Крылатое приключение

Но Юрий Евгеньевич ее и слушать не стал, а перешел к другому окну и разбудил ребят.

С большой неохотой Ромка с Артемом выбрались из дома. Над Доном поднималось ярко-красное солнце, в его лучах песок на пляже казался розовым, а Соколиная гора с другой стороны реки дразнилась своим каменным языком. И вот от такой красоты им предстояло уехать.

– Юрий Евгеньевич, ну давайте останемся здесь еще хоть на немножечко, ну совсем на чуть-чуть, – заныл Ромка.

Катькин отец печально вздохнул:

– Я бы и сам с удовольствием, но мне на работу надо. Я и так уже задержался.

– Но нам-то на работу не надо! У нас-то каникулы. Мы еще в музей природы не заглянули, а ты сам хотел, чтобы мы там побывали, и на гриб редкий не посмотрели, и… и в лес не сходили, и на Соколиную гору не слазили, и вообще никуда. Разве можно вот так уезжать, ничего не повидав? Можно мы тут останемся? – размазывая по лицу слезы, заголосила Катька.

С перекинутым через плечо полотенцем со стороны реки к ним подошел Алексей Петрович.

– Вы что, решили нас покинуть?

– Мне на работу надо, – повторил Юрий Евгеньевич.

– А они хотят остаться, – прочитал орнитолог по хмурым лицам ребят.

– Еще как! – вздохнула Лешка. – Мы так долго сюда собирались, так готовились к этой поездке, так мечтали все здесь увидеть…

– Ну так оставайтесь и живите. Места здесь много.

– Папа! – вскричала Катька. – Папочка, слышишь, что тебе люди говорят!

– Петрович, ты это серьезно? – переспросил Юрий Евгеньевич. – Они тебе и в самом деле не помешают?

Алексей Петрович покачал головой и улыбнулся:

– Ни в коем случае. Они взрослые ребята, самостоятельные, ходить за ними не надо.

– Зря ты так думаешь. Они везде найдут опасность.

– Не найдем! И искать не станем! – с жаром воскликнул Ромка, а Катька дернула отца за руку и пошла в новую атаку:

– Что ты такое говоришь! Мы давно уже не дети!

И Алексей Петрович снова ее поддержал:

– Вот именно. Ответственность за них я беру на себя. Через несколько дней я сам поеду в Воронеж и их к вам подкину. Ну, а столоваться они будут у нас, с голода не умрут.

– Ну что ж, оставайтесь, – махнул рукой Юрий Евгеньевич. – Но только чтоб далеко не заплывать, глубоко не нырять, от усадьбы не отдаляться. Что там еще?

– Далеко в лес не ходить, высоко на гору не лазить, – дополнила Катька.

– На гору совсем не лазить, – уточнил отец.

– Пусть так.

Девчонки запрыгали от радости, а вдали на фоне голубого неба появился всадник на белом коне, словно витязь из русской народной сказки. Он подъехал ближе и оказался их знакомым Иваном.

– Доброе утро!

– Здравствуй, Иван. Ты в лес? – спросил Алексей Петрович.

– Угу. На гнездо одно взглянуть надо, – ответил Иван и, повернув коня, ускакал.

Друзья проводили его восхищенными взглядами, а Лешка не без волнения спросила:

– У вас тут и конюшня есть? А сколько в ней лошадей?

– Две.

– А можно будет на них покататься?

– Если договоритесь с конюхом. Думаю, он разрешит, – сказал Алексей Петрович.

Друзья переглянулись и через несколько секунд – сразу было трудно поверить в свалившееся на них немыслимое счастье – дружно закричали:

– Ура!

– Потише, пожалуйста. Здесь к таким воплям не привыкли, – сказал Юрий Евгеньевич и, вздохнув, направился к своей машине. По всему было видно, что он тоже предпочел бы остаться на природе, а не возвращаться в пыльный, пропитанный выхлопными газами город. А четверо друзей снова прокричали «ура!», только немного тише.

Глава V

Пропавшая карта

Проводив Катькиного отца, друзья вместо умывания искупались в Дону – здесь все так делали – и отправились на завтрак к Алексею Петровичу. Юлия Вячеславовна встретила их приветливо и очень вкусно накормила. А после еды, как и собирались, все вместе отправились навестить своего сокола.

Приняв обычную для соколов царственную посадку с гордо откинутой головой, Тимоша сидел так близко к решетке, что до него можно было достать рукой. Лешка так и сделала. Она просунула сквозь металлическую сетку палец, готовясь в случае опасности мгновенно его отдернуть, и тихо позвала:

– Тимоша!

Сокол клеваться не стал, а опустил вторую лапу, подошел к решетке еще ближе, окинул Лешку пронзительным взглядом больших темных глаз и склонил голову набок. Так делал Дик, когда силился понять, что она хочет ему сказать.

– Он меня узнал. Честное слово, узнал! – пришла в восторг Лешка. – Вы только посмотрите, какой у него умный взгляд!

Ромка согласно закивал:

– Вполне может быть. Зрение-то у него ой-е-ей какое, а значит, и зрительная память должна быть отличной.

Он тоже просунул сквозь сетку палец и коснулся бурых перышек.

– Тимошенька умный. Тимошенька хороший! – Так Ромка всегда разговаривал со своим Попкой. Сокол не возражал, даже не отодвинулся. И все по очереди также до него дотронулись.

Убедившись, что жизнь у Тимоши наладилась, друзья накормили бегающих вокруг них собак остатками завтрака и прошлись вдоль других вольеров с пернатыми жильцами. Затем Ромка указал рукой на манящие к себе Белые камни.

– Может быть, полазаем там?

– Но Алексей Петрович говорил, что к Белым камням ходить нельзя, – напомнила Лешка.

– Он не это говорил. Он просто сказал, что ходить туда не советует, а это разные вещи, – возразил Ромка.

– А мне кажется, что это одно и то же, – сказал Артем. – Давайте хоть в первый день не нарушать его запреты. Идемте лучше в лес.

– Нет, лучше на конюшню, – подпрыгнула Катька.

Предложение приняли единогласно.

Конюшня виднелась слева от административного здания, и путь к ней лежал через небольшое поле. Друзья пошли по узкой тропинке, и вскоре им навстречу попался Вацис. Энтомолог помахал им голубым сачком для ловли бабочек и приветливо улыбнулся. Вслед за ним пронеслась Наташа и в знак приветствия подняла руку. Потом появился Павел с большим коричневым блокнотом подмышкой – видимо, он заносил туда какие-то данные для своей диссертации.

Поравнявшись с четверкой друзей, молодой человек остановился.

– Привет соседям. Что, решили остаться?

– Ага, – весело ответила Катька.

– Значит, еще увидимся.

Павел пошел своей дорогой, а друзья не торопясь зашагали по полю. По высокой некошеной траве пробегала легкая зыбь, над полевыми цветами гудели пчелы, стрекотали кузнечики, порхали как знакомые, так и невиданные прежде бабочки.

– Такая у нас в Медовке не водится. И такая тоже, – на ходу отмечала Лешка. Они с Катькой провожали взглядами каждую бабочку, склонялись к цветам, чтобы вдохнуть их чудесный аромат, и не переставали удивляться разнообразию природы этого необыкновенного края.

Внезапно рядом послышались чьи-то торопливые шаги. Девчонки подняли головы. С большим биноклем на груди к ним приближался Алексей Петрович.

– Куда путь держим? – спросил ученый. Судя по выражению его лица и блеску в глазах, он пребывал в отличнейшем расположении духа.

– К конюшне, – ответил Артем.

– Жаль. А я хотел позвать вас с собой.

– А куда?

– Взглянуть на гнездо канюка. Оно недалеко отсюда, ближе всех других гнезд.

– Зачем? А, поняла. Вы, должно быть, подложили туда соколиные яйца, и теперь там растут балобаны? – догадалась Лешка.

– Я вижу, вас уже просветили, как мы разводим этих птиц, – улыбнулся орнитолог.

– А разве птенцы еще не разлетелись? – удивился Ромка. – Что-то поздновато для выводка.

– Птенцы давно оперились и из гнездарей превратились в слетков, то есть пока летают недалеко от своего гнезда, но родители их еще подкармливают, – пояснил Алексей Петрович. – Я сам туда яйца подкладывал, поэтому они мне как дети.

– Еще успеем на конюшню, давайте лучше пойдем с ним, – попросил друзей Ромка.

Никто и не думал возражать. И по веселой полевой тропинке все дружно зашагали к зеленеющему вдали лесу.

– Мы прямо к гнезду подойдем? – спросила Лешка у Алексея Петровича.

– Нет, ни в коем случае. Близко к гнездам приближаться ни к чему – зачем пугать птиц? И вообще к ним нельзя подходить близко. А если бы вы знали, с какими предосторожностями мы подкладываем к канюкам соколиные яйца! Самое страшное – привлечь к ним куниц. Эти зверюги такие хитрые – находят гнезда по следам человека и разоряют их. Сейчас мы с вами взберемся на пригорок и будем наблюдать оттуда за птенцами и их родителями.

– А кто такие канюки? – забежала вперед, наморщив лоб, Катька. – Я об этом еще вчера у Никиты хотела спросить, но так и не решилась.

– Могла бы у меня спросить, я б тебе объяснил, – вмешался Ромка и полувопросительно сказал: – Ведь это сарычи. Верно, Алексей Петрович?

Однако остальным и это название мало о чем говорило. И орнитолог пояснил:

– Канюки, или сарычи, – это род хищных птиц семейства ястребиных. Вы их могли видеть вдоль дорог на деревьях. У них более пестрое, чем у сокола, оперение, а маховые перья и хвост – полосатые. Питаются они мелкими млекопитающими, птичками, насекомыми, не брезгуют и падалью.

– Что-то я таких птиц никогда не встречала, – покачала головой Катька.

– Еще встретишь. Сарычи – большие птицы, с размахом крыльев до ста двадцати сантиметров.

Лешка развела в стороны руки, прикинула, сколько это будет – метр двадцать, и нашла, что очень много.

– А у сокола какой размах крыльев?

– У балобана – сто десять сантиметров или чуть поменьше. Да вы сейчас сами увидите и соколят, и канюков.

Алексей Петрович легко взбежал на пригорок и приставил к глазам бинокль. Ромка сделал то же самое – вместе с инструментами сыщика бинокль лежал в его сумке, которую он всегда носил с собой: ведь неожиданное преступление, требующее расследования, может случиться где угодно и в любой момент.

Но никаких канюков-сарычей, равно как и соколов, они не увидели.

– Так где же ваши птенцы? – нетерпеливо спросил Ромка. – Что-то я ни одного не вижу. Или они насовсем разлетелись?

По лицу орнитолога скользнуло беспокойство. Он снял очки, протер их, снова вернул на переносицу, но не помогло и это: ни соколят, ни канюков он не увидел.

– Вон один подлетел, кажется. Хотя нет, это не птенец, а другая птица. Странно, ведь еще вчера в это самое время они все были здесь. Не могли они вот так, в одночасье, сорваться с места, это самый поздний выводок. А гнездо-то! – вдруг вскричал Алексей Петрович.

– Что – гнездо?

– Что-то с ним не так. Какое-то оно… ободранное. Очертания другие, не такие, как вчера. А ну, пошли туда!

Опередив своих юных спутников, Алексей Петрович проворно сбежал с пригорка и вскоре привел их к той самой большой поляне, на которой высилось дерево с гнездом на вершине. Это был старый ясень, и гнездо тоже было старым и оттого огромным. На стволе дерева виднелись глубокие свежие царапины, словно совсем недавно в него впивались чьи-то огромные острые когти.

Ромка поддел ногтем ободранную кору, повертел в руках.

– Вы говорили, что за птенцами охотятся куницы. Неужели это их следы? Что-то они чересчур большие. Скорее, здесь побывал какой-то леопард. Или пантера. Но ведь леопарды и пантеры здесь не водятся? Или водятся? – С удивленным лицом Ромка обернулся к орнитологу. – У вас же здесь много всяких редких зверей, может, есть и экзотические?

Не отрывая глаз от ствола, Алексей Петрович медленно покачал головой:

– Зверей здесь много, но таких, к сожалению, нет. Нет, братцы, это никакая не пантера и тем паче не леопард, а всего лишь наш с вами собрат по отряду и виду.

– Неужели человек? – воскликнула Катька.

– Человек, – печально кивнул ученый. – Он будет пострашнее любого дикого зверя. А следы эти остались от металлических «кошек», таких, какими пользуются монтажники при высотных работах. Мы, орнитологи, тоже с ними по деревьям лазаем.

Алексей Петрович поднял голову вверх, изучая следы, затем наклонился и нашел в траве несколько спутанных вместе сухих веток.