Помоги проекту - поделись книгой:
Его супруга леди Тай добавила:
– Нам следует бежать до конца коронации, пока Харнис не захватил контроль над ртутными путями.
– Контроль у нас, – успокоила я пожилую парочку.
И зло посмотрела на Харниса. Харнис, как оказалось, уже давно смотрел на меня. А затем одними губами прошептал явно мне: "Тебе конец".
Злая я тоже одними губами спросила: "А тортик?"
Харнис усмехнулся так, что стало ясно из кого он тортик забацает.
И вот разумом понимаю, что ничего не будет, что мы уже победили и шеф теперь сэльд, но обидно– то как. И Харнис этот, который взял и убил лорда Эйна. Ведь убил же причем подло, если бы шеф домой не домчался, что бы с ним было? Меня даже затрясло при мысли, что шефа могло бы не быть... Не хочу об этом думать. Хотя конечно очень забавно, что меня больше пугает мысль о возможной гибели шефа, причем пугает гораздо больше, чем более разумное "а что было бы со мной, погибни Эйн". Просто на фоне возможной гибели начальства, все мысли о себе уже как– то пропадают... Черт, и вот кто бы мне сказал, что я тут делаю? Лучше бы вернулась домой и пошла что ли шефа бы обняла, исключительно чтобы удостовериться, что с ним таки все в порядке. Ну или посидела бы невдалеке, полюбовалась его страшненькой скуластой белой мордочкой и глазенками краснеющими в моем присутствии – прямо как признание моей исключительности, просто больше же Эйна никто кроме меня не бесит, так что я для него явно особенный кадр.
И вообще глаза б мои не видели торжества этих двух селедок подлых, я про Харниса и Юалию, хотя в принципе Харнис забавная селедка – рогоностная такая. Хм, рогатая селедка. Черт, бесят.
А жрец еще словно издеваясь, вещал над притихшим снежным народом:
– Леди и лорды, снега избрали сэльдину!
Толпа на миг затаила дыхание, а затем по рядам пронесся восторженный шепот.
– Все, это конец, – Охард сжал мою ладонь, – если избрали снега, это уже не изменить.
А болота ее случаем не избрали? И грязи там всякие? Нет, ну до чего же раздражает вся эта ситуация.
– Эйн сказал, что коронация сто процентов провалится, – упрямо заявила я.
– Виэль, – зеленомордый мой жених рывком развернул к себе, наклонился и прошипел, – снега избрали сэльдину, это уже все. Не отменить и не оспорить, это уже высшие силы вмешались, это Юалии только что передали власть казнить и миловать по собственному желанию. Фактически, теперь по ее приказу снега могут обагрить кровью, такой власти не было даже у покойного сэльда. И у его отца. И у отца его отца. Это власть, против которой даже твой страж бессилен. Нужно уходить, Виэль.
Да, все серьезно, тем более зная Харниса...
И тут торжественность обстановки как– то нарушил отдаленный топот. Лично я ничего не увидела, я тут не самая высокая, но Охард тихо охнул, а леди Тай, всхлипнув, ткнулась в плечо мужа лбом.
– Что происходит? – заволновалась я.
– Ххххарнис, – прошипел Охард, – он подготовился, тухлый рыбий хвост, здесь его личная гвардия, выходы все перекрыли.
А вот это было уже вообще не весело. Вообще как– то не радостно. Я повернулась, посмотрела на Харниса, тот сделал вид, что моего взгляда вообще не заметил, но его акулья ухмылка была прямым подтверждением обратного. Ой– ой, эдак он мне сейчас за разгром своей комнаты устроит, а у меня катаны в руках нету, и страж мой теперь как бы не спасет... Мама... в смысле шеф... в смысле... спасите кто– нибудь очень почетного и жизненно важного секретаря от участи быть фаршем...
Внезапно раздался устрашающий шум воды, словно волны набегают на берег, только шумно очень, затем капель запела, вот только капельки воды, срывающиеся с прозрачных сосулек, щедро украшавших потолок, падали на нас и вообще всех присутствующих искрящимися словно ограненные бриллианты ледяными крупинками. Красиво, конечно, вот только мне лично совсем не понравилась толпа в десять снежных при оружии и доспехах, которые по образовавшемуся проходу двинулись ко мне!
И тут еще и жрец добавил заунывно– торжественно:
– Воды избрали сэльдину!
Да сколько уже можно то?
– Проклятые икринки, – совсем упавшим голосом простонал Охард, – это конец, теперь даже бежать некуда.
– Да уже как бы и никак, – испуганно сжавшись, прошептала я, едва эта делегация, я про закованных в латы снежных, взяла меня под караул, потеснив собственно всю оппозицию, да и слуг.
Охарда от меня оттеснили, хотя он молча, но решительно сопротивлялся. Просто один из снежных вдарил моему жениху рукоятью катаны в живот, зеленомордатик сложился по полам, едва не взвыв от боли, и его оттеснили. Так что теперь стояли все ну и я отдельно в окружении снежно– латников. Спрашивается, какого я вообще сюда заявилась?!
В довершении всего под благоговейное молчание присутствующих, отнесшихся к моему взятию под конвой как к досадной помехе зрелищу, жрец возвестил:
– Ледяные ветра избрали сэльдину!
Твою мать!
И вот после этого все присутствующие воины, включая Харниса и моих конвоиров, рухнули на одно колено, чем меня очень порадовали, хотя радоваться тут нечему, но зато теперь я увидела собственно сияющую радостью Юалию, которая сидела ну так гордо, что дальше некуда. И выражение абсолютной и полной победы сверкало на ее лице, а еще краем глаза заприметила я Докерса, осторожно отходящего от нас подальше, то есть коварный карлик снова нас предал. Достал уже! Охард, кстати, полз в обратном направлении, то есть ко мне, но видно было, что разогнуться ему не просто. Блин, вот гады же.
И в общем в такой нерадостной обстановке, откровенно посрамив предсказание шефа, хотя какая с него предсказательница, коронация Юалии двигалась к кульминации. Жрец, держа корону на вытянутых руках, шагнул к лучащейся самодовольством практически коронованной развратнице, окинул всех присутствующих взглядом, понятия не имея с чего бы, и водрузил корону на голову новой селедке!
Точнее попытался водрузить.
В смысле я не знаю как тут у них положено, говорю же коронация организована хуже некуда, у шефа все будет иначе, если я доживу, но вот эта водруженная на роскошную юалевскую прическу изумительная коронка почему– то взяла и взмыла вверх, едва жрец ее отпустил.
Все ахнули.
Нет, правда, ахнули всем тронным залом.
Юалия застыла, Харнис, который до того момента стоял преклонив колено, благоговейно опустив голову и прижав ладонь к груди, прорычал что– то ругательное и вскочил. Хотя мне вот интересно как он вообще увидел, что коронка взлетела, у него, что глаза на макушке?
А жрец, явно чем– то до крайности изумленный, взялся за коронку и снова водрузил ее на Юалию. Сэльдина не дышала. Харнис подался вперед, ныне до крайности напоминая гончую, взявшую след, народ вокруг меня словно и вовсе не дышал.
А коронка взяла и взлетела вверх, стоило жрецу от нее руки убрать.
Все снова ахнули.
Харнис, окончательно свихнувшись явно, подлетел к конструкции коронка– жрец– Юалия, схватил коронку и потянул ее вниз на Юалию. Коронка послушно потянулась, наделась, но стоило Харнису убрать руки...
– Закрепите ее чем– нибудь! – заорал вдруг Харнис. – Шпильки, заколки, что там у вас есть?
И черт меня дернул за язык, язвительно заметить:
– У них ничего нет, они жрец и слегка лысый, соответственно да, ничего из вышеперечисленного у них нет.
Харнис развернулся и посмотрел на меня так, словно я вообще во всем виновата и он меня убьет сам, лично. Он кстати это подтвердил, прилюдно заверив:
– Я твои внутренности намотаю на твой поганый язык, подстилка Эйна.
– Почетный секретарь, – занудно поправила я.
И смолкла. Ну потому что, кажется, намотает, раз мой хранитель теперь им не помеха, и вообще грустно, да. И обидно, что Юалия стала сэльдиной, которая теперь навечно. Это им теперь вместе с шефом править, так получается? Она же опять будет козни строить и перед всеми его недалеким солдафоном выставлять, и его благородством пользоваться и...
И тут жрец коронку на нее надел, и подержал. Коронка такая красивая была, хрупкая, нежная, изящная, переливающаяся радужным сиянием, как бриллиант на солнце... А над ней кружили серебристые снежинки, которые все еще продолжали свой танец, то сбиваясь в один снежный смерч, то делясь на двенадцать маленьких блестящих вихрей.
Из– за кулис появились несколько служанок со шпильками и торопливо начали крепить корону к высокой прическе сэльдины. Делали они это сноровисто очень, а жрец крепко коронку держал, Юалия сжалась, и сидела едва дыша, а Харнис в нетерпении ждал.
И вдруг все лениво до того кружившие снежинки как ринутся к Юалии!
Сэльдина завизжала, там где снежинки коснулись ее на коже проступили капельки крови, а коронка взлетела, безжалостно дергая волосы, расшвыривая шпильки! Жрец дернулся было водрузить корону обратно, но злющие снежинки атаковали его, и вот теперь кровь брызнула мелкими алыми капельками даже на трон и Юалию.
А затем снежинки, как изумительно прекрасный блестящий рой поднялись над троном, закачались будто змея перед броском и...
И ринулись на меня!
Я не то чтобы завизжала, я заорала и бросилась прочь!
Мне как– то вовсе не хотелось, чтобы и моя кровь тут вокруг на всех летела, и страшно было до ужаса, и... И эти ледяные остолопы не дали сдвинуться даже на шаг, точнее они все еще стояли в коленнопреклоненной позе, а тут орущая я на них налетела, и они гады даже не шевельнулись, а вот меня отбросило назад силой удара и...
И на удивление не свалилась.
Что– то мягко и бережно меня поддержало, а затем и поставило на ноги. И исчезло. По крайней мере поддержки я больше не ощущала. Медленно приоткрыв глаза, сначала один, потом второй, огляделась – рядом никого, но подозрительно сверкает моя белая шубка. Присмотрелась к меху – он действительно засверкал, причем очень сильно, словно на нем мириады блесток. Посмотрела на постамент и трон – почему– то все присутствующие там, то есть жрец, три служанки, Юалия и Харнис смотрели на меня так, ну так... Да как гончие, когда цель видят. Они все даже вперед подались, а Юалия привстала с трона. К слову коронки нигде видно не было...
– Виэль, посмотри наверх, – вдруг как– то сдавленно произнес Охард.
Я послушно подняла голову и посмотрела – наверху были все те же сверкающие сосульки.
– На голову свою посмотри! – вдруг рявкнул всегда очень вежливый мой жених.
– И как ты себе это представляешь? Я что, улитка что ли? – поинтересовалась я.
А он вдруг как заорет:
– Виэль, она тает!
И почему– то от меня все латные снежики разом отпрянули.
Мне даже страшно стало. Страшнее, чем когда снежинки на меня ринулись... хотя нет, не страшнее. Хотя должна признаться неизвестность пугала.
– Кто тттает? – дрожа, спросила я.
И тут лорд Тай, который стоял неподалеку, взял и протянул мне карманное зеркальце для переговоров. Сейчас зеркальце никого не показывало, оно отражало. Меня отражало. И отражало сверкающую на моих темных волосах ту самую невероятно красивую словно узор изморози коронку... И да, коронка таяла, но вот мои темные волосы, на которых к слову смотрелось это ювелирное произведение искусства просто изумительно, они сверкать начинали, словно я зашла в дом с мороза, снежинки набившиеся в локоны потаили и теперь переливались капельками воды... И вдруг все эти сверкающие капельки потянулись в коронку и та засияла ярче, запереливалась интенсивнее, и вообще она была прекрасна!
– Да славится холод новой сэльдины... – как– то расстроено возвестил жрец.
И поднявшиеся было мой конвой повторно рухнул в коленопреклоненную позу. Лорда Тай тоже взял и опустился на одно колено, и все присутствующие мужчины. И да – все, вот вообще смотрели на меня, а я... я смотрела на снежинки, которые на моей шубке сверкали словно призрачная накидка, и в голове билась заполошная мысль "Шеф меня убьет".
Потом пришла другая мысль "Коронка мне очень идет". И если честно эта мысль была правильная конечно, но первая куда вернее. Представила себе как взбесится мой правильный до корней волос начальник, когда узнает что я фактически уворовала у Юалии не только катану, но и корону...
И тут взгляд зацепился за Докерса, который бочком, бочком и возвращался в наш оппозиционный строй. Заметив, что я смотрю на этого подлого гада, он остановился, развел руками и выдал:
– Каждый может ошибаться.
После чего таки да – влез в ряды оппозиции.
– Ты вообще– то не ошибался, ты нас бросил! – заметила я.
– Я ходил в разведку в стан врага, – не согласился Докерс. А потом вовсе взял и пристыдил меня: – Ты бы имела совесть и не орала как вчера на рынке, когда клетки рабынь рушила, ты ж теперь все же сэльдина, держи лицо и всякое такое.
И вот тут до меня дошло то, что уже осознали все потрясенные до глубины души снежные.
То есть то, что коронка избрала меня.
То есть я вдруг осознала, что это не просто ювелирное украшение, это... это...
– Ох ты ж апостроф с параграфом... – прошептала потрясенная я.
И даже голова закружилась...
В следующее мгновение Харнис, до того момента стоящий столбом, вдруг спрыгнул с постамента возле трона, в десяток стремительных шагов пересек пространство, подлетел к отшатнувшейся в ужасе мне, и вместо того, чтобы приняться там душить или рвать голыми руками, придержал за локоток, после и вовсе приобнял за талию, и низким волнующим голосом вопросил:
– Виэль, как ты себя чувствуешь?
– Да замечательно я себя чувствую, – делая попытку вырваться, пробормотала в ответ. – А что такое?
– Ты побледнела, – заглядывая мне в глаза и демонстрируя нехилую заботу, произнес Харнис, – так, словно сейчас потеряешь сознание.
Изумленно похлопала ресницами.
– Не бойся, я рядом, я всегда тебя поддержу и не дам упасть, – с самым искренним видом заверил он меня.
Подумалось, что я предпочту падать через каждый шаг, лишь бы Харниса рядом не было.
– Да нет, все хорошо, – я снова попыталась вырваться, – мне наверное пора бы уже...
– О, да, – Харнис склонился надо мной так, словно собирался поцеловать, – тебе пора занять трон.
Осознав, что отшатнуться шансов нет, я резко присела, таким нехитрым способом уходя от нежелательных объятий, вывернулась из– под руки попытавшегося схватить меня Харниса, и хотела было сбежать, но на пути был все тот же снежный конвой. Чувствуя, как трясет от эмоций, я махнула рукой и потребовала:
– Пропустить немедленно!
Прозвучало как приказ, наверное потому в указанном направлении все мгновенно расступились, а некоторые закованные в латы и коленопреклоненные воины не успевали вскочить и отойти, поэтому перекувырнувшись через голову откатились с моего пути. Я же, подхватив платье и шубку, рванула прочь, проклиная и свое любопытство и дикое желание посетить коронацию Юалии. Вот делать мне было больше нечего, кроме как заявиться сюда и поглазеть на представление!
Добежав до зала с лужами остановилась, и едва не была сбита с ног помчавшимся за мной следом Харнисом. Но этот мускулистый снежок быстро сориентировался, подхватил меня и мы заскользили по льду – этот стоя, и я подхваченная им на руки. Остановились в метре от ближайшей лужи и вот там Харнис, прижав меня к себе, жарко зашептал:
– Не ужели ты не видишь, не понимаешь, не осознаешь, что все это время мне нужна была лишь ты?
Чего?!
– С самого первого взгляда, едва я вдохнул аромат твоих волос, – при этих словах Харнис шумно занюхал свой идиотизм моими волосами, – и там, тогда, я похитил тебя с единственной целью – признаться в своих чувствах. Ты все для меня, Виэль!
Ситуация напрягала меня как съехавшим с катушек мускуликом снежным, так и лужей, над которой держал меня собственно Харнис. И я, возможно, даже попыталась бы начать вырываться и отпихивать от себя сплошного неадеквата, но был реальный шанс упасть, а куда меня вынесет данная конкретная ртутная гладь совершенно неизвестно.
– Посмотри мне в глаза, моя девочка, в них ты увидишь все, все, что я не в силах выговорить! – продолжал истерию Харнис.
Нет, ну я уже давно поняла, что ему нужен трон, но чтобы настолько...
Поделиться книгой: