MEMENTO, книга перехода

Миниатюризация считалась перспективным направлением достаточно долго. В порядке эксперимента вывели цивилизацию микроскопических цветочных наногомункулюсов – микрочелов, питавшихся пыльцой и нектаром. Научили их приручать насекомых, управлять грибницами, дышать без кислорода, синтезировать воду. Вскоре за голову схватились – эта порода оказалась несравненно опаснее великанской: не вымерла – наоборот! – потенциально угрожает не только своей вшивой планетке, но и целой галактике. Невероятно быстрые, соображающие и размножающиеся на предельных скоростях, микрочелы, не успели Верхние и глазом моргнуть, научились автомутировать, уменьшаться до масшаба мельчайших вирусов, даже меньше, – и, что хуже всего, просачиваться в промежуточные хронотопы: извиваться меж измерениями, жить как бы ни там, ни сям, что делает их практически неуязвимыми и неуловимыми. Выскальзывают из времени – попробуй аннигилируй. Живут себе своей жизнью. Питаются бактериями и вирусами, разводят некоторых как домашний скот, вмешиваясь в их мутагенез и доставляя много хлопот квазисапиенским иммунологам и докторам. Излюбленные виды наземного транспорта – пылевые клещи и самые крошечные муравьи. Экстремалы летают на комарах. Не ставят себе пока целью завоевание макромира: хватает своего микрокосма, однако, при случае…

Ужасные пакостники: нет-нет да и пробивают дырки между измерениями; изредка и полезные дырки, через которые квазисапиенские гении получают свои мистические прозрения, открытия и предсказания. Многое из того, что несчастные квазисапиенсы приписывают чертям, бесам, барабашкам, энэлошкам и прочей нечисти, внезапные возгорания, сбои техники, кошмарные сновидения и психозы ни с того ни с сего у самых здоровых особей – дело не столько рук и мозгов, сколько мочи и какашек этих вот микрочеликов. Гнобят эти мерзавчики друг дружку по черному, но самоубийств у них не бывает, за жизнь каждый держится до последнего издыхания.

Полеты наяву и во сне

Опробовали и первую модель мозголёта – вывели бескрылых летяг с антигравитатором в мозжечке. Мозголёт запускался вертикальным прыжком с одновременным включением эхопреобразователя магнитного поля – нейромодуля особой конструкции, упакованного в срединную часть нижней доли малого мозга. После трех-четырех сонастроечных мышечных действий можно было летать на любой скорости вплоть до сверхзвуковой без внешних движений, одной лишь внутренней импульсацией.

Что началось!.. Праприматы-летяги, интеллект коих не достиг еще и уровня средней макаки, получив внезапное гигантское двигательное преимущество с практически неограниченными степенями свободы, быстро заполонили воздушное пространство всех климатически комфортных поясов. Перебили птеродактилей (летающих динозавров – ВЛ), включая и самых продвинутых предптиц, пришлось их потом долго воссоздавать. Критически уменьшили численность крупных летучих насекомых, полностью извели прекраснейших из когда-либо существовавших – гигантских веерохвостых стрекоз, переловили и сожрали самых больших и красивых бабочек. Любимым развлечением, кроме воздушных боев и совокуплений на грани сверхзвукового барьера, было собраться большой тучей и обгаживать на бреющем полете цветы. Под их вонючими бомбардировками погибли кронолистные глелии, лучевые страдалии, горные солнцеглазки, все шесть разновидностей моей любимой виталии звездчатой, каскадные фонтанеллы и чудо из чудес цветочного мира – древоживущие поющие орхидеи.

Тут, наконец, всполошились, грянула депеша от Самого: УБРАТЬ. НЕ ХВАТАЛО НАМ ЕЩЕ ЛЕТУЧИХ ЗАСРАНЦЕВ. ВСЕ ИЗГАДЯТ, СОЖРУТ, ВСЕХ УБЬЮТ. ПОСТЕПЕННОСТЬ И МЕРА. ПОЛЕТЯТ НЕ ЭТИ И НЕ ТАК.

Линию закрыли, чистопородных мозголетчиков аннигилировали, а у пород, с которыми успели смешаться, мозжечковый эхопреобразователь вытравили контрагенами. Но у одной линии, самой перспективной и, разумеется, самой суицидабельной, в заблокированном состоянии все же оставили. До лучших времен?.. Теперь почти всем квазисапиенсам время от времени снится, что они летают: мозжечок, свободный от бодрственных трудов, вспоминает, что в него вставлен бездействующий антигравитатор и запускает его вхолостую. На сенсорном экране все происходит как наяву: совершенно реальное естественное летание. Некоторым продвинутым частичная разблокировка антигравитатора удается и в бодрственных медитациях: подъем с места на небольшую высоту – то, что они называют левитацией.

Психозавры, тьматерия, дьявологос

Происхождение сволочей

Чем дольше летишь на Стреле Времени, тем сильней изумляет этот нескончаемый саморазвивающийся эксперимент – История Всего, Эволюция Всего. Степени свободы Проекта Проектов неисчислимы, и кажется то и дело, что он не управляем ничьей волей и не имеет никакой цели, что все происходит только само из себя, с механической самопроизвольностью, машинально-стихийно.

Только из Полновременья видишь, что это и так, и не так. Тут вообще почти все «или-или» меняются на «и-и», и правила, как правило, превращаются в исключения…

Когда гроздь прагоминид набрала выживательный потенциал, превысивший уровень гармоничной достаточности, началась борьба внепроектных мутантов с проектными. То и дело из среды предсапиенсов начали, откуда ни возьмись, появляться мерзостные хищные твари, гады, каких свет не видывал, – психозавры, исчадия антижизни. Их и поныне не убывает, наоборот, множатся, и не видать конца этой напасти.

Питаются эти падлы не столько плотью других существ (могут быть и вегетарианцами), сколько страданиями. Оргазмируют на пиках агоний своих жертв, агоний физических и психических; засыпают только приняв злотворное. По внешности сперва были ярко-разными: от отвратительных человекоподобных уродов до обольстительнейших произведений биоискусства, способных очаровать самых взыскательных специалистов из КОЭСТЭКСа (космоэстетическая экспертиза – ВЛ). Клинические мерзавцы нынешних поколений, напротив, мимикрируют под размытую обыкновенность, серенькие и гладенькие, крысоватые.

NB! Обращаю твое особое внимание, Верхний, на то, что типажный спектр психозавров на 74 процента совпадает со спектром экстрасуицидальности, о котором отчет отдельный. Лишь 26 процентов являют собой чистую породу абсолютно несуицидабельных садистических хищников.

Пробыв на Стреле двенадцать с небольшим эпохалов, наконец, убедился: спонтанные внепроектные мутации на самом деле тоже проектные, точней, суперпроектные. Это стратегическая игра Гениалиссимуса с предвечным хаосом – чтобы не допускать смертоподобной машинизации мироздания, не застревать в творческом нарциссизме. Чтобы развиваться дальше, преображаться. Чтобы не забывать, что и он, Сам – наследник иерархической вереницы иномерных предшественников… Он-то уж экстремал из экстремалов – как никому более, ему нужны неожиданности, неудачи и поражения, задачи за гранью возможного. Нужна и свобода всяческого беззакония всякой твари в меру ее разумения, при непреложности основных законов, которые он и себе не позволяет нарушать, хотя может. Вот и вырастил себе на голову из первозданной тьматерии превосходно организованного, системно мыслящего, коварного и проницательного соперника, того самого – на всякий ход созидания отвечающего противоходом разрушения, не сразу, так погодя. Создалась саморазвивающаяся всемирная инфосеть зла – дьявологос. Контрнаступление мрази развернулось по всем фронтам бытия, и теперь уж не вдруг поймешь, в каком из обитаемых миров побеждает Сам, а в каком тот самый. Риск огромен, не заигрался бы.

Здесь, на моем провонявшем шарике, от двух разнополых потомков одной из линий когда-то бывших древочелов, после длинного ряда проектных мутаций и внепроектных примесей, после скучной и утомительной возни Оператора с их дурацкой психикой и многократных отжимов малоудавшихся популяций субтотальным (почти полным – ВЛ) уничтожением, – произошли эти упорно плодящиеся, галдящие, гадящие где ни попадя полугениальные полупридурки, за которыми, едва сдерживая тошноту, я наблюдаю с безмерной жалостью, ужасом и тоской. Это мои потомки. Но ведь они же и потомки древочелского племени, из которого произошли Пуу, Ахаа и весь обязьяний род. Куда вывернет дальнейшая траектория этого генофонда? Что с ними будет, в кого превратятся? Что во вселешке нашей натворят, если вырвутся? Еще звери зверьми, а уже лезут на другие планеты.

Верхний, скажи: субтоталки еще запланированы? Или только предусмотрены как вариант?

Не в обычае обезьяны кончать с собой

Досказываю, что сталось с маленькой империей властительных супругов Пуу и Ахаа. Сильно поредев после внезапной суицидемии, фамилион этот претерпел период КСП (видимо, Критического Сжатия Популяции – ВЛ). Продолжали ускоренно умирать по разным причинам: от болезней, от хищников, от ядовитых плодов, от несчастных случаев. Вскоре осталась лишь малая группка, шансы которой выжить, тем паче преобразоваться во что-то приличное, приближались к нулю. Однако сила, агрессивность и неукротимый половой аппетит Пуу, дотянувшего на троне до патриаршего возраста, сметливость и плодовитость Ахаа, плюс внушаемость и безропотная подчиняемость остальных взяли свое: они выжили, тупо выжили за счет исключения возможностей душевного и интеллектуального развития – тоталитарного упрощения существования, как только и может выжить экзаменуемая отбором группа существ, не отягощенных избытком ума.

Как всегда после опустошительного урагана смертей, последовало долгое тихое прозябание, затем праздник размножения и распространения – репродуктивный взрыв, в результате коего и произошли вполне довольные своей жизнью, совершенно не склонные к самоубийству разнообразные обезьяны.

Из тарзанского альбома: обезьяны провожают к Тарзану Джейн

Единственное напоминание о когдатошнем суицидном потенциале их дальних предков – случаи инфарктов у сидящих в клетках самцов павианов и гамадриллов, на глазах которых другой самец в клетке рядом имеет их самку. Тут прямым биохимическим путем включаются сердечные генолетали. Квазисапиенсы любят создавать садистские ситуации с научными целями.

Верхний Противовес

Разделившись на две линии, древочелы дали начало двум большим ветвям отряда приматов. В одной выживательным козырем стало обобезьяниванье: совершенствование моторики и ситуационно-предметной сообразительности. В другом, через многие промежуточные этапы и громадный отсев – очеловечивание: интеллект, воображение, изобретательность, способность мечтать, творить, сопереживать и думать не только о себе и за себя.

Видишь, однако, сам: обезьянства и у нынешних какбылюдей более чем достаточно: генов, общих с Пуу и Ахаа, у них 98 процентов. Те, у кого этих генов еще хотя бы на около десятой процента побольше, наиболее агрессивны, жестоки, жадны, похотливы, хватки, бессовестны и наименее суицидабельны. Те, к кому переходит немножко больше моей геноинфергии (генетической информационной энергии – ВЛ), переданной через Аадд и Иилл, достается больше чувствительности, рефлексивности, воображения, любознательности, творческих способностей, совестливости – и, конечно, суицидабельности. У самых одаренных и одухотворенных суицидабельность наиболее выражена, но и воля к жизни сильнее и ярче, а главный противовес воли к смерти – антигравитация духа, небесная тяга. Земная животная сила, ежели что не так, предательски оборачивается против себя – только дух, сильный развитый дух держит в жизни надежно. Если бы не Верхний Противовес, удержавший на ветке таких моих достойных потомков, как Гете, Лев Толстой, Горький, Рахманинов, переживших жутчайшие суицидальные кризисы….

Я смотрел на них, как догадываешься, с особым вниманием и любопытством. У Толстого на правой лопатке была большая красновато-коричневая волосатая родинка – точь-в-точь шкурка древочела в миниатюре, я весь был такой.

Да, что не убивает – делает сильнее, но только если хватает мозгов. Что убивает – тоже, если мы хорошо подумаем и попросим, а Сам подпишет. Самое могучее из земных существ произошло благодаря своей уникальной внутренней слабости. Стать собой решающе помогло ему свойство, живому категорически противопоказанное: способность к самоубийству.

Не человек изобрел самоубийство, а самоубийство изобрело человека. Такое мог отчудить, конечно, только Гениалиссимус.

Отчет третий, маленький

ностальгическое путешествие

Когда интеллигентному человеку случается сесть или лечь удобно, он думает, что это наглость. Когда хорошему человеку плохо, он думает, что недостаточно.

Из ревиваторских наблюдений

Вот, Верхний, несколько уточненных определений суицидабельности и связанных с нею свойств. Понятия, важные для понимания душевного устройства моих наследников.

Суицидабельность – суицидальный потенциал: врожденная способность к намеренному преждевременному прекращению или сокращению жизни, – способность, пассивно спящая или проснувшаяся и превратившаяся в состояние и стремление.

Пережившие суицидальные кризисы рассказывают о внутреннем убийце, живущем в них и ждущем момента, чтобы сделать свое темное дело. Другие называют это внутренней тенью. Я-то знаю, чья это тень, у нее есть небольшой хвост…

Суицидальность – проснувшаяся, действующая суицидабельность: готовность к самоубийству и стремление совершить его.

Стремление прекратить или сократить жизнь может быть явным или скрытым, сознательным или бессознательным. (Бессознательное намерение – самое коварное). Может осуществляться прямо или косвенно – воздействием на свое тело и психику, или психики и тела других.

Интрасуицидальность – суицидальность, не переходящая в поведение, направленное на прекращение жизни, но разрушающая организм через посредство душетелесных (психосоматических) связей и включение генолеталей. Глубинная причина многих болезней и пограничных состояний, приводящих к преждевременной смерти. Представь себе ядерный реактор, в котором взрывы идут только внутрь, без выхода наружу… Интрасуицидальную подоплеку имеют многие разновидности наркоманий, алкоголизма, трудоголизма и других форм более или менее осознанного саморазрушения. Интрасуицидал как типаж – активный меланхолик, мазохист, самообвинитель и самозакланец, упорно ищущий поводы и способы принести себя кому-нибудь или чему-нибудь в жертву. Интрасуицидальность часто бывает прелюдией, более или менее растянутой, к суицидальному поведению и завершенному суициду. Я прошел через это состояние быстро в силу малого объема своего тогдашнего мозга и убогости психики.

Экстрасуицидальность – суицидальный потенциал, проецируемый изнутри наружу. Суицидабельность, переносящаяся на внешний мир, на других. На психогенетическом уровне – результат конфликтного взаимодействия геноматериала Абзз с геноматериалом Пуу-Ахаа. Выражается в разных формах деструктивного поведения и мышления: в страсти к разрушению и осквернению; в стремлении мучать, унижать, издеваться и надругаться, убивать и доводить до самоубийств. Глубинная подоплека многих видов ксенофобии, паранойи, садизма. Экстрасуицидалу нужны враги, нужны виноватые, нужны козлы отпущения, нужны жертвы – что, как не власть, наилучшим образом снабжает его этим провиантом? Без власти и жертв экстрасуицидал быстро теряет свою ценностно-смысловую опору и превращается в интрасуицидала или просто суицидала, как это произошло с крупными психозаврами – Нероном и Гитлером.

В каждой своей жертве эктрасуицидал преследует и наказывает омегу, ненавидимого в себе. «Кто не жалеет себя, не пожалеет и других», – сказал византийский император Юстиниан о таких «самоубийцах по злой воле», отказывая им в праве на погребение.

Сплавы и взаимопереходы интра– и экстрасуицидальности в разных пропорциях создают типажи рискунов-экстремалов, безбашенных авантюристов, садомазохистов и, ныне во все увеличивающемся числе, террористов-смертников.

Суицидогенные воздействия – все, что может способствовать пробуждению суицидабельности и превращению ее в суицидальность у тех, кто к этому расположен. От хмурых осенне-зимних холодов до весенне-летнего теплого солнышка. От плохой погоды до плохих политических, военных или биржевых новостей. От плохих отношений до плохого или ложно-плохого диагноза. От плохой отметки до слишком хорошей книги, вроде «Страданий юного Вертера». От религиозного фанатизма до фанатичной безрелигиозности. От несчастной любви до счастливой, не желающей прекращаться смертью любимого существа. От измены и унижения, от позора и краха надежд до какого-нибудь прыщика не в то время и не на том месте.

Блллрррр (непереводимая древочелская идиома – ВЛ)

Верхний, ну не молчи, умоляю. Мне так важно знать, что думаешь о них ты, что думают Выше…

Поерзав по Стреле Времени, можно увидеть, как квазисапиенсы реализуют свою суицидабельность, как ей сопротивляются, как ее оформля… Тьфу, ёклмн, забарахлил хроновизор, дрожит экран, глюки какие-то, чей-то сон подключился, блллрррр…

Пытаюсь начать с Африки, откуда все и началось, с котла первой человарки – когда-то моей и всеобщей Пангейской Африки… Не могу удержаться, ищу, ищу ностальгически то мое место – взглянуть, что же там теперь, что… Не могу найти… А, забыл! – шарик-то наш растет, дрейф континента, почва на месте не стоит, отъехало к югу…

Кажется, приблизились. Галерейный тропический лес на территории государства Ботсвана. Хилый жалкий потомок моего великого леса, того леса… Измельчало все до смешного. Не узнать никого, зверье другое совсем. Вот разве что вожак этой стаи бабуинов… Смотри-ка, зубастые наглые бандюги вывалились на туристическую дорогу и деловито напали на пассажиров остановившейся машины – не правда ли, в морде их пахана проступают черты Пуу?.. И этот вот крокодил, дремлющий в реке Окаванго, похож на тогдашних, только раза в четыре меньше. И птица-носорог, взлетевшая с шумом, похожим на стук колес поезда, кого-то напомнила… Да, ящер такой был крылатый с рогатым носом, убууаусс, пару раз на меня нападал, бил носом по башке, еле отбился.

Вот, на границе леса и пустыни Калахари – становище бушменов, малорослых, красновато-коричневых, как моя тогдашняя шкура. Ребята эти, не семи пядей во лбу, но ловкие охотники, меткие лучники, любители полакомиться муравьями, так и остаются вблизи места своего происхождения, по генетике тоже всех ближе к тем, первым… Но то место не здесь, еще где-то подальше. Движемся…

…Хм, леса уже никакого, пустошь какая-то. Железная дорога. Недалеко город Габароне, столица Ботсваны. …Стоп! – вот здесь! – ровно на этом энергомеридиане, где теперь насыпь с рельсами, стоял наш небодендрон, перворассадник человечества. Вот отсюда… Дрожат лапы… Смотри, смотри! НА ТОМ САМОМ МЕСТЕ, куда упал я, на рельсах лежит женщина. Приближается поезд на полном ходу! Оператор!! Верхний!! Остановите!!! Умоляю, остановите, иначе……………

…Уф-ф-ф… Смотрите теперь за ней, прошу вас – там, Наверху!.. Это жертва жестокого изнасилования, но она может жить, может выйти замуж, стать счастливой матерью…

Как же так, неужели до сих пор действует та моя топорифма?![8] Уровень самоубийств по всей Африке сейчас низкий, не в пример убийствам, которых не счесть. Гены суицидабельности с потоками местных выходцев еще в доледниковый период перекочевали в Европу и Азию, оттуда в Америку, а на исторической родине их осталось мало. Но вот именно здесь, в Ботсване, где уровень общего благополучия, нота бене, самый высокий из всех африканских стран, выше, чем в Украине и только на три ступеньки ниже, чем в России, – здесь, в бывшей колыбельке какбылюдского рода, на пятачке происхождения самоубийств сейчас происходит вот что:

Февраль 2004 года. Из сообщения Южноафриканского Агентства Новостей.

Габароне, Ботсвана. В интервью местной газете Gabarone министр транспорта Ботсваны господин Тебело Сересте заявил: «Я устал от людей, которые бросаются под поезда вблизи нашей столицы. Если люди хотят покончить с собой, пусть пользуются деревьями, а не нашими поездами. Машинисты тоже люди – зачем же превращать их в убийц? Пожалейте машинистов, в конце рабочего дня им приходится очищать колеса от ошметков ваших костей и мяса. Вешайтесь на деревьях или прыгайте с них, они у нас тут растут гораздо выше домов».

Тянет, тянет к себе несчастных то самое место, все никак не наестся… А местный министр, не ведая, что именно здесь и стоял великий первосуицидный небодендрон, гонит нашего брата самоубийцу обратно на дерево. Ладно, используем прежнее снаряжение для нехитрого дела, а что потом?.. К деревьям в Африке относятся как к живым существам – правильно, так и есть. Более того: верят, что деревья обладают собственой волей, когда доброй, а когда злой, и могут быть виноваты в преступлении или в чьей-то беде, в том числе и в самоубийстве. В Нигерии, Уганде и Кении дерево, на котором доведется кому-то повеситься, немедленно сжигают вместе с домом самоубийцы и всеми его пожитками. Похоже, все-таки через гены господину министру что-то вспомпабабу…

…Совсем завис хроновизор. Ставлю на режим «Сон Младенца», пусть отдохнет.

Отчет четвертый, неполный

планета самоубийц

Пока отсыпается наше вездесущее око, замечу: нет ни одного народа без самоубийц, как нет народа без дураков и гениев, без мерзавцев и праведников, без сумасбродов и здравомыслящих, без извергов и святых. Но частота самоубийств у разных народов разная, и разная в разное время. Ментальное, социальное, культурно-религиозное оформление влечения к смерти столь же разнообразно, сколь свадебные обряды.

Историогеография самоубийств подобна климату и погоде: непредсказуемо-переменчива, но имеет и тенденции относительно постоянные, предсказуемые. Как борются на земле непрестанно тепло и холод, влажность и сухость, то разделяясь полярно, то гибко смешиваясь и подвижно взаимодействуя, так и в отношении к самоубийству не прекращается борьба за и против, с причудливыми взаимопереходами и смешениями того и другого. На одном крыле бытийного парламента – партия жизни во что бы то ни стало, в пределе – жизни насильственной, наказания жизнью; на другом крыле – партия свободы смерти, в крайнем выражении – предпочтения смерти: оппозиционное меньшинство, иногда берущее верх. Колеблющиеся центристы оказываются то с большинством, то с меньшинством.

Как всякий полигенный (обусловленный не одним, а несколькими или многими генами – ВЛ) признак, суицидабельность распределяется между племенами и особями неравномерно: от минимальной, практически не имеющей шансов реализоваться, до ярко выраженной. Врожденную суицидабельность можно сравнить с растворенным в воде веществом, невидимым, но способным выпасть в осадок, а суицидогенные воздействия – с осадкообразующим реагентом. Чем насыщеннее раствор, тем больше может выпасть осадка. Чем больше попадет в раствор реагента, тем тоже больше осадка – с пределом, дозволяемым концентрацией. А иногда осадок выпадает и без реагента: срабатывают чисто внутренние процессы.

У высокочувствительных одаренных детей повышенная суицидабельность может проявиться очень рано, по самому пустяковому поводу или без: уже лет с четырех-пяти ребенок вдруг начинает сомневаться, а правильно ли делает, что живет, а не лучше ли было бы не рождаться, а может, стоит побыстрей умереть.

Такие настроения обычно быстро проходят и забываются, но служат знаком, что кризисы серьезных масшатабов угрожают нагрянуть в какой-то из суицидально-критических возрастов. Таковых (не резко друг от друга отделенных, цифры приблизительны) пять: подростковый (12–15), молодой (16–29), средний (от 35), ранне-пожилой (от 50), поздне-пожилой и старческий (за 60–70).

Да, практически суицидально-критична целая жизнь, по временам больше или меньше. Сама жизнь суицидогенным воздействием и оказывается, особенно если длится достаточно долго, даже без особо гнетущих внешних давлений. Не у всех, но у довольно многих стариков, у одних раньше, у других позже, у одних быстро, у других медленно, воля к жизни начинает слабеть, таять и уступать позиции нарастающей воле к смерти. В этом есть глубинное природное милосердие. Ветхому легче и достойнее уходить по собственному желанию, отпустив жизнь с миром, а не цепляясь в отчаянной судороге за то, что уже не удержать.

С точки зрения родовой выживаемости в добровольном уходе немощных старцев была грубая целесообразность в суровых первоприродных условиях, когда каждая кроха пищи и тепла была драгоценна, и каждый лишний рот создавал риск для остальных. Обычай самоубийства стариков бытовал у вестготов – они прыгали в пропасть со «скалы предков». У эскимосов просто уходили замерзать в тундру. Деревенские японцы относили своих бабушек и дедушек по их собственному настоянию умирать в горы, в места, особо для этого отведенные. А древнегреческие старцы прощались весело: созывали родных и друзей, закатывали праздник с вином, музыкой и плясками, а в конце пира, упившись в меру возможностей, надевали венок и выпивали последнюю чашу – с цикутой.

Жизнь в целом никогда не принимает смерти всерьез. Перед лицом смерти она смеется, пляшет и играет, она строит, собирает и любит. Только когда смерть предъявляет нам себя как особое событие, отдельное ото всего, мы теряемся перед ее бездной.

Рабиндранат Тагор

Все четыре стороны тьмы

О, Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с мест они не сойдут, Пока не предстанет Небо с Землей на Страшный господень суд. Но нет Востока, и Запада нет – что племя, родина, род, Если сильный с сильным лицом к лицу у края земли встает? Редьярд Киплинг

Хроновизор оживился. Заглянул, а в нем сон девятилетнего российского мальчика Дани, сражается там с драконом из компигры. Сам же мальчик совсем не из этой игры – во сне он натуральный, взрослый, могучий, отважный мужчина… Тс-с, что-то чуется… Пропсихируем… Так и есть: это Кхокх, мой инкарнат из раннего палеолита…

Пусть еще повоюет Даня, а мы припомним пунктирно, куда шли потоки суицидогенетики, кому из существ, называющих себя людьми, сколько от этого наследия перепало.

Из афро-пангейского родника волны двуногих двигались на все четыре стороны света. Сперва в основном на север и на восток. Масса моих суицидабельных потомков ушла от своей первородины назапамятно далеко, и если посмотришь на сегодняшнюю суицидальную карту мира, заметишь сразу: чем севернее, тем самоубийства чаще, чем южнее – тем реже, зато больше убийств.

Но это в грубо-крупном масштабе; приблизься, вглядись детальней – увидишь нюансы, перепады и пестроту. В Африке и в странах жесткого ислама общий уровень самоубийств меньше, но чаще, чем в других странах, кончают с собой женщины (в Афганистане более 90 процентов самоубийств совершаются женщинами). В отдельных местах Юга суицид концентрируется не слабей, чем на Севере, – например, в островной жаркой Шри-Ланке, соперничающей с Россией за мировой рекорд по подростковым самоубийствам, или в не менее жаркой южноамериканской Гайане. На то есть местные причины от того самого. В Шри Ланке это затяжной безысходный конфликт между сингалами и тамилами, создавший висячую атмосферу напряженной безнадеги. Про Гайану расскажу дальше.

По долготам картина еще пестрее. Врожденная суцидабельность проявляет себя и на Западе, и на Востоке, у одних народов больше, у других меньше, и это влияет на их судьбу. Обратным порядком: история народа, его верования, традиции и законы, его отношение к самому себе, его положение здесь и сейчас, во всех составляющих – все влияет на то, в какой мере и каких формах проявляется суицидабельность.

На момент этого отчета из первых по уровню самоубийств десяти стран мира две верхние строчки занимают на Востоке Корея, на Западе Литва. Далее сверху вниз: на Востоке Казахстан – на Западе Белоруссия. Сразу за ними на Востоке Япония, а далеко на Юго-Западе, в Южной Америке Гайана. Следующие: на Востоке Китай, на Западе Украина. Затем: на Западе Венгрия – на Юго-Востоке Шри Ланка. Сразу за первой десяткой – широко раскинувшаяся от Запада к Востоку Россия, уровень самоубийств в которой подвержен большим колебаниям и достигает в отдельные годы мест в верхней тройке.

Особняком стоят близко соприкасающиеся друг с другом крайний российский Северо-Восток (Чукотка) и крайний Северо-Запад мира: Гренландия (датское подданство), северные территории Канады (Нунавут, Юкон) и принадлежащая Соединенным Штатам Аляска. Эти огромные редконаселенные пространства северного полушария долгие годы держат абсолютное мировое первенство по частоте самоубийств, особенно Гренландия, где каждый год из каждых ста тысяч жителей около ста кончает с собой. Суициды совершают, как правило, коренные жители этих мест. Почему – рассказ дальше.

Как видишь, количественно примерно равные пиковые суицидальные зоны есть и на Западе, и на Востоке. И там, и там врожденная суицидабельность дает регулярные печальные урожаи; но способы сбора этих урожаев – социально-психологические движители и ограничители самоубийств, их культуральные аранжировки – существенно различаются.

В западноевропейских странах и в России самоубийство давно числится в моральных сорняках, подлежащих выпалыванию. А на Востоке – деяние обжитое и окультуренное. Смерти на Востоке боятся так же естественно, как и на Западе, но не так от нее шарахаются, не так ужасаются, не так вытесняют из сознания. Попробовал бы житель Парижа или Санкт-Петербурга подарить своему папе, дедушке или другу красивый гроб – его бы, говоря мягко, не поняли. А в Шанхае такой подарок будет принят с искренней благодарностью: дорогая нужная вещь, и уж непременно будет использована по назначению.

Самоубийство вписалось в менталитет нескольких больших восточных народов как общественно приемлемая и даже предписанная реакция на определенные житейские ситуации. Угнетают, издеваются? Обидели, оскорбили? Не нравится – можешь дальше не жить. А можешь и наказать обидчика самоубийством в его присутствии. Такой же способ мести за нанесенную обиду был распространен среди финноугорских народов: повеситься во дворе или в доме своего оскорбителя. Верили, и не без оснований, что после этого дух самоубийцы будет неотвязно мстить угнетателю в его собственном жилище, и еще через века место, где самоубийство совершено, будет проклятым. Не справился с делами, не выдюжил карьеру, не оправдал ожиданий семьи, начальства? – накажи себя сам тем же способом, и тебя поймут и простят.

Как и в Элладе и Риме в античные времена, в Индии, Китае, Корее, Японии долго практиковали принуждение к самоубийству (хотя какое же это самоубийство? – тебя убивают, обязывая стать собственным палачом, вот и все). Способ казни, самый легкий и экономный для казнящего, и, хоть и далеко не легкий для казнимого, но считавшийся самым достойным. Китайских императриц принуждали к самоубиению после рождения первого сына, наследника престола, – чтобы следующих детей уже точно не было, и никто больше не вздумал покуситься на власть. Кроме пары жизнелюбивых упрямиц, все императорские особы безропотно принимали свою участь. Вдовы индусов – их бывало у одного мужа сразу по нескольку – соперничали за право исполнить «сати», «последний долг верности»: быть прилюдно сожженными заживо вместе с телом покойного или утопленными в реке. Далеко не всегда женщины стремились к этому по причине любви к мужу и безутешного горя. «Сати» было укоренено в законе и традиции, жить дольше супруга было неприлично, предосудительно. Сейчас обычай этот законодательно исключен, но еще во многих местах обезмужевшие женщины сжигают себя, обливаясь бензином. Подобный обычай бытовал и в Китае: там скорбящие вдовы, надев красное платье, публично вешались. Обычай ушел, но без следа не остался. В повышенной частоте самоубийств по Китаю в целом – в два раза выше среднемировой – доля женщин солидна: превышает среднемировую тоже почти в два раза. В большинстве стран женщины предпринимают незавершенные суицидальные попытки в 7–9 раз чаще мужчин, а суициды со смертельным исходом в 3–5 раз чаще совершают мужчины. В Китае это соотношение почти равное.

Замечание на полях

Когда два-три поколения подряд к чему-то принуждаются внешней превосходящей силой, и у поколений этих недостает ума, веры и силы духа противостоять насилию, если не физически, то душевно, внутренне, – следующие поколения оказываются духовными мутантами с расщепленным менталитетом. То, к чему их предков принуждали, у части потомков становится собственной потребностью, у другой части – перевертышем той же потребности, у третьей – апатией. Потомки насильственно обращенных в чужую веру делятся на тех, для кого эта вера уже более чем своя – фанатично своя; тех, кто пытается вернуться к исконной вере, но это не получается, почва перепахана, – и тех, кто не верит более ни во что. Потомки рабов делятся на тех, кто стремится стать рабовладельцем, тех, кто хочет продолжать быть рабом, и тех, кто ничего не хочет.

О японцах, как помнишь, я высылал тебе отдельную докладную после ядерных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки. Этот достойный изумления народ, дающий остальным образцы совершенства почти во всем, за что берется, а берется почти за все, – как я догадываюсь, Наверху на особой примете в числе космически перспективных. Его высокая суицидабельность, самурайский культ самоубийств, сеппуку-харакири (жуткое самовспарывание живота ножом) стали притчей во языцех. Многие годы по уровню самоубийств Япония входила в первую тройку стран мира, порой выходила и на первое место, и в 21 веке остается в верхней десятке. При сем удивительно, сколь огромна энергия, высока жизнестойкость, изыскан ум и силен дух этих островитян, стесненно живущих в малопригодном для жизни углу планеты. Сейчас именно у японцев самая высокая, рекордная за всю историю квазисапиенсов средняя продолжительность жизни. Чувствуют красоту, как никто, любят и умеют учиться, работать и сотрудничать, умеют себя не жалеть. Глядя на лучших из них, начинаю думать, что летел со своей ветки не зря…

Не бойся упасть, бойся не подняться

«Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с места они не сойдут», – сказал западноевропеец Редьярд Киплинг. Но своими жизненными наполнениями и наполнителями с места сходили Запад и Восток не однажды, и генетически плотно сошлись в Америке. Через Сибирь, Чукотку, Аляску, через Берингов перешеек, по льдам и по дну отступавшего океана, переливались в западное полушарие из восточного волны моих наследников – с тем, чтобы, в конце концов, доказать, что и вправду никакого Запада и Востока нет, а есть один общий тесный шарик, где у двуногих потомков древочелов есть только одна развилка будущего: недостойно погибнуть или научиться достойно жить вместе.

Изрядная толика врожденной суицидабельности досталась великой квазисапиенской породе, относимой к монголоидной расе; но всех превзошла по сей части крупная ее ветвь, называемая расой американоидной. Началось ответвление тридцать тысяч лет назад на Алтае, где до сих пор живут ближайшие генетические родственники американских индейцев – южные алтайцы. В Сибири, на Енисее, индейцам близко родственны кеты, на северо-востоке Азии – коряки и чукчи, отличающиеся, как и североамериканские аборигены, повышенной суицидабельностью. По ходу передвижений на восто-запад к монголоидным этноволнам примешивались иные; получился самостоятельный ствол, вросший в просторы Нового Света и в свой черед разветвившийся.

Коренные обитатели американского континента – американоиды, объединяемые неудачными названиями: индейцы, эскимосы (инуиты) и алеуты, ко времени моего отчета составляют приблизительно 75-миллионное население, подразделяющееся на тысячу с лишним народностей.

До вторжения европейцев народностей этих было больше двух тысяч – целый мир, отделенный от так называемого Старого Света далями времен и пространств, слабостью памяти, темнотой сознания, неразвитостью средств сообщения, техники, транспорта (до европейцев коренные американцы не знали колеса). Мир разноязычный, лоскутно раздробленный, мир воюющий, не знающий самого себя, полный мифов наивный мир, во многом похожий на те, что для европейцев и продвинутых азиатов остались во временах варварских, античных и предантичных. Они, правда, и сейчас варвары, эти техничные старосветские жлобы, и сейчас разъединены, грызутся и не понимают ни себя, ни друг друга. Но разница с пройденным заметна, и не только в уровне технологий.

К несчастью для мира новосветского, за тяжелые доледниковые, ледниковые и последующие времена, пока предки американоидов добирались в Америку, пока расселялись и адаптировались, в геноме многих произошли точечные мутации, ослабившие связку: суицидабельность-интеллект. Практически это означает, что вероятность покончить с собой у особей заурядных, внушаемых и глуповатых, коих во всяком народе большинство, стала, вопреки изначальному соотношению, выше, чем у тех, кто наделен умом пощедрее и одарен талантами. Выше не столько потому, что прибавилось суицидабельности, сколько потому, что ослабели ее сдержки, меньше осталось противовесов. И значит, еще больше повысилась вероятность суицидемий – самоубийств массовых. Эти же мутации ответственны за массовую психическую невыносливость к алкоголю: даже от небольших доз у американоидов, как и у многих азиатов, особенно северо-восточных, возникает потеря самоконтроля; пьющий быстро дуреет, зависимость развивается стремительно, и еще сильнее раскачивается суицидабельность.

Влечение к смерти, мортидо, у американских аборигенов и их близкой родни (алтайцы, чукчи) проявилось интенсивнее, чем у других народов. Плотнее и ярче, особенно у центрально– и южноамериканских индейцев, внедрилось в религию, культуру, менталитет.

Североамериканские индейские племена с самого начала проникновения на континент европейцев удивляли пришельцев обилием самоубийств. Жан Маркетт, французский иезуитский миссионер, живший в 17 веке среди аборигенов племени вендата, обитавшего в бассейне Великих Озер, недоумевал: