Под прикрытием

Глава 6

У Роберта Грегори было все, чего только мог пожелать человек, – солидный капитал, который достался ему по наследству и который он сумел приумножить, прекрасное образование, которое он получил сначала в Принстоне, входящем в Лигу плюща[5], а затем в Гарвардской школе бизнеса[6], жена, которую он боготворил, красавица-дочь, которая с самого рождения стала смыслом его существования, и конечно – головокружительная карьера. Единственное в жизни серьезное несчастье свалилось на него только год назад, когда его обожаемая жена Лаура скончалась от рака головного мозга. Вместе они объехали лучших врачей страны, но ни его деньги, ни его любовь не смогли ее спасти.

После смерти жены Роберт перенес всю свою нежность и любовь на дочь Ариану. Она тоже любила отца и старалась, как могла, заполнить ту пустоту, которую оставила в их жизнях смерть матери.

Не хватало Роберту Грегори, пожалуй, только одного. Еще в юности он мечтал стать послом США во Франции или в Великобритании, но как раз это-то его желание так и не сбылось, а ведь он был уже немолод. Интересно, что о чем-то подобном мечтал в свое время и его отец, но и ему не удалось стать высокопоставленным дипломатом и представлять свою страну за рубежом, и Роберту казалось, что он просто обязан осуществить то, к чему стремились два поколения Грегори.

В этом смысле очень кстати ему подвернулись президентские выборы. Внимательно следя за избирательной кампанией Филиппа Армстронга – человека, которого он готов был поддерживать совершенно бескорыстно, Роберт вдруг подумал, что может и совершить доброе дело для своей страны, и одновременно осуществить свою давнюю мечту.

Приняв решение, Роберт Грегори не стал мешкать и пожертвовал на президентскую кампанию несколько очень крупных сумм. Он ни минуты не сомневался, что, оказавшись в Белом доме, Армстронг захочет отблагодарить своих сторонников, и тогда место посла в Париже или в Лондоне перестанет быть для него чем-то несбыточным. Пока шла предвыборная борьба, Роберт несколько раз делился своими мыслями с дочерью, а она соглашалась, уверяя, что, конечно, все будет именно так, как он хочет. О том, сбудется ли отцовская мечта на самом деле, Ариана не особенно задумывалась. Главным для нее было, что надежда получить место посла отвлекала Роберта от воспоминаний о покойной жене.

Впрочем, однажды она все-таки спросила, зачем ему это нужно – да еще на старости лет.

– Это ведь довольно трудная работа, папа, – сказала она. – Трудная и ответственная. Зачем тебе лишняя головная боль? Нет, я вовсе не хочу сказать, что дипломатическая работа тебе не по плечу, но… Разве тебе мало того, что у тебя уже есть?

Роберту Грегори было почти семьдесят лет, и сорок из них он трудился, не жалея себя, сумев добиться фантастического успеха. Бизнес его процветал, однако даже простое поддержание достигнутого требовало от него таких усилий, что Ариана начинала бояться за отца. А тут еще стресс, вызванный смертью матери… Несколько лет тому назад у отца уже был сердечный приступ; тогда его спасла вовремя проведенная ангиопластика[7], но повторный приступ мог закончиться трагически. Ариане этого не хотелось – кроме отца, у нее не было ни одного по-настоящему близкого человека. Ей исполнилось двадцать два, и жить в Англии или Франции она не стремилась, но о том, чтобы отпустить отца одного, не могло быть и речи. Если его назначат послом в одну из этих стран, ей придется ехать с ним.

Полгода назад Ариана окончила Колледж Барнарда[8] при Колумбийском университете. Учиться в Принстоне, как отец, она не захотела, хотя тот настаивал – ему очень хотелось, чтобы дочь пошла по его стопам. Зато теперь у нее была работа, которая ей нравилась, – Ариана была помощником главного редактора популярного сетевого журнала мод. Ей всегда хотелось заниматься красивой одеждой, и теперь ее мечта сбылась. Ариане нравилось ходить на показы, анализировать современные модные тенденции и знакомиться с молодыми дизайнерами и так далее. Когда-нибудь в будущем она хотела бы стать главным редактором «Вог», и для этого у нее было все: вкус, талант, стиль. К моде Ариана была неравнодушна чуть не с самого рождения, к тому же у нее перед глазами всегда был пример матери: Лаура Грегори любила красиво одеваться и даже в домашней обстановке неизменно выглядела очень элегантно и изящно. Ариана старалась ей подражать.

Они и внешне были очень похожи. Лаура Грегори отличалась безупречной фигурой, а густые светлые волосы, голубые глаза и длинные ноги делали ее настоящей красавицей. Эффектную внешность она сохранила до самой смерти, которая настигла ее слишком рано – Лаура была на двадцать лет моложе мужа, который ее боготворил.

Ариана любила отца, любила всей душой, и все-таки его мечта стать послом казалась ей довольно-таки экстравагантным капризом. В конце концов, надо помнить о возрасте, к тому же она боялась, что переезд и работа в чужой стране могут плохо отразиться на отцовском здоровье. Не забывала она и о себе – сказать начистоту, никуда ехать Ариана совсем не хотела. В Нью-Йорке у нее были друзья, работа, квартира в Трайбеке, которую отец подарил ей к окончанию колледжа. Чуть не каждый вечер Ариана принимала там гостей, и хотя постоянного бойфренда у нее не было, с мужчинами она встречалась достаточно регулярно. Такой жизни многие ее сверстницы могли только позавидовать, и Ариане не хотелось ничего менять.

А Роберт действительно старался сделать все, чтобы жизнь его обожаемой дочери была легкой, беззаботной, счастливой и безопасной. Квартиру для нее он подобрал в спокойном районе – в доме, где были и привратник, и охранные системы, обеспечивавшие жильцам круглосуточную безопасность. Отец всегда настаивал, чтобы Ариана не пользовалась городским такси, а вызывала машину из специальной вип-службы. При этом он по-прежнему спешил удовлетворить каждое желание дочери, и она старалась быть к нему как можно внимательнее. Ариана каждый день звонила ему, а один или два раза в неделю ужинала с ним в ресторане или у него дома, стараясь отвлечь его от мыслей о невосполнимой утрате.

Между тем давняя мечта овладевала Робертом все сильнее. Приближались выборы, и каждый раз, встречаясь с Филиппом Армстронгом на различных мероприятиях по сбору пожертвований, он напоминал кандидату в президенты о своем желании стать послом в Великобритании или Франции. Армстронг, правда, не давал ему никаких твердых обещаний и гарантий, – во-первых, Роберт Грегори был не единственным человеком, жертвовавшим крупные суммы на его избирательную кампанию, к тому же при назначении послов в такие страны, как Франция и Британия, важную роль играли и политические соображения, однако он все же сказал, что обдумает его кандидатуру и приложит все усилия, чтобы решить этот вопрос к обоюдному удовлетворению. Роберту было достаточно и такого ответа – в том числе и потому, что он еще раз убедился: человек, которого он поддерживал, был в достаточной степени разумным и честным, чтобы стать президентом большой страны.

Как все предполагали, так и случилось: Армстронг одержал на выборах блестящую победу, но даже тогда Ариана не беспокоилась. Роберта, разумеется, пригласили на президентскую инаугурацию, а он предложил дочери поехать с ним. На приеме Ариана познакомилась с новым президентом и первой леди. Мелисса Армстронг показалась ей очень приятной женщиной, да и президент, похоже, высоко ценил и уважал ее отца. Во всяком случае, на обратном пути из Вашингтона в Нью-Йорк Роберт Грегори светился радостью – он почти не сомневался, что в самое ближайшее время получит назначение послом в одну из двух стран. Ариана была в этом далеко не так уверена, но ей не хотелось огорчать отца, поэтому она помалкивала. В отличие от Роберта, который почти никогда не задумывался о доводах против такого назначения, Ариана хорошо понимала, что ее отец далеко не молод, что он не отличается богатырским здоровьем и что у него нет ровным счетом никакого опыта, необходимого профессиональному дипломату. А кроме того, у него больше не было жены, которая могла бы выполнять роль хозяйки на дипломатических приемах в посольстве… разве что он собирался использовать в этом качестве ее, что ей отнюдь не улыбалось. Ариана, разумеется, знала о традиции, когда после победы на выборах президенты начинали назначать на высокие посты людей, которые оказывали им наибольшую поддержку во время избирательной кампании, вот только она сомневалась, что Филипп Армстронг может назначить ее отца послом в Великобритании вопреки здравому смыслу. На него это было нисколько не похоже.

Впрочем, отцу Ариана об этом предпочла не говорить. Тот радовался как ребенок, и ей не хотелось омрачать его радужное настроение.

Когда после инаугурации прошло два месяца, а назначения так и не последовало, Ариана поняла, что была права. Видимо, президент тщательно взвесил возможности Роберта Грегори и решил не рисковать. Ее это вполне устраивало – в частности потому, что теперь она могла спокойно заниматься любимой работой и не думать о необходимости срываться с места и лететь с отцом в Лондон или в Париж. Конечно, там она тоже могла попытаться найти работу в области моды, но тогда ей пришлось бы все начинать с нуля, тогда как в Нью-Йорке она уже добилась определенного положения и пользовалась некоторым авторитетом как эксперт – многие сетевые издания частенько ссылались на колонку, которую она вела в своем онлайн-журнале. А еще в марте Ариана познакомилась с парнем, который нравился ей больше остальных. Ему было двадцать шесть лет, и он оканчивал юридический колледж при Нью-Йоркском университете, собираясь впоследствии работать в области корпоративных финансов. С ним ей было очень хорошо, и она не исключала, что из их связи может со временем вырасти нечто большее.

Однажды они прочли в газете о назначении новых послов во Францию и Великобританию. Для Роберта это был серьезный удар, да и Ариана тоже очень огорчилась за отца. Ситуация усугублялась тем, что послом США в Лондоне был назначен давний приятель Роберта, что основательно задело его самолюбие. Но хоть посла во Франции он не знал. Тот был из Лос-Анджелеса, и Роберт Грегори никогда про него не слышал.

Как бы там ни было, после этого известия Ариана окончательно уверилась, что ей больше не о чем волноваться и что ее жизни в Нью-Йорке ничто не угрожает. Так продолжалось до середины мая, когда отец неожиданно позвонил ей и попросил поужинать с ним нынешним вечером. Приехав, Ариана сразу увидела, какое у него серьезное лицо, и забеспокоилась, вообразив, что у отца снова возникли проблемы со здоровьем, что было немудрено. Ужинали они дома – в старой отцовской квартире на Пятой авеню, из окон которой открывался приятный вид на Центральный парк. Роберт часто говорил, что после смерти Лауры квартира напоминает ему склеп, и Ариана старалась почаще вытаскивать его в ресторан или приглашала к себе, но отец не любил бывать ни в Сохо, ни в Трайбеке, которые он помнил ничем не примечательными, унылыми промзонами и трущобами. Больше всего ему нравилось, когда дочь сама приезжала к нему, и Ариана старалась делать это как можно чаще.

– Сегодня я разговаривал с президентом Армстронгом. Он сам мне позвонил, – провозгласил Роберт, как только они сели за накрытый в гостиной стол, и Ариана удивленно вскинула на него глаза.

– Он тебе звонил? Зачем?! – Она действительно была удивлена. Послы во Францию и Великобританию были давно назначены, так что речь явно шла не об этом.

– Он предложил мне должность посла, – объявил Роберт, когда подали суп, но в его взгляде Ариана не увидела торжества.

– Посла? Но ведь… То есть я хотела сказать – в какой стране? – На мгновение ей показалось, что президент решил отправить Роберта послом в Италию или Испанию, но, насколько она знала, для работы в этих странах тоже требовались профессиональные дипломаты. Куда более вероятными вариантами были Гана, Непал или еще какая-нибудь дыра. Попасть в одну из них ей хотелось еще меньше, чем в Великобританию.

Роберт Грегори немного помолчал, но все же ответил. О предложении президента он размышлял весь день, но так и не решил, как к нему следует отнестись.

– Президент посылает меня в Аргентину, – мрачно проговорил он наконец. – Говорят, Буэнос-Айрес – неплохой город, но одно дело провести там двухнедельный отпуск, и совсем другое – работать там четыре года. Честно говоря, мне эта перспектива не особенно нравится. В Аргентине сейчас экономический кризис. Аргентинцы – прекрасные люди, но я не могу решать за них их проблемы. Работать в таких условиях будет очень нелегко, да и совсем рядом с Аргентиной по-настоящему опасные страны, где кишмя кишат революционеры, наркобароны и просто бандиты, которые обожают похищать людей за выкуп. Нет, такая веселая жизнь мне не нужна!

– Я с тобой полностью согласна, – кивнула Ариана, стараясь никак не показать своего облегчения. Отец был совершенно прав, что отказался ехать в Аргентину: для такой работы нужен был человек помоложе и покрепче, обладающий специальными знаниями и подготовкой. Что сможет сделать там ее отец со своей Гарвардской школой бизнеса и Принстонским университетом за плечами? Вот если бы он был выпускником дипломатической академии или на худой конец профессиональным военным…

– Ты ведь отказался, правда, па? – уточнила она на всякий случай, но Роберт покачал головой.

– Я пытался, но президент очень просил меня подумать… – голос его звучал виновато. – Он уверял, что нам там очень понравится, как и всем моим предшественникам. Президент сказал, что не предложил мне это место раньше только потому, что предыдущего посла пришлось выгонять из Буэнос-Айреса буквально пинками. Он, мол, не хотел уезжать – настолько ему там было хорошо.

– Наверное, он завел себе подружку из местных. – Ариана лукаво улыбнулась. Как и всегда, она хотела приободрить отца, помочь ему взглянуть на ситуацию спокойно и здраво, но сердце у нее упало. В Буэнос-Айрес ее не влекло – ни на четыре года, ни на три, ни даже на месяц. Особенно теперь, когда английский и французский варианты окончательно отпали и она успела свыкнуться с мыслью, что они с отцом останутся в родном Нью-Йорке.

– Но ведь ты откажешься, правда? – настойчиво повторила она, надеясь, что отец подтвердит ее предположение, хотя ей уже было ясно, что он колеблется.

– Честное слово, я… я не знаю, – проговорил Роберт, глядя куда-то мимо нее. – Ну сама подумай, какое это имеет значение, где мы будем – в Англии или в Аргентине? И для тебя, и для меня это может быть очень интересно. Мы оба приобретем богатый жизненный опыт, и… И быть послом – это большая честь. Ты только не беспокойся – я не сомневаюсь, что тебе там понравится. Я слышал, местные жители очень приветливы и гостеприимны, да и сам Буэнос-Айрес чем-то похож на Париж. Ты сможешь каждый день устраивать приемы… это же здорово, правда? Президент сказал, посольство не помешает привести в порядок, и будет очень хорошо, если этим займется женщина, которая знает, что такое вкус и стиль, и я… я сразу подумал о тебе, детка. Ты все это умеешь, да? Украшать, обставлять и так далее?..

– Но я… я не хочу никуда ехать, и тем более в Аргентину! – в панике воспротивилась Ариана. – Мы никого там не знаем, и ни ты, ни я не говорим по-испански! Что мы там будем делать?!

Она лихорадочно пыталась придумать что-то, что могло бы заставить отца отказаться от этого безумства, но все было бесполезно. Похоже, он все решил, и президент постарался, во всех красках расписывая ему будущую дипломатическую карьеру.

– Я же буду послом, детка, – возразил ей отец, – так что мы очень быстро со всеми перезнакомимся. Весь высший свет Буэнос-Айреса будет собираться на приемах в нашем посольстве. Что касается языка, то по штату нам положены переводчики… а ты, насколько я помню, учила испанский в колледже.

– Не в колледже, а в старших классах школы, – поправила его Ариана. – И это был факультатив – одно занятие в неделю. Я почти ничего не помню! Конечно, я могу спросить, как добраться до вокзала и где находится ближайшее почтовое отделение, но и только!

– Давай пока оставим детали, – примирительно предложил Роберт, откидываясь на спинку кресла. К супу он не прикоснулся – как и она, впрочем: есть Ариане совершенно расхотелось. – Меня интересует твое мнение в целом… Как ты думаешь, стоит нам браться за это дело? Только учти, что второго шанса не будет, и если сейчас мы откажемся, то потом будем всю жизнь об этом жалеть.

Ариана взглянула на него с горечью. Роберт Грегори, ее отец, все время говорил «мы», но имел в виду в первую очередь себя. Уж она-то точно не будет жалеть, если никогда в жизни не увидит Буэнос-Айреса, а вот он… Он будет вспоминать об упущенной возможности до конца своих дней, которых, быть может, осталось не так уж много. Как же ей быть?.. Несомненно, он ждет, что она поедет с ним, а она… она не может решить, что делать. Отказаться – значит обидеть отца, который сделал ей столько добра. Согласиться… нет, согласиться Ариана не могла. Никак!

– Что, если ты там заболеешь? У тебя ведь сердце… – осторожно напомнила она, будто за соломинку схватилась, выискивая причину, почему ему было бы нельзя уезжать из Нью-Йорка. – Что с тобой делать здесь, я знаю, но если мы будем за границей, среди чужих людей… Да и кто знает, смогут ли тебе оказать там квалифицированную помощь?

– Я не заболею. Месяц назад я прошел полную проверку, и мне сказали, что со здоровьем у меня все отлично. – Роберт печально улыбнулся. – Я знаю, это звучит глупо, но мне бы очень хотелось побыть послом прежде… прежде чем я умру. – В его глазах горели отсветы его давней мечты, и Ариана поняла, что проиграла. И все же она предприняла последнюю попытку:

– Ты не умрешь, о чем разговор! – воскликнула она. – Просто я думала… Ведь ты всегда хотел быть послом во Франции или в Англии, а теперь… Как же так?! – От волнения у нее перехватило горло. Ну не хочется ей в Аргентину! Не хочется заменять мать и быть «хозяйкой» посольства вместо нее! Она хочет жить своей собственной жизнью в Нью-Йорке, но… но…

– Тебе там понравится, – легонько нажал отец и бросил на нее увещевающий взгляд. – Аргентина многим нравится. А какие там мужчины… настоящие кабальеро! – Он пытался прельстить ее, и Ариана почувствовала, как у нее на глаза наворачиваются слезы.

– Но четыре года, папа! Это же так долго! А что, если мне… если нам там все-таки не понравится? Что же мы, так и будем мучиться все это время? А когда мы вернемся, я буду совсем старая – мне исполнится двадцать шесть, и… и еще мне не хотелось бы бросать работу. За четыре года мода уйдет далеко вперед, и мне придется наверстывать… я уж не говорю, что за это время мое место кто-нибудь займет и мне придется искать работу.

– Но ты получишь бесценный опыт! – оживленно нашелся отец. – Опыт, какого не будет больше ни у кого. Ты сможешь как следует узнать страну, людей, усовершенствовать свой испанский… И вообще, это должно быть чертовски интересно!

Ариана вздохнула. Кажется, президент хорошо постарался, уговаривая ее отца возглавить посольство в Аргентине, и сейчас она всей душой ненавидела Филиппа Армстронга. Некоторое время она молчала, не зная, что еще сказать, чтобы отец понял: ей не хочется ехать в Аргентину.

Тем временем Роберт придвинул к себе тарелку с остывшим супом и машинально отправил в рот несколько ложек. После чего сказал:

– Я хотел только поделиться с тобой своими мыслями… чтобы ты знала, о чем я думаю. Чтобы это не стало для тебя неожиданностью.

Ариана закусила губу. Эти его слова могли означать только одно: отец уже все решил, во всяком случае – для себя. То, что она приняла за колебания, было лишь попыткой уговорить ее поехать с ним.

– Я не хочу туда ехать, папа, – честно сказала она. – Не хочу!..

Должно быть, ее слова прозвучали категорично, как, собственно, она и хотела, и лицо отца вытянулось.

– Откровенно говоря, мне бы не хотелось оставлять тебя здесь одну, – ответил он. – И ты могла бы мне очень помочь. Все эти хлопоты с посольством, необходимость приводить его в порядок… один я не справлюсь. Вот если бы Лаура была жива…

Он бросил на дочь умоляющий взгляд, и она почувствовала себя неловко. В кои-то веки отец просит ее об одолжении, а она ведет себя как законченная эгоистка. Но разве вправе он требовать от нее подобной жертвы, да еще шантажировать ее памятью матери? Господи, как все непросто… Ариана чувствовала свою ответственность за отца, беречь которого она обещала матери, когда та еще была жива. Вот только тогда Ариана не знала, что речь пойдет о переезде в далекую Аргентину. Но изменить что-либо она была не в силах, ибо прекрасно знала: уж если отец что-то решил, он от своего не отступит. Да и времени у нее нет, чтобы что-то менять в настроениях Роберта Грегори, потому что, приняв решение, он всегда действовал очень быстро.

К концу ужина Ариана чуть не плакала от всех этих разговоров и бодрых посулов прекрасной аргентинской жизни. Кое-как попрощавшись с отцом, она вызвала машину и поехала в центр, в ресторан «Уэверли», где обычно собирались ее друзья. Час был еще не поздний, и Ариана рассчитывала застать их там, чтобы посоветоваться, как быть.

В «Уэверли», кроме друзей, она увидела и своего нового бойфренда. Парень сразу понял, что Ариана чем-то очень расстроена, хотя и не успел узнать ее достаточно хорошо.

– Что случилось? – спросил он, обнимая ее за плечи и целуя в щеку.

– Моего отца назначили послом в Аргентину, – угрюмо ответила она.

– Так это же отлично! – отозвался он с воодушевлением. – Ты сможешь его навещать и, как знать, выучишься танцевать настоящее аргентинское танго!

Ариана криво улыбнулась. Бойфренд явно хотел ее ободрить, а у нее язык не поворачивался ответить, что ей скорее всего придется не навещать отца в Аргентине, а жить там с ним долгих четыре года, выступая в роли гостеприимной хозяйки на посольских приемах. Не хотелось ей и заранее пугать приятеля – в глубине ее души все еще теплилась надежда, что отец может и передумать, по крайней мере – насчет ее.

Роберт Грегори позвонил ей на следующее утро. Он только что разговаривал с президентом и дал ему согласие. Через месяц ему нужно быть в Буэнос-Айресе. Поедет ли она с ним? Ариана устало ответила «да» – и разрыдалась. Отец, увы, все же не до конца понимал, что с ней происходит, поскольку снова как ни в чем не бывало принялся утешать ее разговорами о бесценном опыте и жгучих аргентинских красавцах. Он был так уверен, что она польстится на возможность блистать на посольских приемах, где она будет полновластной хозяйкой, что Ариана просто не нашлась, что ему возразить. При всей любви к отцу она временами страдала от его деспотизма и излишней уверенности в своей правоте. Переубедить его, да и то не всегда, удавалось лишь Лауре, но ее больше нет с ними, и Ариане оставалось одно: покориться.

И все-таки она решилась на последнюю, отчаянную попытку бунта:

– И все же я хочу, чтоб ты знал – я не желаю блистать на твоих приемах и принимать твоих гостей. Мне двадцать два года, и у меня своя жизнь. Так что в Аргентине мне совершенно нечего делать.

– Кроме тебя, у меня никого нет, – строго напомнил ей Роберт. – И если я оставлю тебя здесь одну, я буду за тебя волноваться.

– Здесь безопаснее, чем в Аргентине, – возразила Ариана. – В Нью-Йорке по крайней мере не похищают людей.

Она сказала это отнюдь не из реального страха, а как-то само выскочило, но оказалось – Роберт успел обсудить и этот вопрос с президентом.

– С нами постоянно будут телохранители, они сумеют нас защитить от любой беды. Собственно, иностранцев не похищали в Аргентине уже много лет. Там нам ничто не грозит.

На этом утренний разговор их закончился, но вечером Ариана снова поехала к отцу, чтобы поговорить с ним еще раз – и снова ничего не добилась. Домой она вернулась в ярости, хоть и сознавала, что злиться бессмысленно: отцу скоро семьдесят, крепким здоровьем похвастаться он не может, переживает утрату любимой жены… А еще он просто ее отец, так что если в Буэнос-Айресе с ним что-то случится, она себе этого не простит.

Всю ночь Ариана терзалась, пока наконец ей не стало отчетливо ясно: она должна уступить. Ради него, ради матери и ради себя. Ехать неведомо куда, бросать нью-йоркскую жизнь и работу ей жуть как не хочется, но она вдруг подумала, что, возможно, отец прав, и в Аргентине ей будет не так плохо, как сейчас кажется. Впрочем, выбора у нее все равно нет – переупрямить Роберта Грегори невозможно.

Она позвонила отцу и сказала, что в глубине души приняла неизбежность отъезда, а потом встретилась с редактором сетевого журнала и предупредила, что увольняется. Вероятно, в ее голосе звучали нотки еще не изжитого трагизма, ибо редактор долго призывал ее не падать духом и заверил, что, когда бы она ни надумала к ним вернуться, для нее всегда найдется место его заместителя или на худой конец ведущего обозревателя. Он предложил ей вести блог – что-то вроде «Модного вестника Буэнос-Айреса», в котором Ариана описывала бы, что носят в аргентинской столице, и она обещала попробовать.

Еще труднее ей было сообщить о своем отъезде бойфренду, но парень огорчился куда меньше, чем она предполагала, из чего Ариана сделала вывод, что он не рассматривал их отношения как что-то серьезное.

– Я, возможно, навещу тебя в Буэнос-Айресе, – уронил он небрежно и приобнял Ариану за плечи. – И не пропадай, звони. Договорились?

– Договорились, – машинально отвечала она, наперед зная, что вряд ли теперь ему позвонит.

Отец бодро посоветовал Ариане накупить побольше нарядов и украшений – для официальных приемов и для обычных молодежных вечеринок, на которые, он был уверен, она непременно станет ходить, как только освоится на новом месте. Ариана без всякой радости покорилась и удовольствия от покупок не получила – была слишком расстроена. Подавленность и уныние не покидали ее до самого отъезда из Нью-Йорка в июне (в Аргентине, насколько она знала, в это время была зима). Часть вещей они отослали заранее, поэтому, когда Ариана садилась на самолет, с собой у нее было всего восемь чемоданов. Весь перелет она промолчала, уныло глядя в окно на облака и пытаясь представить себе свою жизнь в Буэнос-Айресе. Отец исподтишка наблюдал за ней. Он был рад, что дочь согласилась на его уговоры, и полагал, что со временем она в Аргентине привыкнет. А чтобы это произошло как можно скорее, он решил, что будет исполнять любые ее желания – он любил дочь и хотел, чтобы те несколько лет, что они проведут в другом полушарии, стали для нее лучшими в жизни.

В Буэнос-Айресе поначалу они поселились в отеле «Времена года», ибо посольство оказалось непригодно для проживания – не напрасно еще в Штатах Роберт Грегори был предупрежден, что здание нуждается «кое в какой модернизации».

Американское посольство располагалось на авенида Посадас в районе Реколета и представляло собой внушительную постройку середины прошлого века, украшенную лепниной и чугунным литьем. На первый взгляд все было в полном порядке, и только войдя в здание, можно было понять, в чем проблема. После внутреннего ремонта в просторных комнатах не было почти никакой мебели, только на окнах кто-то развесил очень красивые портьеры темного бархата. Их задача существенно облегчалась тем, что одна из посольских сотрудниц подготовила список антикварных магазинов в столице. Со словами, что там Ариана найдет все, что нужно, она передала ей список и вызвалась сопровождать ее.

Переглянувшись с отцом – он легким кивком воодушевил ее, – Ариана ответила, что готова взять покупку мебели и прочих предметов обстановки на себя. Разглядывая одно за другим полупустые посольские помещения, она отметила мысленно, что, если ей хочется привести их в порядок, она должна приложить немало усилий, так что скучать ей не придется. Во всяком случае, на ближайшее время занятие у нее есть. Больше всего Ариану обрадовало, как тепло сотрудники посольства встретили ее отца, а значит, она могла в какой-то степени рассчитывать на их помощь, тем более что они прожили в Буэнос-Айресе по нескольку лет и прекрасно знали, где здесь что и куда лучше обратиться по тому или иному поводу. И действительно, когда они поехали из посольства в отель, с ними отправились сразу две секретарши. Одна из них должна была уже сегодня поработать с Робертом, который собирался продиктовать несколько писем и хотя бы приблизительно ознакомиться с обстановкой в городе. Вторая секретарша – ее звали Еухения, и она была коренной аргентинкой – предложила помочь Ариане и прихватила с собой из посольства довольно толстую папку с входящей корреспонденцией. Ариана слегка удивилась, полагая, что в папке – дипломатическая почта, с которой мог работать только ее отец, но оказалось, в ней в основном приглашения на приемы по случаю назначения Роберта Грегори в Буэнос-Айрес. Приглашения были не только из посольств других стран, но и от самых известных и влиятельных горожан, спешивших поскорее познакомиться с новым послом. Они, судя по обилию приглашений, оспаривали друг у друга честь первыми принять его у себя, поэтому, чтобы никого не обидеть, Роберту необходимо было побывать везде.

– Ничего себе!.. – невольно ахнула Ариана, перебирая письма. Да на одни только выезды по гостям может уйти весь следующий месяц! Но избежать этого не удастся. Отказывать никому нельзя – все контакты важны и от них во многом зависит их благополучие, пока они будут жить в Аргентине, – и она лучезарно улыбнулась Еухении.

Еухения оказалась лишь на несколько лет старше Арианы и происходила из старой аристократической семьи откуда-то с юга страны. Она была хорошо, со вкусом одета и безупречно причесана, из украшений на ней были только маленькие бриллиантовые сережки. По-английски она говорила свободно и правильно, поскольку в свое время училась в США. В посольстве Еухения работала уже четыре года и прекрасно ориентировалась в высшем свете Буэнос-Айреса. Ей не составило труда перечислить фамилии самых влиятельных городских семей, назвать по именам послов других государств, а также их жен. Светская жизнь в Буэнос-Айресе очень насыщенная, предупредила Еухения Ариану, – так что им с отцом придется неукоснительно бывать на приемах, торжественных обедах и неформальных ужинах.

На следующее утро Ариана и Еухения нацелились на антикварные магазины. Отец дал дочери карт-бланш; полагаясь на ее вкус, он доверял ему безоговорочно и готов был даже взять на себя дополнительные издержки, если бы Ариана потратила средств больше, чем было официально отпущено на приобретение обстановки. Роберт Грегори вполне мог себе это позволить, однако до того не дошло: по сравнению с Нью-Йорком, цены в здешних магазинах были поразительно низкими. Прекрасная мебель – подлинный антиквариат: мебель эту когда-то ввозили сюда из Франции – продавалась за сущие гроши, а виноват в том был экономический кризис, вследствие которого многие зажиточные семьи были вынуждены задешево распродавать свое имущество. Ариана чувствовала себя неловко, покупая для отцовского кабинета столетний гарнитур красного дерева за цену, за которую в США можно было бы купить разве что крытый пластиком компьютерный стол и пару офисных кресел из кожзаменителя. К полудню они с Еухенией набрали мебели столько, что ею можно было обставить несколько комнат, а Ариана приобрела к тому же два обюссонских гобелена: один в голубой, другой – в розовой гамме. Еухения очень помогла ей беседовать с продавцами, и Ариана, пользуясь случаем, попросила секретаршу найти ей преподавателя, чтобы с его помощью усовершенствовать свой испанский. Раз уж ее занесло в Аргентину, подумала Ариана, разглядывая дорогие и красивые вещи, ей нужно хорошо играть свою роль и быть максимально полезной отцу. Обставить как следует посольство и организовать несколько блистательных и элегантных приемов – ее первые и самые очевидные шаги на этом пути. Надо, чтобы отец ею гордился, так что, если она научится свободно болтать по-испански и заведет многочисленные знакомства среди самых влиятельных семей города и страны, для него это будет отличным подспорьем на его дипломатическом поприще. В самом деле – не скучать же и чахнуть она сюда приехала через добрую половину земного шара…

Вечером того же дня Ариана с отцом стали гостями официального приема в посольстве Франции. В соответствии с протоколом мужчины были в смокингах, женщины – в вечерних платьях. Роберта Грегори встречали с почтением, достойным посла великой державы: на столах изысканные закуски, звенят бокалы из тончайшего хрусталя, блестит старинное столовое серебро, за спиной каждого гостя маячит облаченный в ливрею официант. Ариане на мгновение показалось, что они перенеслись в позапрошлый век, когда все вещи были элегантными и красивыми, а люди – безукоризненно воспитанными и галантными. За ужином последовала танцевальная часть приема, и она снова почувствовала себя так, словно оказалась в историческом романе о тех временах, когда еще были живы рыцарские традиции.

Вечер в посольстве Франции мог сравниться разве что с приемом в посольстве Великобритании, на котором они оказались на следующий день. Потом были приемы в итальянском, немецком, испанском посольствах. Роберт Грегори и его дочь выезжали куда-то почти каждый вечер и вскоре перезнакомились со всеми знатными горожанами, принимавшими их в своих утопающих в зелени и цветах особняках, похожих более на дворцы. Глядя на всю эту роскошь, трудно было поверить, что в стране свирепствует экономический кризис: даже если сейчас у самых богатых семейств денег гораздо меньше, чем раньше, со стороны это никак не заметно. Одежда от кутюр, армии слуг, готовых мгновенно исполнить любую просьбу хозяев и их гостей, дорогие машины и прочее, прочее… Ничего подобного Ариана не видела даже в Нью-Йорке.

Но самое сильное впечатление производили на нее обладатели этих богатств. Женщины здесь отличались яркой выразительной внешностью и превосходным вкусом, мужчины были безупречно воспитаны, находчивы и смелы. Поначалу Ариана решила, что это национальная черта аргентинцев, но вскоре узнала, что в высшем свете Буэнос-Айреса много немцев, итальянцев и даже ирландцев – все они в поисках лучшей жизни перебрались сюда из Европы несколько поколений назад. Многим из них улыбнулась удача – они сумели сколотить приличное состояние и с тех пор жили фактически на проценты от капиталов, ни о чем не заботясь и не утруждаясь работой. Должно быть, поэтому Буэнос-Айрес производил впечатление города, где изо дня в день царит праздник – звучит музыка, кружатся пары танцующих. Приемы нередко заканчивались только под утро, но вечером город снова готов был к веселью.

И Ариана вовсю предавалась светским забавам, совсем позабыв, что еще недавно она не хотела ехать в страну, которая казалась ей лишь чуть более цивилизованной, чем бельгийское Конго или экваториальная Гвинея. Как дочь посла Соединенных Штатов и к тому же весьма хороша собой, она пользовалась повышенным вниманием мужчин, а они соперничали за то, чтобы потанцевать с ней и поучить ее настоящему аргентинскому танго. Ариана со смехом принимала ухаживания и кружилась, кружилась в танце, пока за окнами не начинал брезжить рассвет. За считаные дни она стала здесь популярна, словно какая-нибудь знаменитость или кинозвезда, и отец, наблюдавший за ней, светился радостью за свою дочь. Сам он тоже, что называется, не дремал, и пока Ариана танцевала с очередным кабальеро – «кавальеро», шутила она, – заводил полезные знакомства и связи. Иногда он позволял себе пропустить с новым знакомцем лишний стаканчик виски или выкурить сигару, но старался сделать это тайком от зоркого глаза дочери. Курение Ариана не одобряла ни под каким видом, хоть и отлично знала, что в дипломатической работе без этого не обойтись, ибо ничто так не сближает мужчин, как хорошая сигара и выпивка. Стоило ей заметить, что отец курит, как она оставляла партнера и, подойдя к «нарушителю», мягко, но решительно извлекала сигару из его пальцев.

– Побереги себя, – негромко шептала она, целуя отца в щеку, и, отправив недокуренную сигару в плевательницу, как ни в чем не бывало возвращалась в бальный зал к кавалеру. Она нисколько не сомневалась, что поступает правильно: а кто еще позаботится о ее отце? Да и мать на ее месте поступила бы так же. О том, что такое ее поведение – с виду бесцеремонное – могло помешать Роберту Грегори налаживать контакты среди местной элиты, Ариана не думала – ведь ни один здравомыслящий человек, рассуждала она, не может поставить ее отцу в вину, что у него есть дочь, которая следит за его здоровьем. И действительно, проявляемая ею забота не только не отталкивала от нового посла людей, которые могли быть ему полезны, но, напротив, способствовала тому, что окружавшая его атмосфера доброжелательного интереса дополнилась всеобщей симпатией и дружеским расположением, а поведение его дочери воспринималось как трогательное.

Интересовались Робертом Грегори и хозяйки светских салонов – особенно их интерес возрос после того, как стало известно, что новый американский посол больше года назад овдовел. Многие дамы откровенно заигрывали с ним, провоцируя его на то, чтобы он пригласил их на танец. Не прошло каких-нибудь двух недель, как новоявленный дипломат и его красавица-дочь стали едва ли не самыми желанными гостями в большинстве столичных особняков, и это было очень приятно и куртуазно – Ариана не могла этого не признать. Она с воодушевлением окунулась в столичное аргентинское общество – так яркая диковинная рыбка начинает блистать в стайке похожих на нее других рыбок: блестящие молодые мужчины оказывали ей знаки внимания, девушки – воспитанные, образованные – искали с ней дружбы. Город и его лучшие представители сделали свое дело – Ариана прониклась обаянием нового для себя места. Наверное, еще никогда в жизни она не чувствовала себя столь комфортно. Она хотела было написать об этом в блоге, однако на то, чтобы фиксировать впечатления в слове, у нее попросту не хватало времени, так захватил ее пестрый вихрь новизны. Днем она продолжала хлопоты по приведению в порядок помещений посольства, вечерами блистала в обществе.

По мере того как в посольство доставляли отобранную ею антикварную мебель, его комнаты и залы начинали понемногу приобретать солидный, респектабельный вид. Ариана сама следила за тем, чтобы вещи из разных гарнитуров – или гарнитуры разных эпох – не оказались в одном помещении, а если чего-то вдруг не хватало, срывалась с места и мчалась в сопровождении Еухении в город, чтобы выбрать в каком-нибудь из магазинчиков нужную изящную безделушку для придания завершенности задуманной композиции – это могла быть ваза, набор салфеток из пожелтевших от старости кружев или кованые каминные щипцы, которые, если их прислонить к кирпичной облицовке камина, придавали обстановке домашний уют. Все это требовало времени, но затраченные усилия не пропали даром, и спустя полтора месяца они с отцом смогли устроить в посольстве первый грандиозный прием, на который пригласили всех своих новых друзей и знакомых. Прием удался. Роберт Грегори ликовал. Украшением вечера стал небольшой, но превосходный по слаженности игры музыкантов оркестр – Ариана отыскала его и смогла ангажировать не без помощи кое-кого из своих поклонников, которые были только счастливы ей услужить.

К осени отец и дочь Грегори вполне освоились в Буэнос-Айресе и чувствовали себя почти как дома. Роберту нравилась его работа посла, нравились люди, с которыми ему приходилось общаться. Будучи талантливым бизнесменом, он довольно быстро разобрался в основных хитростях посольского ремесла и с удовольствием применял их на практике. Все глубже интересовался он и страной пребывания – ее историей, экономикой, национальным характером.

Ариана продолжала наслаждаться обществом новых друзей – она была приглашена то на ланч, то на вечеринку, то в клуб, то на конное шоу. Со временем она стала ездить в гости и без отца, однако от этого удовольствие, какое она получала, отнюдь не стало меньше, и уже в конце сентября она призналась: отец был прав, в Аргентине ей очень нравится. За прошедшие месяцы ее испанский настолько улучшился, что она могла свободно общаться почти на любые темы, а это еще более усилило ее привязанность к новому дому.

– Честно говоря, я не думала, что здесь может быть так здорово. Ты говорил, Буэнос-Айрес похож на Париж, но мне кажется, здесь куда лучше, – призналась она отцу. – Люди более открытые, более гостеприимные и… более непосредственные. С ними так приятно вести разговоры! – Роберт расцвел. Он был несказанно счастлив, что его дочь довольна жизнью и больше не досадует на него за то, что он вынудил ее покинуть горячо любимый ею Нью-Йорк.

Как-то Ариана поехала с приятелями в Пунта дель Эсте, чтобы провести там длинные праздничные выходные. У богатых аргентинцев этот уругвайский город считался самым модным и престижным морским курортом, и она чудесно провела там время. Единственным, что немного ее стесняло, было присутствие двух посольских телохранителей: отец настоял, чтобы она непременно взяла их собой, но ей это казалось довольно глупым. В конце концов, в Буэнос-Айресе она прекрасно обходится и без них! Правда, кое-кто из ее окружения все же прибегал к услугам наемной охраны, но только в случаях, когда собирался провести время в поместье или в особняке за городом или в далекой провинции – всем было известно, что в этих местах можно было наткнуться на бандитскую шайку. В Пунта дель Эсте телохранители были совсем не нужны, но Ариана взяла их с собой, чтобы не огорчать отца.

Наступил октябрь. Однажды Роберт сообщил дочери, что на уик-энд его пригласил в загородное поместье один влиятельный буэнос-айресский промышленник и ему очень хотелось бы, чтобы она тоже поехала с ним. Ариана поколебалась, но, когда отец назвал фамилию, согласилась. И этого человека, и его семью она знала – у него было трое очень милых дочерей приблизительно ее возраста и двое старших сыновей – настоящих южноамериканских красавцев. Молодые люди недавно вернулись из Штатов, где учились в престижных колледжах, и теперь регулярно устраивали шумные праздники в семейном городском особняке. О том, что у их отца есть загородный дом – по-испански «дача», хотя в действительности это было большое поместье в паре часов езды от Буэнос-Айреса, – Ариана слышала, но там еще не была. К слову, в этом районе владели загородными домами и некоторые другие из их общих друзей, так что на вечеринке ожидалось многолюдное избранное общество.

И вот настал уик-энд. Ариана и Роберт выехали из Буэнос-Айреса рано утром и вскоре были на месте. Хозяин не поскупился на изобилующий деликатесами завтрак, а затем предложил проехаться по окрестностям, где, как он уверял, есть много чего любопытного. К поместью примыкал небольшой, но весьма живописный участок, куда отлично вписался дом в мавританском стиле. Роберт непринужденно воскликнул, что хочет его осмотреть поближе, но, как только они вышли из машины на подъездной дорожке, он объявил, что приготовил Ариане сюрприз. Заинтригованная, она остановилась, оглядываясь, отец же торжественно сообщил ей, что несколько дней назад он арендовал для них этот замечательный дом. «Дача» принадлежит состоятельной аргентинской семье, поведал Роберт, глава которой на несколько лет уезжает в Штаты вместе со всеми родственниками и за чисто символическую плату сдает им это жилище. Ариана обмерла от восторга.

Дом оказался в абсолютном порядке – во флигеле в дальнем уголке парка продолжали жить несколько слуг, которые за ним присматривали, но мебели в комнатах почти не было, и Ариане предстояло обставить его на свой вкус.

О, эта работа ей по душе! Едва ознакомившись с планировкой здания, Ариана сразу подумала, какие замечательные приемы и вечеринки они с отцом смогут устраивать здесь. В главной усадьбе не меньше десятка спален, по участку разбросано несколько небольших, но очень уютных гостевых домиков, которые обеспечат приехавшим достаточное уединение. Парк, полный тропических цветов и растений, и вовсе был изумителен, а кроме того, в нем была оборудована специальная пикниковая зона для вечеринок на открытом воздухе. В усадьбе не хватало разве только бассейна (вместо него перед фасадом бил небольшой красивый фонтан), но Ариана уже знала, что эта мода пришла в Аргентину сравнительно недавно и что в настоящих старинных усадьбах хозяева стараются обходиться без всяких бассейнов, сохраняя в неприкосновенности подлинный исторический облик архитектурного ансамбля. Да и океанское побережье не столь далеко, так что бассейн особенно и не нужен.

Ариана была на верху блаженства от всего, что с ней происходит. Ее знакомые были бурно обрадованы – теперь они стали соседями! – и Ариана, которой не терпелось поскорее устроить загородную вечеринку, всю следующую неделю посвятила прочесыванию антикварных лавок, где она вдумчиво подбирала самые изысканные и дорогие предметы. Ей хотелось предъявить все гостям в лучшем виде, и к Рождеству, которое в Аргентине знаменовало начало летнего сезона, она сумела превратить «дачу» в образчик роскоши, удобства и стиля. Гостиные украсились антикварной французской мебелью и коврами пастельных тонов, в спальнях появились старинные кровати с балдахинами, а в просторной обеденной зале занял почетное место необъятных размеров дубовый стол, рассчитанный на полсотни гостей. Специально для обслуживания трапезы Роберт нанял еще с десяток слуг, и каждый раз, когда они потом ехали к себе за город, с ними ехал их посольский шеф-повар.

Первую вечеринку в загородной усадьбе они устроили накануне Нового года. На нее собралось не меньше сорока человек: десятка два гостей приехали из Буэнос-Айреса, еще столько же были ближними и дальними соседями здесь. Танцы продолжались почти до шести утра, после чего гости позавтракали и разошлись по гостевым комнатам, чтобы к вечеру снова быть на ногах и танцевать и веселиться всю ночь. Праздный образ жизни затягивает, и Ариана не явила собой исключения – она против воли поддалась свойственному большинству молодых девушек желанию проводить время приятно и беззаботно.

А время между тем летело – летело так быстро и незаметно, что Ариане не верилось, что она прожила в Аргентине уже больше полугода. За это время ее испанский еще более усовершенствовался, однако она по привычке прибегала к помощи Еухении всякий раз, когда ей необходимо было приобрести какие-то вещи для посольства или загородной усадьбы. Походы по магазинам и антикварным лавкам, приемы и вечеринки заполняли ее жизнь почти целиком, так что вскоре она начала воспринимать свое пребывание в Аргентине как нескончаемый праздник. Нельзя сказать, чтобы она не ведала никаких забот – какие-то дела находились всегда, но она воспринимала их как источник радости и удовольствия и нисколько ими не тяготилась. Что-то купить, куда-то съездить, с кем-то повидаться, организовать официальный или неофициальный прием – все это она делала с легкостью, удивлявшей ее самое, хотя еще никогда в жизни она не была так занята. Недавно ей исполнилось двадцать три, и она слыла одной из самых известных молодых особ Буэнос-Айреса, имя которой у всех на слуху. Умная, приятной наружности, жизнерадостная, с чувством стиля, Ариана стала центром, вокруг которого вращался чуть ли не весь высший свет большого города. Девушки брали с нее пример, женщины постарше старались заполучить ее в свои салоны, мужчины всех возрастов готовы были на шальные поступки, дабы привлечь к себе ее заинтересованное внимание. Да, Ариану и ее отца этот город принял в свои объятия. Но Ариана меж тем не утратила природной скромности и открытости.

В середине января – через две недели после их нашумевшей новогодней вечеринки в загородном доме – Ариана собралась устроить еще один грандиозный полуофициальный прием для всех, кто еще не побывал у них и не видел, как она облагородила старинную усадьбу. На этот раз среди приглашенных была в основном молодежь, в том числе старший брат одной из ее аргентинских подруг – ослепительно красивый смуглый брюнет, Ариана начала с ним встречаться. Отцу она тоже предложила поехать, но он сказал, что останется в городе, так как ему необходимо срочно закончить работу над важным и не предназначенным для разглашения документом. Была и еще причина. Роберту хотелось дать молодым людям возможность отдохнуть по-своему, без оглядки на старшее поколение, однако об этом он не стал говорить дочери. Он лишь напомнил ей, чтобы она непременно взяла с собой обоих посольских телохранителей, поскольку, по сведениям полиции, вдоль ведущей к их «даче» дороги в последнее время активизировались бандитские шайки. Ариана не стала спорить, хотя и боялась, что присутствие посторонних на вечеринке может помешать гостям. В итоге она все же отправилась в путь с одним телохранителем, поскольку второй простудился, и ей не хотелось нагружать его работой в таком состоянии. Кроме охранника, который сидел за рулем, в машине с ними ехал еще старший повар посольства. Второго повара Ариана оставила в распоряжении отца – тот ожидал приезда из Вашингтона какого-то важного лица.

Не успела машина выехать за пределы Буэнос-Айреса, как повар на заднем сиденье уснул, а Ариана достала списки гостей и стала прикидывать, как лучше рассадить их за огромным столом. Она так глубоко задумалась, что подняла голову и посмотрела в окно, только когда машина резко затормозила. Сначала она решила, что они приехали, но слева и справа за окнами были джунгли. Впереди дорогу преграждал старый армейский грузовик, возле него стояло человек шесть мужчин, одетых как оборванцы – на одних замызганный камуфляж военного образца, на других – джинсы, старые футболки и широкополые соломенные шляпы. Еще двое или трое сидели в кузове, их Ариана рассмотреть не смогла.

В первое мгновение на душе у нее стало тревожно, и она бросила быстрый взгляд на телохранителя, пытаясь определить, обеспокоен он или нет. Но, как она вспомнила, дверцы машины заперты изнутри, и она несколько успокоилась. Не стоит волноваться, решила она. Сейчас они объедут грузовик по обочине, а может быть, он сам уберется с дороги, и они продолжат путь.

Меж тем мужчины медленно двинулись в их сторону. Только теперь Ариана заметила, что они вооружены – ружьями или старыми автоматическими винтовками, – и снова почувствовала прилив страха.

– Кто эти люди, Фелипе? – негромко спросила она у телохранителя, который по-прежнему сохранял спокойствие, словно ничего особенного не происходило. – Что им нужно? Может быть, попробуем прорваться?