Плачущий король

— Купил? — Лиантей от удивления задохнулась, но уже через мгновение пришла в себя и в ярости закружила по кухне. — Купил?! Да как он мог?! Почему тебя сразу же не вернули госпоже?!

— Тише, разбудишь кого-нибудь, — попытался утихомирить разбушевавшуюся гостью Рин и сразу же продолжил: — А как ты себе это представляешь?

— Ну, он бы пришёл… или прислал письмо… что её слугу продают… — Линтакли запнувшись остановилась. — Зачем ты ему вообще понадобился?

Интересно, сама Линтакли знает, что Рин не просто слуга или любовник, а перевёртыш? — в который раз задумался он.

— Две причины. Одна из них — для красоты, — Рин вздохнул и сел на табурет. Помедлив, девушка последовала его примеру. — Да и вообще, ты сама знаешь, какие слухи о нём ходят.

— Ты хочешь сказать, он тебя? — Линтакли не закончила вопрос, а Рин предпочёл многозначительно промолчать, хоть и имел в виду совсем другое. Но так даже интереснее: узнай Тиантей, она была бы в ярости, что кто-то чужой позарился на её любимую игрушку.

— Я спасу тебя, — твёрдо произнесла девушка. — Бежим. Прямо сейчас.

— Ты с ума сошла?!

— Почему нет? Госпожа здесь недалеко, буквально через два древа. В гостях у Эруидатте. Если мы доберёмся туда, то…

— Она знает, что я здесь? — перебил её Рин.

— Я не была уверенна, поэтому смолчала… — Линтакли прикусила губу, он ещё никогда не видел её такой растерянной. Обычно собранная и хладнокровная, сейчас она сама на себя не была похожа.

— Молю тебя. Не говори ей ничего.

— Ты хочешь остаться здесь? — и столько удивления было в её голосе.

— Да, — Рин вложил в одно это слово всю свою твёрдость, всю убедительность, какую только мог. — Прошу. Так будет лучше для всех.

— Но… разве тебе было плохо у неё?

Рин молчал, пристально глядя на неё. Линтакли не выдержала и отвела взгляд.

— Я лишь игрушка, — наконец тихо произнёс он. — Марионетка без собственной воли. Меня продают, похищают, перепродают. Виконт странный, да. И его друзья тоже. Да, я здесь всего несколько недель, но… Не знаю, — он вздохнул. — Может, дальше всё будет совсем иначе, но сейчас мне кажется… я чувствую, что у меня есть какая-то надежда. Что я смогу вырваться, обрести себя. Ты не представляешь, как это важно для меня. А Сананси… он говорит, что помнит меня. Может, он сможет помочь вернуть мне прошлое. Я хочу попробовать. — Он замолчал, будто не в силах продолжать.

— Так вот почему мне показалось, что Сананси двигается похоже на тебя, — так же тихо произнесла Линтакли, словно размышляя вслух. — Возможно, вы учились вместе… Ведь такого мастерства, как у тебя, не добьёшься праздными тренировками.

Она замолчала, а Рин внутренне возликовал: сама того не заметив, Линтакли развеяла его беспокойство о той встрече на охоте. Секретарь тем временем думала совсем о другом:

— Госпожа не могла всего этого дать тебе? Но как же быть?

— Я не смею просить тебя предать госпожу, — Рин слушал себя и удивлялся. Стоило ему крепче вжиться в маску, как правильные слова сами приходили на язык. Он даже не подозревал, что в нём кроется такой талант красноречия. Последняя фраза была произнесена таким тоном, что просто хотелось плакать. Конечно, он не смеет. Но если она всё же решит молчать об их встрече, он будет благодарен до конца жизни. Линтакли вновь поймала его взгляд и внимательно всмотрелась в лицо, будто решаясь на что-то.

— Хорошо, — наконец, произнесла она. — Пока что… пока что я не скажу ничего. Ты разобьёшь ей сердце, если вы встретитесь сейчас.

— Линтакли…

— Я это делаю ради неё, а не ради тебя, — она резко подняла руку, останавливая готового рассыпаться в благодарностях Рина. — Но я надеюсь, что ты ещё всё обдумаешь и вернёшься.

Они замолчали. Четвёртый мучительно размышлял, как бы так ненавязчиво узнать, как же она всё-таки сюда пробралась. Страх разоблачения отступил: ведь все пытаются найти самую естественную с их точки зрения причину тому, что они видят. Как там на самом деле — другой вопрос.

— Как она? — с лёгкой дрожью в голосе спросил Рин. Совсем не то, что его интересовало на самом деле.

— Очень переживает. Она действительно любит тебя, — Линтакли встала. — Я пойду. У меня не так уж и много времени.

— Постой, — Рин вскочил следом. — Скажи только, как ты сюда попала?

Линтакли подозрительно нахмурилась, но тут же успокоилась и кивнула, когда Страж продолжил:

— Если мне тоже понадобится… Если я захочу как-то передать весточку…

— Смотри, — она достала из-за пазухи небольшой матово-белый кулон. Он едва заметно светился в темноте. Точнее, не он сам, а какие-то странные маленькие точки внутри. Они почти не двигались, будто бы зависли в молочной глубине камня. — С его помощью я могу обойти почти любые патрули и ловушки. И найти почти любую цель, главное только сосредоточиться получше. Я не могу его отдать, но постараюсь достать для тебя такой же. Поэтому пока не вернусь, даже не пробуй ничего дикого. Госпожа с ума сойдёт, если с тобой что-нибудь случится.

Рин кивнул. Что же, хотя бы частично он узнал ответ.

— Ты меня с его помощью нашла? — уточнил он. Звучало наивно.

— Если бы всё было так просто, ты бы уже давно был дома, — поджала губы Линтакли. — Нет. Просто баронет Сананси… на сегодняшней охоте, — она помолчала, подбирая слова, не понимая, что уже всё равно всё выболтала. — Он двигался похоже на тебя. Госпожа не заметила, она не тренировалась с тобой почти каждый день. Мне показалось, что, возможно, он мог знать тебя в прошлом. И хотела спросить.

«Среди ночи?», — фыркнул про себя Страж, но не издал ни звука.

— А тут вдруг нашла тебя. Кстати, он ничего не говорил? Вы были знакомы раньше? Мне показалось, что у вас должен был быть общий учитель.

— Пока что с этим всё сложно, — вздохнул Рин. — Но как ты собираешься достать ещё один кулон, если не скажешь госпоже обо мне?

— У меня есть свои способы. Ладно. Я… рада, что ты в порядке, — Линтакли резко отвернулась и направилась к двери. Но Рин успел заметить румянец на её щеках.

— Тебя провести?

— Не стоит. Я справлюсь, — секретарь Ведьмы тихо прикрыла за собой дверь.

Убедившись, что она ушла тем же способом, что и приходила, Четвёртый поспешил к баронету. К его облегчению, никто из прислуги так и не проснулся. Третий сидел на кровати и нервно барабанил пальцами по одеялу.

— Ну наконец-то, — облегчённо вздохнул он, увидев входящего Рина.

— Помоги мне сменить облик, — с порога попросил Четвёртый.

— К чему такая спешка?

— Тебе не понравится то, что ты сейчас услышишь.

Третий слушал пересказ беседы с Линтакли, и его лицо всё сильнее вытягивалось.

— Я и не подозревал, что такая штука существует, — наконец произнёс он.

— Думаю, что она как-то завязана на внешность, ведь Линтакли пришла к тебе-баронету, хотя на охоте видела меня-баронета. — Четвёртый уже вновь был виконтом. Теперь, зная о существовании поискового артефакта, он вновь начал переживать о том, чтобы опять не попасться на глаза Тиантей. Вот так случайно перекинется во сне в Рина, а она как раз в этот момент будет его искать… Даже думать о таком не хотелось. — Будь я всё это время Рином, они бы вычислили меня в момент.

— Нужно доложить главе, — пробормотал Третий. — Его это не порадует… Ты уверен, что ей можно доверять?

— Нет. Но особого выбора у нас пока что не имеется.

Третий хмыкнул.

— Как тебя вообще угораздило перекинуться? Ты же не можешь?

— Сон приснился, — со вздохом признался Четвёртый. — Во сне и перекинулся.

— Забавно…

— Да уж.

— Ладно. Завтра шлём шефу письмо с просьбой о встрече. Может, завтра же к нему и попадём. Быстрее только со своими прядильщиками разберись.

Четвёртый кивнул и вышел. Если бы его, идущего из спальни баронета к себе, сейчас кто-нибудь увидел, тем для обсуждения было бы на месяц вперёд.

Страж в задумчивости рассматривал древо Эруидатте из укрытия. Белый великан был прекрасен: ни одного тёмного пятнышка на коре, густая золотая крона. Так выглядят древа могучих семей. В отличие от Тарилели, у Эруидатте древ было много. Конечно, то, что Тиантей была у них в гостях, могло быть чистой воды совпадением: госпожа Ведьма знатная и влиятельная особа, она вполне могла заглянуть с ночёвкой и к самому Императору. Наверное. Но то, что Эруидатте были одной из трёх семей с зелёными и белыми цветами на гербе… Почему-то Страж не верил в такие случайности. Для него ночной визит Линтакли оказался настоящим подарком, хоть Третий и ворчал, что её стоило бы просто прирезать, да и делу конец. Как жаль, что «прошлый» он не успел отправить отчёт о своей последней страже до того, как случилось несчастье. Теперь оставалось лишь собирать цепочку событий по крупицам. Это нужно было как Ордену, так и ему, пусть причины у них были для этого разные. Орден хотел знать, что за задание привело к таким последствиям: Лиестаней подозревал заговор против здравствующего Императора, иначе какой бы был смысл убивать исполнителя? Те, кто знал о том, как связаться с Орденом, чтобы сделать заказ, также знали, что в более надёжные руки они своё дело вряд ли смогли бы передать. Мотивы Стража же были более прозаичны: месть. Кто бы ни отобрал у него прошлое, хоть сам Лесной Дух, он за это поплатится.

Итак, что у него есть? Ведьма и Эруидатте. Они как-то связаны. Зная, как обычно при дворе соперники расправляются друг с другом и что чаще всего заказывают у Ведьмы, то можно смело предположить: это какой-то яд. Возникает два вопроса: почему из-за такой банальщины попытались избавиться от исполнителя; почему Тиантей оставила этого самого исполнителя себе. И третий напрашивается исходя из первых двух: уж не в личности ли жертвы дело? Если бы Страж действительно умер, его хватились бы не раньше лета, уж такая специфика работы. А без него, возможно, у агентов, расследующих убийство, не сложился бы какой-то важный кусок головоломки.

По всему выходило, что Лиестаней прав и они, скорее всего, имеют дело с покушением на Императора. Но к чему весь этот фарс, если Тиантей, не скрываясь, приезжает гостить в Рощу к Эруидатте? И если бы всё было действительно настолько серьёзно, она бы не оставила Стража в живых. Что-то не сходится. Очень серьёзно не сходится. Сейчас Четвёртый сам чувствовал себя агентом без куска головоломки. Точнее, даже наоборот, без всей головоломки, только с парой разрозненных кусочков. При этом без уверенности, что они вообще относятся к одному набору. Но как выяснить, кто именно его нанял и для чего? Не придешь же к Тиантей и не спросишь в лоб. Всё осложнялось ещё и тем, что интересующие его события произошли уже довольно давно и вряд ли можно рассчитывать, что кто-то из слуг вспомнит первый визит Стража. Да и о какой личине спрашивать? Может, он приходил в образе того, кто и так частый гость в древе, и ещё один его визит не привлёк внимания.

Правда, была одна мысль.

Вместе с Третьим они отправились в гильдию Лекарей, точнее, её архив.

— Агент Телалси, — махнул перед архивариусом корочкой с золотым листом Третий, кивнул в сторону Четвёртого: — Агент Шльяфту.

Четвёртый повторил жест с корочкой.

— Архивариус Дорини, — со скучающим видом ответил архивариус из-за своей конторки. Скользнул взглядом по их серой форме Императорского сыска. — Опять проводите дознание по делу?

— Так точно, господин архивариус.

— Дело, как обычно, засекречено?

— Как обычно, господин архивариус, — сухо улыбнулся Третий. — Документы на доступ к архиву, — он протянул папку.

— Присядьте здесь, я должен внести вас в журнал, — архивариус кивнул в сторону затёртого диванчика в углу приёмной и, развернув папку, углубился в изучение подписей, печатей и номеров приказов. Пятнадцать минут ожидания, и вот они уже идут за служителем вдоль пыльных стеллажей куда-то вглубь древа.

— Здесь начало того временного отрезка, что вам нужен, — сверившись с карточками, указал архивариус, — А здесь конец, — он похлопал рукой по другой полке. — Итого четырнадцать томов. Напоминаю: в архиве есть и пить запрещено, вам придётся выйти, а потом вернуться. Письменный стол перенесли из пятой секции в восьмую, ближе к выходу. Желаю удачи.

— Спасибо, господин архивариус.

Дорини коротко кивнул в ответ и ушёл обратно в приёмную.

— Ты часто здесь бываешь? — тихо поинтересовался Четвёртый у своего напарника.

— Я — нет. А вот агенты Телалси и Шльяфту — довольно часто. Эти семь томов твои, вон те — мои. Давай за дело, ненавижу архивную пыль.

— Эй, Шляфи, глянь сюда, — окликнул Третий Четвёртого, просматривающего свой пятый том. — Как думаешь, оно?

Под стандартной шапкой с датой происшествия и командой, выехавшей на вызов, было написано следующее:

«Возле древа Эруидатте, что в западном Критмизе, неопознанный мужчина упал на пешеходной части. Наблюдались кровотечение внешних слизистых, судороги, пена изо рта. Был облачён в форму внутренней стражи, но в древе Эруидатте своим признан не был. В тяжёлом состоянии доставлен в общую лесную больницу. Описание:

Рост: 3, 3/4 древка.

Комплекция: средняя, легкокостная.

Волосы: светло-русые.

Кожа: бледная, без высыпаний, с малым количеством пигментных пятен.

Глаза: голубые.

Черты лица: тонкие, классического абриса.

Отличительные признаки: нет.

При себе имел: тряпчатые перемётные сумы, пустые; деньги, семнадцать соленов и сорок шесть лунов, изъяты в пользу гильдии».

— Очень похоже, — кивнул Четвёртый, а про себя отметил, что это описание совсем не походит на него «обычного».

— Досматривай своё, я это пока скопирую, может, что интересное ещё попадётся.

Наконец с записями было покончено, и агенты, распрощавшись с архивариусом Дорини, выбрались на свежий воздух.

— Похоже на ролдарин, — заметил Третий, когда удостоверился, что рядом никого нет.

Многокомпонентный яд со сложной симптоматикой, нужна очень малая доза, чтобы смертельно отравиться, да и лего передаётся от одного живого существа к другому через слизистые, что большая редкость для ядов. И если, например, поцеловать отравленного, то вскоре можешь умереть и сам.

— Я думал, его запретили, — удивился Четвёртый.

— Как видишь, похоже, кто-то нарушил Императорский указ, — вздохнул Третий. — Не завидую тебе. И тому, кто использовал его на тебе.

Четвёртый промолчал. Даже хорошо, что он не помнил этой части своей жизни. Одного болевого синдрома, который вызывал ролдарин, было достаточно, чтобы умереть. Но странно, что лекари гильдии не определили яд, при том что Третий опознал его по простому описанию в книге Лекарей плюс тому, что у Четвёртого отшибло после него память. Хотя, с другой стороны, если они видели только часть симптомов — кто бы мог предположить, что непримечательному незнакомцу вкатили вещество, запрещённое ещё при прошлом Императоре?

— А кто из Эруидатте живёт в Критмизе?

— Его Сиятельный Перст, младший корень рода, Лиелимати. Но не припомню, чтобы он увлекался интригами. — Они уже стремительно неслись в общую лесную больницу. — Он больше по любовной линии промышляет и библиотеку эротической литературы собирает. Да и в иерархии наследования замыкает чуть ли не седьмой десяток.