимного дома, то услышали из окна кабинета радостный возглас:

– Ребята, карта нашлась!

Друзья ринулись обратно, ворвались в кабинет. Алексей Петрович сидел за столом, а перед ним лежал большой раскрашенный лист плотной бумаги.

– И где ж она была? – сдвинул брови Ромка.

– В нижнем ящике моего стола.

– Но вы там много раз смотрели.

На это ученый лишь пожал плечами:

– Плохо, значит, смотрел. Сейчас решил еще раз все обыскать, взялся за красную папку, смотрю, а из-под нее торчит краешек карты. Значит, никто ее не брал, и к разоренному гнезду ее исчезновение не имеет никакого отношения. А из этого следует, что человек, похитивший птенцов, был чужаком. Это, конечно, тоже плохо, но жить с недоверием к своим же коллегам во сто крат хуже.

«Если только кто-то из них не подложил ее в стол, пока вы обедали», – подумал Ромка, но вслух свою мысль высказывать не стал, чтобы зря не расстраивать орнитолога. Юный сыщик сел за компьютер, просканировал карту, сделал несколько копий и одну из них взял себе. Файл он зашифровал под кодовым словом «Лиза», шепнул его на ухо Алексею Петровичу, попросил запомнить и никому не говорить. И все другие документы впредь тоже хранить под этим шифром.

– Слушаюсь, – шутливо ответил орнитолог, принимая Ромкины действия за детскую игру. И снова Ромка не стал его ни в чем разубеждать, а лишь сказал:

– Хорошо бы у каждого гнезда поставить камеры слежения. Интересно, это возможно?

Алексей Петрович вздохнул:

– Нам такое не по карману. Все упирается в средства, а их нам выделяют слишком мало. Но я не теряю надежды дожить до того времени, когда о природе в нашей стране будут заботиться куда больше, чем сейчас.

– Так мы поедем теперь в лес? – спросила Лешка.

Хозяин кабинета утвердительно кивнул, взял у Ромки карту, разложил ее на столе, аккуратно расправил и указал на несколько черных точек, разбросанных по разным местам.