Западня

Клетку с пассажирами мягко толкнуло снизу, и она тотчас исчезла, растаяв как туман. Харн обнаружил, что сидят они на вершине выгоревшего на солнце стога, равнодушно огляделся и хмуро усмехнулся. Место было ему совершенно незнакомо, но на Драконью долину не походило и близко. Не было вокруг никаких скал, ни сверкающих, ни обычных. Рядом виднелся только хлев, и из него пахло навозом и сеном, поодаль среди пожелтевших деревьев стоял большой старинный каменный дом, оплетенный лианами дикого винограда.

Герцог вслед за Изором спустился по мгновенно выращенной эльфом лестнице, помог спуститься Мейсане. И краем глаза заметил вышедшего из-за стога Грарда.

— Идите за мной, — невозмутимо велел дракон, поворачивая к дому, и добавил на ходу: — И не волнуйтесь, теперь все будет хорошо.

— Хотелось бы верить, — сердито буркнула Мейсана, но шагавший впереди Грард предпочел этих слов не услышать.

В самом первом, просторном как площадь переднем зале было тепло и чисто, откуда-то тянуло ароматами кухни, жареным мясом и свежим хлебом. Гостей тут явно ждали, и добровольцам хотелось верить, что готовились встретить именно их.

— Здесь совершенно безопасно и можно говорить обо всем, — еле заметно усмехнулся Грард, и в его кошачьих глазах мелькнуло что-то загадочное. — Поднимитесь на второй этаж, занимайте любые комнаты. В умывальнях горячая вода, в шкафах можно брать любую одежду. Обед через полчаса в малом трапезном зале, он слева. А после обеда старейшина Фрурд сообщит вам нечто важное.

Хатгерн молча развернулся и направился к лестнице. Однако долго в умывальне не задержался, наскоро ополоснул лицо и руки и пошел назад, даже не приоткрыв дверцу шкафа.

Не нужна ему никакая одежда, он и в этой проживет. Хотя пока не представляет, как жить, если он разом потерял интерес ко всем волнующим его прежде проблемам. Нет, решать их он никогда не откажется, воспитанная отцом ответственность не позволит. И никаких глупостей тоже не натворит. Но отдаваться делам герцогства всей душой больше не сможет никогда. Просто померкли все прочие проблемы перед болью обрушившейся на него утраты. И невыносимо горько сознавать, что из жизни может навсегда исчезнуть тот светлый и одновременно жаркий восторг, который он испытывал, исподтишка поглядывая на ловкую девичью фигурку.

— Проходи, садись… — Дракон уже сидел за столом в просторной и уютной столовой и безмятежно резал мясо, и эти его спокойные, уверенные движения вдруг разбудили в душе Харна неудержимый огненный шквал.

— Не желаю, — строптиво усмехнулся герцог, — насиделся уже. Лучше ответь, раз у вас появилась фея, стало быть, мы выполнили задание? И уже имеем право на желания и награды? Так вот мое желание — верните мне напарницу!

— Идем в кабинет, — резко отодвинул тарелку дракон и поднялся со стула.

Герцог молча последовал за ним, придав лицу самое независимое и холодное выражение, хотя от предчувствия беды душу просто рвало на части. Шагая по мрачноватому коридору с высоким потолком, Харн украдкой посмотрел на браслет и сильнее стиснул губы. Таэль поблизости не было, о ее приближении он уже научился догадываться по сиянию камней. А сейчас они поблекли и подернулись патиной, значит, любимая далеко… и от этого больнее вдесятеро.

— Герцог Крисдано желает получить исполнение желания, — оповестил кого-то невидимого дракон, пропустив Хатгерна в дверь кабинета, и вошел следом.

— Какое у тебя желание? — Женщина в золотом платье, сидящая в высоком кресле, отвернулась от окна и взглянула на Хатгерна устало и печально.

— Встретиться с Таэльминой, — мгновенно отчеканил Хатгерн и добавил: — Немедленно.

На некоторое время в комнате воцарилась мертвая тишина, и от этого молчания сердце герцога с каждым мгновением все сильнее стискивала ледяная рука ужаса.

— Первую половину твоего желания я непременно выполню, — наконец очень тихо прошелестела фея и с состраданием взглянула в глаза Харна, — а вот вторая пока невозможна. Тень получила у нас задание… и некоторое время будет занята.

— И где же это задание? — помертвевшими губами горько пробормотал герцог, осознавший главное — любимой рядом с ним не будет еще долго.

— Далеко, — неохотно выдохнула фея, — но Таэльмина тоже уже высказала свое желание. Оно касается тебя. Она хочет, чтобы мы помогли тебе вернуть законное место. Если ты не против, в обед драконы откроют переход в герцогство. И поскольку я не полностью исполнила твое желание, дарую право еще на одно. Чего ты хочешь?

— Написать ей письмо.

— Хорошо, пиши, я обещаю передать. — Хозяйка кабинета печально улыбнулась и добавила: — Как только будет возможность.

Проводила взглядом стремительно вышедшего из кабинета герцога и горестно вздохнула.

— Гоблины стали совершенно другими…

— Они теперь не гоблины, — мрачно пробормотал Грард, — а люди. И все они разные… Такого эффекта разнообразия основных параметров нет ни у одной старшей расы. Сегодня ты сама убедишься, когда они придут просить награды.

— Но мне и этих двоих достаточно, чтобы понять, как не правы все мы были две тысячи лет назад. Или еще раньше…

— Давай не будем говорить об этом сегодня? Слишком много еще у нас проблем с зарвавшимися гольдами.

— Хорошо, — помолчав, нехотя согласилась фея, — но позже мы к этому разговору вернемся.

— Непременно. И могу тебя заверить, этого желаешь не ты одна.

В столовой еще не было никого из спутников Крисдано, зато сновали домовые.

— Мне нужен лист бумаги и стило, — посмотрев на их сияющие откровенным счастьем личики, тихо попросил Харн.

Незачем выливать на этих заботливых малышей свои беды. Тем более после того, как он выяснил, что они в чем-то родня. И людей и домовых создали себе в услужение могущественные старшие расы, только домовым феи щедро отсыпали магических умений и способностей, а у гоблинов драконы отобрали и те, которые выдали при создании. Впрочем, они и изначально щедростью не отличались, нагардам и того не дали. Видимо, в чем-то правы легенды, бродившие по прибрежным герцогствам.

— Все приготовлено на столике у окна, — появился перед герцогом широко улыбающийся домовой, — а меня зовут Дил.

— Спасибо, Дил, — поблагодарил Хатгерн, направляясь к окну, но неожиданно остановился, почувствовав в словах маленького прислужника затаенное ожидание. Ясно припомнилось, как когда-то ждал предложения Тук, и мгновенно вспыхнула в душе безумная надежда. — А ты, случайно, не знаешь Тука? Он мой друг.

— Все знают Тука, — гордо приосанился малыш и тотчас огорченно сник, — но он сейчас очень далеко… а нам приказал за тобой присматривать.

— Вот как? — не сумел скрыть невеселую ухмылку Харн, но тут же поспешил скрыть ее вежливой улыбкой. — Большое спасибо. А куда он отправился, вы не знаете?

— Это секрет. — Домовой смотрел с откровенным состраданием, а потом опасливо оглянулся и вдруг сделал знак, которому научила Харна напарница.

И этот знак означал, что все хорошо, но нужно подождать.

— Спасибо… — с истовой благодарностью шепнул малышу герцог, как утопающий, хватаясь за нить поданной ему надежды.

А затем уселся к столику и уверенно взял в руки стило. Искусству сочинять любовные письма герцога обучили наставники изящных манер, а кроме того, он в совершенстве владел мастерством прятать тайный смысл в иносказаниях и недомолвках. И теперь намеревался объединить все свои умения в нескольких, понятных только им с тенью фразах.

Некоторое время герцог поспешно писал, набросав на маленьком черновике основные волнующие его вопросы и сплетая их в ажурное кружево изящной словесности, следуя хитрым правилам изготовления подобных изысканных блюд и ни на миг не сомневаясь, что и тень вовсе не новичок в этом искусстве. Хотя вряд ли она когда-либо назначала какие-то свидания, кроме сугубо деловых, зато могла быть совершенно спокойна, если бы ее послание попало не в те руки. И Хатгерн намеревался сделать все, чтобы истинный смысл его письма поняла только тень.

— Мы, похоже, первые. — Неуверенные голоса типаров отвлекли герцога от его занятия, но лишь на миг.

Харн дружески кивнул одетым в подчеркнуто простую одежду мужчинам и вернулся к своему занятию, стараясь не обращать внимания на возгласы входящих в комнату соратников.

Он успел закончить послание как раз к тому моменту, как в столовую явились переодевшиеся в платья Уатель с Мейсаной, и, гадая про себя, пожелает ли фея с ними обедать, направился к столу, бросив попутно черновики в огонь очага.

Спутники сразу виновато примолкли, все понимали, какой грубейшей бестактностью выглядела их откровенная радость по сравнению с горем Харна. И хотя некоторые смутно догадывались о причинах исчезновения тени, но наверняка пока не знали ничего и не имели права давать какие-либо пояснения или обещания. Потому и молчали, делая вид, будто изучают разнообразие расставленных на столе кушаний.

Последним из отряда в столовую торопливо вошел Ганти, и сразу же следом за ним проследовали драконы.

— Чтобы не тревожить вас неизвестностью, — напрямик заявил Фрурд, — хотим сразу объявить, что вам удалось найти фею. И потому вы можете праздновать победу и обдумывать желания. Фея исполнит только по одному, и правило тоже простое. Желание не должно быть заведомо несбыточным или преступным.

— Можно попросить возвращения фей? — осторожно осведомился Ов.

— Это была моя просьба, — спокойно садясь к столу, сообщил Зрадр, — выбирайте другие желания.

— Я желаю, чтобы вернулась Таэльмина, — решительно уставилась на дракона Уатель.

— Это желание уже высказал Хатгерн, — сухо ответил Грард, — но ему придется подождать. И разве у тебя нет других просьб?

— А вот это мое дело, — не пожелала молчать эльфийка, — для меня сейчас дороже всего счастье моих друзей.

— Спасибо, Уатель, — невесело улыбнулся Харн, — но, поскольку мое желание пока невыполнимо, мне разрешили написать Таэль письмо.

— Тогда я пожелаю, чтобы тебе помогли вернуть герцогство, — мгновенно сообразил мастер-тень, и его готовность отдать выстраданное право на получение счастья заставила герцога простить Ганти все былые недоразумения и обиды.

— Это уже пожелала Таэль, — бросив наставнику любимой признательный взгляд, пояснил Харн, — я ухожу туда после обеда.

— Тогда я прошу права пойти вместе с тобой, — сразу сориентировался Ганти, и Хатгерн не решился с ним спорить.

Да и разве можно отказать человеку в такой просьбе?

— У меня есть вопрос, — задумчиво рассматривая спутников, поинтересовалась Уатель, — а представителей старших рас пускают в прибрежные герцогства?

— Нет, — твердо отказал Фрурд, — там нет магии, и кроме того, вы не знаете их правил и законов, поэтому станете не помощью, а обузой.

— Тогда еще вопрос… про Шену, — не унималась эльфийка. Посмотрела на нахмурившегося дракона и нехотя пояснила: — Я заподозрила ее еще вчера вечером и усыпила, чтобы поспать спокойно. И если бы не разбудила утром…

— Ничего бы не изменилось, — успокаивающе улыбнулся ей Селайвен. — Мы давно знали об особом задании, которое Шенлия получила у гольдов, и потому следили за нею неусыпно. А потом и Таэльмина ее вычислила, однако она молчала, так как подозревала, что одной Шене не под силу обмануть всех нас. Но она ошибалась, хотя сделала всё правильно, и сейчас мы можем это объяснить. Этот дом совершенно безопасен.

— А остальные? — нахмурился Хатгерн, начиная понимать, как нелегко приходилось напарнице в последние дни.

— Вот об этом я и хотел вам рассказать, пока вы обедаете, — предложил Фрурд и пояснил свою настойчивость: — Времени мало, а нам нужно решить несколько важных вопросов.

— Так почему ты с этого не начал?

— Фея настояла, она хочет сначала исполнить ваши желания. А мы ей помогаем, пока ее сородичи не вернулись.

Ну, хоть с этим начинает проясняться, усмехнулся про себя Хатгерн, решительно пододвигая тарелку. Раз ему предстоит дорога, следует хорошенько подкрепиться. Неизвестно, где и когда придется ужинать, и придется ли вообще.

— Нам не нужно исполнять желания, — от имени всех типаров отказался Ов, — мы тоже выполняли задание. Просто покажите, в какой стороне дриадские пущи… Нас ждут.

— Обедайте пока, потом вас отправят, — кивнул им драконий старейшина, отпил из поставленного перед ним кубка и начал объяснять: — Как вы все наверняка уже поняли, феи ушли из нашего мира не сами. Я никогда не стал бы рассказывать вам эти секреты так откровенно, если бы не был уверен в вашем молчании. Но это не свойство ваших характеров, а сила моего заклинания. Всем остальным пока еще рано знать правду, а большинство жителей нашего мира никогда ее и не узнают. Но вы заслужили, так как были в самом центре событий и сумели выбрать верный путь. Ну а Шена… У нее ранена душа, и ее нужно не наказывать, а исцелять. Сегодня она поселится в одном тихом местечке и через несколько лет выйдет оттуда совершенно здоровой, хотя и забудет некоторые события своей жизни.

Он снова отпил из кубка, обвел молчаливо поглощающих еду сотрапезников внимательным взглядом и с еле заметным вздохом продолжил рассказ:

— Так вот, фей поймали в ловушку гольды. Очень просто поймали — когда те попросили проделать тоннель в прибрежные герцогства. Феи не могли смириться с изоляцией гоблинов — вернее, людей — и желали им помогать. А гольды были против, и мотив у них был очень простой. Гоблины в последние века научились строить шахты и добывать не меньше драгоценных металлов и камней, чем сами гольды, даже не подозревая, насколько коротышки ненавидят их за это. И поэтому все две тысячи лет, которые мы пытаемся найти фей, они всячески мешают этим поискам. И далеко не сразу мы сообразили, что все неприятности и беды, происходящие с добровольцами, вовсе не случайны. А когда начали осторожное расследование, обнаружили, что любое слово, сказанное не только в Сияющей долине, но и во всех пределах нашего мира, мгновенно становится известно гольдам. Мы проводили тайные изыскания, устраивали собрания в других мирах, в глубинах наших пещер и в поднебесье и постепенно выявили правду. Камни… Все это время гольдские магистры не сидели без дела и за тысячу лет довели заклинание подслушивания до совершенства. Достаточно кастовать его на любой камень, хоть драгоценный, хоть обычный булыжник, и сидящие в гольдских пещерах наблюдатели слышат все интересующие их разговоры. Поэтому они и не стали присылать представителя в совет наблюдателей, зато подарили нам кучу защитных амулетов и прочих вещиц. И Шенлии выдали в награду такой же камень, солгав, будто он портальный. На самом деле русалам и гольдам не дано перемещаться подобным способом, их магии это не под силу.

Постепенно мы докопались до истины, и она оказалась чудовищной. Все долгие годы, пока мы искали фей, несчастные просидели в гроте, выдолбленном гольдами в огромном изумруде. Не буду рассказывать подробно, как мы выяснили правду, скажу только одно: выпустить оттуда фей не мог никто из нас, они дали гольдам нерушимую клятву, скрепленную мощным заклинанием. Но мы сумели найти способ договориться со старшей феей и придумали совместный план. Главный смысл его был в том, чтобы гольды открыто выступили против поисков фей и, следовательно, против совета высших рас, а это по нашим законам снимает со всех остальных рас все ранее выданные клятвы и обещания. Поэтому наши объединенные силы сейчас воюют против полчищ созданий, которых гольды за последнюю тысячу лет налепили в своих пещерах несметное множество. И вооружили обломками скал, заряженными довольно простыми, но мощными разрушительными заклинаниями.

Но мы тоже все эти годы не сидели без дела и упорно искали способы, как обезвредить их создания и разрушить подслушивающие чары. И разумеется, нашли, но вот об этом гольды даже не подозревают. Мы не тронули ни одного их камня и держали свои заклинания в строжайшей тайне до того момента, пока не сумели снять с фей все обязательства по проклятой клятве.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Браслет резко согрелся, предупреждая о приближении недруга, и Таэльмина мгновенно одернула наброшенный на плечи шарф, скрывающий пояс с оружием. Невзирая на уверения фей в безопасности этого мира, тени трудно было отказаться от намертво заученных правил.

Зрадр вошел в зал стремительно, самодовольно глянул на Таэль… и немедленно пропал, так внезапно, как улетучивались только драконы. Браслет напарников тут же резко остыл, подтверждая исчезновение опасности, и Таэльмина тихо вздохнула, догадавшись по этой стремительности, куда мог уйти дракон. Наверняка очень далеко, скорее всего, в ее родной мир.

А через несколько мгновений артефакт начал греться снова.

Распрыгался, с досадой нахмурилась тень, но вслух ничего не сказала, не желая огорчать облепивших ее фей. Их крохотные личики светились тревогой и надеждой, предвкушением того долгожданного часа, когда малышки смогут подняться в небо родного мира.

— Тук, — заявил возникший вместе со Зрадром незнакомый дракон, не обращая никакого внимания ни на сидящую в кресле Таэльмину, ни на ее крошечных подопечных, — убирай дом в междумирье, потом мы вернем его в родной мир.

— Мой выход в шкатулке, — тихо, но твердо сообщил домовой.

— Почему ты не сказал сразу?

— Шкатулка не моя. Это подарок.

— Кому?

— Герцогу Крисдано, — с ледяной вежливостью пояснила Таэльмина.

— Но мы не можем тащить его сюда… — на миг растерялся дракон, однако мгновенно догадался, что у герцога шкатулки никак не может быть. Ведь тогда и Тук был бы там. — А где шкатулка сейчас?

— У меня, — так же холодно сообщила тень.

— Давай! — решительно шагнул к ней дракон, протягивая руку, и вокруг тени тотчас замерцала серебристая преграда. — Светлая сила… что это такое?

— Это защита, — мстительно пояснила Таэльмина, — от драконьего самодурства.

— Ты не понимаешь, — всерьез обиделся вдруг Зрадр, — там нельзя было и слова правды сказать! Гольды во все камни подслушивающие заклятия насовали, сейчас старейшины вместе с самыми сильными магистрами чистят Сверкающую долину. Всю до единого камушка. Гномы и камнеройки натаскали заразы в каждую пещеру, на каждый уступ.

— Хорошо, — не стала спорить тень, глазки фей, горевшие надеждой, невольно заставляли поторопиться, — я отдам шкатулку Туку, но на время. Как только перетащите дом, вернете.

— Клянусь, — серьезно сообщил дракон и представился: — Я магистр Карнд.

— Держи. — Тень всучила шкатулку домовому, и через минуту он исчез вместе с драконом.

А Зрадр прошел к диванчику и шлепнулся на него, явно собираясь остаться вместе с феями. И молчал целую минуту, пока тянулось томительное ожидание. А едва за окнами резко стемнело, лег ничком и безучастно сообщил, что его резерв полон.

Сначала одна фея неуверенно перелетела с колен Таэльмины на широкую драконью спину, потом другая, третья… И очень скоро все они сидели на нем тесной кучкой, как пчелы на пироге с вареньем, и постепенно начинали все сильнее светиться в сгустившихся сумерках.

— Красиво, — признала тень, тщательно скрывая невольное огорчение невинной изменой крохотных волшебниц.

— В междумирье нет магии, — отстраненно буркнул дракон, и тень сердито фыркнула.

Он явно почувствовал ее эмоции и теперь пытается успокоить. Но тень не сентиментальная девица и ей не нужны никакие утешения.

— А они и так высохли, — не унимался Зрадр. — В камне, где они сидели, не было ни энергии, ни питания, вот и жили за счет своей магии.

— Как это? — заинтересовалась тень, засомневавшись в собственных выводах.

— Создавали только самое необходимое, — помолчав, сообщил дракон, — а когда поняли, что дальше только гибель, отдали всю энергию старшей фее, и она сумела открыть проход через грани миров. Но попала не в свой родной мир, а вот в этот, пустой. Айола поставила здесь свой дом, он хранился у них свернутым в артефакте, и постепенно перевела сюда всех подруг.