Плачущий король

Но Четвёртый уже не слышал, что говорит Третий. Перед глазами явственно встала библиотека. Запах старых книг, добротный диван и небольшой чайный столик рядом с ним. «Она проснулась и выглянула в окно. Сад встретил её росой, сияющей в лучах солнца…» — всплыли откуда-то из глубин памяти строки.

— Я вспомнил, — едва слышно прошептал Четвёртый.

— Что?

— Я вспомнил, что было перед тем, как я упал, — уже увереннее произнёс Четвёртый.

В этот момент они подъехали к древу учётных записей общей лесной больницы — аналога гильдийского архива — и завернули на служебную стоянку. Если они собирались продолжать поиски следов Четвёртого — это была следующая обязательная остановка, ведь бригада врачей отвезла его именно сюда.

— Меня нанимал Лиелимати. Съездить к Ведьме и забрать свёрток.

— И? — Казалось, Третий от нетерпения сейчас начнёт подпрыгивать прямо в экипаже. К счастью, никто не ехал им навстречу, иначе столкновения было бы не избежать.

— И всё. Я приехал, забрал, отвёз. Вышел, и уже за пределом ветвей меня накрыло, — Четвёртый запнулся. — Она меня поцеловала. Когда отдавала свёрток. Но ролдарином же нельзя отравить через поцелуй? Иначе она ведь тоже отравилась бы.

— Кто она? — опешил Третий.

— Ведьма. Когда я приехал к ней, она меня поцеловала.

— Ничего не понимаю, — вздохнул Третий, передавая мальчику-конюху вожжи.

Дежурный доктор быстро поднял записи о больных, поступавших в тот день. Корочка с золотым листом творила настоящие чудеса.

— Да, вот этот парень, которого вы ищете, — ткнул он в какую-то строчку в увесистом томе. — Поступил в тяжёлом состоянии в три часа после обеда. Без документов. Был определён в палату усиленной терапии.

— Мы бы хотели поговорить с ним, — произнёс Третий. — Не подскажете, где мы можем его найти?

— Секунду, — доктор поставил один том на полку и достал другой, из соседнего шкафа. Полистал, что-то разыскивая и время от времени водя пальцем по страницам. — К сожалению, вынужден сообщить вам, что он умер.

— Умер? — почти не удивился Четвёртый.

— Вот запись, — доктор ткнул в очередную неразборчивую строку. — Поскольку личность его не была установлена и никто из родственников и друзей не объявился, его передали в общий лесной морг, — он что-то черкнул на листочке и протянул Третьему. — Вот точные дата, время и смена, а также номер, под которым проходило тело, если это может вам помочь.

— Благодарю.

Больше им здесь было делать нечего.

Лиестаней какое-то время молчал. Четвёртый уже даже начал сомневаться, слушал ли он их вообще или был увлечён какими-то своими важными государственными мыслями, как вдруг глава Тайной службы поднял взгляд от столешницы и посмотрел Стражу в глаза:

— Ещё что-нибудь ты вспомнил?

— Нет.

Босс еле заметно вздохнул и опять опустил взгляд.

Стражу нравилось, что к главе нужно было обращаться без каких-либо титулов и уважительных приставок. «В целях безопасности», как гласило официальное объяснение, но все ведь и так знали, кто он такой.

— Опиши ещё раз свёрток, — приказал Лиестаней.

— Небольшой, приблизительно полдревка на треть древка и где-то четверть древка в высоту; прямоугольной формы, с округлыми краями. По весу… — Страж запнулся. Он помнил, что свёрток показался ему тяжёлым, но насколько? — Два или три стоуна. Я тогда ещё подумал, что то, что в нём лежало, похоже на бутылку вина.

Лиестаней прикоснулся к хрустальному колокольчику на столе и произнёс:

— Лиелимати Эруидатте ко мне на дознание, не привлекая лишнего внимания.

Убрал руку и посмотрел ещё раз на стражей. Выглядел он при этом донельзя мрачно.

— Я дам вам знать, что выяснится. Пока что узнайте, кто записал Четвёртого в мертвецы и как он умудрился попасть на торги вместо морга.

— Ух, он злой, — пробормотал Третий, вновь в образе агента Телалси, щёлкая семечки. Они сидели в засаде уже третий час и присматривались к приходящим и уходящим. В этой части клиники был свой небольшой морг — приземистое сооружение с толстыми каменными стенами, плоской крышей. Все залы были в полуподвале, и только административный корпус в невысоком, но очень широком древе с кучей засохших веток. Особой надежды, что они увидят что-нибудь интересное, не было. Нужно было придумать, как выйти на тех, кто подделал документы. То, что искать нужно здесь, было понятно: в общем лесном морге, как они и ожидали, о Четвёртом никаких записей не обнаружилось. Да и бригада, дежурившая в тот день и якобы вывезшая его, как оказалось, в морг вообще не ездила: об этом чётко говорили записи в их внутреннем журнале, и каждая подтверждалась неоспоримыми свидетельствами.

— Работа у него такая, быть злым, — кивнул Четвёртый, точнее, агент Шльяфту.

Постепенно смеркалось, и мыслей о том, что делать дальше, пока что не было никаких: к сожалению агентов, но совершенно предсказуемо, выяснилось, что запись о докторе, который признал Четвёртого мёртвым, пропала. Просто констатация смерти была в общем журнале, но кто её туда внёс…

— Интересно, тут неподалёку есть какая-нибудь приличная ночлежка?

— Хм… нужно поискать, — задумался Третий. — Я здесь только проездом был. Останься присматривать дальше, а я мотнусь по окрестностям. Поужинать тоже было бы неплохо.

Третий соскочил на землю, кутаясь в пальто. Ноги затекли, и пальцы в сапогах, кажется, замёрзли, несмотря на две пары шерстяных носков и овечью шкуру. Хорошо, что хотя бы ветра не было, иначе и заболеть недолго. Страж потоптался на месте, пытаясь разогнать по телу кровь, потом, плюнув, поспешил к конюшням, где они оставили лошадей.

Четвёртый с завистью посмотрел ему вслед и плотнее закутался в шкуру. Сидеть в беседке на древе было скучно и холодно. Да, со стороны их засада не была заметна, но только если не всматриваться. К счастью, в таком месте и в такое время года прохожих почти нет, только экипажи.

Не прошло и часа, как Третий вернулся. С довольным видом он забрался обратно в беседку и устроился рядом. От его одежды вкусно пахло пирогом с потрохами.

— Я снял нам комнату, — сообщил он и протянул резную деревяшку — при предъявлении её консьерж должен был выдать ключ. — Идёшь в ту сторону прямо, минут через десять увидишь старый мшаник. Это оно. Столовая у них прямо у корней, так что не промажешь. Ничего интересного?

— Не-а. Только труповозки. Ещё родственники приезжали за усопшим, но купцы, без герба.

— Ладно. Долго не задерживайся, одному скучно мёрзнуть.

Четвёртый хмыкнул в ответ и заторопился в указанном направлении. Вскоре и в самом деле появилось древнее древо, покрытое мхом по самую макушку. Название заведения фантазией не отличалось: над входом потёртая вывеска с витыми буквами под старину гласила «Мшаник», и ниже чуть более мелко «Комнаты и еда для вашего отдохновения». Страж толкнул дверь и очутился в небольшой приёмной. Совсем ещё юный парнишка за конторкой увлечённо читал какой-то роман и отвлёкся на посетителя только когда Страж молчаливо навис над ним.

— Чем могу помочь? — хрипло спросил он.

Страж молча протянул резную табличку.

— Ваша комната три пять два, — парнишка отвернулся к большой доске за его спиной, сплошь укрытой плотными рядами крючков с табличками и ключами. Судя по пустующим местам, здесь было совсем мало посетителей. Он положил ключ перед Стражем и теперь выжидающе смотрел, по-видимому, надеясь поскорее вернуться к чтению.

— Где я могу поесть?

— За той дверью, — консьерж указал Стражу за спину, — столовая. Там — он махнул направо, вглубь древа, — лестницы на этажи, к комнатам.

— Благодарю, — Страж направился в столовую. Закрывая за собой дверь, он оглянулся: парнишка уже опять с головой ушёл в книгу и забыл о посетителе. То, что нужно.

Зал, против его ожидания, был почти полон. С помощью служанки найдя свободное место, Четвёртый принялся за еду. Густой наваристый острый суп на кабаньих костях, жаркое и восхитительный пирог с потрошками, которым так аппетитно пропахла одежда Третьего. Горячее вино со специями было кисловатым, но сейчас Страж был готов простить многое.

— И что, когда везём в этот раз? — поинтересовался кто-то за соседним столом.

— Шеф говорит, через час после полуночи. Сторож как раз уйдёт спать, — откликнулся невидимый собеседник.

— Он всегда так говорит, и что? — это вступил в разговор третий, — И сторож никогда не спит. Опять на холоде торчать?

— Да расслабься. Я взял с собой горячий камень. Помнишь ту беседку в садике рядом со служебным входом? Там подождём.

Страж обратился в слух: уж не о той ли беседке они толкуют, где устроили засаду Третий с Четвёртым? Нужно срочно найти более безопасное место.

— В любом случае, нужно на месте быть вовремя, — произнёс первый, и они замолчали.

Теперь Страж ел неторопливо. Через несколько минут его ожидание было вознаграждено:

— И сколько на этот раз? — поинтересовался тот, кто захватил горячий камень.

— Двое, — ответил второй.

— Надеюсь, поприличнее, чем в прошлый раз, — проворчал первый, противник ожидания на свежем воздухе. — Скудл даже трёх сотен не дал.

Остальные согласно повздыхали и опять замолчали. Скудл — это, по-видимому, работорговец. Четвёртый украдкой посмотрел на своих соседей. Вполне прилично одетая троица, аккуратные, чистые. Таких легко принять за честных работников. Больше ничего подслушать не удалось: по-видимому, они вспомнили, пусть и поздно, что болтать о делах в общественных местах — занятие опасное.

— Ты чего так долго? — поприветствовал его Третий, когда Четвёртый забрался в беседку.

— Нужно сменить место, и побыстрее.

— Что-то нашёл?

— Можно и так сказать.

Всё вокруг было укрыто тьмой, и только вдали виднелись редкие огни окон больницы. Если бы не способности стражей, вряд ли они смогли бы рассмотреть двоих, спрятавшихся в беседке. Третий сообщник, похоже, где-то караулил с экипажем. Новое место для засады было не столь комфортным, но намного более удобным: ближе к больнице, так что в случае чего далеко бежать не пришлось бы. Наконец от подъезда два раза мигнул фонарь, и из беседки послышался шорох: две фигуры неуклюже спустились на землю и направились в разные стороны: один к больнице, второй куда-то в сторону конюшен. Третий и Четвёртый не двинулись с места: они ждали появления сообщников, работающих в больнице: безымянных больных ведь кто-то должен был принести?

Издали послышался цокот копыт. Третий тронул Четвёртого за плечо, и они быстрыми перебежками пробрались поближе к подъезду. То, что они собирались сейчас ввязаться в драку с как минимум пятью противниками, их нисколько не смущало.

И вот повозка подъехала. Из подъезда к ней заторопились четверо с носилками. С подводы спрыгнули ещё двое и принялись помогать грузить тела. Стражи переглянулись и бросились вперёд. Было важно напасть быстро и внезапно: они хотели взять живыми всех, чтобы их потом можно было допросить со всем тщанием. Понятное дело, что таинственный «шеф» не участвовал в погрузке, но подручные вполне могли бы его сдать. Драка закончилась, практически не начавшись. Стражи крепко связали оглушённых противников и погрузили в их же повозку. Больных тоже забрали с собой — не оставлять же их на улице в мороз — и покатили в Сыск. Вернуться в «Мшаник» им, похоже, сегодня была не судьба.

Четвёртый старался выглядеть бодро, но не был уверен, что у него это получается: бессонная ночь, проведённая на холоде, в конце концов дала о себе знать. Всё, чего он хотел, — лечь и не шевелиться. Третий выглядел получше, но как он чувствовал себя на самом деле, оставалось тайной.

Лиестаней по обыкновению рассматривал столешницу, о чём-то размышляя.

— Не сходится, — наконец произнёс он. И опять замолчал. Четвёртый хотел бы его поторопить, чтобы наконец вернуться в Гнездо и заснуть, но субординация не позволяла. — Ветка с Лиелимати зашла в тупик. Он действительно заказывал вино. Мы нашли бутылку.

«Какое-то особое вино, — недовольно подумал Четвёртый. — Раз его нужно было забирать у Ведьмы. И раз глава поверил, что это было именно оно».

— Сейчас группа выехала в больницу. По наводке ваших ребят. — Под «их ребятами» глава, конечно же, понимал шестёрку попавшихся неудачников. — Похоже, схема с продажей больных без родственников и друзей работает уже давно. Мне начинает казаться, что это действительно простое совпадение.

Лиестаней ещё помолчал.

— Но нужно выяснить, где тебя нашёл ролдарин.

— Может, это тоже было совпадение? — предложил Третий. — Мы считаем, что это ролдарин, так как судим по комплексу симптомов. Не стоит забывать, что Ведьма его обрабатывала зельями…

— Пока что мы будем исходить из того, что это ролдарин, — резко прервал его глава, и Страж послушно замолчал. — Яд проявляется через полчаса после того, как попадёт внутрь, и достигает пика активности через полтора. Нужно восстановить, что ты делал за полчаса до того, как упал, — Лиестаней посмотрел на Четвёртого.

— В это время я ехал от Ведьмы к Эруидатте, — ответил Страж. Эту часть своей прошлой жизни он теперь помнил. — Точнее… — он запнулся. — Думаю, я как раз был в конюшне, чтобы выезжать.

— Узнайте, что случилось с лошадью, — глава закрыл глаза. — Я хочу знать, отравилась ли она тоже. Ты помнишь что-нибудь о лошади?

— Да. Я брал её напрокат у «Митилаи и сыновей».

— К делу. Сегодня же отчитаетесь.

— М-м-м, минуту, — служащий открыл один том, проверил записи, другой том, пролистал и наконец в третьем нашёл нужную дату. — Вот, есть. Ласточка. Она пала. Такая печаль. Господин Ростари был нашим постоянным клиентом, но в тот раз не вернул лошадь, её привели коллекторы, и к ночи её не стало. Да, да, припоминаю, — служащий вздохнул. — И господин Ростари больше не появлялся. Мне тоже было бы стыдно попадаться на глаза после такого! А что он натворил?

— Это секретная информация, — отрезал агент Шльяфту. Служащий ему был неприятен: надо же, о лошади печётся, а даже тени мысли о том, что с господином Ростари тоже могло что-то случиться, у него не появилось. — Мы можем эксгумировать её тело?

— Нет, мы их сжигаем, — отозвался служащий.

— Благодарю за сотрудничество.

— Приходите ещё, — кисло напутствовали его в спину.

— Пала, — только и сказал он ожидающему у входа агенту Телалси. Они молча двинулись вверх по улице. Третий перестал хорохориться и теперь выглядел не лучше Четвёртого. Быстрее бы уже закончилась эта проклятая зима.

— Пала, значит, — повторил Лиестаней и потёр переносицу. — Ваши дальнейшие планы?

— Поспать, — откликнулся за них обоих Третий. Это дело ждало больше полугода, если они промедлят одну ночь — ничего страшного не случится. По крайней пока что. — Завтра посчитаем смертельную дозу и время действия для лошадей и сузим временной промежуток, когда её отравили. Потом займёмся восстановлением пути. Зная, где это произошло, сможем определиться, кто мог это сделать. Или же поймём, что перед нами очередной тупик. И, возможно, к этому времени что-нибудь прояснится со стороны больницы.

— Я бы ещё попробовал выяснить, как Ведьма узнала, где меня искать, — добавил Четвёртый. — Думаю, этот работорговец сможет дать какие-то зацепки.

— Звучит как разумный план, — кивнул глава. — Хорошо. На сегодня вы свободны. Завтра жду рапорт.

И только вернувшись в Гнездо в образе виконта и баронета, они смогли хоть немного расслабиться. Четвёртый чувствовал себя опустошённым: даже сытный горячий ужин не мог перебороть холод последней бессонной ночи. Хотелось спать, но одно воспоминание о Тиантей, пришедшей к нему во сне, сразу отбивало охоту отправиться на боковую, хотя Третий давно уже дрых без задних ног. Горячий камень в гостиной тихо потрескивал, бокал с хересом холодил ладонь. Страж погасил все светильники в гостиной и теперь сидел в темноте, лишь чуточку разбавленной лунным светом. Он медленно перебирал воспоминания и события последних дней, словно фасолинки в тряпичном мешке. Такое странное чувство, когда ты ещё не знаешь, откуда прибыл, но уже чётко видишь весь дальнейший путь. Обычно ведь наоборот: прошлое для тебя открыто, а будущее видится туманным и неопределённым.

Он вновь и вновь возвращался мыслями к Тиантей. К тому, как Линтакли говорила о ней в их последнюю встречу. Может ли быть, что Ведьма действительно его любит? Возможно ведь, что это не она подсыпала яд, а наоборот? Может, она узнала, что его отравили, и бросилась спасать? Страж сделал ещё один глоток. Такой вариант не стоит исключать, но надеяться, что именно он окажется правдой, было бы глупо. При этом непонятным остаётся момент, как она узнала, что он перевёртыш. Хотя… Страж тихо засмеялся внезапной мысли: может, она и не знала, пока однажды он не пришёл в себя и не убил одну служанку и не изуродовал другую. Может, глава прав, и там, где они видят страшную интригу, на самом деле имеет место лишь череда случайностей и нелепых совпадений.