Западня

— Мы знаем, нам Тук рассказал. Не бойся, больше так не будет, старшая мать добавила тебе защиты.

— Спасибо ей, — вежливо кивнула тень, однако брать обруч не торопилась, — но мне бы очень хотелось знать — этот венец я тоже не смогу снять?

— Пока нужно носить, — вздохнула фея. — Но он же красивый? Древние мастера старались…

— Но ведь они делали эти вещи для вас? — Таэльмина умышленно говорила так, словно феи были равны ей по росту, желая узнать хоть немного больше о странных, но, несомненно, прекрасных существах.

— Ты немножко хитришь, — сообщил голосок с правого плеча тени, и она обнаружила там фею в серебряном платьице, — но не со зла и не от жадности, в тебе их нет.

— Зато я любопытна, — честно призналась тень, глупо скрывать чувства от тех, кто видит их насквозь, — а еще недоверчива. И люблю понимать, ради чего нужно поступить так или иначе. Такой уж меня воспитали.

— Нужно надеть, — печально сообщила Эала, внимательно посмотрела на хмурившуюся тень и мягче пообещала: — Но когда мы вернемся, старшая фея снимет.

— А когда вы вернетесь?

— Никто не знает, — помрачнела фея, помолчала и, словно бросаясь в воду, отважно призналась: — Тук ведь тебе сказал — мы почти высохли, не можем даже сделать себе побольше оболочку. Тут нет магии, и в камне не было… почти. Нам нужно хоть немного подкормиться. А тебе придется ждать, но с тобой останется Тук.

— Бедняжки, — шепнула тень, чувствуя, как на глаза невольно наворачиваются слезы. — Прости, я же не знала! Но тогда, раз это нужно ради вас… я надену.

И все же, прежде чем взять диадему в руки, тень несколько мгновений смотрела на нее, прикидывая, как удобнее пристроить венец, чтобы потом он не мешал ей спать. И не путался в крутых локонах.

А когда, безнадежно вздохнув, все же решилась прикоснуться к венцу, Эала восторженно и ликующе возвестила:

— Она прошла последнюю проверку!

— А была проверка? — хмуро скосила на нее глаза тень, ощущая подушечками пальцев легкое приятное покалывание, исходящее от волшебного венца. — Неужели вы могли подумать, будто я способна отнять у обиженного народца последние ценности? Да я вам и браслет отдам, только снимите.

— А герцога?

— Хатгерн — не вещь! — мгновенно возмутилась Таэльмина. — И браслеты к его чувствам не имеют никакого отношения, я на это очень надеюсь. Вот мои чувства… но об этом сейчас говорить не стоит. Мы собирались смотреть шар?

— Прости, — осторожно погладила щеку тени крохотная ручка, — мы не хотели тебя обидеть. Просто нам пока еще не верится, что скоро мы увидим солнце родного мира, сможем взлететь на вершины сосен, подняться к облакам… Ты не знаешь, мы любим развешивать над облаками летучие полянки или беседки, снизу нас никто не видит, а выше только небо и звезды…

— Наверное, это красиво, — примирительно вздохнула тень и наконец опустила венец на голову.

Мягкое серебристое сияние вмиг окутало ее с головы до ног, обдав почти незаметной прохладой, и в тот же миг начал понемногу светлеть изнутри гладкий, как первый ледок, хрусталь фейского шара.

А еще через несколько секунд тень рассмотрела столовую избушки, где сидели вокруг стола с остатками немудреного завтрака ее недавние спутники и их сосредоточенные, хмурые лица. Трудно было не понять с первого взгляда, что на отряд ее напарника свалилась какая-то неприятность. И, похоже, очень крупная.

— А если мы попытаемся их обогнать? — угрюмо спросил сотрапезников Хатгерн, и по выражению его лица Таэль поняла, что ответа на этот вопрос герцог вовсе не ждет.

Спрашивает просто так, на всякий случай.

— Наверняка эти камни не простые, — покосился на окошко Ганти, — гольды применяют в своих шахтах различные заклинания. Чтобы разрушить перемычку между тоннелями или, наоборот, возвести перегородку и подпереть своды. И внизу, возле самой тропы течет как раз та магия, которая подчиняется лишь коротышкам. Только здесь ее в несколько десятков раз больше обычного, поэтому заклинания получатся невиданной силы.

— Но ведь они же погибнут, — неуверенно произнесла Мейсана и вопросительно оглянулась на Ительса.

— Несомненно, — жестко сообщил эльф, — но гольды никогда не жалеют своих созданий. Они их специально такими сотворили, примитивными и покорными. И гномов, и троллей, и големов. Слуги никогда даже слова против хозяйского желания не скажут, приказали нести камни, вот и несут.

Герцог встал со своего места, подошел к оконцу и вгляделся в бледный рассветный сумрак.

Шар, стоящий перед Таэльминой, словно прыгнул за окно, и тень почувствовала, как начинают холодеть пальцы.

Где-то там, в немыслимо далеком от нее мире, по тропке, расчищенной между причудливых изваяний, неслышно и почти неприметно ползла жуткая серая армия.

Мелкие, с крысу, создания двигались неумолимой лавиной, и каждый тащил на плечах угловатый обломок темного камня.

Хитро, стиснув зубы от боли за спутников, нехотя признала тень. И понятно с первого взгляда, для чего гольды выдали гномам камни именно такого цвета. Они отлично скрывали маленьких преследователей в ночной мгле от взглядов бдительно оглядывавшихся добровольцев.

Следовательно, гольды очень долго, далеко не один день и даже не один год готовились к этой вылазке, и это доказывает верность всех сделанных Таэльминой выводов, хотя теперь она многое бы дала, чтобы оказаться неправой.

Внезапно живой серый поток дрогнул, часть маленьких носильщиков свернула в сторону избушки и споро двинулась к крыльцу. Возле ступеней этот ручеек снова разделился, плавно обтекая убежище путников с двух сторон, и ни у кого из наблюдающих за этим маневром больше не осталось никакого сомнения в полной осведомленности хозяев гномов о месте ночлега отряда.

— Но ведь если они сейчас выпустят из камней заклинания… — обмерла тень, живо, как наяву, представляя себе треск бревен, разноцветный блеск стремительно рвущихся из стен клинков ставших острыми каменными лезвиями заклятий и отчаянные крики мечущихся между этим неумолимым оружием друзей.

А она ничем не может им помочь, и неизвестно, есть ли хоть кто-то, кому это под силу.

— Не волнуйся… — Крохотные ручки сотен фей, неизвестно когда успевших облепить Таэльмину, устроиться у нее на плечах и на коленях, успокаивающе гладили пальцы девушки, стирали с ее щек слезы бессилия.

— Они вам ничего не сделают, — вдруг уверенно заявила там, в такой далекой избушке, стоящая на ступенях лестницы Шена, победно озирая замерших спутников, и показала зажатый в руке камень, — если я не подам знак. Можете спокойно выходить и возвращаться назад.

— А какие у тебя доказательства, что гольды не обманут? — спокойно осведомился Зрадр, бесстрастно уставившись на ученицу мастера-тени.

— Вот этот камень! Он откроет проход к моему новому дому… но вам рано знать, где он находится.

— Я думаю, это единственный выход, — задумчиво сообщил Алдер, направляясь к двери мимо лестницы, и Шенлия мгновенно отпрянула назад.

— Ко мне не подходите!

— Да мы и не подходим, — мрачно процедил Ганти и отвернулся.

Однако Таэльмина успела рассмотреть молниеносное движение руки наставника, метнувшего в ученицу иглу, и замерла в тревоге. Камень, зеленовато поблескивающий в руке согильдийки, вовсе не казался безобидным. К тому же совершенно не походил на те, какими пользовались вампиры и огры, открывая туманный путь. И неизвестно было, какое проклятие может из него вылететь, если Шенлия уронит подарок гольдов на пол.

Ученица мастера-тени внезапно покачнулась и начала медленно валиться в сторону столовой. Камень дрогнул в ее слабеющих пальцах, и вероятность оказаться раздавленными появившейся из него скалой мгновенно превратилась для ее спутников почти в реальность. Однако никто из них не находился достаточно близко к предательнице, чтобы успеть подхватить падающее тело. Или хотя бы проклятый камень.

Копия Таэльмины, сосредоточенно помешивающая чай, внезапно бросила ложечку и начала стремительно уменьшаться, одновременно выпуская на волю радужные крылышки и взлетая под потолок. Оттуда старшая фея молнией ринулась на тень и успела в последний момент выхватить на лету камень из руки падающей Шенлии.

Почти одновременно с нею, сделав огромный прыжок, рядом с тенью оказался Зрадр. Подхватил девушку на руки и, не останавливаясь, ринулся по лестнице вверх, рыкнув приказ бежать за ним.

Однако добровольцы уже и сами успели сообразить, кто сумеет помочь спастись остальным, и бросились за драконом. Только Хатгерн стоял неподвижно, потрясенно глядя вслед улетевшей впереди всех фее. Превращение любимой девушки в это прелестное и могущественное, но совершенно чуждое существо совершенно не обрадовало герцога, и даже появившаяся надежда на спасение не могла примирить его с потерей.

Разглядев исказившую лицо напарника скорбную гримасу отчаяния, Таэльмина поспешила подавить рвущийся из груди горестный вздох. Не пристало полноправной тени ахать, как обычной знатной девице. Но в глубине души она отчаянно жалела, что не имеет возможности сказать Харну хотя бы двух слов ободрения. Как успели сообщить девушке феи, их невозможно услышать там, в избушке. И никто из ее бывших спутников даже не подозревает о множестве крохотных зрителей, с затаенным дыханием следящих за вероломным нападением гольдов.

Хотя на запретной тропе и нет ни одного жадного коротышки, — ну так ведь никто из тех, кому не дают покоя чужие земли, богатства или собственные планы захвата власти, никогда сами не ходят в подобные походы. Все находят либо готовых на все наемников, либо слепо преданных слуг и почитателей.

Изор одним прыжком метнулся с лестницы назад, сцапал герцога в охапку и бесцеремонно, как соломенное чучело, потащил на лестницу. Лишь через пару мгновений тень, с тревогой наблюдавшая за верзилой, сообразила, почему огр в этот раз был так откровенно груб. Видимо, раньше остальных услышал или почувствовал начало нападения.

Разом словно ожили недавние видения Таэльмины — за спинами беглецов встали дыбом доски пола, ворвались в домик серые каменные острия заклятий, раздирая стены с сухим треском, как трухлявую кору.

Огр чудом проскочил через две проваливающиеся вниз ступени, выскочил в коридорчик второго этажа, ринулся к лесенке на чердак, на которую Зрадр без труда забрасывал бежавших последними типаров. Он и Хатгерна забросил так же легко и ринулся вверх, не заботясь об огре. Видимо, точно знал, что Изор и сам не отстанет ни на полшага.

А ворвавшись на чердак, дракон вдруг начал расти, стремительно превращаясь в крылатого монстра, и никому из его спутников не нужно было объяснять, для чего он держит в лапах крепкую клетку. Беглецам хватило всего несколько секунд, чтобы дружно в нее ввалиться, и на этот раз никто даже не вспомнил про мягкий мох или одеяла.

Лишь фея не полезла в клетку, она сидела на плече дракона и, казалось, просто наблюдала за происходящим, однако тень подозревала, что крошке в золотистом платьице сейчас вовсе не до отдыха.

— Над крышей этой избушки течет наша родная сила… — мечтательно вздохнула Эала, подтверждая догадку тени.

Зрадр резко взмахнул гигантской лапой, окаймленной алым крылом, и половина крыши отлетела прочь, как сорванная ветром дамская шляпка.

А в следующий миг дракон свечой ринулся в рассветное небо, и к нему тотчас устремилось несколько круживших в небе огромных алых птиц. Подлетели почти вплотную, подставили мощные крылья и стаей направились к сверкающим вдали горным вершинам.

— Нужно отдохнуть, магии мало, — виновато сообщила Таэльмине фея, — поверни венец центральным камнем назад.

— А снять пока нельзя? — на всякий случай уточнила тень, поворачивая обруч, посмотрела на приунывшие личики фей и пожала плечами. — Ну ладно, нельзя так нельзя, я просто спросила. А раз за нашим миром следить пока невозможно, может, вы мне расскажете, как оказались в камне? Хоть вкратце…

— Я сам расскажу, но сначала подам завтрак, — объявил Тук, пододвигая столик поближе к Таэльмине. — Айола наказала мне хорошо тебя кормить.

— Давай, — не стала спорить тень, — но ведь я могу есть и слушать?

— Можешь, — согласился он, начиная подавать на стол. — Ну так слушай… Это произошло две тысячи лет назад, когда старшие расы победили гоблинов. Большинство требовало их вообще уничтожить. Или отправить в какой-нибудь дальний мир, где нет ни магии, ни других рас. Драконы вынуждены были молчать, сама понимаешь, заступаться за собственные творения в подобных случаях не положено. А вот все остальные были против гоблинов, хотя некоторые расы сейчас рассказывают совсем по-другому, но у нас сохраняется память предков, и лгать мы не умеем, такими нас создали феи. На самом деле только феи и вампиры тогда были против изгнания гоблинов, и именно вампиры предложили просто поселить провинившуюся расу отдельно. Да, к тому времени ваши предки уже считались вполне полноценной расой.

Это был наиболее милосердный план, и драконы долго уговаривали дриад и эльфов на него согласиться. А когда и они примкнули к вашим создателям, гольды и русалы вынуждены были уступить.

Вот с того дня драконы и начали готовить выбранный ими кусок побережья к заселению. Там, где через горы пролегали сквозные ущелья, долины и перевалы, поднялись непроходимые скалы, на пустынных берегах выросли замки, города и деревни. Драконы разровняли для будущих изгоев поля и вырастили леса. А заодно придумали историю и легенды, дали веру и построили храмы. Разумеется, многое они скопировали в городах гоблинских пределов и перетащили оттуда всю утварь, мебель, скот и продовольствие. Попутно они меняли память бывшим созданиям, спящим непробудным сном в особых пещерах мира, где время идет очень медленно. Ранней весной, в одну из самых непогожих ночей, драконы перетащили всех гоблинов на новое место и заперли над побережьем магический купол.

— А феи? — спросила тень и затаила дыхание.

— Феям этот план не понравился, но спорить было бесполезно. Все равно никто не стал бы слушать, они ведь были известны своей добротой, — тихо пробормотал Тук и огорченно добавил: — И этим очень долгое время пользовались многие жители нашего мира, особенно те, кого природа обделила способностями или дала слишком слабый дар. Они приходили к дому фей и приносили списки желаний. А получив все заказанное, еще и возмущались, если им не все нравилось. Драконы и эльфы в те времена пытались убедить фей в неправильности такого поведения, но старшая фея просто не могла взять и отменить собственные правила. Она считала это очень несправедливым. А когда гоблинов переселяли, тоже возмутилась — ведь все зачинщики погибли, за что же наказывать их потомков? И объявила, что феи будут, как и прежде, выполнять все желания гоблинов. А ради того, чтобы иметь возможность свободно проходить в прибрежные герцогства, украдкой надела парочке влюбленных гоблинов браслеты верности.

— Так вот откуда они взялись… — поглядев на браслет, тайком вздохнула Таэльмина.

Ей все сильнее хотелось узнать, куда драконы утащили отряд Хатгерна, но перебивать рассказ Тука тень не решалась, догадываясь, что рискует после этого больше никогда не услышать окончание истории фей.

— Да, — подтвердила Льела, фея в серебряном платьице, — и это самый лучший подарок судьбы, которого никто из нас не ждал. Счастливое совпадение, которое помогло нам с выбором. Драконы тайком готовили новый поход к лесу, Ганти, знавший только малую часть их плана, предложил привести на запретную трону Шенлию, и мы почти согласились. Однако гольды пронюхали про намерения совета и сумели ее подкупить. С тех пор мы больше не могли ей доверять, у нее душа и так изломана, а после этой сделки в ней проросли злоба и коварство. Тогда старшие мастера гильдии теней начали готовить к переходу из прибрежных герцогств несколько самых сильных учеников, но никто не знал, удастся ли им осуществить эти планы, и мы приготовились ждать еще несколько лет. Гольды очень хитры и подозрительны, и стоило им заподозрить, что их собираются разыграть, все наши планы рухнули бы в один миг.

— Ганти с той поры специально рассказывал ученице только те сведения, которые должны были услышать гольды, — виновато глянул на тень Тук, — в камне, который она хранила, было подслушивающее заклинание.

Некоторое время Таэльмина хмуро молчала, обдумывая эту новость и начиная понимать, как тяжело пришлось в последнее время учителю. Законы гильдии очень строги, и ни один мастер-тень не даст своей ученице такой задачи, с какой она не сумела бы справиться, и не оставит ее наедине с противником, который ей заведомо не по силам. Об этом все наставники заботились особо, так как по незыблемым правилам теней обязаны были довести ученика до вершины мастерства без единого серьезного поражения. Об этом Бенфрах вскользь сообщил Таэльмине в тот день, когда она негласно праздновала окончание учебы. И она запомнила это накрепко, как запоминала все, срывавшееся с уст учителя.

Вот поэтому тень больше не сомневалась, что Шена сама своим неверным решением или поступком загнала себя в ту давнишнюю ловушку, но не могла корить согильдийку за эту случайность. Иногда во время исполнения задания на выбор способа действия выпадает всего несколько секунд, и не каждый раз тень может найти среди нескольких вариантов единственно верный.

Но не могла и не сочувствовать Ганти, больше года живущему с угнетающим ощущением вины и вынужденному нянчиться с несдержанной и подозрительной ученицей, постоянно держа ее под присмотром. Страшно даже представить, какую горечь испытал мастер-тень, выяснив, что все его усилия тщетны и напарница встала на путь предательства, презрев все принципы и правила теней и превратив в дым усилия нескольких наставников.

— Феи помогут им, — пообещал правильно понявший молчание хозяйки домовой, — как только окажутся в своем мире и пополнят энергию. Но на это нужно время.

— Ничего, Ганти дольше терпел, — поспешила успокоить его тень. — И все же, как только они смогут…

— Хорошо, — серьезно пообещала Льела, — мы постараемся исполнить его желание первым. После плена мы долго не сможем исполнять больше чем по одному желанию, и наши друзья настоятельно советуют выполнять желание только тех, кто пройдет небольшое испытание.

— Наверное, во мне есть частица гоблина, — осторожно произнесла тень, — но я не совсем согласна с вашими друзьями. Далеко не каждый, кому по-настоящему необходима помощь, сумеет пройти хоть какие-то испытания. А некоторым просителям хватит сил и упорства пройти любой драконий лабиринт, но они не заслуживают исполнения никаких своих желаний. Прости, Льела, и не сочти меня дерзкой. Поверь, я не пытаюсь вас учить и нисколько не сомневаюсь в доброте и мудрости вашей расы, просто не могу говорить спокойно о справедливости и желаниях. — Тень помолчала, возвращая себе обычное спокойствие, и резко перевела разговор на другое: — Тук, ты обещал рассказать про камень. И еще… как гольды узнавали про ваши тайные разговоры и планы?

— Так вот, сначала про браслеты, — тихо вздохнув, продолжил Тук. — Они не оправдали надежды фей. Как оказалось, прежде чем драконы относили гоблинов на побережье, гольдские магистры снимали со всех их амулетов и драгоценностей все сильные старинные заклятия, оставляя лишь слабенькую защиту. Поэтому, когда старшая фея попыталась пройти за преграду, та ее попросту не пропустила. Но фея не теряла надежды, и как только гольды пришли с просьбами, впервые за много тысяч лет попросила сначала исполнить ее желание — найти способ пробраться на побережье. Или хотя бы пронести туда зачарованную вещицу нашей работы. И они согласились, но попросили подождать. А через некоторое время потребовали со старшей феи очень строгую клятву о неразглашении этих секретных переговоров. Конечно, они ее получили, и тогда сообщили, что тоннель готов. И даже показали его в шаре. Но сами в герцогства идти отказались наотрез. После переселения на побережье гоблины искренне считают гольдов жадными, хитрыми и злыми. Хотя драконы и придумали страшные легенды про все старшие расы, про себя, вампиров, дриад, русалок и гольдов… но обиделись только гольды.

— И феи пошли, — огорченно вздохнула тень, начиная догадываться, как все происходило.

— Нет… не сразу. Сначала на побережье слетала одна из нас, потом несколько, — прозвенел несчастный голосок Залы. — Вот тогда и выяснилось, что помогать гоблинам так, как прежде, мы не можем. Слишком мало магии просачивается под купол, и потому мы быстро теряем там силу. Гольды снова тайком предложили помочь — устроить для нас под Граничными горами пещеру для отдыха. Они даже открыли нам свой секрет… и, разумеется, снова потребовали суровую клятву молчания. Пробивая тоннель, гольды наткнулись на огромный изумруд, просто гигантский. Вытащить его целиком на поверхность якобы было невозможно, он находится почти по ту сторону границы, и гольдская магия там очень слаба. Они пообещали выдолбить в изумруде грот, где мы могли бы прятать ценные артефакты, ведь цельный камень легко закрыть одним-единственным заклинанием.

Таэльмина негодующе нахмурилась, хитрые коротышки оказались еще подлее, чем она считала раньше, умудрившись очень ловко втереться в доверие к маленьким волшебницам, даже не подозревавшим о гнусном обмане. Впрочем, всем благородным созданиям обычно очень трудно поверить, насколько низко могут опуститься ради достижения своих целей некоторые существа.

— Когда старшая фея разглядела получившийся склад, она пришла в восторг, — печально продолжала Эала. — Там нам было удобно отдыхать и хранить амулеты, да и прибрежные герцогства были близко. Гольды, получившие за свою помощь исполнение всех просьб, больше и близко не подходили к тоннелю. Однако через некоторое время случилась беда — русалы устроили у границы купола небывалый шторм, и на новые владения гоблинов обрушились огромные волны. Свирепый ураган сносил крыши домов, сметал посевы и заливал соленой водой склады с припасами.

— И вы всем семейством бросились на помощь, — расстроенно вздохнула тень.

Вот теперь она видела замысел гольдов так ясно, словно сама присутствовала на их советах. Хитрые коротышки очень ловко завели маленьких магинь в безвыходную ловушку, пользуясь их добротой и состраданием.

— Ну конечно, — в голосе Тука прорвалась застарелая горечь, — они же не могли иначе. Когда совершенно обессиленные феи вернулись в свое драгоценное убежище, они обнаружили, что тоннель, ведущий в сторону пределов высших рас, исчез. Словно его никогда и не было. У них оставался единственный выход — отдохнуть и попытаться подать знак другим старшим расам, эльфам, дриадам или драконам. Но вскоре выяснилось, что это невозможно. Снаружи на камень была наложена мощная защита. Многие столетия феи ждали, пока она ослабнет, и искали способы спасения…

Домовой не выдержал и всхлипнул. В душе Таэльмины кипела ненависть к подлой выходке гольдов, а рука сама потянулась погладить Тука по голове, успокаивая.

— Прости, я не хотела вас расстраивать…

— Однажды мы услышали зов домовых, — печально вздохнула на ее плече фея, — наши верные создания чувствовали наше присутствие и тоже искали способ дать нам знак. С тех пор у нас появилась надежда.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

— Харн, — извернувшись, пробрался к герцогу Алдер, — не расстраивайся ты так… Здесь нельзя ничего говорить, но я думаю, все уладится.

Крисдано только крепче стиснул кулаки — так, что даже костяшки пальцев побелели, и ничего не ответил. Просто смотрел остановившимся взглядом мимо вампира в ближайшую дыру клетки на светлеющее небо, даже не пытаясь понять, как такое могло произойти.

Уверен был лишь в одном — вечером, когда он уходил, Таэль еще была человеком, он не мог ошибиться. И когда стояла, глядя ему вслед, тоже была собой, хорошо выученной тенью и его любимой девушкой. А он уверенно шагал вниз, точно так же, как сейчас, туго стискивая кулаки и едва сдерживаясь, чтобы не обернуться, не ринуться к ней, прыгая через ступеньку. Однако сдержался, так как достоверно знал, что от его былого хваленого герцогского благоразумия и хладнокровия остались лишь жалкие клочки и принимать их во внимание не стоит.

А вот утром, после того как уяснил, насколько малы их шансы на спасение, Хатгерн повернулся от окна к напарнице, сверить свои подозрения с ее мнением, и не получил в ответ ни привычного взгляда, ни условного жеста. В тот миг в его душе впервые появилось это странное, невыносимо тяжелое чувство утраты, словно разом оборвались какие-то важные для всего его существования жилы, но тогда он еще не осознал до конца, откуда оно пришло. И только теперь, тайком взглянув на связывающий его с тенью браслет и обнаружив, как разом выцвели бирюза и изумруды, герцог начал прозревать. Ничего общего эта крохотная девчушка с прозрачными крылышками не имеет с его пропавшей лаэйрой.

И герцог еще сильнее, до боли, сжимал кулаки, боясь получить подтверждение своей страшной догадки и узнать, что его любимой просто расплатились за эту волшебную стрекозу.

Летели они довольно долго, и к тому моменту, когда драконы начали резко снижаться, их пассажиры успели успокоиться, устроиться поудобнее и даже осторожно обсудить произошедшее. Ну и немного пожалеть об оставленных в избушке вещах.

Лишь Хатгерн сидел, отвернувшись от спутников, и упорно молчал, не вмешиваясь в их тихие разговоры. Не думал он и о брошенном вещевом мешке. Впрочем, самое ценное — герцогский пояс, кинжалы и амулеты — было с ним постоянно, а куртку он накинул, когда собирался выйти на крыльцо, чтобы увидеть поближе поток движущихся камней. Однако Зрадр решительно запер дверь и никого не выпустил. Теперь Хатгерну стало совершенно ясно: дракон заранее ожидал от гольдов чего-то подобного этому подлому нападению. Не мог герцог только понять, кто в отряде был с ним в сговоре и почему они не предупредили остальных. Или в неведении оставили лишь его одного? Тогда возникает вопрос, ради чего было все это лицедейство?

Но самое главное, где сейчас его несостоявшаяся жена и осталась ли хоть крохотная надежда ее найти?