Буйный бродяга 2015, специальный выпуск

— Неужели? — Пётр Петрович едва не расплакался от счастья.

Он готов был вечность не выходить отсюда, лишь бы не слышать больше страшного звука ссыпающихся монет. Такого с ним не было никогда, чтобы он терял и терял, и не мог ничего предпринять для поправки своего положения.

— Да я тоже очень люблю попадать сюда, — услышал он подле себя знакомый голос, — Вот здесь только и есть настоящий рай.

Пётр Петрович посмотрел и прямо-таки ахнул:

— Иван Иванович, вы ли это?

А это и в самом деле был померший два года назад Иван Иванович Иконников. Большой умница и по совместительству депутат. Ах, сколько раз помогали они друг другу в прошлой жизни. Рыдая, упали они друг другу в объятия. И в царствие небесном, как оказалось, нет никого ближе родной души.

— И не чаял вас тут увидеть, Иван Иванович. Думал вы уже на седьмом небе. За вас ведь там, на земле, свечки ставил, заказывал молебны за упокой души вашей...

И говоря так, Пётр Петрович будто и впрямь верил в правдивость своих слов, не помня того, что ограничился лишь отправкой венка в день похорон.

А Иван Иванович делал вид, что верит, будто всё так и было.

— Да, что вы Пётр Петрович. Недостижимые для меня это высоты. Вы-то уж знаете, нет у меня вашей хватки. А здесь и подавно.

— Истинно, истинно, говорите, Иван Иванович, милый вы мой. Нет здесь никакой жизни. Кручусь, верчусь и только одни убытки. Посоветуйте уж что делать, к кому обратиться.

Иван Иванович нежно взял его под руку и повёл через сад, мимо усыпанных яблоками дерев.

— Смиритесь Пётр Петрович, родной. Смиритесь. Ничего тут поделать нельзя. Всё здесь по правилу, по закону, предписанному свыше, — Иван Иванович закатил глаза, — Оставь надежду всяк сюда входящий.

— Так и мы же всегда с вами по закону...

— ... которые нам и подвластны. Что вы, здесь правила едины для всех и соблюдаются неукоснительно. Даже Всевышний не может вмешаться, если всё по правилам.

— Бывает ли такое?

— Уверуйте.

— Но помилуйте. Не справедливо ведь это. Всё здесь уже всё поделили до нас.

— Так и есть. Крупные игроки всё скупают. Вы вот думаете, обслуживающие нас херувимы — это кто?

— Кто?

— Такие как мы, разорившиеся праведники.

— Господи, кто же это придумал?

— Поговаривают, это всё сатана козни строит. В обители чертей-безбожников, поправших всякие экономические права свободного индивида.

Хочет подловить царство Божие на противоречиях, чтобы оно разрушилось и провалилось к нему в преисподнюю коммунизма.

Пётр Петрович в сердцах хватил кулаком по стволу яблони.

— Эх, да будь оно проклято такое царствие небесное, в котором не приобрести собственности даже в кредит.

В руку ему свалилось наливное яблоко, и он тотчас впился в него зубами.

— Ой, что же вы наделали, — только и успел сказать Иван Иванович, глядя на него с нескрываемым ужасом.

Пётр Петрович меж тем застыл, словно кусок застрял у него в глотке.

— А, я всё понял, — срывающимся голосом прошептал он, и в тот же миг небесная твердь разверзлась у него под ногами, и Пётр Петрович, оледенев от охватившего его страха, полетел куда-то в тартарары.

— Прощайте, — услышал он голос Иван Ивановича.

Падение было как стремительным, так и долгим. Пётр Петрович всё падал и падал и всё это время опасался, что с невозможной силой грохнется о землю. Поэтому от страха он зажмурился и, похоже, даже, потерял сознание, не будучи в состоянии выносить саму эту мысль. Пришёл он в себя от того, что кто-то трепал его за плечо, приговаривая:

— Эй, товарищ! Что с вами?

Пётр Петрович понял, что он уже никуда не падает и счастливый этим открытием разомкнул глаза. Уж лучше бы он этого не делал. Ведь в тот же миг он обомлел от нового ужаса, ещё более леденящего, чем прежний. Это было так, словно исполнился самый кошмарный из его кошмаров. Будучи не в силах что-либо произнести или хотя бы закричать, вытаращив глаза, он смотрел на склонившегося над ним, похожего на молодого Сталина, вихрастого чёрта в чёрной тужурке и с красным бантом в петлице. На поясе у него висела огромная кобура.

— Товарищ, я вас спрашиваю. Вы откуда здесь? Почему молчите? Вам плохо?

— Это... А где я? — сумел, наконец, выдавить из себя Пётр Петрович.

Взгляд его, наконец, сфокусировался и он увидел, что сходство не так уж и велико. Одет чёрт в комбинезон или даже скафандр, на поясе висит какой-то прибор, а на груди светится табличка с надписью: «Иса».

— В райских кущах, — захохотал чёрт, — А сами как думаете?

Пётр Петрович оглянулся по сторонам. Вокруг грохотало что-то железное, гудело жаркое пламя и с шипением сыпались искры. В огромных котлах булькала расплавленная магма, разливалась огненными ручьями и реками, вздымала фонтаны ослепительно ярких брызг. Силуэты чертей суетились, прыгали вокруг котлов. Нет, ошибки быть не могло. Он осмотрел себя и снова ахнул. На нём теперь была роба серого цвета, штаны и куртка.

Одежда сидела удобно, с карманами, но тем не менее это была безликая арестантская хламида.

— Неужели я и впрямь в преисподней?

— Ну, практически, — снова заразительно захохотал чёрт, — На Заполярном металлургическом.

Петру Петровичу это и вправду было сродни, но он ухватился за спасительную мысль:

— Так это завод? Вы тут, значит, не жарите грешников на огне?

— Все мы грешники, как известно из святого писания. Зачем же мы станем жарить друг друга?

— Ох, как я рад это слышать.

А ведь и правда, если посмотреть, ни у кого здесь над головой не светилось золотого нимба. К вящему огорчению Петра Петровича пропал он и у него самого. Понятно — всё конфисковали. В лучшем случае заморозили на счетах, в худшем национализировали безвозвратно. Поделили на всех, как у них полагается.

— Вид у вас потерянный, вы словно дезориентированы. Последствия транса? Практикуете автогипноз?

— Простите?

— Я в этом не очень разбираюсь, нет способностей, но слышал, что глубинная медитация, созерцательный транс творят чудеса. Практикуется сейчас во многих научных и исследовательских сферах и ещё в искусстве. Алгоритм примерно такой. Вводит себя человек в состояние транса и начинает собирать информацию в огромных количествах или обдумывать нерешаемую проблему, а затем выдаёт готовое решение... Или наоборот. Вначале собирает информацию по теме, а потом вводит себя в состояние транса. Не помню, точно... Как правильно?

— Нет, я не по этой части. Я не научный работник и не художник.

— Понятно. Так вы по рабочей путёвке? А я если честно думал вы к нам попали по ошибке, в аэропорту сели не на тот шаттл.

— По ошибке. По недоразумению. Мне бы к выходу.

— А хотите, проведу вас по заводу? Когда ещё побываете?

— Нет, — вздрогнул Пётр Петрович, — Лучше сразу к выходу.

— Как пожелаете. А вы, вообще, по какой специальности?

И с этими словами чёрт потянулся к прибору на поясе. Пётр Петрович сжался от ужаса. А вдруг это всё-таки оружие? Шлёпнет его сейчас, как это у них водится, на месте, без суда и следствия. За что, Господи? Я ведь ничего плохого не сделал, жил как все, крутился как мог. Мысль о том, что он уже находится в загробном мире и дважды умереть попросту не сможет, Петру Петровичу в этот момент даже не пришла в голову. И он уже готов был взмолиться и согласиться на экскурсию по заводу, когда рассмотрел, что чёрт достал из кобуры нечто вроде большого смартфона. Провёл пальцами по экрану и словно по волшебству через пять секунд перед ними появилась летающая платформа, парившая сантиметрах в десяти над поверхностью бетонного пола. Чёрт взобрался на неё и пригласил последовать за собой и Петра Петровича, который не в силах был ещё осознать счастья, что его не расстреливают прямо на месте.

— Держитесь покрепче. Стабилизатор барахлит, так что может подёргивать и подбрасывать.

Дёрнувшись, платформа заскользила над поверхностью. Пропахший металлом и дымом ветер засвистел в ушах, замелькали огни, хмурые лица. Наконец, выскочили из цеха на улицу, под тяжёлые свинцовые тучи. Кругом огромные пространства, занятые мрачными зданиями, трубами, опутанные паутиной рельс.

— За что же ты меня так, Господи, неразумного? — шептал Пётр Петрович, — Низвергнул с небес в эту юдоль печали и слёз? Неправ был, всё осознал, прости и помилуй.

— Вы сказали что-то? Говорите погромче.

— Ничего, ничего, это я так.

— Вы верующий? Бессмертие души, всё такое. Я в этом не смыслю... А впрочем, всё это старина, каким смыслом ни наполняй её, как ни модернизируй. Теперь уже в космосе строят заводы, на астероидах, на Луне. Вот думаю, попроситься туда. Посмотреть, поработать. А? Как думаете? Вам не хотелось бы поработать в космосе? Неисчерпаемые ресурсы, невероятные мощности. Опять же пора уже разгрузить нашу многострадальную Землю.

— Нет, по мне это всё рискованно. Не хочу искушать.

У Петра Петровича голова шла кругом. Поскорей бы убраться отсюда, да избавиться от такого сопровождения.

— Вот и проходная. А вот там остановка трамвая. Это мы так в шутку его называем. Видите вышку? Там наверху платформа. Понятно, не самый быстрый транспорт по нынешним временам, но до жилого кластера или аэропорта доставляет исправно.

— Благодарю вас. Скажите, я вам что-нибудь должен за помощь?

— Приглашайте к себе, всегда будем рады посетить интересные места.

У нас один товарищ работал, инженер-химик, так он по программе переквалификации перешёл в морскую геологию и уехал работать в Южную Америку. Полгода назад присылает оттуда сообщение, зовёт к себе. Такое, говорит, покажу. Полетел к нему. И действительно, что вы думаете? Опускались на несколько километров на самое дно, вдоль хребтов горных плавали, обогатительный комбинат под водой посетили, биоферму, жилой кластер.

Представляете, подводное общежитие?

— Нет.

— Если не торопитесь, можем зайти пообедать в заводскую столовую.

Покажу фотографии. А у нас, представляете, повара готовят, не автоматы.

Где отыщете такое сейчас? Будет, что вспомнить потом.

— Нет, нет, спасибо. Я тороплюсь, вообще-то. Вы уж простите.

— Всё верно. У вас же планы, дела. А я разболтался, как будто своих нет. Вы уж простите. Столько узнать всего хочется, не хватит никакой жизни. Вот бы и на том свете давали возможность работать, строить, учиться, исследовать. Вы как сами об этом думаете? А то что это за райская жизнь, сиди себе, да нектар прихлёбывай. Деградация. Поэтому я не согласен на такую религию. Вы вот сами-то работаете по какой специальности?

— Коммерс... Торговля.

— Простите? Не расслышал.

Пётр Петрович вырвал руку из ладони черта, словно вытащил из капкана. Поспешно попрощавшись, бросился вон за ворота. Надо же, повезло уйти невредимым. Почти что бегом он двинулся к указанному сооружению, не понимая почему остановка трамвая такая высокая и как на неё попасть, если не видно лифта. Однако приблизившись, он чудесным образом вознёсся на это сооружение и оказался на обширной площадке вместе с несколькими другими не то людьми, не то чертями. Все они были заняты своими делами. Юноша как будто читал, двое мужчин разговаривали, девушка во что-то играла, совершая руками в воздухе энергичные движения, на глазах у неё были очки. Одеты они были по-разному, но в чём-то похоже. Вариации на тему арестанткой робы. Впрочем, у девушки она была приталена и выгодно подчёркивала фигуры.

Никаких рельс и проводов рядом не было, но это, казалось, никого не смущало. Все ждали трамвая. Не было и окошечка билетных касс или автоматов. Ну что же, у него всё равно нечем платить. И Пётр Петрович решил просто стоять и ждать как все, будь что будет. Ветра, как можно было того ожидать на такой высоте, почему-то не было. С площадки открывался обширный вид на территорию завода и окрестности. Но едва только Пётр Петрович начал всматриваться, как раздался сигнал и люди на платформе двинулись к краю платформы. Откуда ни возьмись с тихим свистом прилетел трамвай — этакая огромная кабина канатной дороги, больше похожая на футуристический самолёт только без крыльев. Внутри видны были удобные на вид кресла и сидящие в них люди. Немало было и свободных мест. Пётр Петрович на негнущихся ногах прошёл в салон и сел в первое свободное кресло. Ремень тут же опоясал его, накрепко пристегнув к креслу.

— Двери закрываются, — послышался мелодичный женский голос, — Следующий терминал — Энергоузел.

Трамвай мягко тронулся и заскользил словно бы и впрямь по натянутым в воздухе струнам, набирая скорость и плавно покачиваясь. Пётр Петрович безотчётно сжался в кресле и втянул голову в плечи. Однако мимо проплывали пейзажи, которые если и нельзя было в полной мере назвать земными, то уж точно они не походили и на Геенну в понимании Петра Петровича — бездну, наполненную демонами, истязавшими души грешников. Жуткие здания завода быстро сменились видами бескрайних просторов. В них кое-где ползали агрегаты, в которых чья-нибудь фантазия могла усмотреть многорукие машины смерти, собиравшие страшную жатву. Но скорее всего, как понимал Пётр Петрович, это были огромные сельскохозяйственные и лесные комбайны. А по рекам плыли вовсе не чудовищных размеров левиафаны, а наполненные грузом корабли. По пути, то там, то здесь попадались жуткого вида строения, в которых могли обитать навеки проклятые создания, но скорее всего это были какие-то производственные здания, фермы, ангары, склады, жилища.

В самом деле, что это такое: завод, инженер, подводные биофермы, футуристический трамвай, какой-то энергоузел? О чём это говорил тот чёрт на заводе? Разве походит это на то место о котором рассказывал ему отец Иннокентий? В котором все грешники распределены по рангу, словно миллиардеры в рейтинге «Форбс». Как и при жизни каждый вращается в своем круге. Вначале идут сластолюбцы и чревоугодники, затем скупцы и расточители, потом воры и убийцы, а ниже всех, то есть ближе всего к сатане, изменники и предатели.

Петра Петровича пронзила новая, ещё более ужасная мысль. А что если вот это и есть настоящий ад? Тот самый ад, но который находится именно на Земле? Воплощение персональных кошмаров. При этой мысли его затрясло. Он попытался отвернуться и не смотреть, но проклятый трамвай практически весь состоял из окон. Верх, низ, стены, всё было прозрачным. Куда ни брось взгляд, всюду простёрлась его преисподняя, вернувшая его в то страшное место из которого он казалось вырвался навсегда четверть века назад. Холодный ужас сковал душу ледяным обручем безысходности. Неужели и ему придётся работать где-нибудь на заводе, подводной биоферме или какой-нибудь шахте? Из месяца в месяц получать одинаковую зарплату и экономить, чтобы раз в несколько лет купить себе что-либо основательное? Теперь его уже бросило в жар. Пётр Петрович вцепился в подлокотники, перед глазами поплыли багровые круги.

— Вам плохо? — снова услышал он тот же вопрос и сквозь расплывчатую пелену увидел какого-то сухопарого черта.

— Ай, — Пётр Петрович ощутил, что его укололи в плечо чем-то острым.

Сухопарый черт держал в руке страшную на вид круглую штуку, ощетинившуюся иглами.

— Вы что? Что вы делаете? За что? Что я вам сделал плохого?

— Не бойтесь. Это же «Айболит».

— Что?

— Интеллектуальная роботизированная аптечка. По всей планете теперь уже есть такие. Эффективный аппарат предварительной диагностики и первой помощи. Хранится в контейнере возле выхода.

Пётр Петрович ощутил разливавшееся по всему телу блаженство, словно он снова пребывал в раю, пил нектар, слушал пение нимф, был счастлив и невесом.

— Ну что? Вам лучше?

— О, да.

Краски вокруг стали ярче, и происходящее предстало совсем в ином свете. Ах, до чего же красивы эти холмистые просторы, эти величественные в своём холодном могуществе реки. Потрясающие в своей строгой простоте и функциональности сооружения.

— Похоже, аптечка распознала у вас просто нечто вроде нервного срыва. Пишет, что действие введённой дозы транквилизатора продлится около двух часов и рекомендует дополнительно провести нейростимулирование.

Вы куда сейчас едете?

— Не знаю... В город. Здесь есть поблизости где остановиться?

— Через одну административный кластер, там вам найдут жилой модуль, если вы это имеете в виду. И там же обязательно обратитесь в медслужбу. Всё это легко преодолевается сейчас. Вы должны быть увлеклись работой, не рассчитали сил? Это очень распространенный случай. Со мной такое тоже бывало. Помню, занялся археологическим проектом в центральной Африке. А по основной специальности я инженер санационных систем.... Ну, условия там, вы сами понимаете какие. Но главное у меня была гипотеза, сейчас не суть важно какая, и как мне казалось, я был близок к разгадке. Продолжал искать, анализировать, спорить. Мои товарищи поняли тщетность и уехали раньше, а я ещё полгода продолжал поиски один, как одержимый. Погубил несколько гектаров джунглей, технику угробил в болотах. Ничего не нашёл, зато заработал себе срыв и последующую депрессию. На всю жизнь мне оказался урок. В санатории на Белом море два года работал, восстанавливался, переосмысливал, писал статейки. Потом работал три года по основной специальности, ни шага в сторону. А потом, что вы думаете? Потянуло в экспедицию на Гималаи, затем на постройку островов в Тихом океане, а теперь вот решил побывать в Сибири. Тут опять понадобилась моя основная специальность.

Пётр Петрович слушал рассказ, блаженно растёкшись по креслу и едва ли в полной мере понимая о чём говорит этот сухопарый чёрт. На душе у него было спокойно и безмятежно. Всё вокруг суета сует, и чтобы с ним ни произошло дальше, он примет это как должное.