Пограничники в 1941 году. Они не сдавались в плен

Героический подвиг в первом бою на границе совершил замполитрука 2-й заставы 90-го погранотряда Василий Петров. Мастерски владея станковым пулеметом, в одном бою он уничтожил несколько сот гитлеровцев. Оказавшись в плотном кольце, он продолжал сражаться. Лишь вражеская пуля заставила замолчать пулемет пограничника. Фашисты, окружив обессиленного Петрова, хотели взять его живым, но герой, собрав остатки сил, с возгласом «Дзержинцы в плен не сдаются!» подорвал последней гранатой себя и наседавших на него врагов. Замполитрук В. В. Петров был удостоен звания Героя Советского Союза.

Самоотверженный поступок совершил военфельдшер В. П. Карпенчук. Когда немецкие танки ворвались в гарнизон 4-й комендатуры 90-го отряда, он облил халат бензином, надел его и бросился на моторный люк ближайшего танка. Машина взорвалась. Погиб и сам Карпенчук.

Отвагу и мужество в бою проявил сержант Андрей Бусалов (102-й погранотряд). Он был трижды ранен, но не оставил пулемет. «Пока я жив, — заявил пограничник своим товарищам, — мое место у пулемета»[50]. Пять часов вел бой герой. А. Бусалов посмертно награжден орденом Красного Знамени.

Наряд 13-й заставы 103-го погранотряда в составе младшего сержанта П. Б. Нечета и красноармейца Бичева смело вступил в бой со взводом белофиннов. Гранатами и винтовкой разили врага пограничники. Тяжело раненные, они оказались в плену. Их долго допрашивали, стойкие воины были верны военной присяге. Ничего не добившись, обозленные фашисты перерезали горло Нечету и нанесли семь ножевых ран Бичеву. Подвиг бесстрашных воинов-пограничников лег в основу рассказа писателя Ю. Слонимского «Смерть убийцам».

Высочайшую преданность Родине, верность воинскому долгу продемонстрировал в первых боях на границе замполитрука 4-й заставы 17-го погранотряда И. П. Беляев. Добровольно взявшись прикрывать отход заставы, он огнем своего ручного пулемета метко разил врага. Уже захлебнулись две атаки. Меняя позиции, пограничник уходил из-под вражеского огня. Был ранен шестой раз, но, истекая кровью, продолжал сражаться. Обессиленного, схватили его фашисты. Доставив Беляева в деревню Рудавец (Брестская область), они собрали местное население для опознания пограничника. Жители деревни хорошо знали и уважали Беляева, но никто не выдал его. Перед расстрелом немецкий офицер заставил местного кулака вырыть для замполитрука могилу. «Этот русс комиссар достоин хорошей могилы, — говорил он на ломаном русском языке. — Гут, храбрый воин, снять ремень, фуражку и встать лисом к стене!» «Нет, этого не будет! — ответил Беляев. — Лицом к стене не встану! Ремень и фуражку не сниму! Трусы! Боитесь стрелять мне в глаза!»

Свидетельница этой расправы Е. А. Ковалева рассказывает: «Вы не можете представить себе картины расстрела… Стоит Иван Петрович у стены. Он мужественно и смело смотрит на изготовившегося к его расстрелу врага. Кулак у него в ногах роет могилу… А он стоит с открытыми голубыми глазами, весь израненный и истекающий кровью, и говорит: «Я знаю, вы убьете меня, гады, но не убьете то дело, за которое дрался. Прощайте, товарищи! На Буг мы придем!»[51]

4. Приграничные сражения на прибалтийском участке

В последние годы упорными поисками исследователей удается установить истинную картину приграничных сражений на многих участках границы, и тем самым не только восполняются пробелы в боевой истории войск, но и вносится определенная ясность в объективную оценку развернувшихся тогда на границе событий. Например, сейчас многое прояснилось в боевых делах 105-го Кретингского погранотряда Белорусского округа (начальник отряда — майор Л. Н. Бочаров, начальник отдела политпропаганды — батальонный комиссар И. Е. Лесняков), в истории которого было много белых пятен.

Майор Л. Н. Бочаров, начальник 105-го Кретингского погранотряда

По свидетельствам самих участников боев, по рассказам очевидцев из числа местных жителей, а также в результате более тщательного изучения сохранившихся документов устанавливается, что личный состав отряда организованно начал военные действия. Без какой-либо паники пограничники заняли оборонительные сооружения и сражались в них до получения приказа на отход. Вот как, к примеру, складывалась боевая деятельность 10-й погранзаставы (начальник заставы — лейтенант И. Ф. Гончаренко, замполит — младший политрук А. Ф. Павлов)[52]. В час нападения гитлеровцев непосредственно в военном городке заставы находилось 14 из 63 воинов, остальные были в укрупненных нарядах на границе. Боем заставы руководил начальник. Пограничники отразили под его командой за первый день боев более десяти атак. После боя у стен заставы фашисты недосчитались убитыми 49 и ранеными 290 солдат и офицеров. Лейтенант Гончаренко, старшина заставы Волков, красноармейцы Ражев и Степанов под покровом ночи вышли из кольца окружения. Для них, как и для многих воинов отряда, вышедших из окружения, боевая деятельность продолжалась в составе отошедших подразделений на рубеже Таураги — Мариамполь, а позже в районе Риги.

В бою за Кретингу отличился личный состав 3-й заставы, которой в то время руководил политрук Н. Н. Леонтьев[53]. Пограничники встретились с фашистской ротой. Было отбито несколько атак гитлеровцев. В бою особенно отличились ручной пулеметчик сержант Платонов, красноармейцы Шахов, Иванов. Под непрерывным огнем противника Шахов вывез большую партию боеприпасов. Сержант Платонов огнем пулемета уничтожил до 40 фашистов. На поле боя пограничники не оставили ни одного своего раненого товарища. Умело вывел заставу из боя политрук Н. Н. Леонтьев, использовав для этого пограничную хитрость: показал немцам, что собирается прорвать кольцо окружения на правом фланге, а сам повел бойцов с противоположной стороны[54].

До обеда 22 июня держали оборону 8-я и 16-я заставы под командой младшего лейтенанта И. Алексеева и лейтенанта Н. Разина. До этого же времени упорно сражался с врагом личный состав заставы лейтенанта Ф. Кухаренко. Пограничники на этом направлении сдерживали натиск до батальона фашистов. Несмотря на это, таким силам врагу не удалось сломить заставу. Уничтожив до сотни вражеских солдат и офицеров, под покровом ночи пограничники штыковой атакой прорвали кольцо окружения и, пройдя топкими болотами, присоединились к части Красной Армии.

Вот как описывает бой своей 10-й заставы 105-го погранотряда пограничник Сухов: «Целый день наша застава отбивала атаки немцев. Во время боя волевым и бесстрашным показал себя начальник заставы В. Г. Томельгас. Несмотря на интенсивный вражеский огонь, он появлялся то на одном, то на другом фланге заставы. Умело руководил обороной, своим примером воодушевляя бойцов. Образец храбрости в этот день показала жена начальника заставы Александра. Она дважды пробиралась через кольцо гитлеровцев с донесением в комендатуру»[55].

В деревне Яуняй размещалась 11-я пограничная застава.

Ею командовал лейтенант В. Ф. Шунин. Упорный бой развернулся на этом направлении. На помощь заставе пришло подкрепление от мангруппы, которую возглавлял начальник штаба комендатуры капитан И. Т. Иванцов. К вечеру 22 июня, израсходовав все боеприпасы, пограничники пошли на прорыв. В этом бою погибли капитан Иванцов и лейтенант Шунин вместе с четырнадцатью своими боевыми товарищами.

На окраине городка Жемайчу-Науместис размещалась 12-я застава лейтенанта В. К. Лесько. Мужественно сражались с врагом пограничники во главе со своим отважным командиром, который последней оставшейся гранатой подорвал себя вместе с наседавшими на него фашистами.

Храбро бился с врагом личный состав 15-й заставы под командованием лейтенанта С. В. Степанковского. По ней гитлеровцы открыли усиленный артиллерийский и минометный огонь, от которого помещения загорелись и рухнули, но и после этого отважный гарнизон сражался. После гибели лейтенанта Степанковского командование принял помощник коменданта 4-го участка старший лейтенант М. В. Цыпленков. Позже в своей докладной записке о бое офицер писал: «…мы знали, что атака повторится. Привели себя и оружие в порядок, ждали… Вторая атака немцев стоила им еще 80 человек убитыми и ранеными, но у нас остался лишь один станковый пулемет и 7 человек вместе со мной. Мысль об отходе все же не возникала. Враг готовился в третий раз нас атаковать. Я вспомнил, что на заставе есть еще резерв живых существ — это 13 служебных собак. Приказал сержанту Гукову выпустить собак. В этот момент немцы пошли в третью атаку. Собаки с визгом бросились на врага. Замешательство. Пулемет и винтовки ударили по остановившимся налетчикам, и враг в третий раз бежал назад. Теперь немцы знали, что нас мало, и решили захватить в плен. Обходя с обеих сторон, пытались окружить. Я решил с боем отходить. Пулемет вести на катках невозможно. Сняли тело пулемета, захватили две ленты и начали отходить по лощине на север. Немцы снова бросились в атаку, но опять были остановлены нашим огнем. Снова отходим. Вот упали, сраженные пулей врага, красноармейцы Плотников и сержант Гуков. Вскоре Соловьев был ранен в ногу. Немцы продолжали наседать. Убит сержант Русаков. Остались я, ефрейтор Макаренко и красноармеец Щеголев. Нам удалось оторваться от немцев, и те решили, очевидно, что истребили всех. К 10 часам 22 июня группа присоединилась к одной из частей Красной Армии…»[56]

На участке 106-го Таурагского пограничного отряда германские войска наносили удар главными силами группировки. Поэтому бои здесь были особенно жаркими. Отряд оборонял 120-километровый участок, имея четыре комендатуры, размещенные в Таураге, Юборкасе, Кудиркос-Науемстисе и Кибартае.

Полковник Л. А. Головкин, в1941 г. начальник Таурагского погранотряда

Все заставы отряда вступили в бои на рассвете 22 июня. Большой урон врагу нанесли 1-я (начальник — лейтенант Д. Холод), 2-я (начальник лейтенант П. И. Подгорный) заставы. Каждая из них в открытом бою уничтожила до сотни вражеских солдат и офицеров. Среди обороняющихся была и жена Подгорного Мария. На ее глазах был сражен вражеской пулей муж. После этого она, взяв пулемет, стреляла, пока не кончились боеприпасы. Мужественная патриотка также погибла.

Последние три ночи перед войной личный состав 1-й комендатуры 106-го погранотряда спал, не раздеваясь, имея рядом оружие и заправленные вещевые мешки. По команде «В ружье!» каждый занял определенное ему по боевому расчету место. В управлении комендатуры подразделениями командовал замполит политрук Северьянов (комендант был на 2-й заставе). До 10 часов утра держали оборону. Получив приказ перейти на рубеже реки Юра, стали организованно сниматься. Отходить пришлось скрытно, под огнем с чердаков, на которых засели местные бандиты[57].

Несколько лет назад удалось узнать подробности массового героизма личного состава 4-й заставы под командой лейтенанта А. А. Богуна. Долгое время личный состав этой заставы считался пропавшим без вести. Ясность внес комсорг заставы Н. Г. Росляков, в 1990 году генеральный директор одного из производственных объединений в Белоруссии.

Лейтенант А. А. Богун, начальник 4-й заставы Таурагского погранотряда

Личный состав заставы под руководством начальника лейтенанта А. А. Богуна и политрука В. И. Левина выдержал до десяти атак гитлеровцев, поддержанных артиллерийским и пулеметным огнем. В бою отличились многие красноармейцы и сержанты. Среди них Росляков называет любимца заставы молодого бойца Ивана Клочкова, командира расчета станкового пулемета Николая Чумадова, секретаря комитета комсомола комендатуры замполитрука Павла Ракова, прикомандированного к заставе в порядке усиления. А начальник заставы, бывший педагог, воспитанник Ворошиловградской партийной организации лейтенант Антон Богун, когда кончились боеприпасы, окруженный фашистами, предпочел смерть плену, подорвав себя вместе с наседавшими гитлеровцами гранатой. Заканчивая письмо, бывший комсорг заставы Н. Г. Росляков пишет: «Было нас на заставе 61 человек — русские, украинцы, белорусы, татары, один чуваш…Почти все они геройски погибли».

Также самоотверженно, как 4-я и 5-я заставы, сражались остальные подразделения 2-й комендатуры. Накануне нападения замполит комендатуры политрук Полунин объехал все заставы и, выступая перед личным составом, призвал всех в случае войны действовать смело и решительно. Так и поступили бойцы, когда им 22 июня пришлось сдерживать натиск 600 гитлеровцев. Бой длился пять часов. На исходе были боеприпасы. Свято выполнили присягу политрук Полунин, старший лейтенант Науменко, политрук Колесников, военфельдшер Филатов, сержант Горяной, красноармейцы Усиков, Гусев, Ткаченко, Новиков, Алексеев и другие.

В этом жарком бою враг потерял свыше 250 солдат и 17 мотоциклистов. Чтобы избежать окружения, пограничники по команде политрука Полунина организованно отошли на новый рубеж, где сражались вместе с частями Красной Армии[58].

Героический подвиг совершили пограничники 5-й заставы 106-го погранотряда у хутора Эйгай, возглавляемые политруком П. А. Родионовым, выпускником Ново-Петергофского военно-политического училища. Бесстрашно сражались бойцы и командиры. В 4.20 утра 27 июня они приняли бой. Напомнив о героизме пограничников у Хасана, политрук смело взял на себя командование подразделением после гибели начальника заставы. Под его руководством бойцы уничтожили у заставы около 400 вражеских солдат и офицеров.

О мужестве бойцов этой заставы поведал оставшийся в живых участник беспримерного боя Н. Бессалов. Застава в первый же час войны встретила фашистских мотоциклистов сильным организованным огнем, метко косила густые цели идущих в рост пьяных гитлеровцев. Дружный залп советских пограничников с расстояния 150–200 метров расстроил цепи врага и внес в его ряды замешательство. Но затем атаки последовали одна за другой. Застава стояла. Отважно дрались в этом неравном бою сержанты Злотин, Игнатенко и В. П. Харитонов, красноармейцы В. И. Баранов, В. П. Воробьев, А. Д. Григорьев, Даутов, И. И. Балабанов, Козовякин, И. И. Калинин, Г. С. Котляр, Овечкин, В. П. Стребленский, Тютютенко, Ульянов. К полудню 22 июня пограничники отразили десять атак. Несколько раз они переходили в контратаки и погибали в неравном рукопашном бою. За мужество и отвагу политрук Петр Андреевич Родионов навечно зачислен в списки личного состава погранотряда, одна из застав носит его имя.

В историю вошел и подвиг пограничников 3-й комендатуры. Около суток она держалась, действуя против двух батальонов гитлеровцев. Оставшийся в живых заместитель коменданта по политчасти П. И. Шадрин особо отмечает подвиг пограничников резервной заставы во главе с политруком С. Д. Помяниным, который совершил почти невозможное — штыками и гранатами вывел бойцов из вражеского окружения. В обороне управления комендатуры отличился комендант участка капитан И. Г. Бедин[59], член партии с 1919 года, участник Гражданской войны, чекист. На горстку пограничников под его командой фашисты двинули два танка, несколько орудий. На предложение о сдаче капитан Бедин ответил:

— Пока наши руки держат оружие, пока мы живы, драться будем до последней капли крови.

Еще более шести часов гарнизон, засевший в подвале комендатуры, отражал фашистские атаки. К вечеру гитлеровцы заложили очередную партию взрывчатки под здание. Из глубины подвала было слышно, как пограничники поют «Интернационал». Вот их последние слова: «Прощайте, товарищи! Мы честно выполнили свой долг». Вместе с капитаном Бединым погибли старшие лейтенанты Н. П. Котеленков, И. А. Куликов, лейтенанты А. К. Арцишевский, М. Ф. Антонов, С. Е. Панкратов, М. Д. Гонцов. За 12 часов боя пограничники уничтожили свыше 250 гитлеровцев. Такую цену заплатил враг за смерть героев. Их память увековечена. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 27 мая 1968 года капитан Бедин награжден орденом Отечественной войны I степени. На месте боя 3-й комендатуры установлена памятная доска с надписью: «22 июня 1941 года на этом месте гитлеровцы взорвали здание штаба погранкомендатуры, в котором героически погибли за честь, свободу и независимость нашей Родины пограничники капитан Бедин, лейтенант Арцишевский, лейтенант Куликов, лейтенант Панкратов, лейтенант Антонов, лейтенант Гонцов, лейтенант Котеленков, пять бойцов, имена которых не удалось установить»[60].

Отважно сражалась и 4-я Кибартайская комендатура 106-го отряда. Первой атакой врагу удалось захватить мосты через реку Лепони. И вот тут их поджидал удар группы пограничников под командой лейтенанта Н. С. Андриенко. Ружейно-пулеметным огнем они отрезали пехоту от танков. Несколько десятков гитлеровцев сразу нашли смерть на берегу реки. Пограничники подожгли несколько автомашин, взорвали железнодорожное полотно, преградив путь бронепоезду. По приказу лейтенанта Андриенко пограничники разбились на группы и стали прорываться из окружения. Сам же лейтенант с шестью бойцами еще трое суток держал оборону в гарнизоне комендатуры.

В числе пограничников прибалтийской границы, участников первых боев и затем прошедших трудными фронтовыми дорогами, есть и имя В. Г. Трифонова. Великую Отечественную войну он встретил в составе 105-го Таурагского погранотряда. Был он тогда в составе резервной заставы, прикрывавшей город Таураге. С ним вместе сражались политрук И. Т. Кваша, красноармеец И. Евсюков, особо отличившиеся в тех первых боях на границе. Сам Валентин Георгиевич после Прибалтики сражался у стен Ленинграда. За совершенные подвиги в войне пограничник удостоился двух орденов Красной Звезды и более десяти медалей.

Трудная военная судьба у пограничника Прибалтики сержанта Алексея Степановича Немцева. Он участвовал в первых боях на границе, был удостоен медали «За отвагу». Круто изменилась жизнь воина после тяжелого ранения под Сталинградом. В бессознательном состоянии он попал в плен. Прошел не через один фашистский концлагерь, пока в 1944 году не оказался в итальянском городе Болонья. Не смирившись с фашистским пленом, мужественный пограничник бежит из лагеря в районе города Парма и вступает в партизанский отряд. До апреля 1945 года сержант Немцев сражался с фашистами, его подвиги были отмечены в приказах по партизанской дивизии. На Родину А. С. Немцев вернулся после лечения в госпитале в июне 1945 года[61].

«Прелести» фашистского плена пережил и пограничник Таурагского погранотряда Д. Д. Макаров. Начало войны он встретил в составе 2-й заставы. В первом же бою был ранен. Имеет боевые награды — орден Отечественной войны II степени, медаль «За отвагу». По его воспоминаниям удалось установить судьбу пограничника Бориса Волошина, ленинградца, погибшего в боях на границе. Тогда же, по его свидетельствам, сложили головы пограничники Рыбаков, Подгорной, Назаров.

Командование 106-го погранотряда постоянно руководило действиями своих подразделений, несмотря на то что городская связь и связь отряда с границей сразу же были нарушены. Действовал запасной вариант: через связных. Документы отряда и партийное хозяйство были вывезены в Каунас и сданы в 1-й мотострелковый полк НКВД политруку Игумкову. В отряде был заведен учет погибшего и раненого личного состава. На 9.00 22 июня в нем значились убитыми старший лейтенант И. И. Тихонов, лейтенант З. П. Медведев (контрольно-пропускной пункт), сверхсрочник Фокин, сержант Ковров, красноармеец В. С. Савченко, шофер М. Д. Латыпов, Тифатулин, Клинский. Тяжело ранен был помощник начальника отряда по снабжению капитан А. П. Ветров, ранен дважды — в голову и ногу — командир хозяйственного взвода лейтенант Д. Ф. Тришин, ранены старший сержант Пожитанов, начальник автомастерской отряда Фомицкий. Выйдя из боев на границе, личный состав сражался в составе 125-й стрелковой дивизии 11-го стрелкового корпуса[62].

В полосе наступления главных сил противника оказались заставы 107-го Мариампольского пограничного отряда, каждая из которых имела на вооружении 53 винтовки СВ-40, два станковых пулемета, два ручных пулемета и 400 гранат. Такими средствами пограничные заставы отряда начали боевые действия практически еще 21 июня, когда пограннаряды 5-й и 7-й застав с наступлением темноты вели перестрелки с отдельными группами врага, переходящими государственную границу. Пограничники правильно оценивали эти действия, как разведку передовых отрядов гитлеровских войск. В 3.00 22 июня пограннаряды 7-й заставы в перестрелке уничтожили 5 немецких солдат и взяли в плен 8 человек. Пограннаряд 5-й заставы задержал одного офицера и одного солдата.

С утра 22 июня в бой вступили все заставы отряда. Оперативный дежурный не успевал принимать донесения. Вот доклад с левого фланга. Героически сражается с фашистами 16-я застава лейтенанта С. И. Топильского. Бой здесь одновременно вели все наряды. Их действиями руководил находящийся на участке сам начальник заставы. Ему удалось совместно с помощником начальника 15-й заставы лейтенантом П. Д. Мешковым собрать в одну группу все наряды и общими усилиями отразить наступление врага. В это время замполит заставы политрук Петрушин организовал оборону в 400 метрах от границы. Отразив первый натиск врага и убедившись, что противник пытается обойти пограничников с фланга, начальник заставы выводит бойцов на новый рубеж. В бою особо проявили себя расчеты станкопулеметов — сержанта И. А. Артюхова и ефрейтора Ф. Ф. Жвакина. Отличился и красноармеец Н. И. Кулик, застреливший трех фашистов. Умело действовали в разведке красноармейцы П. К. Казадееви И. В. Васильев.

Комендант 2-й комендатуры капитан А. В. Коверник в 24.00 21 июня с группой бойцов выехал на 5-ю заставу, чтобы лично допросить задержанного там немецкого офицера. Убедившись, что тот из полевой части, комендант сделал вывод, что нападение фашистов вот-вот начнется. По его приказу начальники застав лейтенанты И. В. Середа, С. И. Топильский, П. Д. Мешков выехали на участки для дополнительного инструктирования нарядов. В окопах и блокгаузах встретил врага личный состав комендатуры. Геройской смертью погиб в бою зам. политрука Краснощек, который забрасывал фрицев гранатами. На подступах к г. Мариамполь отличился капитан А. С. Григорьев, руководивший группой пограничников по прикрытию дороги на Кальвария.

Участник обороны г. Мариамполя пограничник капитан Толчачев вспоминает: «Бой был непродолжительный, но сильный. Оставшимся в живых пограничникам было приказано отходить на Каунас… Не доезжая Старых Свиниян, я остановился заправить машину. В это время ко мне подошел политрук части РККА. Он доложил, что банда напала на бойцов и командиров РККА и расстреляла их. Уяснив обстановку, я принял решение уничтожить бандитов. Для этого 15 красноармейцев с ручным пулеметом послал обойти помещение, где располагалась банда, а 2 станковых пулемета расположил на выходе из помещения. Банда была уничтожена гранатами и расстреляна из станковых пулеметов»[63]. Это был далеко не единственный случай боя пограничников с вражеской агентурой при отходе от границы.

Легендарным вошел в историю пограничных войск подвиг личного состава заставы лейтенанта П. М. Кубова. Более пяти часов сопротивлялись бойцы-чекисты. Количество убитых фашистов достигло трехсот. Но редели и ряды пограничников. Вот пуля сразила пулеметчика Ивана Гузя. На бруствере лежал убитый Андрей Шаповалов, замолк пулемет Ивана Штучно. В ногу ранен политрук заставы Лавренко, ему выбило глаз. В неравном бою погиб и Платон Кубов.

…На склоне, на фоне зеленого дуга, выделяется как бы вырастающая из земли фигура воина с гранатой в руке. Так литовский скульптор навечно запечатлел подвиг кубовцев в первый день войны… В реальной жизни было также. Именно последнюю связку гранат Платон Кубов обрушил на наседавших фашистов и был убит наповал.

Так же отважно сражались с врагом пограничники заставы капитана С. И. Старцева. На этом же направлении против заставы, возглавляемой помощником начальника заставы младшим лейтенантом В. А. Кульманом, действовал вражеский отряд из 30 мотоциклистов и 350–400 солдат. После первого налета противник недосчитался почти половины налетчиков. Выходя из окружения, Кульман с младшим сержантом Максимовым прикрыл огнем своих товарищей. Смело сражался пограничник И. Н. Цикалов, отбивавший огнем своего станкового пулемета атаки врага. На глазах у противника из горящего здания заставы вынес секретные служебные документы инструктор служебных собак Н. Л. Потоцкий.

Начальник отряда майор В. С. Шалымягин, отличавшийся и ранее своей организованностью, всеми возможными средствами влиял на ход боя. По его команде от управления отряда были направлены связные в комендатуры, был подготовлен запасной рубеж обороны в трех километрах от Мариамполя. Чтобы воспрепятствовать наступлению гитлеровцев, майор приказал взорвать мосты через реку Шешуне. По распоряжению начальника отряда вместо выбывших из боя командиров назначались новые. Так, после гибели Кубова возглавил подразделение политрук В. А. Беляев, направленный из отряда с группой поддержки.

По примеру начальника отряда уверенно руководили боем комендант 2-й комендатуры капитан А. Е. Коверник. Под его командой пограничники отразили атаку двух батальонов гитлеровцев. В бою отличились многие бойцы и командиры. Метко разил врага инструктор службы собак старшина Кузнецов. Когда кончились патроны, он последней гранатой сразил пятерых наседавших на него гитлеровцев. Губительным для врага был огонь пулеметчика красноармейца И. М. Шевченко[64].

Эффективными были бои личного состава 5, 6, 7 и 8-й застав Мариампольского отряда. Из донесений мы узнаем о подвигах красноармейцев Шестакова и Шевченко, которые, будучи в момент вторжения в наряде, уничтожили шестерых фашистов. Отважно сражались бойцы Петров и Ведищев. В целом личный состав Мариампольского отряда уничтожил в первых боях на границе более тысячи солдат и офицеров противника. Были потери и с нашей стороны, особенно большой урон понесли пограничные заставы в полосе наступления главных сил врага, потерявшие до половины, а некоторые и более своего личного состава. И когда «Правда» в передовой от 24 июня 1941 года писала, что «…как львы, дрались советские пограничники, принявшие на себя первый внезапный удар подлого врага, бессмертной славой покрыли себя бойцы-чекисты… Они бились врукопашную, и только через мертвые их тела мог враг продвинуться на пядь вперед». — Это эта оценка совершенно объективно характеризовала действия пограничников, встретивших войну в ее первые часы.

5. Оборона морского побережья

До последнего времени исследователи и публицисты проходят мимо боев пограничников на морских участках границы. Проходили они не только в первые часы и дни вражеского вторжения, и позже, как, к примеру, в сентябре 1941 года при обороне островов Моонзундского архипелага. Но это тоже были бои за удержание государственных рубежей.

Автор, восполняя этот пробел, специально исследовал бои на морских участках границы, в частности в Прибалтике. Выявился ряд особенностей этих сражений.

Морской участок Государственной границы СССР по Балтийскому побережью от Паланги до полуострова Колка охранял 12-й Лиепайский (Либавский) пограничный отряд. В его составе было пять комендатур, размещавшихся в Мазиобе, Вентспилсе, Павилосте, Лиепае и Руцаве, с 25 пограничными заставами.

На прибрежном направлении наступала 291-я пехотная немецкая дивизия, которая намеревалась зайти в тыл нашей 67-й стрелковой дивизии и захватить военно-морскую базу в Лиепае, а затем наступать в направлении Вентспилс, Талси, Елгава и далее на Ригу.

Первой вступила в бой 25-я застава, которой командовал молодой энергичный лейтенант А. Запорожец. Начальник войск Прибалтийского округа доносил в ГУПВ: «22 июня 1941 г. в 05.00 два батальона немцев перешли в наступление, но в 300 метрах на нашей территории они были остановлены силами частей Красной Армии и Кретингского погранотряда. Два батальона обошли первую заставу 105-го погранотряда в направлении аэродрома в Паланге. В 08.45 противник занял Палангу и достиг участка 25-й заставы 12-го погранотряда. Застава вступила в бой»[65].

Оборону заставы составлял блокгауз, включающий два дзота и запасные огневые точки. Первыми залпами фашистам удалось поджечь постройки заставы и помещение поста моряков, размещавшегося невдалеке. Со своих позиций пограничники отразили две атаки фашистов. В это время поступила команда отходить к Руцаве.

По решению начальника войск генерал-майора К. И. Ракутина пограничные заставы были стянуты к управлениям комендатур и из них сформированы роты примерно по 150–200 человек. Позднее подобное же распоряжение поступило и от заместителя Наркома внутренних дел генерал-лейтенанта И. И. Масленникова. Думается, такой вариант использования пограничных войск можно было предусмотреть и заранее.

Для образования обороны Руцавы 22 июня прибывает сюда начальник штаба отряда майор В. А. Черников, незадолго до войны закончивший с отличием Военную академию имени М. В. Фрунзе. Вместе с ним прибыл в Руцаву и инструктор пропаганды отряда батальонный комиссар М. Н. Стрельников. Закипела энергичная работа по созданию оборонительного рубежа. Оценив местность, майор Черников решил боевой порядок избрать «углом назад», предоставив возможность фашистам двигаться только по шоссе. Долгое время гитлеровцы не могли определить силы обороняющихся. Три группы по 6, 14 и 30 мотоциклистов были втянуты в огневой мешок и поочередно перебиты. К 17.00 22 июня в район обороны пограничников подошла колонна противника численностью до пехотного батальона. И она втянулась по шоссе в огневой мешок и дружным огнем станковых и ручных пулеметов была расстреляна в упор.

Майор В. А. Черников, начальник штаба Лиепайского погранотряда

Ее разгром завершили удары резервного взвода под командой А. Запорожца, уже обретшего опыт бывалого бойца и снискавшего за это большое уважение среди оборонявшихся. К 20.00 враг подтянул новые силы.

Ввел в бой несколько танков. Это вынудило пограничников, не имевших противотанковых средств, отойти к Папе. В это время продолжался бой у Руцавы. Последними погибли в рядах оборонявшихся И. Г. Алесковский и красноармеец К. В. Петров, сумевшие передать в отряд следующее донесение: «Здание штаба окружено. Здесь много раненых. Нас осталось трое. Немцы врываются в штаб, остался один патрон…»[66].

23 июня майор В. А. Черников, присоединив к себе личный состав 21, 22 и 23-й пограничных застав, после двухчасового боя оставил Папе и переместился на новый рубеж — в район Ницы, где держался до середины дня. Под напором превосходящих сил батальон Черникова отошел к Барта, предварительно успешно проведя контратаку. В ходе ее героической смертью погиб майор В. А. Черников. За свой подвиг он удостоился награждения орденом Отечественной войны I степени.

Сводную группу пограничников после гибели начальника штаба отряда возглавил лейтенант А. Запорожец. Она влилась в состав 281-го стрелкового полка 67-й дивизии, которая к этому времени заняла оборону по реке Барта.

Активные действия пограничников почти двое суток сдерживали наступление противника. Предоставленное время было использовано армейским командованием для подготовки обороны. Командир 67-й стрелковой дивизии генерал-майор Н. А. Дедаев под свое командование взял все наличные военные силы в районе Лиепаи. Сюда вошел и личный состав 12-го отряда, а именно: 4-я и 5-я комендатуры, КПП «Лиепая», подразделения управления отряда[67].

291-я Восточно-прусская пехотная дивизия, укрепленная двумя батальонами морской пехоты и батальоном велосипедистов, подошла к Лиепае, имея 17 тысяч личного состава и до 300 орудий и минометов.

С нашей стороны врагу у Лиепаи противостояли такие силы. На левом фланге в районе озера Тосмаре оборону держал 56-й стрелковый полк, поддерживаемый 242-м гаубичным артиллерийским полком. На правом фланге оборонялись курсанты училища ПВО, разведывательный батальон дивизии, отряд военных моряков и пограничники. В центре заняли позицию подразделения 281-го стрелкового полка. Силы оборонявшихся уступали по численности личного состава наступавшим немецким частям примерно в три раза. Еще большее преимущество враг имел в артиллерии и минометах.

Пограничные подразделения сохраняли свое руководство и управление. Командный пункт начальника отряда майора В. И. Якушева был в 100 метрах от КП командира дивизии. Обязанности начальника штаба отряда после гибели майора Нестерова выполнял майор М. Ф. Гаврилюк. Пограничники выполнили ответственные задания. Им часто поручалось ведение разведки, борьба с диверсионными группами противника.

Вновь отличился лейтенант А. П. Запорожец. Так, 24 июня он с группой пограничников в 25 человек на автомашине внезапно ворвался в боевые порядки немцев и завязал рукопашный бой, который продолжался до наступления темноты. Уничтожив лично несколько фашистов, лейтенант сам получил тяжелое ранение в грудь.

Умелым организатором боя показал себя и майор М. Ф. Гаврилюк. Он не раз лично водил бойцов в атаку. Под его руководством было отражено только 24–25 июня около десяти атак противника.

В обороне Лиепаи отличились многие пограничники. Среди них капитаны М. Е. Ермаченков, А. Т. Пивоваров, старшие лейтенанты А. М. Гладких, Ф. Г. Рябоконь, лейтенанты П. К. Балабин, В. И. Волков, замполитрук Иван Волхов, красноармейцы Степанов, Калиниченко и другие. Героической смертью погиб редактор многотиражной газеты отряда политрук Ф. И. Борок. Под его руководством группа пограничников совершила удачный налет на огневую позицию. В результате были выведены из строя одно орудие и два пулемета. Враг недосчитался более десяти своих солдат.

Действовали пограничники весьма активно. Был случай, когда одна из их атак позволила оттеснить противника почти на километр. В другом случае 17 пограничников, возглавляемых техником-лейтенантом И. П. Сокольчиком, умелым броском ликвидировали образовавшийся разрыв в нашей обороне. Отважно сражались в этом бою командир отделения комендантского взвода Черневский, заведующий делопроизводством хозяйственной части отряда Гемберг. Наша позиция была восстановлена, но в бою погиб И. П. Сокольчик.

25 июня на связь с командиром 114-го сп в Вентспилсе была направлена разведгруппа. Ее возглавил офицер штаба пограничного отряда А. Ф. Савенков. С боем прорвав кольцо окружения, пограничники выполнили приказание командира дивизии.

Трое суток, днем и ночью, сражался гарнизон Лиепаи. На исходе были боеприпасы, таяли и ряды защитников. Попытки прорваться к осажденным извне не увенчались успехом. Не смог этого сделать направленный командованием Северо-Западного фронта 28-й механизированный полк, усиленный батальоном Рижского пехотного училища и бронепоездом. Оценив обстановку, командир дивизии принимает решение на прорыв. Он был назначен на 27 июня.

По решению командира дивизии было создано несколько групп прорыва. Одну из них составили пограничники. Они действовали вдоль шведской дороги, непосредственно у берега моря. Особенно много пришлось выдержать испытаний арьергарду, возглавлявшемуся начальником 1-го отделения штаба отряда майором А. А. Китехцяном. Запомнился бой в районе Карседы. О нем рассказала «Правда» 25 июня 1966 года.

Через 21 год узнала страна еще об одном подвиге пограничников. Сдерживая натиск врага, группа Китехцяна заняла недостроенный дом, оборудовав позицию на втором этаже. Не подпуская к себе, пограничники метко разили врага. Противник в ход пускает артиллерию, но это не испугало отважных воинов, которые бились до последнего патрона, до последнего вздоха. На братской могиле местного кладбища, куда были перенесены останки героев, установлена плита, на которой читаем: «Вы погибли, чтобы Родина цвела». Так было устранено еще одно белое пятно в истории пограничников-прибалтийцев.

Логическим продолжением лиепайской обороны надо считать и бои в районе Вентспилса, где также активное участие приняли пограничники. Они вошли в сводную группу, замполитом которой был назначен инструктор политотдела отряда З. Д. Вологдин, который позже и возглавил группу после гибели командира.

Особенно отличились пограничники, получив задачу сдержать противника на дальних подступах к городу. Двигаясь лесными дорогами в направлении Ужава-Сака, сводный отряд у Шкеды вошел в боевое соприкосновение с противником, расположение которого уточнила разведка во главе с начальником 18-й заставы лейтенантом П. К. Петуховым. С утра до позднего вечера сдерживали пограничники наседавшего врага.

Смело действовала группа пограничников под командой младшего лейтенанта Казакова. Она ворвалась в расположение противника и оттеснила его на целый километр. В штыковой атаке отличился взвод, возглавляемый политруком 13-й заставы П. Ф. Воробьевым. Его действия стоили врагу 20 убитых. Начальник 12-й заставы Шестаков совместно с пограничниками Борисовым и Власовым гранатами уничтожили пулемет противника. В единоборстве с бронетранспортером врага отличился пограничник Костяной. От метко брошенной им связки гранат бронетранспортер подорвался и загорелся. Около суток сдерживал врага сводный отряд пограничников на этом направлении. Они облегчили выход из лиепайского окружения морякам, своим товарищам из погранотряда. Для этого не раз приходилось организовывать контратаки.

Каждый километр советской земли фашистам приходилось брать с боем, неся ощутимые потери в людях и боевой технике. Будем справедливыми, если скажем, что вклад пограничников в приграничных боях был ощутимым и на ряде других участков, как это было у Лиепаи. Они показали образцы боевого мастерства, отваги и мужества.

Оценивая бои пограничников по обороне государственной границы страны, надо сказать, что многое здесь решали инициатива и морально-боевые качества командиров, политработников и бойцов. В целом командование, штаб, политический отдел 12-го пограничного отряда, командиры, политработники подразделений, весь личный состав показали себя с самой положительной стороны. Грамотным и умелым командиром показал себя начальник отряда майор В. И. Якушев. Под стать ему были и другие офицеры отряда. В их конкретных действиях в ходе первых боев на границе, даже с позиции сегодняшних, крупных просчетов обнаружить трудно. Больше замечаний можно сделать по вопросам предварительной подготовки к боевым действиям. Если взять масштаб пограничного отряда, то представляется, что еще до их начала можно было предусмотреть объединение групп застав в более крупные подразделения и отработать на учениях варианты их примерных действий. На окружном уровне обнаружилась такая слабость, когда руководство частями в первый день боев свелось к даче общих боевых распоряжений, без постановки конкретных задач. Командированные в погранотряды и подразделения офицеры штабов и отделов политпропаганды округа и частей зачастую выступали не в роли активных проводников идеи старшего начальника, а лишь ограничивались функцией консультантов. Ради справедливости надо отметить, что эти обязанности они выполняли неплохо, а в ряде случаев отлично действовали, когда приходилось непосредственно участвовать в бою, о чем свидетельствовало поведение начальника отделения боевой подготовки штаба 12-го отряда майора М. Ф. Гаврилюка, старшего инструктора отдела политпропаганды отряда старшего батальонного комиссара Г. Д. Вологдина и других.

6. Оборона Моонзунда

Весьма поучительными являются бои по обороне островов Моондзунского архипелага.

В одну из своих первых командировок по прибытии в Прибалтийский пограничный округ в 1978 году автор побывал в Кингисеппском погранотряде. И должен признаться, что буквально с первых шагов, приземлившись на вертолете, пришлось познавать, что называется, историю по живым свидетельствам.

Встретивший начальник отряда полковник Ю. В. Синюткин после официального представления и рапорта заметил: «Вот это тот аэродром, откуда в 1941 году наши летчики совершили первые бомбежки германской столицы — Берлина».

Памятные обелиски, могилы времен Великой Отечественной войны выделялись и на Сааремаа, Хийумаа и Муху как на побережье, так и в глубине островов. Назывались, естественно, и фамилии тех, кто отличился в те трудные для нас дни войны. С особой гордостью произносились две фамилии — пограничника Лошманова и военного моряка артиллериста Стебеля. А когда служебные дела привели на полуостров Сырве, то я побывал в местах, где воевали и прославились два этих, не преувеличивая, легендарных героя.

К моменту посещения заставы на полуострове Сырве она уже носила имя капитана Александра Григорьевича Лошманова, присвоенное ей к 50-летию пограничных войск. В ленинской комнате выделялся красочный стенд, посвященный жизни и подвигу героя-пограничника. Погиб капитан-пограничник неподалеку от заставы у деревни Ииде. Как это случилось — об этом чуть позже. На правом фланге участка заставы и в наши дни выделяются хорошо сохранившиеся казематы батареи, которой командовал в начале войны капитан А. М. Стебель. Добротные оборонительные сооружения, построенные по проекту самого Тотлебена[68], так удачно вписались в прибрежные холмы, что из них был прекрасный обзор как в направлении Ирбенского пролива, для охраны которого и выставлена была батарея, так и далеко на северо-запад вдоль побережья. Хорошо была видна даже и при невырубленном кустарнике вся местность, прилегающая к казематам со стороны полуострова. И невольно подумалось и представилось: там, в самом узком месте перешейка полуострова, оборону держит батальон пограничника Лошманова, прикрывая одновременно и батарею с тыла, а отсюда моряки-артиллеристы, решая главную задачу по недопущению прорыва вражеских судов в Рижский залив через Ирбенский пролив, огнем своих орудий и пулеметов приходят на помощь пограничникам. Прямо — круговая оборона. Одним словом — «орешек». Вспомнился, по аналогии, и шлиссельбургский «орешек» под Ленинградом, о который, образно говоря, сломали зубы немало фашистских вояк. А как было здесь, на Моонзундских островах?

Когда вернулись с участка на заставу, капитан В. М. Хурков, командовавший в то время подразделением, вручил вынутую из сейфа, уже потертую на сгибах, ученическую тетрадь. Ее автор, бывший сержант 315-й отдельной артиллерийской батареи берегового оборонительного Балтийского района (БОЕРа) И. Я. Подвязкий, день заднем описывал события лета и осени 1941 года, связанные с обороной острова.

За свою сорокалетнюю научно-исследовательскую работу пришлось ознакомиться и прочитать немало документов, свидетельствующих о воинских подвигах, но тот, что лежал тогда передо мной, был особенно богат фактами подлинного воинского умения, беспримерной стойкости и верности своему долгу. Вернувшись сейчас к истории пограничников-прибалтийцев периода начала Великой Отечественной войны, надо в полный голос сказать и об их участии в защите Моонзундских островов, а заодно и о тех, с кем пришлось совместно воевать.

Немного из прошлого. Моонзундский архипелаг[69] в истории нашей страны не раз становился ареной ожесточенных сражений. В истории известна Моонзундская (Ирбенская) операция 1915 года, связанная с ликвидацией прорыва германского флота в Рижский залив в период с 26 (8 августа) по 8 (21 августа) во время Первой мировой войны. В 1917 году в период с 29 сентября (12 октября) по 6 (19) октября под руководством большевистских организаций Балтийского флота и конкретно избранного матросами и солдатами комитета, отстранившего командование царских адмиралов и офицеров, было дано в этом районе несколько морских сражений с германским флотом, в результате которых последнему был нанесен серьезный урон, что заставило кайзеровское командование отказаться от прорыва флота в Минский залив и отвести свои корабли из Рижского залива.

Крупный след в истории Великой Отечественной войны оставила Моонзундская оборонительная операция, проведенная частями Красной Армии и Балтийского флота в период с 6 сентября по 22 октября 1941 года.

После оставления Таллина (28 августа) гарнизон островов Моонзундского архипелага оказался в глубоком тылу врага. Острова обороняли отдельные части 8-й армии и Балтийского флота (всего около 24 тысяч человек). Береговая артиллерия имела 16 батарей (55 орудий 100 — 180-мм). На островах базировалось 6 торпедных катеров, 17 тральщиков, несколько мотоботов. На аэродроме о. Сааремаа (Эзель) находилось 12 истребителей. Руководство обороной осуществлял комендант береговой обороны Балтийского района генерал-лейтенант А. Б. Елисеев.