Помоги проекту - поделись книгой:
Спасибо за добрые слова. Конечно, представить себе такое мы были неспособны. Я и сейчас в это не слишком верю.
СПАСИБО. Я прочитала, наверное, все Ваши книги по многу раз, но благодаря именно вам я открыла для себя Акутагаву Рюноске (и была очень обрадована, когда увидела, что предисловие написано Вами (к сожалению, сейчас не вспомню, Вами или вашим братом).
Предисловие к Акутагаве писал АН. Именно он был специалистом по Японии и очень любил Акутагаву. Он, в частности, перевел фантастическую повесть Акутагавы «В стране водяных», вышедшую в 1962 году в Гослитиздате с превосходными иллюстрациями Д.Бисти. [А также новеллы «Нос» и «Бататовая каша». — БВИ.]
Уважаемый Борис Натанович! Большое спасибо Вам и Вашему брату за Ваше творчество! За такие превосходные замечательные книги, как «Пикник на обочине», «Трудно быть богом», «Хромая судьба». Книги, которые заставляют думать, рассуждать. Спасибо за ответы! Интересно узнать Ваше мнение на волнующие меня вопросы. Вопрос: Вы назвали «Улитку на склоне» самой удачной вещью в плане совпадения замысла и результата. А какая вещь, на Ваш взгляд, наименее удачная?
Безусловно, «Страна багровых туч» — самая первая, самая неумелая, самая неудачная.
Вопрос 2: Кто из философов (кроме Л.Н.Толстого) Вам наиболее близок?
Никто. Это относится и к Л.Н.Толстому: тот факт, что мне понятны и близки его представления об истории, вовсе не означает, что он мне близок как философ. К философии я вообще отношусь с известным сомнением (см. рассуждения на эту тему главного героя «Поиска предназначения»). Однако многих и многих я читал не без интереса — и Тейара де Шардена, и Шпенглера, и Канта, и Шопенгауэра, и Ницше... хотя Ницше скорее поэт, чем философ. Интересны? Да. Каждый по-своему. Близки? Нет. Ничуть.
Вопрос 3: Про писателей уже много спрашивали, и мне хотелось бы узнать: Кто Ваши любимые поэты?
Когда-то я очень любил Гумилева и Киплинга. Теперь перечитываю стихи редко, главным образом — Пушкина. Впрочем, и у Александр-Сергеича предпочитаю, все-таки, прозу.
Вопрос 4: Смотрите ли Вы телевизор? Какие передачи? Читаете ли Вы газеты?
Регулярно смотрю новости, как правило — все (РТР, НТВ и даже Доренко, которого не люблю). Регулярно смотрю боевики, изредка — серьезное кино. Выписываю и регулярно читаю «Известия», «Невское время», «Московские новости», «Общую газету». Радио не слушаю совсем — в доме нет ни радиоточки, ни радиоприемника. (И зря: говорят, что радио сейчас гораздо более информативно и интересно, нежели ТВ).
Вопрос 5: Философский. Вы написали, что Вы не религиозны, но позвольте такой вопрос: Верите ли Вы в существование некоего высшего существа (или существ), некоего высшего разума, некой идеи Абсолюта, Бога, как говорят верующие (назвать можно по-разному) или нет? Верите ли Вы, что после смерти еще что-то есть? Или просто небытие (из него приходим и потом в него же возвращаемся)?
К сожалению (для себя), не верю ни в высшее существо, ни в высший разум, ни в Абсолют. Вообще не верю в то, что человеческой жизнью или человеческой историей сознательно управляет Некто. И после смерти, к сожалению, ничего нет. Увы. А жалко, правда?
октябрь 1998
Добрый день! Надеюсь, что мой вопрос не покажется некорректным. Что привело к такому сильному изменению идеологической направленности Ваших романов в свое время? Для сравнения — серия, начинавшаяся со «Страны багровых туч» и диаметрально противоположная, на мой взгляд — одна из Ваших лучших вещей, «Улитка на склоне». Надеюсь, что это не просто последствия взросления авторов.
Это именно и безусловно «последствия взросления авторов». Между «Страной» и «Улиткой» прошло без малого 10 лет и два судьбоносных партийных съезда. Хрущевская оттепель ткнула нас носом в вещи, о которых мы в середине 50-х и не подозревали, а друзья, появившиеся за эти 10 лет (умные друзья, я имею в виду), очень подробно объяснили нам, в каком мире мы живем. Да и сами мы, походив по редакциям, многое поняли «о времени и о себе». К середине 60-х мы сохраняли еще кое-какие иллюзии, но уже успели превратиться из фанатичных комсомольцев-сталинистов в убежденных критиков режима. А почему Вы пишете: «надеюсь, что это не»? В чем же еще могла быть причина такой — от «Страны» до «Улитки» — эволюции?
Уважаемый Борис Натанович! Большое спасибо Вам и Вашему брату за Ваше творчество! Мог ли я себе представить, читая и перечитывая ваши книги, что смогу с вами пообщаться и даже задать вопросы? Невероятно, но это все-таки случилось. Надеюсь, что мои вопросы покажутся вам интересными и вы ответите на них. Вопрос 1. Мой друг, пишущий стихи, категорически отказывался читать чужие. Он считал, что чужие «идеи и рифмы» могут сбить его с «пути истинного». А вы читали фантастику во время работы над новой книгой? Мешали ли они вам?
Конечно, да, читали. И не только фантастику. Хорошие книги помешать писательской работе не могут. Но и помочь, честно говоря, тоже.
Вопрос 2. Часто ли вы попадали в тупики написанного? Много ли приходилось переписывать? И вообще, начиная новую книгу, всегда ли вы знали, чем она закончится?
Как правило, мы точно знали, чем все кончится. Однако, бывали случаи, когда замысел менялся по ходу работы кардинально, как было, например, с «Попыткой к бегству», «Улиткой на склоне», «Гадкими лебедями» и пр. Обычно дело ограничивалось одним черновиком. Но приходилось нам делать иногда и два, а равно и дописывать целые главы в конце, как это было с «Трудно быть богом» и с теми же «Гадкими лебедями».
Вопрос 3. Он не касается вашего творчества, но мне очень хотелось бы знать ваше мнение. Мы постоянно слышали (да и сейчас слышим), что Россия — особая страна, у нее «собственная стать» и свой путь, которым мы и пойдем. Так ли это? Не напоминает ли это манию величия?
«Манию величия» мне это не напоминает, и каждая страна обладает, разумеется, какой-то своей спецификой, однако существуют законы истории и экономики, которые одинаково работают что в России, что в Англии, что в Иране. Ни в какой «третий путь» России я поэтому не верю. Те трудности и муки, которые наша страна переживает сегодня, не есть что-то особое, небывалое и только ей присущее. Россия задержалась в феодализме и сейчас медленнно, мучительно выползает из него, как питон Каа из старой кожи. То, что мы переживаем сегодня, США переживали в конце 19 — начале 20 века, а Япония — после своего поражения в войне.
Уважаемый Борис Натанович! Спасибо вам за все, что вы сделали! Мне 19 лет, с детства любил ваши книги. Я хотел бы задать несколько вопросов. 1. Скажите, все мистические элементы, присутствующие в ваших книгах — дом в «Граде обреченном», инопланетяне в «Пикнике», это для вас какая-то опорная точка или же просто почва для передачи основной идеи?
Это не мистика (особенно в «Пикнике»), это, так сказать, «символика», безусловно несущая определенный, как правило, раскрывающийся в книге, смысл.
2. Верите ли вы в Бога и в жизнь после смерти? Что, наверное, одно и тоже...
К сожалению, нет, не верю. Увы.
3. Хотелось узнать, читали ли вы роман Кафки «Замок» и если да, то как бы вы его закончили?
Признаюсь, «Замок» я не дочитал до конца, пороху не хватило, так что ответить на Ваш вопрос не могу.
Уж и не знаю, как выразить свою благодарность. Слова: — «Я вырос на ваших книгах» стали уже банальностью и общим местом. Однако ж, так оно и было. Теперь вопросы: 1. А АБС действительно не почерпнули идею своей версии Иуды из Борхесовских «Трех версий»?
Нет. Мы почти не читали Борхеса. Он как-то прошел мимо нас.
2. Что, действительно самой большой тайной города являлось то, что он обладает кольцевой структурой и имеет предназначение?
Нет. Вы не угадали. Попробуйте еще раз.
3. Вы к нам в Нью-Йоркщину в гости не собираетесь?
Нет. Спасибо, нет.
Борис Натанович! Как вы отнеслись к повести Рыбакова «Трудно стать богом»? Если бы Вы взялись написать продолжение вашего «За миллиард лет до конца света», насколько, по Вашему мнению, оно было бы похоже на произведение Рыбакова?
Повесть Рыбакова мне понравилась очень. Может быть, потому, что имеет к зМЛдКС лишь самое отдаленное отношение. По сути Рыбаков взял некую «заданную тему» и написал по ней совершенно новое и очень свое произведение. Продолжение зМЛдКС, по-моему, невозможно. Его могут писать только «посторонние», — те, кто не помирал вместе с Маляновым от стыда и страха в маленькой квартирке большого кирпичного дома, что на улице Победы в СПБ.
А! И еще :) Еще хочу спросить, как Вы отнеслись к «Трудно быть Горлумом»?
Никак не отнесся. Не читал.
Уважаемый Борис Натанович, что, на Ваш взгляд, может удержать человека от самоубийства, если его жизнь становится невыносимой (невыносимой в внешнем плане: денег нет, еда кончилась, из квартиры выселили, или нашли у тебя чего-нибудь, СПИД, рак)?
Наверное, все зависит от конкретной ситуации: сын... мать... друг... возлюбленная... незаконченная работа... солнышко вдруг выглянуло из тучи... кошка вспрыгнула на колени и приласкалась... Все что угодно может человека остановить. Точно так же, как и подтолкнуть к пропасти может все, что угодно.
Поделиться книгой: