Пограничники в 1941 году. Они не сдавались в плен

22 июня 1941 г. Немецкие танки пересекают советскую границу

Эта победа стоила огромных затрат материальных, а главное, человеческих ресурсов. Около 50 миллионов жизней, в том числе свыше 27 миллионов советских людей, составили непосредственные потери, не считая общего сокращения народонаселения в это время.

За прошедшие годы много было сказано и написано об обстоятельствах начала войны между Германией и СССР. За исключением откровенных и, скажем прямо, беззастенчивых апологетов Гитлера, абсолютное большинство политиков, историков, простых людей однозначно оценивают нападение Германии на СССР как вероломное и агрессивное.

Что касается действий советской стороны, то такого единомыслия нет. Был сделан еще в ходе войны на этот счет ряд заявлений в выступлениях И. В. Сталина, объяснявшего и раскрывавшего вероломный внезапный характер нападения гитлеровской Германии на СССР и тем оправдывавшего наши неудачи в первый период Великой Отечественной войны. Однако не проясненным до конца этот вопрос остается и до сих пор. Очевидно, еще долго будут кипеть страсти, разгораться споры о таком драматическом для нашего народа событии, как начало Великой Отечественной войны. Хотел бы и автор высказать свою точку зрения на этот острый вопрос с позиции пограничных войск, оказавшихся первыми втянутыми в военные действия.

Основные споры разгораются вокруг взаимно связанных вопросов: об отношении политического руководства страны и высшего командования Красной Армии к явным фактам непосредственной подготовки фашистской Германии к нападению на СССР и по поводу приведения советских вооруженных сил, в частности западных военных округов, в полную боевую готовность.

Данная проблема имеет политический и военный аспекты. Многие, особенно из числа нынешних критиков и хулителей Великой Отечественной войны, не видят этого важного обстоятельства. И на головы как политического руководства страны, так и высшего командования РККА обрушивают тяжелые обвинения в политической близорукости и военной бездарности.

Как живой современник всех событий как предвоенной, так и военной истории нашей страны, могу засвидетельствовать следующее. Могли ли мы, выпускники средней школы, не думать в 1940–1941 годах о том, что наша страна приближается к войне, когда весной 1941 года все наши одноклассники старше нас на один-два года досрочно получили аттестаты зрелости и поступили в военные училища, а за два предвоенных года все годные по возрасту и здоровью преподаватели-мужчины были направлены также или в училища, или призваны на военную службу в строевые части, а на выпускном вечере в июне 1941 года в основном из родителей присутствовали лишь матери, ибо отцы, как правило, также находились на военных сборах. Скажу свое мнение и о заявлении ТАСС от 14 июня 1941 года, которое ряд авторов расценивают как дезинформацию советского народа. Не только я, но и все мое окружение — сверстники по школе, преподаватели, соседи и знакомые — расценили это заявление, как «пробный шар» открытого через печать выяснения позиции Германии на подготовку с ее стороны к военным действиям. А то, что вслед за этим «заявлением ТАСС» не последовало никакого реагирования германской стороной, только еще больше убедило многих наших современников в нечестности с германской стороны и ее тайных коварных замыслах.

Когда же позже стал офицерам, а затем ученым-историком и получил возможность ознакомиться с подлинными документами, относящимися к характеристике предвоенной ситуации, а также узнать мнения на этот счет прямых участников тех событий кануна войны, в том числе и ветеранов войск, еще больше утвердился во мнении, что политический вывод о намерениях фашистской Германии мог быть только один: Гитлер и его окружение были готовы в 1941 году к нападению на СССР.

Давайте отдадим должное мужеству и интернационализму солдата 222-го саперного полка германской армии ефрейтора Альфреда Лискафа из взвода лейтенанта Штольца, который в ночь с 21 на 22 июня перешел на нашу сторону и сдался пограничникам 90-го Владимир-Волынского пограничного отряда для того, чтобы предупредить, что с утра будет совершено нападение на СССР. Да, это было, как было и множество других фактов, подтверждавших готовящееся нападение Гитлера на СССР. Советская разведка, в том числе пограничных войск, собрала очень ценные и достоверные факты о военных приготовлениях Вермахта. Свой долг в этом плане она выполнила хорошо. Такой же высокой оценки заслуживал и Рихард Зорге, на которого часто ссылаются наши оппоненты. Сведения, добытые им, представляли большую ценность.

Разве могут быть какие-либо сомнения даже не у политика, а у простого человека о военных приготовлениях, если бы он получил вот такое, одно из многих аналогичных донесений, основанное на материалах, добытых пограничниками? Уверен, что ответ будет один: скоро война.

Читаем сообщение НКВД СССР № 1196/Бв ЦК ВКП(б), СНК СССР и НКО СССР о полученных пограничными отрядами НКВД разведывательных данных относительно концентрации немецких войск на советско-германской границе от 21 апреля 1941 года.

«С 1 по 19 апреля 1941 года пограничными отрядами НКВД СССР на советско-германской границе добыты следующие данные о прибытии германских войск в пункты, прилегающие к государственной границе в Восточной Пруссии и генерал-губернаторстве:

В пограничную полосу Клайпедской области: прибыло две пехотные дивизии, пехотный полк, кавэскадрон, артиллерийский дивизион, танковый батальон и рота самокатчиков.

В район Сувалки — Лыкк: прибыло до двух мотомехдивизий, четырех пехотных и двух кавалерийских полков, танковый и саперный батальоны.

В район Мышинец — Остроленка: прибыло до четырех пехотных и одного артиллерийского полков, танковый батальон и батальон мотоциклистов…

Всего в эти районы прибыли: штабы 3 механизированных дивизий, 6 пехотных дивизий, до 21 пехотного полка, 2 моторизованных, 7 кавалерийских и 9 — 10 артиллерийских полков, до 7 танковых и 4 саперных батальонов, батальон мотоциклистов, 2 роты самокатчиков и свыше 500 автомашин…

За период с 1 по 19 апреля германские самолеты 42 раза нарушали государственную границу, совершая разведывательные полеты над нашей территорией на глубину до 200 км.

Большинство самолетов фиксировалось над районами: Рига, Кретинга, Таураге, Ломжа, Рава-Русская, Перемышль, Ровно»[37].

Свою оценку предбоевой обстановки ветеран пограничных войск начальник 94-го пограничного отряда, в то время майор, а позже генерал-майор П. И. Босый изложил следующим образом: «Прежде всего бесспорно, что наше правительство делало все возможное, чтобы оттянуть начало военных действий на любое время, которое так необходимо было для создания более мощной обороны. Об этом свидетельствуют действия командования РККА, создавшего инженерные оборонительные сооружения полевого типа на границе, подчинение пограничных войск при возникновении военных действий полевому командованию РККА, мероприятия, проводимые пограничными войсками на случай войны.

Не подлежит сомнению и то, что пограничные войска располагали данными о начале боевых действий. Сведения эти хоть и были противоречивыми и разрозненными, но они указывали на приближение войны.

Можно согласиться с тем, что не все было сделано, но это не вина наша, а беда — не хватало времени»[38].

Прочитав все донесения разведчиков, справки и донесения о военных мероприятиях Вермахта, заслушав ветеранов, очевидцев тех событий, давайте теперь задумаемся, а все ли после этого ясно?

Ведь история даже нашего XX века полна прецедентов, когда стороны с небывалой легкостью рвали договора. Вспомним и В.И. Ленина. Ведь еще он в 1916 году предупреждал мировую общественность о Германии как о наиболее вероятной зачинщице Второй мировой войны. С чисто военной точки зрения, а именно так надо рассматривать канун гитлеровского вторжения, разведывательные данные, поступавшие за полгода, за месяц, а тем более за день до начала «войны моторов», не могли иметь решающего значения. Не об этом ли говорит недавняя война в Персидском заливе, когда готовящиеся военные действия США против Ирака были объявлены аж за три месяца, но ведь это не спасло Хусейна от поражения.

Обратимся еще к истории. Известно, что заблаговременно подготовленная к отражению гитлеровского вторжения линия Мажино во Франции не сыграла никакой роли в деле спасения ее от поражения. Япония аж на третьем году Второй мировой войны внезапно нанесла сокрушительный удар по крупнейшей военно-морской базе США Перл-Харбор на Гавайских островах. Оказывается, что, даже имея всю необходимую информацию о дне и часе немецкого наступления на Курском выступе, советское командование почти пять месяцев готовило контроперацию, стоившую гигантских материальных затрат и огромных людских потерь. Это, напомним, уже случилось после гибельного для гитлеровцев поражения под Сталинградом и когда экономика нашей страны к июлю 1943 года превосходила довоенную. Вот таким же образом военная машина гитлеровской Германии к июню 1941 года набрала такой военно-экономический потенциал, и во многом благодаря иностранному капиталу, и кстати, на три четверти американскому, что ее не могли насторожить ни победы Красной Армии на Халхин-Голе, ни необходимость вести войну на два фронта.

Как видно, фактор внезапности охватывает куда больше параметров, особенно в современной войне моторов, чем выход войск на боевые позиции. И если только с этой меркой подходить к оценке событий 1941 года, то войска нашего Западного направления должны были быть по крайней мере в окопах еще с начала мая 1941 года. Но спасло бы это нас от неудач первого периода войны? Вряд ли. Скорее, наоборот, усугубило бы положение. Главное состояло в том, что наша страна не была в военном отношении подготовлена в июне 1941 года к отпору агрессору. Были на это и объективные причины и допущены субъективные просчеты. Вот о них и следует вести речь, когда дело касается начала войны, в том числе и первых боев на государственной границе, проведенных пограничниками западной границы СССР, при этом, опять же, не обособляя их действий от действий частей и соединений Красной Армии и в то же время видя специфику выполняемых ими задач и наличные силы.

Многие осуждают и политическое руководство, да и высшее военное командование нашей страны за то, что поздно было отдано распоряжение о приведении западных пограничных военных округов в боевую готовность. Давайте и здесь разберемся. Как известно, и сейчас, и раньше существовало понятие о степенях боевой готовности. Люди военные знают, что есть повышенная и полная боевая готовность. Круг вопросов и мероприятий, подлежащих исполнению при каждой степени боевой готовности, вполне определен. Если оценивать их по объему, то основная их часть проводится при приведении войск в повышенную боевую готовность, а для действий в условиях полной боевой готовности, режим которой всегда заранее определен, нужен лишь сигнал. Кстати, по такому сигналу и началось вторжение гитлеровских войск на территорию СССР.

2. Объективные условия и субъективные просчеты советской стороны

А как обстояло дело тогда, в 1941 году? Сначала о Красной Армии. Если быть объективными, то основные мероприятия, включаемые в режим повышенной боевой готовности, проводились в приграничных военных округах, по сути дела, с начала июня 1941 года. Сюда входило выдвижение частей и соединений в районы сосредоточения в полевые условия, подготовка и оборудование полевых командных пунктов, дополнительная подача боеприпасов со складов непосредственно в части и подразделения и т. п.

Вот как решались эти вопросы в Прибалтийском Особом военном округе, которым командовал генерал-полковник Ф. И. Кузнецов[39]. С начала июня началась напряженная работа штаба округа и штабов объединений и соединений по подготовке отражения возможной агрессии. Уже 14 июня началась передислокация четырех стрелковых дивизий и управления 65-го стрелкового корпуса в приграничную зону. Ближе к границе перебрасывались четыре корпусных артиллерийских полка и один гаубичный полк резерва Главного командования. Все эти соединения и части должны были сосредоточиться в указанных районах к 23 июня. Началось сосредоточение в новых районах 3-го и 12-го механизированных корпусов. 18 июня из Риги под видом учений был выведен 1-й эшелон штаба округа (250 генералов и офицеров), который к 12.00 20 июня занял подготовленный командный пункт в лесу северо-западнее Паневежиса. Второй эшелон штаба был выведен в ночь на 21 июня, т. е. более чем за сутки до начала военных действий. 18 июня генерал-полковник Ф. И. Кузнецов отдал приказ № 00229, в котором потребовал «к исходу 18 июня привести в полную боевую готовность всю противовоздушную оборону округа, все средства связи на территории округа». Военный совет округа 14 июня, т. е. за неделю до фашистского нападения, своим указанием напомнил командованию частей и соединений о нарастающей военной опасности. На всей территории военного округа была введена повышенная боевая готовность.

Как видно из приведенных данных, основные указания по приведению войск Прибалтийского Особого военного округа в повышенную готовность были отданы заблаговременно. Но вот как они были реализованы — это уже другой вопрос. И здесь может быть предъявлено много претензий как к организаторам, так и к исполнителям. Многие командиры через свои штабы не организовали должного контроля за отданными распоряжениями, которые в ряде случаев выполнялись не в указанные сроки, а с опозданием. Командиры частей и соединений действовали далеко не лучшим способом, не обеспечили качественного выполнения подученных боевых распоряжений, действовали, что называется, по-мирному, хотя обстановка уже требовала напряжения всех сил. Безусловно, это было следствием как отсутствия такого опыта, так и прямой неисполнительности.

Такая же примерно картина по подготовке к боевым действиям имела место и в войсках Ленинградского (командующий — генерал-полковник М. М. Попов, член военного совета — корпусной комиссар Н. Н. Клементьев, начальник штаба — генерал-лейтенант Д. Н. Никишев), Западного Особого (командующий — генерал армии Д. Г. Павлов, член Военного совета — корпусной комиссар А. Я. Фоминых, начальник штаба — генерал-майор В. Е. Климовских), Киевского Особого (командующий — генерал-полковник К. П. Кирпонос, член Военного совета — корпусной комиссар Н. Н. Вашугин, начальник штаба — генерал-лейтенант А. А. Пуркаев), Одесского (командующий — генерал армии И. В. Тюленев, член Военного совета — армейский комиссар 1 ранга А. И. Запорожец, начальник штаба — генерал-лейтенант Г. Д. Шишенин) военных округов. Если подчас в печати, в том числе и в обстоятельных исследованиях, приходится читать высказывания видных ответственных военачальников РККА предвоенного периода о якобы запоздалом получении ими указаний о приведении войск в боевую готовность, то скажу, что здесь они, мягко выражаясь, уходят от прямого ответа на этот вопрос или делают это для своего оправдания. Такое заявление приводится, к примеру, в истории Великой Отечественной войны Советского Союза генералом армии К. А. Пуркаевым, занимавшим в начале войны пост начальника штаба Киевского Особого военного округа. По его словам, в связи с запоздалым поступлением в штаб округа распоряжения Генерального штаба о приведении войск в полную боевую готовность войска прикрытия по плану обороны начали выходить на государственную границу в 4–6 часов утра 22 июня 1941 года, т. е. тогда, когда война уже началась[40].

Давайте теперь вернемся к распоряжению Генерального штаба РККА, отданному войскам, которое часто рассматривают как указание о подготовке к отражению агрессии.

Войскам Ленинградского, Прибалтийского, Западного, Киевского и Одесского военных округов приказывалось: а) в течение ночи 22.06.41 г. скрытно занять огневые точки указанных районов на госгранице; б) перед рассветом 22.6.41 г. сосредоточить по полевым аэродромам всю авиацию, в том числе и войсковую, тщательно ее замаскировать; в) все части привести в боевую готовность. Войска держать рассредоточенно и замаскированно; г) противовоздушную оборону привести в боевую готовность без дополнительного подъема приписного состава. Подготовить все мероприятия по затемнению городов и объектов; д) никаких других мероприятий без особых распоряжении не проводить[41].

Подписанная Наркомом обороны Маршалом Советского Союза С. К. Тимошенко и начальником Генерального штаба РККА генералом армии Г. К. Жуковым, Директива поступила на телеграф в 23.45 1941 года.

Если ее рассматривать как сигнал к приведению войск в состояние полной боевой готовности, то время для исполнения было вполне достаточно, т. е. около четырех часов. Однако она не выполнила своей роли сигнала из-за неправильной организации передачи, которая началась только в половине первого часа ночи 22 июня, в войска она явно запаздывала.

Теперь по содержанию. В Директиве НКО Генштаба вновь, как до этого, главный упор делался на избежание провокаций. Как говорилось в Директиве, «не поддаваться ни на какие провокации, могущие вызвать крупные осложнения». Первые четыре пункта Директивы, по сути дела, в суммированном виде констатировали ранее отданные распоряжения, а пункт «д» фактически снимал вопрос о возможной войне, сводя события лишь к возможным провокациям.

Разумеется, за такую оценку обстановки перед вторжением германских войск на нашу страну несет ответственность советское правительство, которое в это время возглавлял И. В. Сталин, и высшее военное руководство в лице Наркома обороны Маршала Советского Союза С. К. Тимошенко и начальника Генерального штаба РККА генерала армии Г. К. Жукова. Признавая свою ошибку, позже Георгий Константинович в своих воспоминаниях написал: «Мы, военные, не сделали всего, чтобы убедить Сталина в неизбежности войны с Германией в ближайшее время»[42]. Что за этим кроется: робость перед вождем или боязнь за свою судьбу, зная крутой нрав Сталина и его нетерпимость к другим мнениям, или недостаточная ответственность, мягко говоря, перед своим народом, страной за исполнение своих высших обязанностей? Очевидно, здесь имели место оба обстоятельства. Поэтому как названные выше военачальники, так и командование военных округов должны взять на себя свою долю ответственности за то, что в военном плане не все мероприятия по приведению подчиненных им войск в полную боевую готовность были проведены своевременно. Слишком тяжелыми оказались последствия таких недоработок, и обернулись они, безусловно, лишними человеческими жертвами, не говоря уже о временном оставлении врагу значительной территории.

Резко критикуя и осуждая за допущенные просчеты политическое руководство и высшее военное командование страны за неправильные выводы о сроках возможного нападения фашистской Германии на СССР, можно ведь поставить и такой гипотетический вопрос, исходя из окончательного итога войны и полного последующего разгрома гитлеровских войск: а не просчитался ли, в свою очередь, и Гитлер, начав войну именно в 1941 году, не перенеся ее на 1942 год, разбив предварительно Великобританию? Умозрительно, конечно, можно рассуждать и на такую тему, но история не знает сослагательного наклонения. Историю следует рассматривать такой, какой она была, объективно отражая ее ход. И с этих позиций требуется особенно обстоятельный анализ всех фактов и событий, чтобы сделать правильные выводы и заключения о таком тяжелом для нашей страна периоде, как начало Великой Отечественной войны. Касается это в полной мере и пограничных войск, которым первым пришлось принять на себя удар гитлеровских войск на границе.

3. Действия погранвойск в первые часы и дни войны

Как же надо оценить состояние пограничных войск непосредственно перед началом военных действий и в ходе первых боев на государственной границе?

По этому вопросу имеют место довольно различные мнения и суждения. В основном это положительная оценка готовности и действий личного состава западных пограничных округов в боях на границе. И это справедливо.

Несмотря на незавершенность всех подготовительных мероприятий, особенно по инженерному оборудованию участков, имея в виду, что охрану пограничники здесь несли на новых рубежах, на которые они вышли всего год-полтора назад, ограниченное количество автоматического оружия и почти полное отсутствие противотанковых средств борьбы, которые были представлены небольшим количеством противотанковых ружей, боеспособность пограничных застав была высокой. Одно, но, на взгляд автора, достаточно убедительное на этот счет подтверждение.

Начальник 13-й заставы 90-го Владимир-Волынского отряда лейтенант А. В. Лопатин

Генерал-майор Босый П. И., в 1941 г. начальник Скольского погранотряда

По оценке командования 90-го погранотряда, зафиксированной в документах[43], 13-я застава числилась перед войной в числе наиболее слабых в отряде, а ее начальник — лейтенант А. В. Лопатин — считался слабо подготовленным командиром. Но как не только самоотверженно, но и умело сражался личный состав этой заставы в первых боях на границе! Проявил себя с лучшей стороны и лейтенант А. В. Лопатин, организовав крепкую оборону своей заставы, держал занимаемый рубеж до 3 июля 1941 года.

То, что даже на направлениях наступления главных ударных группировок врага пограничные заставы в основном только своими силами и средствами сдержали позиции от одного до четырех часов, яркое свидетельство высокой их боеспособности, отваги и стойкости личного состава.

Чтобы так сражаться, нужно, естественно, было хорошо к этому быть подготовленным. Вот что пишет по этому поводу майор П. И. Босый, бывший в то время начальником 94-го Скольского погранотряда: «В отряде были сведены до минимума мероприятия общественного характера. Штаб внес коррективы в планы боевой подготовки. Основное внимание уделялось огневой и тактической подготовке. На удаленные от застав участки, особенно фланги, высылались усиленные наряды с ручными пулеметами»[44].

Высокую оценку готовности личного состава пограничных застав к боевым действиям дает другой участник первых боев на границе, в то время начальник заставы 17-го Брестского погранотряда, охранявшего центральный участок границы, старший лейтенант, позже подполковник, писатель Джаманкул Дженчураев.

«В ночь на 22 июня, — пишет он, — на участке заставы было неспокойно. Никто из командного состава не уходил домой. Бойцы дежурного отделения, сняв сапоги и расстегнув ворота гимнастерок, спали на неразобранных койках. Их винтовки стояли тут же, возле тумбочек, на которых лежали боеприпасы и гранаты»[45].

Документы свидетельствуют, что отряды западной границы задолго до начала военных действий были приведены в полную боевую готовность. Так, в журнале боевых действий 102-го пограничного отряда Ленинградского округа записано: «Все подразделения отряда были приведены в полную боевую готовность, на всех заставах постоянно находилось не менее 80 процентов личного состава вплоть до 22.6.1941 года»[46].

В документах, воспоминаниях, статьях и книгах содержатся описания героических действий многих пограничных застав в первых боях на границе. Приведем лишь некоторые из них, еще широкому кругу читателей не известные и выявленные в последние годы.

В дотах Струмиловского и Владимир-Волынского укрепрайонов вместе с их гарнизонами отважно сражались советские пограничники, воины стрелковых частей. Вот запись за первый день: «2-я комендатура 90-го погранотряда совместно с частями Красной Армии задержала натиск противника. Личный состав показал героизм, находясь от 5 до 12 часов в окружении, в блокгаузах»[47].

Несколько раскроем это донесение. Пограничников возглавлял комендант участка 90-го погранотряда М. Г. Неплюев и военком комендатуры старший политрук В. С. Тесля. На основное направление наступления немцев комендант определил 4-ю заставу под командой хорошо подготовленного в военном отношении старшего лейтенанта Л. К. Чумовицкого. На усиление была направлена резервная застава во главе с младшим лейтенантом В. П. Парубковым. Когда прорвались танки, комендант приказал отрезать от них вражескую пехоту. Смелой атакой, которую комендант возглавил лично, противник был отброшен за границу. 18 часов удерживали гарнизон мужественные пограничники. В этом неравном бою погибли майор М. Неплюев, политрук В. С. Тесля, старший лейтенант А. К. Чумовицкий, младший лейтенант В. П. Парубков.

Умело действовали командиры и политработники погранвойск и на других участках. Начальник штаба комендатуры 25-го погранотряда капитан А. К. Константинов 24 июня 1941 года лично возглавил группу по взрыву моста через реку Прут. Был ранен, но продолжал сражаться до полного выполнения боевого задания. Удостоен звания Героя Советского Союза.

Замполит 2-й комендатуры 98-го погранотряда Белорусского округа старший политрук Д. С. Остапенко 24 июня 1941 года в бою под Любомлем личным примером, энергичными действиями воодушевлял бойцов. Смело шел вперед, метко разил врага. В неравном бою отважный политработник пал смертью храбрых.

М. И. Калинин вручает орден Ленина и Золотую Звезду Героя Советского Союза лейтенанту А. В. Рыжикову

Командир взвода связи комендатуры 2-го пограничного отряда Молдавского округа лейтенант А. В. Рыжиков лично гранатами уничтожил три вражеских пулемета. Был ранен, но не оставил поля боя. Лейтенанту А. В. Рыжикову присвоено звание Героя Советского Союза.

Старший политрук А. Д. Гарькавый

Комендант 1-го участка погранотряда Ленинградского округа старший политрук А. Д. Гаркавый показал себе мужественным командиром и умелым воспитателем. Под его руководством комендатура отбивала беспрерывные атаки врага в полном окружении до 10 июля 1941 года. Посмертно награжден орденом Ленина.

В документах содержатся многочисленные подтверждения отваги, бесстрашия, личного геройства руководителей основных подразделений пограничных войск — пограничных застав.

Начальник 9-й заставы 17-го пограничного отряда Белорусского округа лейтенант А. М. Кижеватов возглавил оборону центральных Тереспольских ворот Брестской крепости. Отдавая распоряжение на прорыв кольца окружения, он поблагодарил воинов за преданность Родине, верность военной присяге, мужество. Один из пограничников спросил начальника заставы: «Вы с нами, товарищ лейтенант?» Кижеватов ответил: «Некуда мне идти. Здесь наша застава, а я ее командир». Званием Героя Советского Союза отмечен подвиг отважного командира пограничных войск лейтенанта А. Л. Кижеватова. Такой же награды удостоился и упоминавшийся выше начальник 13-й заставы 90-го погранотряда лейтенант Алексей Лопатин.

Застава под командованием старшего лейтенанта И. Г. Тихонова (17-й погранотряд) несколько часов не давала противнику переправиться через реку Буг. Начальник заставы вначале организовал оборону по берегу реки. Когда противник усилил нажим, пограничники отошли к заставе в заранее подготовленные окопы. Огнем всех видов оружия застава отразила свыше десяти атак врага. В бою вместе с личным составом погиб и начальник заставы. Посмертно он награжден орденом Ленина.

Лейтенант Усов В. М., начальник 3-й заставы 86-го Августовского погранотряда

3-я застава 86-го погранотряда Белорусского округа под командой лейтенанта В. М. Усова и политрука А. Г. Шарапова за десять часов отбила семь яростных атак численно превосходящего врага.

Беззаветную преданность Родине, беспредельную отвагу и мужество проявил начальник 17-й заставы 91-го пограничного отряда Белорусского округа лейтенант Федор Морин, поднявший оставшихся в живых восьмерых пограничников в последнюю атаку с пением «Интернационала». Бесстрашный воин удостоен ордена Ленина.

5-я застава 97-го отряда Белорусского погранокруга в составе 63 человек под командой своего начальника капитана З. С. Сейфиулина за 13 дней выдержала 58 вражеских атак. Были дни, когда пограничники отбивали по 9 атак, во главе многих из них шел начальник заставы.

Смелым командиром, умелым организатором боя показал себя начальник 12-й заставы 25-го пограничного отряда Молдавского округа лейтенант К. Ф. Ветчинкин. Застава, вступив в бой в первый час войны, держала оборону против двух пехотных рот и роты легких минометов, поддерживаемых артполком. Противник за день 22 июня 1941 года потерял около 300 человек убитыми, два человека были захвачены в плен. За личный героизм и отвагу лейтенанту К. Ф. Ветчинкину присвоено звание Героя Советского Союза.

Замполит заставы 3-й комендатуры 106-го отряда Прибалтийского погранокруга политрук С. Д. Помянин, кандидат в члены ВКП(б), принял на себя руководство обороной заставы, которую пыталось окружить до 400 гитлеровцев. До роты вражеских автоматчиков было уничтожено в первой атаке. Несмотря на ранение правой руки, политрук лично уничтожил два станковых пулемета противника и несколько десятков фашистов. Когда кончились боеприпасы, Помянин вывел из окружения 25 пограничников.

Начальник 17-й заставы 87-го погранотряда младший лейтенант А. Т. Тихонченко умело организованной обороной заставы отбил атаку немецкого батальона, остатки которого были отброшены за линию границы. После беспорядочного отступления враг бросил на заставу роту танков и еще батальон пехоты. Организовав отход на новый рубеж обороны, Тихонченко удерживал его еще сутки. А. Н. Тихонченко Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 августа 1941 года награжден орденом Ленина.

Бесстрашными командирами показали себя в боях на границе начальники застав М. Е. Максимов, Ф. И. Кузнецов, Лукьянов, А. В. Сачков, И. С. Слюсарев, П. К. Старовойтов и многие другие[48].

Заместитель начальника 10-й заставы 98-го погранотряда по политчасти политрук В. Д. Чумаченко личным примером поднимал боевой дух бойцов. Он вел меткий огонь из всех видов оружия, подбадривал бойцов, разъяснял им обстановку, сменял у пулеметов уставших пограничников.

До самого отхода Чумаченко поддерживал связь с комендатурой. Личный состав заставы, нанося противнику большие потери, под руководством политрука успешно вырвался из окружения.

Беззаветную преданность показал в боях на границе офицер штаба 102-го погранотряда Ленинградского округа старший лейтенант Н. Ф. Кайманов. Возглавляя оборону на участке трех застав, он удерживал рубеж государственной границы до 26 июля 1941 года. Отважному пограничнику присвоено звание Героя Советского Союза.

Старший лейтенант Н. Ф. Кайманов

Героизм и отвага командно-начальствующего состава пограничных войск, проявленные при обороне государственной границы, были массовым явлением, свидетельствующим о высокой боевой и морально-политической подготовке командиров и политработников комендатур, пограничных застав и других подразделений, об их преданности Родине, высокой ответственности за выполнение воинского долга, хорошей военной и профессиональной подготовке.

Боевая обстановка первых дней войны подвергла суровому испытанию морально-боевые качества командно-начальствующего состава пограничных войск среднего звена. И абсолютное большинство из них это испытание с честью выдержало. По данным ГУПВ погранвойск, на 1 апреля 1942 года из лиц начальствующего состава войск всего пять человек попало в плен[49].

Массовый героизм, отвагу и мужество в первых боях на границе проявили младшие командиры, красноармейцы и краснофлотцы пограничных войск. Многие из их подвигов вписаны золотыми буквами в боевую летопись советских пограничных войск, всех советских Вооруженных Сил. Они убедительно показали всему миру непреклонную решимость советского народа биться до полной победы над ненавистным врагом, верность советских воинов своему долгу.

В ночь гитлеровского вторжения командир отделения 5-й заставы 25-го погранотряда сержант В. Ф. Михальков был в наряде, на границе. Прибыв на заставу по сигналу сбора, Михальков получил задачу вместе с пограничником Лесным выбить фашистов из захваченного ими дзота заставы. Смелый воин, маскируясь кустами, вплотную подполз к вражескому станковому пулемету и забросал его гранатами. Впрыгнув в траншею, Михальков столкнулся с несколькими вражескими солдатами. В ход пошла винтовка. В рукопашной схватке пограничник уничтожил трех фашистов. Захватив дзот, Михальков удерживал его более суток. Во время отхода заставы на новую позицию он уничтожил еще один вражеский пулемет с расчетом. За подвиг, совершенный в первых боях на границе, сержанту В. Ф. Михалькову присвоено звание Героя Советского Союза.

Вместе с начальником заставы лейтенантом Ветчинкиным, сержантом Михальковым звания Героя Советского Союза удостоился за героизм в боях на границе еще один воин 5-й заставы 25-го отряда — командир отделения сержант И. Д. Бузыцков. Вместе с красноармейцами Денисовым, Лопуховым и Хусаиновым он оборонял блокгауз № 3. Двое суток держались бойцы, уничтожив огнем из станкового пулемета до 200 вражеских солдат и офицеров.

Сражаясь в составе легендарной 13-й заставы лейтенанта Лопатина 90-го пограничного отряда, красноармейцы Ерышев и Павленко с боями вырвались из окружения. Не имея возможности присоединиться к отряду, они примкнули к армейскому подразделению 124-й стрелковой дивизии, в составе которого сражались более месяца. Когда был убит командир взвода, Ерышев принял на себя командование и с боем вывел взвод из окружения. Ерышев награжден орденом Ленина.