Западня

— Лучше дайте мне амулет, чтобы я не проговорилась, — помолчав, решилась горожанка, — или наложите заклятие… на всякий случай.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Куда приведет их открытый драконами портал, Хатгерн не только не спрашивал, но и не задумывался. Он вообще ни о чем не мог думать, кроме своего письма, зажатого в руке Грарда. Или, если точнее, о тех намеках, которые в нем содержались. Едва герцог поставил на листке последнюю точку, как тут же начал сомневаться в верности избранного им стиля.

Стоило ли скрывать смысл от драконов или фей на случай, если они пожелают прочесть письмо? Да и зачем им вообще читать чужие послания, если они слышат мысли и желания любого существа?

Или все же не любого? Ведь не смогли же они за столько лет раскусить подлые замыслы гольдов и русалов!

Перед ним неожиданно вспыхнул жемчужным серебром овал пути, и тотчас, чуть отстранив Харна, в него прыгнул Ганти, вызвав этим вполне благоразумным поступком глухой протест в душе герцога. Это было его герцогство и его дело, и он не желал, чтобы кто-то принимал за него даже самые верные решения. Потому Крисдано больше никого не пропустил впереди себя, а вывалившись из портала и отскочив в сторону, чтобы освободить место остальным, не стал озираться, а возмущенно уставился на Ганти.

— Не обижайся, — еле слышно шепнул тот, скользнув к герцогу, — у нас такой закон. Если ученик не может завершить взятое задание, к его подопечному идет учитель.

— Ты ей уже не учитель… — еще спорил Хатгерн, но уже понимал, как по-детски это выглядит.

— Другого поблизости не было, — пожал плечами Ганти, бдительно оглядывая комнату, — а Мин никогда мне не простит, если ты попадешь в ловушку.

— Мы похожи на дураков? — обиделся Зрадр, выпрыгнувший из портала последним. — Зачем бы мы привели путь в ловушку? Эти покои пустуют с того дня, как Хатгерн удрал подземным ходом.

— Не удрал, а временно отступил, — осматриваясь, важно поправил Меркелос.

— Ты, кстати, лишаешься звания советника, — сухо сообщил ему герцог, — пока побудешь просто секретарем… потом решим.

— Да хоть лакеем, — безразлично дернул плечом толстяк, — лишь бы рот не закрыли. Неизвестно, где сейчас ее милость и генерал?

— Все здесь, — ответил дракон, правильно понявший, к кому обращался бывший советник, — и даже Ральена. Хотя она теперь живет не в прежних покоях, а заточена в тюремной башне по подозрению в организации покушения на Хатгерна. Кроме того, в той же башне заперты два лазутчика, пытавшихся передать ее светлости Юнгильде послания от герцога Юверсано, и трое придворных, помогавших им в этом.

— Как хорошо ты осведомлен, — усмехнулся Харн и шагнул к выходу из собственной гардеробной, где они оказались по воле пути… или драконов.

И почти уже прошел мимо Зрадра, но внезапная тревога заставила замереть на месте с мыслью, откуда могло появиться взволновавшее его подозрение.

А через пару секунд герцог неуверенно протянул руку к дракону и нахмурился. Серебристое сияние, вспыхивавшее в последние дни при приближении одного из создателей вокруг него самого и напарницы, так и не появилось.

— Ну и как ты это объяснишь? — с кажущимся спокойствием осведомился Крисдано, но его недобро прищурившиеся глаза и прорвавшееся в голосе рычание не могли скрыть его ярости.

— Это объясню я, но чуть позже, — спокойно сообщил Ганти и неслышно скользнул к двери.

Прислушался, оглянулся на дракона, получил от того безмолвное подтверждение своих выводов и уже спокойно распахнул дверь в коридор. Дракон шагнул за ним, а рванувшегося вперед Харна деликатно придержал Ительс.

— Не спешите, ваша милость. Они сделают это лучше нас.

— Ительс, — уже жалея о мимолетной вспышке, укоризненно уставился на лекаря герцог, — не смей звать меня вашей милостью. Ты мне друг, как и все остальные, с кем мы прошли тот путь. Кроме секретаря и Шенлии, разумеется.

— Я на всякий случай, — мягко усмехнулся Ительс, — бывают такие люди, но ты на них не похож.

— И на том спасибо, — вернул усмешку Харн, направляясь к широко распахнутой двери в гостиную, где уже бродили, изучая мебель и ковер, Ганти с драконом.

— Погодите секунду, — предупреждающе поднял руку Зрадр, — тут везде рассыпаны сонные и парализующие зелья.

— С определенным смыслом рассыпаны, — проводя над креслами загадочно поблескивающим амулетом, проворчал мастер-тень, — так, чтобы можно было незаметно взять немного при надобности.

— А это не могла оставить Таэль? — вспомнив, как они уходили, осторожно предположил Крисдано.

— Исключено, — твердо опроверг его догадку Ганти, — совершенно не наши методы. Мы прячем оружие на всякий случай в самых незаметных местах так, чтобы не нашли ни слуги, ни случайные люди. Вот, например…

Он прошел к большой картине, изображающей рассвет на море, заглянул за край рамы и осторожно достал оттуда тонкий, как шило, запыленный дротик.

— Это оставила для себя Мин, на рукояти ее тайный знак. Легко достать, но трудно найти, если не знаешь принципа. Тот, кто рассыпал тут зелья, определенно знал о ремесле Мин и решил, будто с помощью такой неуклюжей хитрости сумеет ее ввести в заблуждение. И значит, допускал возможность ее возвращения. Однако другого оружия я здесь больше не нашел и могу с уверенностью сказать, что снадобья прятала женщина. Хитрая, уверенная в себе и безжалостная. Слишком мощные зелья, и нигде ни капли воды. А раз здесь пока не валяется ни одна служанка, значит, приготовившей эту ловушку госпоже хватило власти, чтобы закрыть эти покои от всех.

— Понятно, — процедил Харн и еще крепче стиснул зубы.

Судьба не оставляет своих попыток его наказать, не успел найти любимую, как тут же потерял, не успел вернуться в родное гнездо, как обнаружил приготовленные для них с напарницей ловушки. Которые вполне могли сработать, если бы он вернулся один. Или с Таэльминой, но уставшей либо раненой. И значит, нужно найти и допросить всех, кто заранее знал или догадывался об этой западне.

— За входной дверью двое, скорее всего — воины, — тихо сообщил дракон, пришедший из соседнего с гостиной кабинета. — Голодные и усталые мечтают о смене, но она придет не скоро… часа два у нас есть.

— Пусть помечтают еще немного, — подумав, решил Зрадр, — я обещал Харну дать объяснение.

— Не нужно, — отмахнулся герцог, — я понял. Невозможно делать вместе одно дело и шарахаться, как от крапивы.

— А еще постоянно поднятая защита берет много энергии, — мягко пояснил дракон, — а тут ее брать негде. И позже, если случится настоящее нападение, твой щит может не сработать.

— Можешь убирать, — сообщил дракону мастер-тень, закончив проверять мебель амулетом, — больше ничего интересного я не нахожу.

— А она потом не откажется… — искоса глянул на герцога молча следивший за всеми Меркелос.

— Так ведь Ительс прихватил фейла, — отстраненно буркнул думавший о другом герцог и жестко усмехнулся, возвращаясь к насущным вопросам, — хотя мне его подтверждения не нужны. Достаточно объяснения Зрарда и Ганти.

Вспыхнуло на ручках и спинках кресел и диванов зеленоватое пламя, уничтожая следы чьей-то преступной задумки, и еще сильнее натянулась кожа на скулах Хатгерна. Вовсе не предполагал он, слушая объяснения о приготовленной ловушке, насколько велика она окажется. Да тут хватило бы ядов, чтобы уложить целый отряд.

— А интересно, — вздохнул Ительс, — вход в потайной тоннель оставлен открытым?

— Думаю, да, — хмуро усмехнулся Харн, — и еще сюда наверняка подведена слуховая трубка и где-то должны постоянно сидеть соглядатаи. Глупо ведь устроить такую огромную ловушку и оставить ее без присмотра?

— Уже не сидят, — хитро ухмыльнулся Зрадр, — а спят. Немного того порошка, который теперь уже сгорел… Точечные порталы хорошо удаются нам даже там, где почти нет магии.

— В каком месте спят? — живо заинтересовался Ганти.

— Прямо над нами, в правом углу.

— Там коридор и лестница, — нахмурившись, начал припоминать герцог, — а левее — библиотека и портретная галерея. Покои матушки и Лархоя в противоположном крыле.

— Под лестницей там старая караулка, — скромно уточнил Меркелос, — ваш дед, живший в этих покоях, требовал, чтобы возле двери стоял усиленный пост и менялся каждый час. В караулке обычно отдыхало около десятка стражников.

— Похоже, я не пожалею, что взял его с собой, — кивнул сам себе Хатгерн, — там действительно есть комнатка, но ею почти не пользовались. Регорс считал необходимым каждый день менять время смены караулов, и на пост они приходили с дозорными и вместе все проверяли.

— Он способный полководец, — отстраненно заметил Ганти и кивнул Зрадру на дверь. — Лучше всего было бы снять их после смены, больше бы времени осталось, но теперь придется спешить. Заснувших слухачей могут найти в любой момент.

— Я готов, — невозмутимо сообщил дракон.

— Что делать мне? — суховато осведомился герцог, даже не помышляя командовать этими двумя.

— Держись поблизости, — серьезно глянул мастер-тень, — будешь присягу проверять. Хотя армия и так почти вся на твоей стороне. Несмотря на уважение к Регорсу, воины считают его запутавшимся в юбках.

Хатгерн мрачно кивнул. И хотя его покоробила такая откровенность, но глупо спорить с истиной. Молча встал неподалеку от замершего у выхода дракона, принял самый важный и неприступный вид, и Меркелос с Ительсом тут же встали по обе стороны от него.

Высокие резные створки распахнулись резко, словно от порыва ветра, и совершенно бесшумно. Стоящие в разных углах гвардейцы всего на миг потеряли опору и растерялись, а в следующую секунду уже было поздно. Все оружие воинов без единого шороха прирученными птицами перепорхнуло под ноги герцога, а их самих заграбастали в крепкий, но безболезненный захват совершенно невзрачные на первый взгляд мужчины. Однако вырваться охранникам не удалось ни с первой попытки, ни с третьей, и тогда в комнате прозвучал так хорошо знакомый всем стражникам голос.

— Имена, звание, — холодно произнес Хатгерн, — и кому присягали?

— Канрат, гвардии капрал. Герцогу Хатгерну Крисдано.

— Синдел, гвардеец, рота тигров. Герцогу Хатгерну Крисдано.

— В правителе не разочаровались, от клятвы отказаться не намерены?

— Никак нет, ваша милость.

— Хорошо, — скосив взгляд на Ительса и поймав его еле заметный кивок, подобрел герцог. — Канрат, ты с этой минуты поручик. Синдел, а ты — капрал. Объясняю вам как офицерам: воевать со своей армией и народом я не собираюсь. Но и отдавать Юверсано свое герцогство не желаю и потому намерен наказать всех заговорщиков и их пособников. А теперь докладывайте, где сейчас Регорс, где герцогиня и Лархой, где стоят посты и сколько во дворце воинов.

Второй пост стоял неподалеку, на лестнице, и Зрадр в одиночку привел оттуда троих гвардейцев. И со следующих двух постов — тоже. А уже после уходил все дальше в сопровождении подтвердивших присягу гвардейцев и возвращался с новыми воинами. И очень скоро все правое крыло дворца незаметно и бесшумно подчинилось Хатгерну.

Но дальше так рисковать не следовало, по гулким просторным залам центральной части ходили спаренные дозоры под предводительством опытных командиров, которых трудно было не насторожить.

— Ваша милость… — деликатно кашлянув, произнес один из немолодых гвардейцев, получивший новый чин и в честь этого допущенный к обсуждению плана. — Я знаю генерала очень давно и успел понять, как клянет он тот день, когда встал на сторону ее светлости.

— Я тоже хорошо его знаю, — хмуро кивнул Харн, — и помню другое — Регорс не любит признаваться в своих ошибках. Особенно вслух.

— Напишите ему записку, — посоветовал воин, — а я отнесу. Меня не заподозрят и не остановят, я часто выполняю мелкие особые поручения.

— Хорошо, — подумав, согласился Харн, — иди. И не сопротивляйся, если он решит посадить тебя в подвал, это ненадолго.

Однако сажать в подвал проверенного воина Регорс не стал. Прочел принесенную им записку, спокойно сунул в карман и приказал:

— Веди.

А войдя в покои герцога, еще у двери расстегнул пояс, на котором висел генеральский кинжал и боевой меч, и, горько усмехнувшись, бережно положил на ближайший столик.

— А вот это ты зря, — проглотив внезапно вставший в горле комок, хрипловато выдохнул Хатгерн и твердо добавил: — Я не собираюсь снимать тебя с поста главнокомандующего, Телвор. И даже поминать прошлое не намерен, хочу лишь прояснить некоторые детали того, что произошло месяц назад. Но немного попозже. Сначала необходимо приставить к ее светлости и Лархою надежную охрану из вновь присягнувших мне гвардейцев и собрать остальных в нижнем зале. Не желаю, чтобы пострадал хоть один из моих подданных.

— Вот это главные слова, — тяжело произнес Регорс, — но я не смогу командовать войсками, зная свою вину.

— Сможешь, — с нажимом заявил герцог, — больше они никому не подчинятся и не поверят. И если тебе так же, как и мне, дороги твои подчиненные, те люди, которые стояли с нами плечом к плечу на стенах крепости Же-Дрейз, ты забудешь и про свои ошибки, и про мои. Если судить по справедливости, это я больше всего виновен в происшедшем — верил только Меркелосу, а не проверенным друзьям, потакал глупым капризам Бретты, Ральены, Лархоя и матушки. Тогда как нужно было раз и навсегда решительно разрубить этот узел.

— Тогда можно один вопрос… — помолчав, решился генерал, и Крисдано понимал, что это и есть ответ на его предложение и означает он согласие. — Почему Меркелос сидит тут?

— Зарабатывает прощение, — усмехнулся герцог, — но он теперь только секретарь. И еще он поклялся мне на крови, и все прежние клятвы, данные им Юверсано, теперь сняты.

— Вот как, — в голосе Тел вора Регорса прозвучало облегчение, — тогда и я могу дать любую клятву. И тоже готов на все, чтобы заслужить прощение.

— Ты и так сделал многое — сберег дворец и город, не допустил к власти Юверсано.

— Но зато мне не хватило сил защитить наши границы, — горько признался Регорс, надевая свой пояс, — войска Юверсано второй день шагают по нашим землям.

— Выкинем! — помрачнев, рыкнул Хатгерн. — Как только поговорю с гвардейцами, направим туда первые отряды. Но сначала срочно передай жителям тех мест мой приказ: пусть уходят, не держатся за вещи. Я все убытки возмещу, жизни людей дороже. И еще скажи — никто из знатных господ не пробовал устроить каких-нибудь нападений на дворец?

— Пытались, — угрюмо признался генерал, — но я не позволил им устроить дебош и кровопролитие. Пятеро сидят в камерах, троим выдали предписание отправиться в загородные имения, остальных строго предупредили, пригрозили забрать титулы и дома.

— Ее милость требовала всех казнить, — отстраненно сообщил Зрадр, — то, что они живы, полностью заслуга генерала.

— Генералиссимуса, — поправил Хатгерн, — спасение всех мне преданных друзей — дорогой подарок.

— Не все желали вашего возвращения, — честно предупредил Регорс, — трое из тех, кто живет в своих домах под наблюдением, призывали объединить два герцогства.

— Вернее, положить наше им под ноги, — едко заметил Меркелос, — у Юверсано волчий аппетит.

— Отобьем мы ему аппетит, — зловеще пообещал герцог и кивнул Регорсу. — Иди, нужно спешить.

— Мы пойдем с ним, — кивком позвав Ганти, поднялся с места дракон и кивнул гвардейцам, — и вы тоже.

— Это мои друзья, я им всецело доверяю, — твердо сказал генералу Харн. А когда за ушедшими закрылась дверь и они остались втроем, приказал: — Меркелос, пиши указ, я вернулся с охоты или не знаю откуда, сам придумай. Там должна быть благодарность Регорсу и пункт о снятии тебя с должности советника. Может, ты и осознал свои ошибки, но народ в это не поверит. Даже мне самому верится с трудом, уж извини.

— Я понимаю и не обижаюсь, — тихо буркнул секретарь и взял перо и бумагу, — для меня сейчас ничто не важно, кроме здоровья Милицы.

— Ительс, меня волнует вопрос о фейле. Ему не вредно долго находиться в герцогствах? И не хочет ли он полетать? Можешь устраиваться в моих покоях, как только я освобожу из темниц своих друзей и отправлю войска навстречу захватчикам, сразу выделю тебе карету и отряд сопровождения. Далеко живут твои друзья?

— Родные, — пояснил лекарь. — Отсюда три дня пути.

— Нужно было попросить дракона, — не отрываясь от работы, намекнул секретарь.

— Дракона просить не нужно, — тихо, но непреклонно отказался Ительс, — он и сам делает все, что в его силах. И если не предложил помочь, значит, не может. Он ведь должен хоть раз побывать в том месте, куда открывает портал, это очень мощная и точная магия и ошибок не терпит. Или получить эти сведения от кого-то другого, заглянув в его сознание, но там, насколько я знаю, есть несколько непреложных условий.

— А как же тогда он нашел мои покои? — задумался герцог.

— Спроси его напрямик, — так же тихо посоветовал Ительс, — драконы не против откровенных вопросов, зато их очень обижают всякие домыслы и подозрения. Это очень гордая, прямодушная и честная раса, а из-за постоянного надзора гольдов им пришлось хитрить и изворачиваться, и вот этого они коротышкам не простят никогда.

— Харн, после ужина я уйду, — глухо сказал Зрадр, когда они закончили разбираться с узниками герцогских темниц, попавшими туда в последнее время, — но немного позднее придет Грард. Проследи, чтобы в гардеробной никого не было.

— Хорошо, — согласился герцог, оглянувшись на угасающий за окном закат, — я вообще приказал сюда никого не пускать. Ни слуг, ни родственников.

— Ты не будешь переодеваться? — неназойливо осведомился Ганти, и герцог молча покачал головой.

Не стоит предстоящий ему разговор таких усилий. Хатгерну даже самому себе не хотелось признаваться, как тяжела для него лишь мысль о совместном ужине с матушкой и Лархоем, но отступать было некуда. Ее милость уже потребовала, чтобы ее привели к сыну, заявив, что не поверит никому, пока не увидит герцога своими глазами. И теперь Харн даже не сомневался, как тщательно матушка собирается проверять его подлинность.