Гарри Поттер и Философский камень (редакция giftman)

Хагрид

Великан скатал послание и отдал сове. Та сжала записку в клюве. Хагрид отнёс сову к дверям и швырнул наружу, в непогоду. Затем вернулся и сел на диван с таким видом, будто ничего особенного не совершил – вроде как поговорил по телефону.

Гарри осознал, что стоит с широко раскрытым ртом, и поспешно его захлопнул.

– О чем бишь я? – начал Хагрид, но тут дядя Вернон, по-прежнему пепельно-серый от волнения, но ужасно сердитый, шагнул на свет и выкрикнул:

– Он не поедет!

Хагрид фыркнул.

– И ты, мугло, конечно же его остановишь, – равнодушно проворчал он.

– Кто? – заинтересовался Гарри.

– Мугл, – пояснил Хагрид. – Так мы зовём неволшебный люд. Тебе, бедняге, не подфартило: рос у таких мугловых муглов, каких ещё поискать.

– Когда мы его взяли, поклялись искоренить эту чушь, – заявил дядя Вернон. – Поклялись истребить в нём эту пакость! Колдун! Скажите пожалуйста!

– Вы знали? – поразился Гарри. – Знали, что я… я – колдун?

– Знали?! – завизжала вдруг тётя Петуния. – Ещё б нам не знать! Конечно, знали! Кем ещё ты мог быть с такой мамашей! Моя треклятая сестричка тоже в своё время получила такое письмо и отправилась в эту вашу… школу… а потом являлась домой только на каникулы. И дальше вечно то лягушачья икра в карманах, то чашки превращаются в крыс! Я одна, одна видела, какая она… ненормальная! А родители знай восхищались: ах, Лили то, Лили сё! Гордились – в семье ведьма растёт! – Она перевела дыхание и завелась снова. Видно, её уже очень давно распирало желание высказаться. – А потом, в школе, познакомилась с этим Поттером, и они взяли и поженились. Родился ты, и я, конечно, ни минутки не сомневалась, что ты станешь точно такой же… странный и… и… ненормальный, а потом, здрасте-пожалста, её взяли и укокошили, а тебя подсунули нам!

Гарри побелел. И, едва совладав с голосом, спросил:

– Укокошили? Вы же говорили, они погибли в аварии?

– В АВАРИИ? – Хагрид возмущённо вскочил, и Дурслеи забились ещё дальше в угол. – Да разве ж могла авария убить Лили с Джеймсом! Возмутительно! Безобразие! Гарри Поттер сам про себя не знает, хотя у нас любая малявка про него наизусть расскажет!

– Как это? Почему? – разволновался Гарри.

Хагрид перестал злиться и как будто расстроился.

– Не ждал я такого, – сказал он тихо и тревожно. – Хоть Дамблдор и говорил, что тебя нелегко будет отсюда выцепить, что многого ты не знаешь. Ох, Гарри, Гарри… Не знаю, по мне ли работёнка всё тебе рассказать, но кто-то ведь должен… Не идти ж тебе в «Хогвартс» недотёпой… – Он бросил на Дурслеев недобрый взгляд. – Пожалуй, лучше всего ничего от тебя не скрывать. Правда, и я сам не всё знаю, история тёмная…

Он сел и некоторое время смотрел в огонь, а после заговорил:

– Видно, начинать надо с… с того, которого звать… Нет, но это с ума сойти, что вы про него и не слыхивали, а у нас он…

– Кто?

– Ох… не люблю его имя произносить без крайней надобности. Никто не любит.

– Почему?

– Горгулья ему на голову! Боятся, вот почему, по сей день боятся. Ох, как же тяжко… Видишь ли, Гарри, был у нас один колдун… который потом… испортился. Вот прямо до хуже некуда. А звали его… – Хагрид судорожно сглотнул: слова не шли с языка.

– Может, напишете на бумажке? – предложил Гарри.

– Не-е, я точно не знаю, как он пишется. Ладно: Вольдеморт. – Хагрида передёрнуло. – Всё, не заставляй повторять. Так вот, этот самый колдун лет двадцать уж как начал искать последователей. И, яс’дело, нашёл – одни боялись, другие примазывались к сильному, потому что сила-то у него была, будьте покойны. Смутные стояли времена, Гарри. Никто не знал, кому верить, никто не решался подружиться с незнакомым колдуном или ведьмой… случались всякие жуткие истории. И мало-помалу стал он брать верх. Яс’дело, с ним пытались бороться – но тех он убивал. Жестоко. Оставалось одно надёжное место – «Хогвартс». Похоже, Сами-Знаете-Кто боялся только Дамблдора. Не отваживался захватить школу – по крайней мере тогда. Ну вот… А твои мамка с папкой колдуны были на славу, лучше я не встречал. Старосты «Хогвартса»! И почему Сами-Знаете-Кто ни разу не попытался перетянуть их на свою сторону? Загадка. Чуял, видать: не станут они с Тёмными Силами якшаться, они ж были с Дамблдором. Может, тем разом он хотел их уговорить… или, наоборот, с пути убрать… кто знает… Только десять лет назад, в Хэллоуин, заявился он в ту деревню, где вы жили. Ты был крохотулька, годик всего. Он вломился к вам в дом и… и… – Хагрид осёкся, вытащил из кармана ужасно грязный, крапчатый носовой платок и трубно высморкался. – Извиняюсь, – сказал он. – Но это так грустно! Любил я твоих предков, понимаешь, лучше людей не бывало… Ну а он… Ну… В общем, Сами-Знаете-Кто их убил… А потом – и тут-то вся тайна – он попробовал прикончить тебя. То ли чтоб свидетеля не оставлять, то ли просто убивать нравилось. Но не смог! Никогда не интересовался, откуда у тебя шрам на лбу? Это тебе не просто порез. Такое остаётся после очень сильных злых чар – ими ведь и родителей твоих, и самый ваш дом разнесло, – а на тебе не сработало! Потому ты и знаменит, Гарри. Кого он решал убить, все померли – кроме тебя. Он тогда лучших угробил – и Маккиннонов, и Боунсов, и Пруиттов, – а ты, малявка, взял да и выжил…

Гарри вдруг пронзила боль. Его будто бы вновь ослепила зелёная вспышка, и она была гораздо ярче, чем вспоминалась раньше, и – такое случилось впервые – он вспомнил ещё одно: холодный, пронзительный, жестокий смех.

Хагрид смотрел на него печально.

– Я самолично тебя вынес из развалин. Дамблдор приказал. Привез тебя к этим вот…

– Полнейшая белиберда! – воскликнул дядя Вернон. Гарри вздрогнул; он успел начисто забыть о Дурслеях. К дяде Вернону, похоже, вернулась обычная самоуверенность. Он вызывающе глядел на Хагрида и сжимал кулаки. – А теперь послушай меня, юноша, – раздраженно бросил он. – Я согласен, в тебе есть кое-что странное – ничего, впрочем, особенного, хорошая добрая порка – и всё пройдёт, но вот твои родители действительно были психи. Без таких в мире только лучше, да и получили они по заслугам: чего и ждать, когда якшаешься с колдунами? Я ведь говорил, что так будет, что они сдохнут под…

Хагрид не выдержал и, вскочив, выхватил из-под плаща потрепанный розовый зонтик. Наставив его на дядю Вернона, будто шпагу, гигант отчеканил:

– Предупреждаю, Дурслей, предупреждаю – ещё слово…

Перед этим надвигающимся на него розовым вертелом дядя Вернон растерял решимость – он распластался по стене и затих.

– То-то. – Хагрид, сопя, снова опустился на диван, который на этот раз просел до самого пола.

У Гарри меж тем зрели всё новые вопросы.

– А что случилось с Воль… извините – с Сами-Знаете-Кем?

– Хороший вопрос, Гарри. Исчез. Испарился. Сразу, как пытался тебя убить. Оттого ты ещё знаменитей. Загадка, понимаешь, из загадок… Он ведь тогда забирал всё больше силы, больше власти – с чего ему исчезать? Кто говорит – помер. Вот уж бред! В нём небось и человеческого-то не осталось, помереть нечему. Другие думают, он ещё где-то здесь, вроде как выжидает, но я и в это не верю. Его приспешники вернулись к нашим. Как бы вышли из транса. А не смогли бы, сохрани он хоть какую силу… Я так мыслю: он жив и сидит себе где-то тихо, но колдовской дар потерял. Слишком ослаб, не до борьбы ему. Чего-то в тебе этакое его и прикончило. Той ночью всё у него пошло наперекосяк – пёс знает, что именно, – но только чего-то в тебе его добило, это факт.

Хагрид смотрел на Гарри ласково и даже уважительно, но Гарри это вовсе не польстило. Наоборот, ему стало ясно, что всё это – чудовищная ошибка. Он – колдун? Да как это может быть? Всю жизнь его мучил Дадли, тиранили дядя Вернон и тётя Петуния… Будь он и в самом деле колдун, они бы превращались в жаб с бородавками всякий раз, как запирали его в чулане! Если когда-то он победил самого могущественного чародея на свете, почему Дадли вечно пинал его, как футбольный мячик?

– Хагрид, – тихо проговорил он, – мне кажется, вы ошиблись. По-моему, я никакой не колдун.

К его удивлению, Хагрид только хохотнул.

– Не колдун, значит? И что, никогда ничего не делалось по твоему, когда ты, к примеру, сердился или пугался?

Гарри посмотрел в огонь. А ведь и впрямь… всё странное происходило, именно когда он злился или пугался… За ним гонялся Дадли с дружками – и он внезапно, непонятно как, очутился на крыше… Не хотел идти в школу с жуткой стрижкой – и волосы отросли за ночь… А в самый последний раз, когда Дадли его толкнул, он отомстил, сам того не сознавая, – напустил на него боа-констриктора…

Гарри улыбнулся Хагриду. Тот просто лучился от радости.

– Чуешь? – подмигнул Хагрид. – Гарри Поттер – не колдун! Ха! Погоди, ещё станешь гордостью «Хогвартса».

Но дядя Вернон не собирался сдаваться без боя.

– Я же сказал: он туда не пойдёт, – зашипел он. – Он отправится в «Бетонные стены» и ещё нам спасибо скажет. Читал я ваши письма! Ему понадобится всякая чушь – книги заклинаний, волшебная палочка и…

– Ежели он чего захочет, всякое мугло ему не помеха, – зарычал Хагрид. – Не пустить сына Лили и Джеймса Поттеров в «Хогвартс»? Сдурели? Да он туда записан с рождения. Он идёт в лучшую на свете Школу колдовства и ведьминских искусств. Семь лет – и он сам себя не узнает. Будет учиться с такими же, как сам, и у самого лучшего директора, Альбуса Дамбл…

– Я НЕ СТАНУ ПЛАТИТЬ ЗА ТО, ЧТОБЫ КАКОЙ-ТО СТАРЫЙ БОЛВАН УЧИЛ ЕГО КОЛДОВСКИМ ШТУЧКАМ! – заорал дядя Вернон.

Но он наконец зашёл слишком далеко. Хагрид схватил зонтик и крутанул им над головой.

– НЕ СМЕТЬ, – загремел он, – ОСКОРБЛЯТЬ – АЛЬБУСА – ДАМБЛДОРА – В МОЁМ – ПРИСУТСТВИИ!

И он указал зонтиком на Дадли. Полыхнуло фиолетовым, что-то треснуло, раздался визг – и Дадли затанцевал на месте, прижимая руки к толстому заду и скуля от боли. Когда он повернулся спиной, в прорехе штанов стал виден завиток поросячьего хвостика.

Дядя Вернон взвыл. Быстро втащив тётю Петунию и Дадли в другую комнату, он бросил на Хагрида затравленный взгляд и захлопнул за собой дверь.

Хагрид посмотрел на зонтик и почесал бороду.

– Не след мне выходить из себя, – горестно пробормотал, – ну, да всё одно не сработало. Думал обратить его в свинью, так, видно, он и без того уж свинья, ничего и не сделалось. – Из-под косматых бровей он искоса посмотрел на Гарри. – Буду признателен, если ты про это в «Хогвартсе» не расскажешь, – попросил он. – Я… мне… м-м… Нельзя мне магией заниматься, говоря по чести. Правда, чтоб тебя выследить, кой-чего разрешили – письмо доставить и прочее… Я вообще потому так за это дело и ухватился…

– А почему вам нельзя заниматься магией? – спросил Гарри.

– Ох! Так я ж и сам учился в «Хогвартсе», но меня, по правде сказать, это… турнули. На третий год. Сломали волшебную палочку пополам, все чин чином. Но Дамблдор разрешил остаться лесником. Хороший он человек, Дамблдор.

– А за что вас исключили?

– Поздно уж, а завтра дел невпроворот, – громко ответил Хагрид. – В город надо, книжки покупать и прочее. – Он снял чёрный плащ и бросил его Гарри. – На-ка, прикорни под ним, – сказал он. – И не пугайся, ежели он зашевелится, у меня там, кажись, в кармане сони дрыхнут.

Глава пятая

Диагон-аллея

Наутро Гарри проснулся рано. Он понимал, что уже светло, но глаз не открывал.

«Это сон, – убеждал он себя, – мне приснился великан Хагрид, который приехал сообщить, что я иду в школу колдунов. А сейчас я открою глаза и окажусь дома в чулане».

Вдруг громко постучали.

«Вот и тётя Петуния», – подумал Гарри с упавшим сердцем, по-прежнему не открывая глаз. Такой хороший был сон.

Тук-тук-тук.

– Ладно, – пробормотал Гарри, – встаю.

Он сел, и с него свалился тяжёлый плащ Хагрида. Лачугу заливал солнечный свет, шторм стих. Хагрид спал на проваленном диване, а в окно когтистой лапкой стучала сова с газетой в клюве.

Гарри вскочил. Его так распирало от счастья, словно он проглотил огромный воздушный шар. Он распахнул окно. Сова ввалилась внутрь и сбросила газету на Хагрида, но тот и не подумал просыпаться. Сова спорхнула на пол и принялась трепать плащ Хагрида.

– Перестань!

Гарри попытался прогнать сову, но та угрожающе щёлкала клювом и продолжала трепать плащ.

– Хагрид! – громко позвал Гарри. – Тут сова…

– Заплати, – промычал Хагрид в диван.

– Что?

– Ей надо заплатить за доставку. В карманах глянь.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что плащ почти целиком состоит из карманов, а в них – связки ключей, гранулы против слизняков, мотки верёвок, мятные леденцы, чайные пакетики… Наконец Гарри вытащил горсть монеток странного вида.

– Дай ей пять кнудов, – сонно пробурчал Хагрид.

– Кнудов?

– Маленькие бронзовые.

Гарри отсчитал пять маленьких бронзовых монеток, сова протянула лапку – на ней болтался маленький кожаный кошелёк. Гарри положил туда деньги, и сова улетела в открытое окно.

Хагрид громко зевнул, сел, потянулся.

– Пора двигать, Гарри, делов на сегодня пропасть: в Лондон надо поспеть, купить чего там тебе требуется для школы.

Гарри вертел в руках колдовские монетки. Ему только что пришла в голову одна мысль; из-за неё воздушный шарик внутри слегка сдулся.

– Э-э-э… Хагрид?

– А? – отозвался Хагрид, натягивая огромные сапоги.

– У меня ведь нет денег… Дядя Вернон вчера сказал, вы сами слышали… Он не станет платить за учёбу.

– Про это не переживай, – сказал Хагрид, вставая и почесывая голову. – Думаешь, родители тебе ничего не оставили?

– Но ведь их дом разрушили…

– А золото они, по-твоему, в чулке держали? Как бы не так. Короче, первым делом – в «Гринготтс». Колдовской банк. Съешь сардельку, они и холодные ничего… А я, пожалуй, и от твоего тортика не откажусь.

– У колдунов бывают банки?

– Только один. «Гринготтс». Им гоблины управляют.

Гарри уронил сардельку.

– Гоблины?

– Ага – и, доложу тебе, нет на свете полоумных, которые решились бы этот банк грабить. С гоблинами шутки плохи, Гарри. Ежели чего прятать, «Гринготтс» – самое надёжное место на земле… ну и, может, ещё «Хогвартс». Мне, между прочим, в «Гринготтс» так и так надо было. Дамблдор поручил. По школьным делам. – Хагрид приосанился. – По важным поводам он обычно меня посылает. Тебя вот привезти… или чего другое из «Гринготтса»… Доверяет, ясно?.. Ну, собрался? Тогда потопали.

Гарри вслед за Хагридом вышел на скалу. Небо совсем прояснилось, и море сверкало на солнце. Лодка, нанятая дядей Верноном, по-прежнему стояла внизу, полная воды после шторма.

– А как вы сюда попали? – спросил Гарри, оглядываясь: должна же быть ещё одна лодка.

– Прилетел, – ответил Хагрид.

– Прилетели?

– Угу, но обратно поплывём. Теперь со мной ты, колдовать больше нельзя.

Пока они усаживались в лодку, Гарри не спускал глаз с Хагрида, пытаясь представить, как тот летает.