MEMENTO, книга перехода

Ура. Есть. Жива.

Фатима М., 58 лет. Две дочки. Внуки. Большой и растущий круг добрых друзей. Обмениваются мыслями, новостями, впечатлениями, шутками, фотографиями. Вот и фото самой Фатимы. Вот с ней в обнимку мужчина зрелого возраста с красивым добрым лицом. Узнаваемая, похожая на свой почерк: изящное, стройное, художественно проработанное существо. Отпечаток лет не затушевал тонких линий нежной женственности, не погасил вишневого блеска глаз. Некоторая асимметрия лица напоминает о двух чашах тех самых весов…

Кто-то, стало быть, успел положить на них гирьку конкретности – объяснить: почему – и мортидо умолкло, а жизнь происходит дальше.

«С меня довольно сего сознанья»

Пока смерть подвластна нам, мы никому не подвластны.

Сенека Старший

Бывают жизненные положения, когда мысль о самоубийстве оказывается воскресительной. Удар о дно помогает всплыть.

Из письма

…В очень юном возрасте я попала в сложную ситуацию – сексуальную эксплуатацию со стороны матери. Она была властной, гиперпротективной, постепенно отдалила меня от остальных членов семьи. Я была довольно стеснительной девушкой, очень романтичной, с богатым внутренним миром, но в психологическом плане очень зависимой от нее. (То что я пишу, это краткое изложение долгого анализа событий и работы над собой.) В конце концов она так меня замордовала, что ее новый муж смог меня использовать в сексуальном плане. В какой-то мере они были в сговоре. Это привело к сильнейшему внутреннему конфликту с собой, шоку. Через какое-то время я смогла дать им отпор, но не потому, что я была такая сильная и храбрая, а потому что пришла к идее суицида. Я пришла к выводу, что если я могу решить умереть в любой момент, то я могу решать, как мне жить. Это дало мне ощущение свободы и я смогла принять свое первое самостоятельное в жизни решение. Я ушла из дома, стала самостоятельно работать и учиться. Я освободилась от этих существ, которых с трудом называю людьми. Освободилась сначала житейски, в наружном существовании, а потом, хотя и не полностью, внутренне…

Софья

В уголовном кодексе есть мутная и туповатая, как весь уголовный кодекс, очень редко применяемая статья «доведение до самоубийства». В данном случае все прозрачно: доведение ребенка до несостоявшегося самоубийства. И мать, и отчима по этой статье, плюс педофилия, можно было бы привлекать стопроцентно. Все шло к трагической развязке, и только сила духа молодого одинокого существа удержала от точки невозврата. Решающе важно было для этой девочки осознание своей свободы в запредельном значении – свободы от себя. Кто от себя свободен, тому ничего не страшно: ни смерть, ни жизнь.

* * *

Да, Софья, вас можно поздравить, вы обрели внутреннюю свободу и взяли свою жизнь в свои руки. Понимание, что у тебя есть выход, который всегда рядом, тот самый праздник, который всегда с тобой, – что ты не пленник, не заключенный, отбывающий срок, что можешь уйти, когда пожелаешь, – освобождает душу, позволяет спокойно продолжать жизнь так, как считаешь нужным, как хочешь и можешь. И я тоже чувствую себя свободнее и счастливее, зная: в любой миг, пока живо мое сознание, я волен решить, жить мне дальше или не жить. Само это понимание, эта уверенность придает жизни азартную объемность и упоительный аромат. Выбираю жизнь потому, что это мой выбор. Как у всякого, у меня есть и другой; может быть, когда-то я его предпочту, но сейчас хочу жить, и не только потому что могу многое сделать, и жизнь моя нужна еще многим, но и потому, что жить просто нравится, интересно, вкусно и весело; потому что моя жизнь – это маленькое и пока что еще мое, а смерть – огромное, бесконечное, всехнее и ничье, как звездное небо. Смотреть в небо, окунаться в него душой иногда очень нужно, спасительно. Помогает дышать.

Человек не станет свободным, пока не преодолеет страха смерти. Но не с помощью самоубийства. Нельзя преодолеть, сдавшись.

Альбер Камю

V. Genialissimus

записки бывшего самоубийцы. отрывок из метаромана

Капризное дело писательство. Нежданно залетели сюда страницы совсем иной книги, но как раз по теме самоволки и перехода. Одна из попыток понять, предположить или вообразить: кто мы, откуда исходим, куда переходим, почему самовольничаем.

«…Только бы жить, жить и жить! Как бы ни жить – только жить! Экая правда! Господи, какая правда! Подлец человек!.. И подлец тот, кто его за это подлецом называет», – прибавил он через минуту.

Мысли Раскольникова в романе Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание»

Из письма Петру В., другу-писателю

…Эту правду Раскольникова правда жизни включает как часть. В жизни и так, и не так. Есть «как бы ни жить, только жить», невпроворот этого; но есть и цветаевское «отказываюсь быть» – одна из весомейших причин мировой смертности. Гамлетовский вопрос для каждого главный и всеобъемлющий. Условно здоровым большинством осознанно никогда не ставится, но таится в подспуде.

Когда память моя наполнилась скорбным перечнем отказавшихся быть; когда пришлось не раз и не два ощутить, как надвигается этот вопрос на меня самого, я понял, что необходимо, спасительно необходимо его изучать – исследовать и обдумывать. Пытаться понять истоки самоубийства в природе. Узнать, как и почему люди из тысячелетия в тысячелетие увольняются с жизненной службы по собственному (а так ли?) желанию, сбегая в иной мир через черный ход, а не торжественно удаляясь через парадный. Впрочем, и черную лестницу научились украшать как парадную, с еще более пышными и затейливыми прибамбасами. Особенно трудно найти грань, если она есть, между больным и здоровым самозавершением жизни. Карл Ясперс, например, не самый хилый из психиатров, бросил походя провокационную фразу, часто цитируемую: «больной обращается к врачу, здоровый кончает самоубийством» – чушь очевидная, но с фактами в изрядном числе случаев совпадает.

Многие мужи мысли сходятся во мнении, что намеренно сводить счеты с собой умеет в живом мире только человек, что это чуть ли не главный его признак – такая вот самоубийственная свобода от изнасилования собственной жизнью, в отличие от биороботности животных.

Я в этом не убежден. После многих лет ревиваторской практики, когда с суицидниками встречаешься ежедневно лицом к лицу, вопрос о соотношении свободы и самоубийства остается для меня только вопросом. Бердяев: «По видимости, самоубийство может производить впечатление силы. Нелегко покончить с собой, нужна безумная решимость. Но в действительности самоубийство не есть проявление силы человеческой личности, оно совершается нечеловеческой силой, которая за человека совершает это страшное и трудное дело».

Не человек, а что-то или кто-то за человека?.. Не знаю, человеческая это сила или чья-то еще, но наблюдаю и знаю уверенно, что даже в самой измученной и отчаявшейся душе действующих сил всегда две: сила смерти и сила жизни, разрывная борьба между ними идет до последнего мига, и роль осознанной личной свободы в борьбе этой переменчива – от преобладающей до практически нулевой. Не так уж волен человек ни НЕ совершить суицид, когда его к этому тянет, ни покончить с собой, как бы этого ни хотел – недаром ведь только каждая восьмая-девятая из попыток самоубийства приводит к смерти, остальные семь-восемь так и остаются искренними попытками. (Шантажно-демонстративные псевдопопытки не в счет, хотя и они многое означают.)

А животные не такие уж биороботы. Вопрос «быть – не быть» тоже могут иногда решать так или эдак. Не говорю об альтруистическом самопожертвовании, на которое некоторые из зверей способнее, чем человек. Внимательные наблюдатели сообщали, что и самоубийства, которые можно назвать, условно, эгоистическими – от отчаяния, оттого, что жить дольше невыносимо, – совершают иногда лебеди, дельфины, киты, слоны, лошади и, говорю не понаслышке, собаки (в отличие, многозначительное, от кошек). Одного пса-самоубийцу я знал. Крупный кобель овчарочьих кровей. На железнодорожной станции, после многонедельного тщетного ожидания своего уехавшего хозяина прыгнул под поезд. До того пес этот успел показать себя достаточно разумным, чтобы переходить пути только при полной безопасности, как многие уличные собаки, дожидающиеся зеленого светофора. Известны и другие подобные случаи. Верный пес Моцарта умер на могиле хозяина…

Можно вынести любое страдание, но нельзя вынести бессмысленности страдания.

Фридрих Ницше

Могут возразить: откуда ты знаешь, что было в голове у того твоего знакомого псины, когда он прыгал на рельсы? Может, он вовсе не хотел умирать и понятия не имел, что поезд его задавит; может, просто ему почуялось что-то интересное между колес. Он ведь не написал предсмертной записки.

Рассуждая так, откуда нам знать, что делается в голове у людей-самоубийц, которые не объявляют о своих намерениях и не оставляют записок (таких большинство). Кто-то, не молвив ни словечка, повесился – может, он не хотел умереть, просто не самым удачным способом испытал прочность веревки.

Генетикой показано на уровне молекулярном: все мы, люди земного шара, произошли от одной пары перволюдей – не буквально библейских Адама и Евы, но точно: от одной пары, или по крайне мере, от одной женщины (не хочется называть ее самкой обезьянолюдя), жившей около четверти миллиона лет назад, предположительно где-то в Африке или близко к месту, которое потом Африкой стало. И как кто-то из потомков этой пары или этой дамы (а может, еще кто-то из предков?) сказал когда-то первое осознанное членораздельное слово, а за ним остальные; как некто из этого племени впервые высек огонь, кто-то изобрел колесо и так далее – так, надо полагать, нашелся среди пращуров наших и самоубийца номер один – тот, кто первым захотел покончить с собой, понял, как это сделать, и сделал. Все последующие самоувольнители идут по следам этого первопроходца.

Сомнений в этом у меня нет; не уверен только, что первый самоубийца был уже человеком. Более вероятным представляется, что это был дальний предок тех, кому еще только предстояло начать путь к очеловечиванию.

Мы с тобой повстречались под лиственной крышей, древний лес охранял наш младенческий сон, и по странной случайности Кто-то услышал неоконченный разговор хромосом…

Вот, кстати, обнаружился тут, среди извилин и впадин моего головного сундука, один сумбурный малоразборчивый документ. То ли научный трактат по эволюционной психогенетике самоубийств, то ли исповедь далеко забредшего шизофреника, то ли фантамистическая (sic!) повесть, кем-то набросанная впопыхах. Исторические и научные факты вперемешку с художественным бредом. Заныр в глубины нашего происхождения, в темные недра предчеловечества. Написано по-латыни, с обилием специальных терминов, переводить пришлось почти наугад. Прошу тебя, дружище, принять это грузилово не слишком всерьез – как аперитив для дальнейших наших размыслительных возлияний, и великодушно извинить нагороженные там и сям пояснения, невнятицы и нелепицы: латынью после сдачи по ней экзамена в мединституте, к стыду своему и радости, ни разу не пользовался.

De mortem humana voluntaria

о добровольных смертях человеческих отчеты Уполномоченного Космонаблюдателя по состоянию от 846109273 солнцебря древочелского эпохала до 836547 лунаря шестого сапиентариума (2013 христогода) исключительно, включительно и мучительно

пометка: телепнуть Верхнему

на полях: Эх, Верхний, Верхний. Заткнул мною эту дыру, а сам… Знаю, занят шибко, много еще таких шариков, на каждом бардак на свой лад. Но хоть бы отзывался почаще. Ладно, вот тебе для отчета и просто так, для души, а там по инстанциям авось доберемся до Самого, до Гениалиссимуса, да, надежды не потерял. Еще раз прошу перевести на более приличную планету. Душно мне здесь, мутирую, превращаюсь в какого-то мутака вроде этих.

Отчет первый

самоубийство № 1

Когда они были уже малохвостыми, но еще малолобыми представителями семейства праприматов – цепкими, ловкими, голосистыми древочелами, обитавшими на высоких многоветвистых небодендронах Больших Джунглей, – решающую роль в их судьбе сыграл один некрупный самец, идентифицировавший себя как Абзз.

Экземпляр этот был наблюдателен, сообразителен, повышенно чувствителен и ревнив. Обладал несколько увеличенным лбом и усиленной, в сравнении с прочими, сосредотачиваемостью внимания на следах памяти. Это был отдаленный первозачаток воображения и способности мыслить, что и позволило Абзз, к несчастью его или счастью, решать не мне, сосредоточиться на том факте, что ни один древочел, срывающийся с ветвей небодендрона и неудержимо летящий вниз, на далекую землю – хуу-хуу на их праязыке, – обратно не возвращается.

Что такое смерть, древочелы, как и прочие твари, понятия не имели, но страх перед хуу-хуу был заложен в генопрограмму каждого. Абзз же впервые, если позволительно так выразиться, задумался: а что там, а почему я боюсь хуу-хуу? Еще бы не бояться: даже выжив после падения (некоторая вероятность этого была, мощные ветви небодендронов могли спружинить), безоружному, лишенному могучих клыков и острых когтей вегетарианцу-древочелу ничего не оставалось внизу, кроме как стать добычей повсюду шаставших плотоядных. Да и растительности, годной для древочелов в пищу, на земле было мало.

У Абзз была любимая самка Ахаа. Некоторое время он ею обладал, у нее от него рождались детеныши. Но когда в фамилионе (видимо, что-то вроде клана, породной линии или разветвленной семьи, стая разностепенных родственников – ВЛ) взял власть свирепый доминантный самец Пуу, красавица Ахаа вместе с детенышами от Абзз, уже беременная следующим, незамедлительно переметнулась в гарем повелителя и стала его главной женой. Абзз несколько раз попытался ее вернуть, и всякий раз, избитый, искусанный, политый вонючей мочой Пуу, обсмеянный Ахаа и всем фамилионом, включая собственных детенышей (кроме одного, это важно), жалкий и обессиленный, едва удерживался на ветке, вцепившись в нее всеми конечностями, дабы не рухнуть в хуу-хуу. Да, эти идиотики уже умели смеяться, это было похоже на оргазмическое кваканье древесных лягушек.

Каждый сеанс опускания завершался показательным совокуплением Пуу и Ахаа. Во время одного из этих совокуплений последний детеныш Абзз извергся из Ахаа в преждевременных родах, Пуу тут же схватил его и, яростно осклабившись, швырнул в хуу-хуу. Детеныш успел задышать и отчаянно пищал, летя вниз.

После этого Абзз прекратил попытки вернуть Ахаа. Ненадолго впал в ступор, затем продолжил существование в качестве обыкновенного самца-омеги, то есть как бы и не самца. Он мог бы еще попробовать овладеть украдкой какой-либо из периферийных самок гарема Пуу, какою-нибудь омежкой, но не хотел. Он больше уже ничего не хотел.

Даже агаа, райски сладкие плоды венцелистных небодендронов, жевал без удовольствия, механически. Четырежды появлялись спонтанные мемограммы (воспоминательные образы – ВЛ) сородичей, сорвавшихся в хуу-хуу. Страх при этом лишь на одну двенадцатую миллитимора (timor – латинское: страх – очевидно, космическая измерительная единица страха – ВЛ) превысил порог уловимости.

После появления второй мемограммы я установил индивидуальный круглосуточный геномониторинг организма Абзз и включил ПИОПС (вероятно, прибор индивидуального объемного психоскопирования – ВЛ). В большинстве клеток сердца, костного мозга, крови, селезенки, печени, желудка и легких Абзз обнаружилась подпороговая активация генолеталей (генов смерти – ВЛ). В правом предсердии и левом желудочке сердца генолетальная активность превысила пороговый уровень. Объемная психоскопия выявила устойчивую, никогда ранее ни у какого земного вида не наблюдавшуюся, воронкообразно вращающуюся динамическую пси-структуру, формой и поведением напоминающую типичную черную дыру нашей косморегии. В плоскостных проекциях это смотрелось как слепая зона: нуль импульсов. На самом деле импульсы были мощными, но всякий раз имели направление, обратное углу рассмотрения.

Нечто подобное этой динамической пси-структуре на считанные мгновения возникает у любой земной твари на пике агонии, даже у растений, бактерий и вирусов, очень быстро сменяясь, как последняя вспышка гаснущей звезды, слабой и беспорядочной импульсацией умирания. Здесь же наоборот: психоимпульсы наплывами нарастали, и каждая новая их волна сопровождалась заметным усилением активности генолеталей в жизненно важных органах. Стало ясно, что в теле и мозгу Абзз преждевременно, гораздо раньше, чем предусмотрено генокодексом, утвержденным, я это себе часто для успокоения повторяю, Самим Гениалиссимусом, заработал общесистемный ГИС (генератор индивидуальной смерти – ВЛ). Получился перевертыш того, что потомки выживших древочелов, эти полоумные квазисапиенсы («квази» (лат.) – около, почти, будто бы, как бы, якобы; «квазисапиенс» – якобы разумный – ВЛ) по-глупому назовут инстинктом самосохранения. Какой нафиг инстинкт? – жизнь, просто жизнь, работающая на себя. А здесь было ровно наоборот.

Я понял и всеми ощущалами ощутил, что Абзз, экземпляр совсем не больной и далеко не худший, а может, даже и лучший из древочелов, всей энергетикой своего организма влечется к самоуничтожению. Он уже и сам это предпонимал. Здоровая воля к жизни, накопленная генами, отчаянно боролась в нем с волей к смерти, поднимавшейся из глубины его существа. Коварство этой самоотменяющей воли состояло в том, что она пользовалась теми же генами, той же химией, но в обратную сторону.

Все чаще Абзз стал подолгу неподвижно зависать вниз головой над хуу-хуу, держась за ветку не четырьмя или тремя лапами, как обычно и безопасно, а только двумя или одной. Всякий раз во время таких висений на экране моего психоскопа укрупненным планом пульсировал образ крошечного ушастенького новорожденного детеныша, с большими вытаращенными глазенками, полными слез. Писком, похожим на мяуканье котенка, он звал кого-то…

Сородичи завороженно наблюдали за странным поведением Абзз. Некоторые испуганно верещали; одна самка, жалобно визжа, попыталась, когда он висел на левой задней лапе, подтянуть его вверх, и сама чуть не свалилась. Абзз не обратил на нее внимания. Через некоторое время ухватился за ветку другой задней лапой, качнулся, схватился передней лапой и подтянулся.

Но в следующий раз он больше не подтянулся. Летел вниз с диким хохотом: ХУ-ХУ-ХУ-ХУУУУ!!!!! – этим смехом, только не таким оглушительным, на октаву ниже, древочелы обозначали победу над тем, что страшно.

Первая суицидемия. Самоубийство как двигатель очеловечивания

Верхний, слышь? Верхний, извини, что про себя телепаю, не положено, знаю, но тут такая жестокая невпроворотина, что просто жуть как хочется объективироваться. Сколько световников мне еще тут култыхаться, а, Верхний?

Я с этим Абзз чуть было не нарушил ЗНКН (по смыслу, наверное, – Закон Невмешательства Космического Наблюдателя – ВЛ), чуть было не аннулировался, чуть не ….. (вымарано – ВЛ). Ну не мог я невозмутимо созерцать, как он готовится сигануть, корежило меня, удушало. Ору Оператору: «Ну же, сделай скорей что-нибудь, вытяни его, отврати! Это же нарушение Биопринципала Номер Один! Заповедано: никакая из биоформ да не исчезнет иначе как ради Жизни в ее целокупности. Продвинутый экземпляр, память умеет сосредотачивать, возможно, прогрессивная субмутация, на эволют надо, а он грохнется сейчас, и пи…. (неразборчиво – ВЛ), за ним могут попрыгать другие, стайное подражание, ты же знаешь! Знаешь и можешь!»

Оператор мне: «Заткнись, все по проекту: они ПРОИСХОДЯТ. Идет ответвление». После паузы: «Понимаю, это твоя инкарнация минус восемьсот восемьдесят восемь тысяч восемьсот восемьдесят восьмой степени. Припоминаешь, вот тебя и колбасит. Не волнуйся, пупсик, ты в Полновременьи, все будет путем».

Я офигел. Тут же все довспомнил, доосознал… Малыш мой, малыш…

Так, в общем, и вышло: произошли. Хотя, может, лучше бы и……… (тщательно вымарано – ВЛ). Абзз, бывший я в минус какой-то там степени, не только погиб сам, но и создал прецедент: после него в хуу-хуу начали прыгать еще древочелы, один за другим. Я неотрывно мониторил и психоскопировал: у каждого из прыгавших возникала внутри та же воронкообразная пси-структура, так же активировались генолетали. Происходило это и со многими из не прыгнувших, но послабей. Их влекло, их тащило, их засасывало в хуу-хуу – говоря в терминах нынешних квазисапиенсов, они посходили с ума: в маленькой популяции началась колоссальная по ее масштабам суицидемия – эпидемия самоубийств. Боялись, жутко боялись – до судорог, до потери пульса, до черной крови, некоторые умирали на лету – но прыгали, прыгали…

Первой прыгнула та самка, которая безуспешно пыталась помочь Абзз. За ней молодой самчик, не из омег, между прочим. Потом еще четыре самца разных рангов и две самки: одна пожилая, а другая, сестра Абзз, – юная и красивая, Ахаа страшно ревновала к ней Пуу, и как только он отворачивался или углублялся в себя, чеша задницу, набрасывалась на нее и жестоко кусала. Далее еще три взрослых самца: один старый и слабый, один средневозрастный омега и один сигма-подросток, старший из трех выживших детенышей Абзз и Ахаа. Потом еще и еще…

Да, это было типичное стайное подражание – рефлекс на внушающее воздействие поведения другой особи. Но важно! – срабатывало подражание как спусковой крючок лишь у тех, кто уже нес в себе предуготованную возможность совершить то, что до того ни одно живое существо на планете не совершало. Возможность эта была присуща сородичам Абзз – древочелам именно этого фамилиона, и никакого другого. Присуща в разной степени – и не всем. Абзз утянул за собой в хуу-хуу только тех, кто был достаточно суицидабелен. Только тех, у кого, изъясняясь в терминах нынешних квазисапиенских квазипсихоаналитиков, был заложен в гены скрытый заряд мортидо – направленной на себя антижизни – потенциал, реализуемый, как показала дальнейшая судьба вида, неограниченным числом способов.

NB! – На момент моего отчета исследованиями генетиков выявлено два гена-маркера, определяющих склонность к самоубийству. Это только начало, на самом деле таких генов тринадцать.

Адам и Ева произошли от неудавшихся самоубийц

Когда висишь на ветке над пропастью на трех лапах, тебе спокойно и скучно. Когда на двух, веселее: в пятках сквозит холод, отпустить одну лапу страшно. Когда на одной, страх ураганными волнами болтает тебя, как щепку, и вдруг испаряется – ты крупно впадаешь в себя и уже ничего не чувствуешь, кроме тяги вниз, она превращается в судорогу, как при оргазме, ты можешь еще удержаться, еще только миг… миг… … …

а когда летишь, молния Полновременья пронзает кишки, позвоночник, башку, и уже у самого вот-вот-вот………………………….

…просыпаешься в другой жизни, все как обычно, был сон какой-то, а смерти будто и не было, но кошмар ее в тебя вшит и, как сверхновая звезда, беспрерывно взрывается; уйма еще инкарнаций требуется, чтобы боль эта израсходовала свои мегатонны и выжглась. Я там, внизу, умудрился очнуться, лежал кровавым мешком на коряге, весь вдрызг расколоченный, парализованный, и полночи меня жрал острозуб с безумно вонючей пастью, не оставил ни косточки.

Прости, Верхний, сам знаешь: когда столько в тебе времен и судеб…

Из древочелов, прыгнувших вслед за Абзз, трое уцелели: отзывчивая самка, пытавшаяся помочь Абзз, идентификатом ее был звук Иивв, она и раньше ко мне льнула, у меня на нее привставал, но не более, я однолюб; юная красивая сестра Абзз, жившая на дереве без идентификата, на земле ставшая Иилл; и сигма-подросток, сын Абзз и Ахаа, мой шустрый и грустный Фаа, единственный из моих детенышей, сдавленно рыдавший, а не смеявшийся, когда меня опускали. Позднее он идентифицировал себя как Аадд. Пройдя через множество поколений, идентификаты эти, фонетически изменившись, но сохранив некоторую узнаваемость, перешли к дальним потомкам как всем известные имена: Ева, Лилит, Адам.

Оператор постарался: все трое упали в одну и ту же большую глубокую яму, образованную вывороченным корнем сраженного молнией огромного венцелистного небодендрона. На дне ямы была дождевая вода и лежало много свежих обломанных ветвей с мягкой листвой и сочными плодами агаа. Это и спасло бедолаг: первые дни после падения они отлеживались, прячась под листьями, могли подкрепляться и пить. Устроили себе в яме гнездо. Потом, осмелев, начали выбираться наверх и постепенно вписались в полную жути реальность хуу-хуу. На высокие небодендроны больше не забирались, ловко влезали только на небольшие деревья, для спасения от крупных наземных хищников этого было достаточно, а с более мелкими пришлось научиться сражаться. Основой выживания стало постоянное предельное напряжение психических и физических сил, взаимовнимание и взаимопомощь. Без этого не прожили бы и полусуток.

Еще не вполне возмужав, юный Аадд, передатчик генов Абзз и Аах, кровинка моя хвостатенькая, стал супругом обеих самок. Они делили его без ревности, благо, подростковый гормональный взрыв обеспечивал их плотские нужды с лихвой. Наплодили много детенышей. Большинство погибло. Выжившие набирали силу и опыт, смелели, плодились еще отчаяннее, мутировали проектно и внепроектно. Впереди было исчезновение остатков хвоста, минимизация шерсти, увеличение и усложнение мозга, освоение плотоядия, прямохождения, членораздельной речи, изготовление орудий, развитие зачатков рефлексии – короче, гоминизация (приближение уровня развития к человеческому – ВЛ).

Суицидент № 1 просит о пересмотре судьбы

Верхний, Верхний, ну где справедливость? Как и всех следующих самовольников, сделали меня Наблюдателем без права вмешательства. Все отрезки Стрелы Времени, кроме самого кончика, на котором удобно, несмотря на отсутствие задницы, восседаешь, для тебя единая многообъемная живая картина, доступная обозрению и переживанию. Живи себе в прошлом из будущего или наоборот, как желаешь, давай только Наверх периодические отчеты, что все в порядке или не совсем или совсем не. Задумчивое такое бессрочное наказание.

А ведь я все-таки номер первый – пионер-протестант. Автор идеи финального самообслуживания, первооткрыватель возможности стать собой путем отказа быть тем, что из тебя сделали, – первопроходец свободы сдохнуть. Я впервые в живом мире осмелился противопоставить несокрушимой мощи звериного насилия, непреходящему торжеству подлости – смерть, смерть по собственному решению и исполнению. С моего биологического идиотизма и началось так называемое человечество, а в нем эта, как ее… Вертикаль духа – да-да, летя вниз, я летел Вверх!.. Вслед за мной сонмы этих дурачков убивали себя, убивают и будут убивать дальше, будут тянуть за собой следующих и следующих, жуть безумная, да, но ведь именно суицидабельность, привнесенная мною в их генофонд, создала основу для будущей совести и самопожертвенного альтруизма. Распятый, возопивший к Гениалиссимусу «Боже, зачем ты меня оставил?» – он тоже с моей генетикой, тоже и влекся к смерти, и боялся ее…

Предтечей Смертию Смерть Поправшего, не ведая о том, был именно я, Верхний, ты этого отрицать не можешь. А сколько поубивалось вслед за ним, в подражание ему и во имя его, сколько мучеников, добровольных и недобровольных!.. Распятый знал, хоть отчасти, на что и зачем идет, и до самой грани необратимости, в отличие от Иуды, имел свободу выбора и выхода из своего положения. У меня же – тогдашнего, маломозглого забитого существа с первой искрой самосознания и достоинства, не было другого способа сохранить эту искру и передать потомкам, кроме как полететь из нашего вкусного жестокого поднебесья в смерть. Выбора не было, я и понятия не мог иметь ни о каком выборе. Откуда мне было знать, что моим беспарашютным полетом вниз головой зачинается племя нынешних планетовладельцев, что я и есть первый его выросток, тушкой которого удобрили почву будущего… а самым первым был мой малыш…

Скажи, Верхний, скажи по совести: разве я не заслуживаю хоть каких-нибудь льгот? По мне что угодно, хоть вечный лед, хоть вечный огонь, лишь бы вырваться из этой тягомотины. Поспрошай там по иерархиям, может, скоро уже другой порядок введут? Гениалиссимус не из тех, кто держится за старье!

Отчет второй

из истории недопроизошедших

Забавно и печально было наблюдать, как струится сквозь эволюционные потоки многоветвистая гроздь прагоминид. (Животных дочеловеческого ряда, из которого выделилась линия гоминид, предшественников человека. – ВЛ) Каких только не перебывало в отбракованных пробах! – и полукопытные, и четырехсердые, и перепончатопалые, и игловолосые, и лопаткожаберные, и плечеухие, и задоглазые, и с хоботообразными пенисоидами на носах, и с чем-то вроде отдельного мозга в каждой из лап.

Огромный горилла из моего тарзанского альбома для Тани

Попытались запустить три линии макрочелов. Самые большие не уступали размерами солиднейшим из динозавров. Перебив друг друга и опустошив около трети лесов Пангеи (древней Земли, еще не разделившейся на континенты. – ВЛ), исполины вымерли. Смутная память о них осталась в мифологии – титаны, колоссы, атланты, циклопы, потом всякие Гулливеры, Кинг-Конги…

Библейский Голиаф был уцелевшим потомком одной из самых скромных по габаритам ветвей. Отдельные экземпляры успели смешаться с перспективными среднеразмерными линиями и внести вклад в генофонд квазисапиенсов: следы великанской породы временами сгущаются и производят особей выдающегося роста. Баскетбол стал игрой для тех, у кого макрочелских генов больше, чем у других.

Из тарзанского альбома для Тани: пигмей

Запускали и разнообразных минигоминид, память о которых осталась в сказках о гномах, эльфах и прочих приземистых существах. Эти малыши вымерли тоже, не успев массово поумнеть настолько, чтобы скомпенсировать недостаток грубой физической силы; к тому же у большинства был слабенький и капризный иммунитет. Но и они оставили генетический след: лилипуты и карлики, малочисленные пигмейские племена Африки и Азии многими чертами напоминают тех шустрых головастеньких коротышек, которые шныряли когда-то в пангейских джунглях.

Из тарзанского альбома: пигмеи берут в плен путешественников.