Помоги проекту - поделись книгой:
– Нет, не думала, – призналась снежному.
– Подумайте, – мою ладонь отпустили.
– Оппозиция будет продолжать славное дело, – заверила леди Тай.
Все кто слышал серьезно закивали.
И тут заиграла торжественная музыка, все попритихли, и в зале появилась Юалия. Именно появилась, а не пошла по залу, потому как появившись на ледяном постаменте, коий возвышался над основным полом, как бы возвышая посидетелей на троне над собственно посетителями. Но Юалия сидеть на троне явно отказывалась. Она, в шикарной будто сотканной из ледяной изморози шали нервно мялась, поправляла локоны высокой сверкающей снежинками прически, словно ища кого– то оглядывала зал и собравшихся на ее коронацию.
И тут нашла.
Вашу покорную слугу, в смысле почетного секретаря лорда Эйна. Нашла, заметно обрадовалась и устремила призывный взгляд на Харниса. Харнис подлетел к ней быстрее стрелы, замер, всем своим видом напоминая ищейку, которая готова была взять след, и этот след ему указали. Точнее указали на меня, после чего Юалия торопливо ему что– то высказала.
В следующий миг здоровущий снежный мужик спрыгнув с ледяного постамента и расшвыривая всех, кто стоял на пути, ломанулся ко мне. Он так ломанулся, что позади Харниса оставалась просека из сломанных причесок, помятых кринолинов и гневных жестов. Ладно, вру, жесты были не только гневными, но так же весьма оскорбительными. Жаль Харнис не видел.
И вот пока он ломал торжественный строй в моем направлении, я все думала, чего же сиятельный подлец, мерзавец и будущий труп от меня желает – работу предложит? Убить попытается? Возжелает прилюдно унизить? Спешит поглумиться?
Нет по всем пунктам.
Как оказалось, настигнувшего меня Харниса интересовал всего один вопрос, который тот задал склонившись к самому моему уху:
– Катана где?
Потянувшись к нему, так же шепотом спросила:
– Какая катана?
На меня сурово устремили суровый алый взгляд, нервно улыбнулись окружающим, мол "Все в полном порядке, не беспокоимся и ближе не подходим", после чего прорычали все так же шепотом и да – на ухо:
– Которую ты подло и коварно уворовала у Юалии!
– Что?! – возмутилась я.
– В смысле "что"? – в свою очередь возмутился Харнис. – Ты еще скажи, что не воровала?
Нет, ну если с точки зрения Юалии, то может и воровала, но:
– Но вот только не подло и не коварно, – смутилась слегка я. Потом добавила: – Я вообще твою собиралась взять, но Охард не знал, как пройти в твои покои.
Харнис выпрямился и уже собирался было сказать что– то язвительное, как до него дошел смысл моих слов. До меня тоже... И даже до Охарда, который, отпустив мою руку, благоразумно растворился в толпе оппозиции, дабы избежать рогоностного гнева.
– Охххххард не знал, как пройти в ммммои пппокои? – закипая и зарычав уточнил Харнис. – А как пробраться в покои Юалии минуя охрану на дверях, значит знал?!
Я изобразила невозмутимость и отрешенность, прическу там поправила, шубку на плечах поровняла, подол огладила – в общем сделала вид, что мне как бы есть чем заняться.
– Позже разберусь, – с обещанием почему– то моей смерти в голосе произнес Харнис. – Катана где?
Я, наморщив лоб, припомнила где... Ну и трансформацию катаны тоже припомнила, и в целом:
– Сложный вопрос.
– Что значит сложный? – перестав таиться взрычал Харнис.
И вот что ему сказать? Нет, серьезно. Признаваться в том, что у Эйна как– то не хотелось, ответа Харнис явно ждал, да и остальные с интересом развития событий ждали, так что я гордо сообщила:
– Понятия не имею где она в данный конкретный момент.
Сказала чистую правду – действительно понятия не имею, куда шеф ее запихал.
Но сочла нужным добавить:
– Она мне только для слома клеток на невольничьем рынке нужна была, – тоже правда, кстати.
Разъяренный Харнис, нависнув надо мной прошипел:
– Ты даже не представляешь, что я с тобой сделаю.
После чего развернулся и ушел.
Странное дело, за все время нашего общения у меня даже сердце быстрее не забилось, и кстати спасительный торт мне не понадобился, и вот что бы это значило?
На этой важной мысли сосредоточиться не удалось, так как внезапно совсем рядом со мной знакомым голосом тихо произнесли:
– Чего он хотел?
– Катану, – не оборачиваясь, сообщила шефу.
А не обернулась сразу, потому что сердце таки забилось, да еще как, даже жарко стало, и задышала я глубже и как– то взволнованнее. Обернулась – рядом со мной возвышался мой родной начальник с черной маской на бледном лице, распущенными белыми волосами, серьгой в левом ухе изображающей сверкающую ромбовидную сосульку, и в черном костюме. Лорд Тай как и я удивленно воззрился на столь странно облаченную личность, а я... я...
– Здорово, что вы пришли, – сообщила шефу.
– Пришлось попросить профессора ускорить лекцию, – невозмутимо ответил он, и еще более невозмутимо приобнял меня за талию.
Так вроде чтобы общаться было удобнее, но мне от этого почему– то очень приятно стало, хотя это были довольно далекие от профессиональной этики чувства.
Заиграли фанфары, зазвенела неся радостные веси капель, срывающаяся с потолка и падающая серебристыми слезами на гостей. Гордо вскинув подбородок шествовала к своему трону Юалия, довольный собой и своей подлостью Харнис вел ее, придерживая за локоток. Взорвались аплодисментами гости коронации, хранила осуждающее молчание оппозиция, не таясь обсуждали гостей и платье готовящейся стать сэльдиной присутствующие слуги, какая– то тучная дама грустно жаловалась спутнику, что торт подадут еще не скоро, я полностью разделяла ее печаль. Потому что мне лично очень хотелось тортика, вот прямо сейчас... Шеф неожиданно обнял крепче, прижимая к себе, и тортов теперь требовалось как минимум два!
А в следующий миг Харнис подвел смущающуюся Юалию к ледяному престолу, поклонился ей, отступил, и к трону изо льда шагнул страх и ужас. Нет серьезно – это был и страх и ужас! Причем одновременно и в одном сухопаром шипастом существе, которого словно морозом покорежило, доведя до черепообразной головы, впалого носа и рта, вдавленных красных глаз и лохмов белесых волос по черной мантии.
– Главный жрец храма Озера Предков, – пояснил для меня личность кошмарика шеф.
Свое мнение по поводу его персоны я не стала озвучивать, впрочем, кое– что не смогла сдержать, а именно тихое:
– Надеюсь, он только коронует и хоронит, – имея ввиду, что для остальных ритуалов внешность у жреца явно не подходящая.
– Нет, еще благословляет браки и младенцев, – разбил мою веру в здравый ум зандаратцев шеф.
– Ужас! – пробормотала я.
– Ужас Синих Льдов – его имя, – выдало начальство.
"На моей свадьбе его не будет" – почему– то сразу решила я.
Нет, серьезно, не будет!
Трубы заиграли громче, капель перестала звенеть, с потолка посыпались сверкающие серебром снежинки, Юалия застыла на троне, жрец протянул обе руки вперед и...
Сначала появилось ощущение, что в зале вдруг завьюжило, я даже посильнее в шубку закуталась, хотя мне было тепло, но я не хотела думать о том, что мне от объятий шефа жар идет по всему телу, затем неожиданно над ладонями жуткого жреца закрутился медленный снежно– серебристый смерч. И он странно так кружил, хвостик... ну то есть основание, словно ткало какой– то замысловатый рисунок прямо в воздухе... И вроде как бы рисунок, но постепенно над руками жреца начала обрисовываться корона... Сверкающая, воздушная, будто изморозь что сняли со стекла... Минута... вторая... третья... и вот уже целая корона сверкает столь ослепительно, что хочется прикрыть глаза руками, но в тоже время смотрела бы на нее и смотрела. Удивительно красивая и изящная вышла вещь, по сравнению с ней вытесанная из бриллианта корона Юалии смотрелась грубо и громоздко, и сэльдина поняла это, поэтому быстренько сняв украшение с головы, зашвырнула за трон. Там такой жалобный звон раздался.
Жрец бросил на нее мимолетный неодобрительный взгляд, повернулся к залу и над толпой разнеслись его слова:
– Льдов величие неоспоримо, необъятно, непогрешимо. Подо льдом моря и реки, подо льдом земля и долины, льдом истинным окованы души великих! Льды венчают горы, изо льда сотканы облака, льдом покрыты небесные тела! Велики льды! Нет преграды для них иной, чем сияние сердец достойных! Подобны сердца достойных ярчайшим звездам, жар их плавит лед и железо, кровь их лавиной сносит преграды! Лишь те, в чьих сердцах пламя, а в глазах лед величия достойны править Исконным Зандаратом, колыбелью льдов!
Юалия нервно заерзала.
Глядя на нее, стоящий невдалеке от трона Харнис, подозрительно сощурился, глядя на жену, а шеф внезапно произнес:
– Максимум она будет править семь дней.
Он говорил тихо, так чтобы услышала лишь я, и его губы касались завитков моих волос, а я млела. Просто вот млела и все. Меня обнимали, мне говорили так, что практически волосы целовали, и я... таяла, как ни пыталась успокоиться. Да уж, это их снежиковское притяжение, это нечто. Впрочем, профессионализм превыше всего, так что я тихо ответила:
– Сомневаюсь я сильно, что она вообще будет править.
– Она дочь сэльда, – возразил шеф.
Я бы сказала кто она, но не стала, ожидая развития событий.
Однако от событий отвлек сам лорд Эйн, приобняв чуть крепче, и прошептав:
– В любом случае, я хотел поговорить не об этом.
Я догадывалась о чем пойдет разговор, поэтому, заметно скривившись, сурово ответила:
– Шеф, девушки поживут в вашем доме пока у них мозги не прочистятся, и не возражайте, оформим это как часть оплаты за мои бесценные услуги почетного секретаря.
– В стужу девушек! – вдруг начал злиться лорд Эйн. – А впрочем, о них так же следует поговорить – зайдя в свои покои, дабы переодеться, я обнаружил трех совершенно лишенных совести и частично одежды дев в собственной постели!
Я между прочим тоже была возмущена, и собиралась надрать Охарду уши за такое! Почему уши? Потому что я на него так наору, что бедные его уши!
– И вообще, – продолжил взбешенный шеф, – это моя постель! Меня бесит, когда мои вещи кто– либо трогает, и тем более бесит, когда в моей постели лежат женщины!
– Хм, – только и сказала я, намекая собственно на гарем.
Хотя в принципе да, в гареме у дев свои кровати имеются, так что может шефа реально бесит, когда в его постели обнаруживаются посторонние. Хотя нет, стоп, один момент:
– Шеф, так я же там у вас спала, и ничего, – заметила задумчиво.
Рука начальства, обнимающая мой стан, на миг дрогнула, и вдруг лорд Эйн полностью сменил тему, сообщив:
– Так чем займемся?
– Шеф, вам что, заняться нечем? – возмутилась я. – У вас расписание, в конце концов, если вы не забыли!
Мягко отстранившись, лорд Эйн заглянул в мои глаза и произнес:
– Виэль, я тебе трижды сообщил, что через семь дней все изменится, соответственно у нас всего семь дней чтобы...
– Шеф, расслабляться нельзя, – я была сосредоточена как никогда. – Да, с оппозицией придется что– то решать, но честно говоря, и сторонников тоже придется как– то организовывать, так что дел у нас невпроворот, а времени всего ничего осталось. К тому же вы посмотрите на эту коронацию, это позор, а не коронация – у нас все будет иначе! Абсолютно все! Во–первых, трон нужен больше и грандиознее, этот внушает только желание посидеть на нем, а нам нужен такой, чтобы трепет внушал! Далее жрец. Вы меня извините, но это катастрофа, а не жрец, нам нужен гораздо более представительный глава духовенства и... ммм... м...
Рука, накрывшая мне рот, лишила всяческой возможности строить планы на будущее вслух, а полный невыразимой горечи стон начальства, заставил задуматься о причинах его вселенской скорби. Нет, правда, чего он страдает? Хотя может причина в достаточно долгом времени ожидания?
– Виэль, – он скользнул губами по виску, словно целуя, – думаю, мне сейчас стоит уйти. Досматривай провал коронации до конца и возвращайся, нам нужно поговорить. И постарайся, никуда не влипнуть в мое отсутствие.
– Буду тиха как мышка, – заверила я начальство. – А вы уверены в провале коронации?
– Абсолютно, – погладив меня по плечам, прошептал лорд Эйн.
После чего отступил в толпу слуг и вообще как– то растворился, потому что стоило мне обернуться, я никого облаченного в маску уже не увидела. Зато ко мне вернулся Охард, и даже за руку взял и произнес:
– Чую, придется нам с тобой улепетывать.
Ну где– то глубоко внутри я тоже чувствовала что– то подобное, потому что Харниса явно не приведет в восторг мысль о рогах, а рогоносцы они беспричинно злы к окружающим, особенно к тем, кто у них корону спер.
– Улепетывать будем до конца коронации, так чтобы под шумок, – решила я.
– А мы до конца досмотрим, – решили разом слуги, – нас не тронут.
– Везет, – вздохнули мы с Охардом.
И вот тут, вот в этот самый момент, вдруг все началось.
Жрец, произнесший пафосную речь про " Льдов величие неоспоримо, необъятно, непогрешимо" и все это время простоявший в торжественном молчании гипнотизируя взглядом волшебную коронку в его руках, словно ждал пока она ему взаимностью ответит, вдруг поднял руки и собственно коронку над головой.
Толпа разом ахнула.
По тронному залу пронеслись мириады сверкающих серебряных снежинок и они закружили, завьюжили, образовали неторопливо– грациозный буран, затанцевали под куполом над троном, зазвенели... И все вокруг покрылось бликами, радужными отсветами с преобладанием голубого, на моей шубке такая игра отблесков вообще изумительно смотрелась, да и в целом все белое засверкало на всех! Красота была такая!
И тут жрец возвестил:
– Леди и лорды, льды избрали сэльдину!
Да быть не может. У меня как– то разом вся торжественность момента схлынула, несмотря на то, что казалось все действо только начиналось. Просто ну черт возьми, ну какая с этой дочери селедки сельдина? Нет, я в целом простила бы ей даже постельные кувыркания с Докерсом, хотя откровенно говоря, страшен предводитель подгорного народца, местами на каменюку ожившую похож, но то как она поступила и готова была поступить с шефом... Подло это, вот. Вот подло настолько, что даже слов нет. И к убийству старого сэльда явно Юалия с Харнисом лапы приложили. И вся та грязь, что они вылили на лорда Эйна совершенно незаслуженно и крайне гадко используя его благородство. И как после этого относиться к фразе жреца "Лишь те, в чьих сердцах пламя, а в глазах лед величия достойны править Исконным Зандаратом, колыбелью льдов"?! Ну черт возьми, ну нельзя же так!
Юалия, едва заметно нервничающая, после слов жуткого проповедника, тут же успокоилась, села приосанившись, почему– то на меня самодовольно и с явным чувством превосходства посмотрела. Харнис стоял за троном слева от Юалии и ухмыляясь смотрел на всех присутствующих с таким видом, что мол "Вот теперь мы с вами поговорим, вот теперь я вам устрою".
И к слову не одна я это поняла, стоящий рядом со мной лорд Тай прошептал обреченно:
– Начнутся репрессии.
Поделиться книгой: