Крылатое приключение

– А кстати, Наташа, где ты была сегодня ночью? – непринужденно спросила она. – Я хотела попросить тебя заварить для Катьки какую-нибудь травку, чтобы она смогла уснуть, пришла, а тебя нет.

Наташа высоко подняла черные изогнутые брови.

– А когда ты приходила?

– Часов в двенадцать.

– Или, может, позже. В общем, с двенадцати до двух часов ночи, – расширила диапазон Катька.

– К этому времени я была дома.

– И ничего не слышала?

– Какой-то шум был, я только сейчас узнала от Павла о случившемся и теперь жалею, что не вышла. Может быть, мне бы удалось настичь браконьера.

– Да, жаль, что ты не проснулась, – Лешка не сводила с девушки пристального взгляда. – А радио у тебя почему играло?

– С включенным приемником лучше спится. Я его никогда не выключаю.

Девчонки так и не поняли, правду говорит Наташа или нет. Чтобы не вызвать своими вопросами подозрений и подольше удержать ее на месте, Лешка попросила:

– Тогда посоветуй, пожалуйста, каких нам с Катей собрать травок. Мы бы их сами заваривали и пили.

– Травки не столь безобидны, как думают многие, – покачала головой девушка. – В них содержатся не менее сильнодействующие вещества, чем в лекарствах, часто даже в бо́льших дозах. Пойдемте ко мне, я дам вам душицу, вот ее можно пить как успокаивающее средство.

И Наташа повернулась и направилась к своему домику. А Ромка еще оттуда не вылез. Лешка незаметно толкнула подругу в бок и в отчаянии возвела глаза кверху.

Не раздумывая ни единой секунды, Катька резво шагнула вперед, покачнулась, свалилась на землю прямо под ноги Наташе с Павлом и обеими руками схватилась за свою ногу:

– Ой-е-ей! Ой, как больно!

Споткнулась Катька нарочно, а вот ударилась взаправду. Она хотела упасть осторожно, но не заметила на дороге острого камешка, который впился в ее многострадальную коленку.

Молодые люди поставили Катьку на ноги, отряхнули от пыли.

– Надо смотреть, куда идешь, – выговорил ей Павел. – С тобой уже второй раз такое случается. А если бы здесь была гора? Ты бы снова оказалась в пропасти?

– Я смотрела, – всхлипнула Катька и захныкала еще горше. – Просто мне не везет очень. Все время не везет. Даже телефон сломался из-за этой пропасти.

– Сочувствую. А идти сможешь?

– Попробую.

Все снова двинулись вперед, а Ромка все еще оставался в Наташином домике. Лешку обуяла самая настоящая паника. Не придумав ничего лучшего, она уже собиралась упасть по примеру Катьки. К счастью, не успела – неожиданно ей на выручку пришел Вацис.

Победно размахивая своим голубым сачком, энтомолог бежал к ним. Лицо его светилось от непомерного счастья. Он уронил сачок и потряс спичечным коробком.

– Я нашел, нашел, вы даже не представляете, кого…

Все остановились и заинтересовались находкой. Даже Катька отвлеклась от своей дважды ободранной коленки.

– Кого ты нашел?

Со священным трепетом Вацис произнес какое-то длинное название на латинском языке. Всем не терпелось посмотреть на чудо и заглянуть в коробочку. Но на ее дне сидел малюсенький, на вид самый обыкновенный паучок.

– Это реликтовое насекомое, понимаете? До сих пор ученые находили лишь его окаменелые останки, а я нашел живое ископаемое! Оказывается, оно и по сей день живет на нашей Земле и не претерпело с тех пор никаких изменений. Наташа, порадуйся за меня!

– Я очень рада, – улыбнулась девушка.

– И где ж ты его нашел? – поинтересовался Павел.

Энтомолог указал на величественную гору на другом берегу Дона.

– Там еще много неразведанных чудес. Может быть, они и здесь есть, я еще Белые камни хорошенько не обследовал.

– Туда, к сожалению, нельзя ходить, – вздохнула Катька.

– Кому нельзя, а кому можно.

Куда больше живого ископаемого в данный момент Лешку интересовало Наташино окно, куда она и перевела свой напряженный взгляд. И Ромка – о, счастье! – наконец-то вылез из чужого домика, как ни в чем не бывало подбежал к ним и в ответ на молчаливый Лешкин вопрос незаметно развел руками. Вслед за Ромкой к ним подошел Артем. Вацис и перед ними похвастался своей находкой.

– Миллионы лет! Сотни миллионов лет! Вы это себе представляете?

– Что тут у вас? – откуда-то сверху раздался громкий бас.

Девчонки подняли головы. Над ними возвышался Никита. Великан тоже заглянул в коробочку и разочарованно вздохнул:

– А, козявка.

– Что ты понимаешь? – обиделся Вацис. – Одно только описание этой, как ты говоришь, «козявки» займет несколько глав моей диссертации. Оно перевернет всю науку!

– А я что? Я ничего, – Никита извиняюще улыбнулся, а Лешка дотронулась до его могучей руки.

– Ничего нового?

– Конечно, нет.

Энтомолог закрыл свою коробочку с драгоценной букашкой и с любопытством посмотрел на Никиту.

– А что это ты сегодня какой-то странный? И все вы тоже? Что-то случилось?

– Ты до сих пор не знаешь о новой краже птенцов, тех, что кормились у гнездовых ящиков? – удивился Ромка.

– Впервые слышу. А когда это случилось?

– Вчера вечером.

– И кто же этот подлец?

– Если б знать. Вор-невидимка. Ну, попадись он мне. – Никита сжал свои огромные кулачищи, а Павел вкратце пересказал энтомологу, как было дело.

– Вацис, неужели ты не слышал ночью никаких криков? – вслед за своим братом воскликнула Лешка.

Аспирант слегка пожал плечами:

– Вроде слышал, но не придал им никакого значения.

– А где ты был в это время? – вступил в разговор Ромка.

– Дома.

– А что ты делал?

– Спал, конечно. Очень устал днем. Погулял немного, – Вацис почему-то взглянул на Наташу, – а потом пришел домой, упал на кровать и отключился. Воздух здесь такой необыкновенный, действует усыпляюще.

– А вот мне и воздух не помогает, – вздохнула Катька, а энтомолог вдруг вскричал:

– Погодите! Я вспомнил! Крутился тут недавно один парень, ко мне подходил, спрашивал, где можно купить птенцов сокола или орла.

– И что ты ему ответил? – спросила Наташа.

– Сказал, что это не в моей компетенции, и направил его к Алексею Петровичу. Павел, ты помнишь? Ты же тоже его видел.

Ребята перевели взгляды на своего соседа. Павел кивнул:

– Видел. Он обратился ко мне с тем же вопросом, и я тоже отослал его к Алексею Петровичу.

– А когда это было? И каким он был? – вскричал Ромка.

Вацис наморщил лоб:

– А было это… В день вашего приезда или накануне, не помню уже. А к нему я особо не приглядывался. Парень как парень, молодой, невысокий, неприметный. И неприятный.

– Да он и ко мне подходил, – пробасил Никита. – Такой наглый! Сначала попросил продать ему взрослую птицу и на Тришу моего загляделся, представляете? Я ему сказал, что, если мы и можем в порядке исключения кого продать, так это птенцов. Он согласился на них, хотел со мной напрямую договориться, но я, как и все, отправил его к Петровичу. Только он к нему не подходил, я потом это выяснил, а повертелся, покрутился, сел в свою машину да и уехал.

– Так, может, он приезжал сюда на разведку, чтобы потом вернуться и все это совершить?! – воскликнула Катька.

Никита покачал головой:

– Вот уж кого бы наши собаки как пить дать учуяли! Они у нас хоть и добрые, а чужаку проходу не дадут, особенно ночью. И потом я запомнил номер его машины и уже навел справки – такая мимо нашего поста ГАИ ни вчера, ни сегодня не проезжала.

– Значит, это был кто-то из своих? Из наших? – Вацис пришел к тому самому выводу, который все остальные давным-давно для себя сделали. Его недоуменный взгляд остановился на Никите, и тот вздохнул.

– Значит, из наших. Мало нам этих проблем, так еще из московского турагентства позвонили, экскурсанты послезавтра должны нагрянуть. Их тут только и не хватало.

– Они будут осматривать окрестности, да? – Катька обвела вокруг себя рукой.

– Если бы только это. Они хотят увидеть соколиную охоту. В экскурсионной программе это называется «птичьим, или соколиным, шоу». Посмотрят, на что способен мой Триша и другие птицы.

При этих словах у Лешки мороз пробежал по коже. Неужели на глазах многочисленных зрителей крылатый хищник растерзает невинного голубя?

– А на кого вы будете охотиться? – с замиранием сердца спросила она.

Никита понял смысл ее вопроса и усмехнулся.

– Триша будет охотиться на вабило, то есть на муляж птицы. Среди туристов много детей, и никто не собирается устраивать кровавое зрелище. Теперь во всем мире распространен бескровный подход к соколиной охоте. В Штатах даже проводятся так называемые «небесные гонки» – соколиные турниры.

– Вот здорово! Значит, мы тоже посмотрим на это ваше шоу, – обрадовался Ромка. – Я еще никогда в жизни не видел соколиной охоты. Только читал про нее.

– Посмотрите, – мрачно ответил великан и, тяжело ступая, направился к вольерам.

– Мне кажется, Никита теперь подозревает всех подряд и нас тоже, – вздохнул Павел.

– И я его прекрасно понимаю, – сказала Наташа. – Интересно, как бы ты сам себя повел, если бы кто-нибудь покушался на дело всей твоей жизни?

– И все же мне думается, что это чужой человек, – покачал головой Вацис. – Здесь нет плохих людей!

– Но собаки!

– Мало ли каким образом вор мог на них воздействовать, – энтомолог спрятал в карман коробочку со своим доисторическим пауком и подобрал сачок.

Взрослые ушли, а Катька почувствовала сильную боль в своей ушибленной коленке. Она уселась на обочину дороги и принялась дуть на рану, приговаривая:

– Вот, Ромочка, что у меня из-за тебя вышло. Мне пришлось нарочно падать, чтобы Наташу задержать, а оказывается, зря только старалась. Ты ведь не нашел у нее никаких улик?

– Ну и что, что не нашел? Сразу ничего не находится, а расследование требует и не таких жертв. Что твоя коленка по сравнению с истиной! – с пафосом воскликнул Ромка.

– Вот и жертвуй собой сам.

– И пожертвую, если понадобится.

Ромка препирался с Катькой по привычке, а сам не сводил глаз с удаляющихся от них молодых людей.

– Жаль, к Вацису я не успел заглянуть. Слушайте, люди! А что, если он придуривается, и паук в его коробке самый что ни на есть обыкновенный? Энтомолог же знает, что этого никто не проверит. И может, он никакой не Паганель, не смешной недотепа, а Стелптон из «Собаки Баскервилей»? Тот тоже с сачком бегал и невинной овечкой прикидывался, помните?

– Все мы помним, – ответила Лешка. – Только лично мне Вацис нравится.

– Мне тоже, – оторвалась от своей коленки Катька.

– А алиби у него есть? – возразил Ромка. – Нет у него алиби!

– Но алиби нет и у Наташи. Пока тебя не было, я это выяснила. Может, она ночью ходила куда-нибудь прятать птенцов?

– Очень может быть.

– Ну и что теперь будем делать?

Ромка раздумывал недолго: