Плачущий король

Внизу были заметны редкие фигурки ранних пташек: кто-то спешил в сторону кухни, несколько мастеров что-то обсуждали на площадке, где совсем скоро выстроятся для утреннего приветствия и разминки немногочисленные ученики Ордена изменяющихся.

Страж жил здесь совсем недолго, но однообразие уже успело надоесть: каждый день после второго гонга все, включая мастеров, собирались на тренировочной площадке для утреннего приветствия. Потом шли завтракать. Конечно, Тиантей его разбаловала, но даже если бы и нет — местная еда оставляла желать лучшего. Потом какой-нибудь урок с кучей болтовни, два урока с кучей беготни. Небольшой перерыв, обед. Три, а иногда четыре урока в древе (в основном теория, но иногда случалось что-нибудь интересное, особенно на практических занятиях вроде ядоварения), самоподготовка, ужин, общий сбор для вечернего прощания. Если ты ещё не начал бриться по утрам, то такое времяпровождение, наверное, интересно и занимательно. И есть простор для шкодничанья. Но Страж откровенно тяготился. Не бегать же с гоготом по коридорам с малолетками? Вот и сейчас он выделялся среди присутствующих на площадке, как ворон в стае воробьёв. Все ученики были шустрыми, громкими и едва доставали ему до локтя. В их шумной толпе он чувствовал себя особенно неуклюжим, будто действительно мог наступить на кого-нибудь или пришибить ненароком. Даже большинство мастеров были ниже него. Из-за этого в своё время Страж непроизвольно сдержался, когда выходил на первый тренировочный бой с мастером рукопашного боя: юрким черноволосым коротышкой с пальцами-колбасками и хваткой медведя. А потом просто никогда не дрался с ним в полную силу. Не стоит подрывать авторитет учителя, вываляв его перед учениками.

— Как тебя вообще в лес выпустили такого хилого? — со странной интонацией поинтересовался мастер, когда Страж в очередной раз упал лицом в песок тренировочной площадки. Мокрый и холодный, он противно скрипел на зубах. Страж сплюнул, но легче не стало. Вопрос мастера ответа не требовал, поэтому он молча принялся отряхиваться. Интересно, он понимал, что Страж дерётся с ним далеко не на полную? Судя по голосу — нет. Остальные ученики ждали на краю площадки своей очереди поесть песка. Повинуясь жесту мастера, он присоединился к ним, а следующий ученик, наоборот, направился к центру площадки. Страж поймал на себе несколько ехидный взглядов, но никак не показал, что заметил их. Несмотря на доброжелательность всех вокруг, начиная с главы Тайной службы и заканчивая мастером ядоварения, Страж никак не мог расслабиться и действительно довериться им. Привычка из прошлой жизни всегда иметь при себе запасной вариант в очередной раз проявила себя в полной мере. Ни перед кем не проявлять своей истинной силы, никому не показывать того, что он действительно смог вспомнить. Конечно, время от времени необходимо было демонстрировать улучшение состояния и восторг от «возвращения в лоно», но на самом деле всё происходящее казалось Стражу каким-то непонятным фарсом. Совсем не таким виделся ему Орден. В книгах он представал какой-то таинственной организацией, и в ней совсем не было места для затерявшейся в провинции школы для горстки сопляков. Понятное дело, что их нужно где-то воспитывать. Растить, так сказать, следующее поколение. Ведь ни один гувернер или приходской учитель не объяснят своим воспитанникам, как управлять способностями перевёртыша. Но чтобы обучение происходило так? Страж подавил готовый вырваться вздох. Неужели он здесь тоже когда-то учился? С одной стороны, все юные перевёртыши попадали в эту или подобную этой школу. Их забирали из семей, когда они были ещё совсем несмышлёными, и ни один из изменяющихся не помнил своих настоящих родных. Орден был их семьёй. При всём при этом Страж не чувствовал ни капли узнавания. Если он столько лет провёл в кавернах этой школы, он просто обязан вспомнить хоть что-нибудь!

Ученики следили за ним с непониманием и подозрением: как взрослый мог оказаться среди них? Ведь им не сообщили о его проблемах с памятью, а сам Страж не торопился делиться своими бедами. Мастера относились к нему с плохо скрываемой жалостью: по всеобщему убеждению, взрослый не мог стать полноценным перевёртышем, обучение необходимо начинать с самого раннего детства. А неблестящие результаты, которые с упорством демонстрировал этот странный подопечный, лишь убеждали их в этом. Все попытки разворошить его прошлое, как и ожидали, оканчивались неудачей.

Сам же Страж единственно полезным занятием считал уроки оборотничества: как оказалось, именно эту способность он не мог ни вспомнить, ни применить на интуитивном уровне. Тело категорически отказывалось меняться, и любые метаморфозы пока что он мог производить только с чужой помощью.

Он привычно устроился в четвёртой развилке дерева и замер, наблюдая за солнцем. Здесь за прошедшие несколько недель никто его ни разу не обеспокоил. Он даже считал, что об этом месте не знает никто. Однако чей-то голос позвал, разбивая гармонию:

— Привет, Четвёртый.

Страж оторвал взгляд от горизонта и посмотрел вниз. Возле смотрового окна, щурясь в утренних лучах, стоял незнакомец. Невысокий и худощавый, сплошь покрытый веснушками, с взъерошенными тёмно-рыжими волосами, будто не причёсывался после сна. Полы его слегка помятого плаща развевались. Похож на хулиганистого мальчишку, но Страж точно знал, что это вовсе не ребенок. Что-то словно щёлкнуло в голове, и незнакомец перестал таковым быть.

— Привет, Третий, — отозвался Страж. — Как ты меня нашёл?

— Все Стражи норовят залезть повыше, — хмыкнул в ответ Третий. — Это никакой потерей памяти из нас не вышибить. Слезай, я за тобой.

Где-то в глубине древа загудел первый гонг.

— Почти все мастера жалуются. Сказали, что ты безнадёжен. Что глава зря за тебя взялся. Что нужно было тебя оставить.

Они сидели в полутёмной чайной комнате. Где-то далеко, снаружи, древо жило своей жизнью. Здесь же стояла тишина и, казалось, само время боялось шевельнуться лишний раз. В ответ Страж ничего не ответил, лишь крепче обхватил чашку. Чай был ритуальным и неприятно горчил.

— Я приехал забрать тебя.

«Во сколько же ты должен был выехать, чтобы попасть сюда в такую рань?», — подумал Четвёртый, но ничего не сказал. Третий отхлебнул из своей чашки и скривился от отвращения:

— Как ты вообще можешь пить это пойло?

Четвёртый едва заметно улыбнулся, но в полумраке комнаты этого всё равно было не разглядеть. Если ты не Страж. Его бывшее «я» шептало, что Третьему можно доверять. И теперешнее «я» склонно было согласиться. Да, он не доверял Лекарю, главе, мастерам. Но ещё один Страж, перевёртыш с такими же умениями, — совсем другое дело. Они явно друг друга давно и хорошо знают. Почему же его сразу не свели с Третьим? Зачем отдали в эту школу, где ученики ещё толком не поняли, кто они на самом деле, где ещё не учат специализации?

— Где ты был всё это время? — спросил Четвёртый вместо ответа.

— Похоже, ты этого не помнишь, а здесь такого ещё не объясняют, — Третий отставил свою кружку. Положенный по этикету глоток сделан, и больше этой бурды он не выпьет ни капли. — Когда мы берёмся за работу, Орден не может с нами связаться. Забота о безопасности, перестраховка. Стражи — лучшие скрытники среди перевёртышей. Даже другой страж не вычислит своего, если тот специально не выдаст себя. Я первый из Стражей, кто вернулся в Орден после того, как ты нашёлся. Никто в ближайшие несколько месяцев не искал бы тебя, если бы ты тогда не заговорил с главой на балу. Все бы думали, что ты на страже.

Третий едва заметно вздрогнул. Никто другой не заметил бы этого движения, кроме Четвёртого.

— Я правильно понимаю, что ты даже здесь скрытничаешь по старой привычке?

Улыбка Четвёртого стала заметней.

— Я так и думал, — Третий облегчённо вздохнул и попытался пригладить свою шевелюру. — Собирайся, мы отправляемся в наше древо. Там тебе будет проще освоиться.

— Древо Стражей? — уточнил Четвёртый.

— У каждого есть своё древо, — кивнул Третий. — У Лекарей, у Рыцарей, у Провидцев. Чем мы хуже остальных?

Страж в последний раз окинул взглядом комнату. Сюда он больше не вернётся. И от этого к лёгкости тела прибавилась лёгкость духа. Все вещи были казёнными, так что кроме смены белья ему с собой взять было, в общем-то, и нечего. Прощание с главой школы было быстрым и немногословным. Обычные благодарности за кров и пожелания крепкого здоровья. Третий здесь уже побывал и всё уладил. Четвёртого не спрашивали, куда он направляется теперь, а он не распространялся.

Третий ждал рядом с двуколкой. Ничем не примечательной, таких в лесу десятки, если не сотни.

— Насчёт изменения: ты и этого мастера водил за нос? — как бы невзначай поинтересовался он.

— К сожалению, нет, — вздохнул Четвёртый. — Без внешнего толчка пока никак.

Третий понятливо кивнул и положил ему руку на плечо. Мгновение, и Страж почувствовал, как началось изменение. Быстрое, мягкое, плавное и безболезненное. Совсем не такое, как получалось раньше.

— Садись, — пока Четвёртый всё ещё прислушивался к ощущениям, Третий уже запрыгнул в двуколку и взял в руки вожжи и хлыст. — Теперь тебя зовут виконт Тарилели. На всякий пожарный напоминаю: в дороге говорим о погоде. Обо всём — дома.

Четвёртый кивнул. Такое предупреждение было нелишним: кто знает, насколько далеко продвинулась потеря памяти в разрушении его личности?

Древо Стражей, оно же попросту Гнездо, оказалось очень высоким. И неудивительно: оно принадлежало к Императорской Роще, а здесь всё было гигантским. И очень старым, возможно, даже из первой посадки, но всё ещё крепким. Страж выглянул на балкон. Везде, куда ни падал взгляд, древа переливались золотом. Будто бы и не было медленно сдающей позиции зимы. Будто бы весна наступала где-то в другом месте. В другом лесу.

Он осмотрел свои комнаты ещё раз. Его комнаты. Жить в Императорской Роще и не помнить об этом. Надо же.

Всё вокруг создавало ощущение уюта. Чего-то родного. Но что-то было не так. Страж никак не мог уловить, что именно, и это его злило. Впервые после первого пробуждения в покоях Тиантей Страж чувствовал настоящую злость. Будто бы у него украли что-то ценное. Не память, нет. Что-то ещё. Что ж, если он не может разобраться с этим сейчас, может, удастся собраться с мыслями чуть позже. Пока что единственным, что действительно не давало ему покоя, было ощущение, что «Страж» и «Четвёртый» — не более чем маски, такие же, как «Рин». И эти комнаты, это древо, такие уютные и родные, — он их узнавал, но привязанности они в нём вызывали не больше, чем древо Ведьмы. Но в таком случае кто он такой на самом деле?

Третий отложил вилку и нож, промокнул уголки рта салфеткой и потянулся к бокалу вина. Четвёртый молча наблюдал. Где можно спрятаться так, чтобы никто не мог найти? Старое доброе «на самом видном месте» снова оказалось верным. Гнездо официально принадлежало Тарилели, старой, всеми забытой тридесять раз младшей ветви Императорской семьи. Настолько незначительной, что их герб знали разве что заядлые геральды, но всё же принадлежащей Императорской семье и поэтому владеющей одним из белых гигантов Рощи. Настоящий виконт умер от лихорадки ещё в юношестве, много лет назад, и теперь Стражи притворялись им в строгой очерёдности, взваливая на себя нудные виконтские обязанности: заботы о древе и походы по разным сборищам, которые от скуки устраивали аристократы. Всё это занимало кучу времени. На этот раз Третий любезно отдал свою очередь играть Тарилели Четвёртому — чтобы быстрее вжиться, как выразился он. Ни слуги, ни приятели, ни многочисленные гости древа не догадывались, кто на самом деле живёт под его золотой сенью.

— Лиестаней прислал приглашение, — как бы невзначай заметил Четвёртый.

— Вот как? — Третий никак не выдал волнения. Лиестаней, глава Тайной службы Императора, а заодно и Ордена изменяющихся, просто так приглашений никогда не присылал. Письмо от него значило работу. Сейчас в Гнезде никого, кроме них двоих, не было. — И кому же? Мне или тебе?

— Обоим, — Четвёртый улыбнулся. — Ты давно был на лисьей охоте?

Виконт Тарилели и его друг баронет Сананси прибыли на место рандеву чуть раньше назначенного времени. Никого не удивляло, что эта пара часто появляется вместе, что виконт щедро дарует своему другу множество ценностей, позволяет сопровождать себя и бессрочно предоставил ему комнаты в своём древе. Вроде бы он даже недавно отправился вместе с Тарилели на юг для поправки здоровья. По крайней мере, в это время в лесу никто его не видел. Говаривали о них разное: якобы даже постель у них одна на двоих. Но слухи оставались слухами. Хотя справедливости ради стоит заметить, о виконте вообще судачили много и разно. Эти его разнообразные друзья, месяцами живущие в древе Тарилели за его счёт. Эти частые отлучки, то для поправки здоровья, то просто ради увеселения. Это поведение, эксцентричное даже для отпрыска Императорского древа. Говаривали, что он нечист на руку, многие хотели попасть на его «закрытые ночные оргии», иногда даже шептались, будто он сведущ в ведьмовстве. Третий даже не пытался скрыть веселья, когда рассказывал всё это Четвёртому. Стражи создавали образ виконта и его друзей много лет, чтобы и притворяться им не было скучно, и в то же время возможные странности в их поведении не казались таковыми.

Вот, к примеру, охота на лис. Виконт не скрывал, что не выносит ни вида, ни запаха крови. И вся роща наблюдала давнее противостояние, в котором Лиестаней приглашал Тарилели на очередную охоту, а тот с необъяснимым упорством каждый раз соглашался, а потом всё время скучал в шатрах с закусками. Точнее, не всё время, а ровно до момента, когда разгорячённые охотники возвращались с добычей. Будь то куропатки, утки, лисы, вепрь или медведь — виконт бледнел, зеленел и спешил откланяться. Но этого времени хватало, чтобы обменяться любезностями с главой Тайной службы и получить задание. Или отчитаться о выполненной работе. Бумажными рапортами и приказами они никогда не пользовались — считали опасность разоблачения слишком большой.

Специально для этого выхода в свет Третий и Четвёртый поменялись образами. Теперь Третий был виконтом, а Четвёртый — баронетом. Недавно вернувшийся Страж чувствовал себя ещё не слишком уверенно и предпочёл пока просто наблюдать за более опытным товарищем.

Вот Лиестаней подошёл поздороваться, и между ними завязалась ни к чему не обязывающая светская беседа. И только баронет понимал, что Тарилели рассказывает не о своих приключениях во время последнего путешествия на юг, а докладывает о состоянии и успехах Четвёртого Стража. Хозяин охоты кивал и время от времени вставлял ободряющие реплики. Но тут начали подтягиваться основные гости, и их разделила пёстрая толпа. На самом деле можно было уже уезжать, но виконт обязан был находиться здесь до возвращения охотников.

И тут к шатрам подъехал чёрный экипаж, запряжённый четвёркой вороных. За ним следовали слуги с верховыми лошадьми и псари с гончими. Госпожа Ведьма прибыла развлекаться. Логично было предположить, что Тиантей не пропустит такого события, но её появление стало для Стража неприятной неожиданностью. Линтакли следовала за госпожой тенью, не привлекая лишнего внимания, но и не отставая ни на шаг. Обе в костюмах для верховой езды, но Тиантей — в женском, а Линтакли, по давней привычке, в мужском. Самого модного кроя и самого чёрного цвета, какой только можно найти.

Виконт выступил вперёд, сдержанно поклонился, приветствуя Ведьму. Тиантей вернула и поклон, и сдержанность. Всё в рамках этикета, и ни намёка на то, что она узнала в Сананси, стоящем за правым плечом Тарилели, Рина, что она вообще опознала перевёртышей в них двоих.

— Что скажешь? — почти не шевеля губами, поинтересовался Третий, когда Ведьма была уже далеко и увлеклась разговором с министром финансов — полнеющим франтом в бордовом костюме для верховой езды. «Чтобы легко было найти, когда он свалится в кусты», — так, хихикая, припечатали его проходившие мимо виконта модницы.

— Не признала. Или же я чего-то не понимаю. Я бы ещё понаблюдал. И за секретарём тоже.

— Хорошо. У нас почти час до первого горна. Будь осторожен.

Всё оставшееся время до начала охоты баронет то подбирался к Ведьме почти вплотную, то наблюдал издалека. Незаметно, даже другой страж не был бы уверен в том, ведется ли слежка. Но наконец запели горны и с новой силой залаяли гончие, чуя начало развлечения. Шатры стремительно пустели, и вот у столов осталось всего около десятка гостей, в основном те, кому сидеть на лошади не позволяло здоровье. Прислуга быстро приводила всё в порядок, готовясь к возвращению охотников: убирала грязные тарелки, приносила новые блюда, выставляла на столы свежее вино. Довольно быстро все оставшиеся собрались вокруг старого генерала. Его волосы были белыми не в угоду модным веяниям, а от прожитых лет, и одна нога ниже колена была вырезана из карии. Похоже, в этой компании все давно друг друга знали: от охоты к охоте они собирались в шатрах потравить байки, пока остальные носились по лесам и лугам.

— Ну как? — опять еле слышно поинтересовался виконт, и баронет лишь отрицательно покачал головой. К его облегчению, госпожа Ведьма отбыла с остальными охотниками.

Сам того не заметив, Четвёртый заслушался историями генерала. Старик был хорошим рассказчиком, и в его речах были не только бесконечные битвы и тактические решения. Несколько забавных историй из жизни Рощи при прошлом Императоре, немного пикантных историй о фрейлинах… По всеобщему восторгу было понятно, что генерал пользуется здесь успехом, а значит, его рассказы если и повторяются, то редко. Четвёртый вздохнул. Как жаль, что он ничего этого не помнит. Скорее всего, они встречались раньше, и не раз. Может, даже участвовали в одних и тех же войнах?

— Генерал Муайнеси, — подала голос одна из двух модниц, что совсем недавно обсуждали министра финансов. К удивлению Стража, они не уехали вместе со всеми, хоть и были одеты для верховой езды. — А расскажите ещё раз ту историю про перевёртышей.

— Ещё раз? Хм… — старик нахмурился, и кустистые брови зашевелились на его лице подобно гусеницам. Что-то тревожно сжалось в груди Стража. Эта просьба — совпадение? Присутствующие нестройно поддержали просьбу, и генерал, откашлявшись, начал:

— Это было десять лет назад, когда я уже отошёл от дел. Весь лес был охвачен штормом…

Четвёртый незаметно посмотрел на Третьего, но тот никак не подал вида, что происходящее его волнует. К этим двум девицам стоило присмотреться получше. Пусть они и не проявляли к виконту и его сопровождающему никакого внимания, но такое совпадение не могло не насторожить.

Охотники вернулись, и Стражи смогли откланяться. Уже когда они садились в свой экипаж, Четвёртый повернулся ещё раз посмотреть на гостей и замер, столкнувшись взглядом с Линтакли. Секретарь Ведьмы смотрела пристально и не отвела глаз, даже когда он взглянул на неё в ответ. Её лицо было бесстрастно. Она его узнала? Или дело в чём-то другом? Страж не позволил ни одной эмоции проступить на лице или в позе. Сейчас он баронет Сананси, а не игрушка её госпожи, без памяти и с собачьей кличкой. Но смотрела ли она на него как на баронета — или как на игрушку? Ведьма, выбирающая закуски на столе, что-то произнесла, и Линтакли отвернулась, отвечая ей и больше не оборачивалась. Четвёртый запрыгнул в экипаж и закрыл дверцу. Переживать — естественно в его ситуации. Главное, не терять контроль.

— Бесполезная трата времени, — вздохнул Третий, когда они поздним вечером расположились отдохнуть вокруг горячего камня в гостиной. Все слуги уже давно спали, и сейчас можно было спокойно поговорить. До этого возможности нормально обсудить прошедший день у них не было.

— Секретарь в конце на меня странно посмотрела, — откликнулся Четвёртый.

— Так и написать Лиестанею? «Странно посмотрела»? — поморщился Третий.

— А чего ты ожидал? Что Тиантей бросится на меня с проклятиями?

Они замолчали.

— И эти две девицы… — после паузы продолжил Четвёртый. — Так и не услышал их имён.

— Которые с историей к старику приставали?

Четвёртый кивнул.

— Они помешаны на перевёртышах, не обращай внимания. Забыл предупредить. Каждый раз просят рассказать что-нибудь эдакое.

В гостиной опять воцарилась тишина. Только горячий камень потрескивал время от времени.

— Ладно, пойду спать, — вздохнул Четвёртый. Сейчас он опять был виконтом. — Завтра встреча с прядильщиками.

— Ты всё ещё думаешь, что эта затея стоит того? — поинтересовался Третий. Идея организовать собственное производство шерсти родилась спонтанно, когда несколькими днями раньше на приём к Тарилели напросились прядильщики из другого леса. Конечно, это означало войну с местной гильдией прядильщиков, но баронета, который мог бы остановить и вразумить виконта, в этот момент рядом не оказалось.

— Роща делает собственное вино в обход гильдии, — пожал плечами Четвёртый. — Почему бы ей не делать и собственную шерсть?

Она пришла к нему во сне. Впервые с тех пор, как жандармы увезли его с того званого вечера. Такая же страстная. С развевающимися чёрными волосами и глазами, в которые мог провалиться весь мир. Она целовала его так, что не оставалось воздуха для вдоха. Обвивала ногами так, что не было возможности пошевелиться. «Ты мой», — шептали её губы, и Рину хотелось кричать. От ужаса и наслаждения. Наверное, сегодняшняя встреча оказалась бóльшим потрясением, чем он готов был признать.

Он проснулся, хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Не слишком ли самонадеянно было вот так с ней встречаться? Может, Лекарь что-то пропустил и на нём осталось одно из её заклятий? Кто знает, на что способна Ведьма на самом деле. Ведь… Рин не знал, как продолжить мысль. Сейчас он опять был Рином. Не Четвёртым, и не Стражем. Просто никем, проснувшимся однажды в этом мире. Какое-то время он лежал, пытаясь унять бешено бьющееся сердце. Во тьме спальни ему мерещились странные тени, а шорохи, доносящиеся из леса, бросали в дрожь. Не удавалось даже унять дыхание, не говоря уж о трансе. Не в силах справиться с собой, Рин встал и плотнее закутался в плед. Побродить по кавернам Гнезда — это должно его успокоить. А утром на свежую голову уже решать, что делать дальше. Это всё нервы. Да, просто нервы. Рин беззвучно двинулся по коридору. Надо спуститься на кухню. В кладовке должна храниться большая головка дазирийского сыра — её Рин видел в отчётных документах от эконома. Но не успел он спуститься до середины древа, как странный звук отвлёк от мыслей. Рин замер, сливаясь с тенями лестницы — по старой привычке он шёл без светильника. В оконном проёме кто-то стоял. Освещённая лишь светом луны фигура шевельнулась, всматриваясь в тьму древа. Щёлкнул замок, и рама открылась. Пришелец скользнул внутрь. Рин вжался в стену, пропуская его мимо себя. Даже если бы перед этим ему не приснился сон с Ведьмой, всё равно этот незваный гость был бы в наивысшей степени подозрительным.

Дождавшись, когда между ним и незнакомцем будет хотя бы один лестничный пролёт, Рин двинулся следом. Он отчётливо слышал шаги пришельца, несмотря на то, что тот предусмотрительно надел сапоги с мягкой подошвой. И всё больше уверялся в том, что знает, кто идёт перед ним. Он уже неоднократно слышал эту походку. Да. Именно так, ошибки быть не может.

Пришелец поднялся на этаж со спальнями и в нерешительности замер, будто не зная, какая именно дверь ему нужна. Рин замер тоже, выжидая, что будет дальше. Постояв с минуту, гость осторожно приблизился к спальне баронета и замер, прислушиваясь. То, что он так хорошо знает планировку, неприятно удивляло. Ещё минута тишины, и пришелец приоткрыл дверь и скользнул внутрь. Рин, больше не скрываясь, рванул следом. Если Третий действительно спит, то первое, что он сделает, — прирежет незваного гостя и только потом начнёт разбираться, что к чему. Он успел как раз вовремя: тень склонилась над спящим баронетом, но больше ничего ещё не произошло.

— Линтакли, — позвал он.

— Рин? — удивлённо вскинулся пришелец, отпрянув от кровати.

— Что здесь происходит?! — подал голос проснувшийся Третий. К его чести, он успел сориентироваться, и нож из-под подушки доставать не стал. Вместо этого комнату залил тусклый свет ночника. — Вы кто такие?!

Линтакли переводила удивлённый взгляд с Рина на Сананси и никак не могла собраться с мыслями. А по тому взгляду, которым одарил Четвёртого Третий, стало понятно, что он больше не выглядит как виконт, а действительно сместился в образ слуги Ведьмы. Ситуация выходила преглупейшая. И как теперь выпутываться? Конечно, проще всего было физически устранить Линтакли. Четвёртый ещё помнил их тренировочные бои, но против него и Третьего ей не выстоять. Но кому тогда задать все интересующие его вопросы? Откуда она так хорошо знает расположение помещений в древе? Как смогла узнать его тогда на охоте? Как она вообще сюда попала? Ведь Роща Императора не то место, куда можно спокойно прийти посреди ночи. Да еще и не раскрыть себя при этом.

— Мой господин, — Четвёртый почтительно поклонился баронету и якобы испуганно зачастил: — Нижайше прошу прощения за беспокойство. Моя подруга не хотела доставлять вам неудобство, она случайно перепутала этажи. Я приму любое наказание, которое вы определите.

Баронет несколько мгновений сверлил взглядом сначала его, потом Линтакли, и наконец процедил:

— Я буду требовать, чтобы виконт выгнал тебя взашей. Даже месяца тут не работаешь, а уже девок водишь.

Четвёртый склонился ещё ниже. Теперь его спина была практически параллельна полу:

— Прошу простить меня, господин.

— Вон. И чтобы я вас больше не слышал.

Третий прекрасно играл сонного и яростного баронета — Четвёртый невольно восхитился. Вот что значит перевёртыш при своей памяти.

— Да, мой господин.

Четвёртый взглядом указал Линтакли на дверь, и им понадобилось всего несколько ударов сердца, чтобы убраться из спальни в коридор и тихо притворить за собой дверь. Бесцеремонно схватив секретаря за руку, он потащил её прочь уже известным маршрутом: вниз, вниз, до самой кухни. Линтакли покорно бежала следом. И только когда они оказались у слабо тлеющих очагов, он её отпустил.

— Ты что здесь делаешь? — гневно зашипел Рин. — Если бы тебя поймали Императорские гвардейцы, ты представляешь, что бы началось?!

— А ты что здесь делаешь?! — так же шипя, ответила Линтакли. — Ты хотя бы представляешь, что устроила госпожа, когда выяснилось, что тебя похитили?! Как ты здесь оказался?

Рин отошёл от девушки и закрыл лицо руками, сосредотачиваясь. Со стороны это выглядело, будто он пытается успокоиться. Сейчас он будет играть самую сложную роль, какую мог бы придумать.

— Так же, как и у госпожи: меня купил виконт, — пока в темноте они спускались по многочисленным лестницам, у Четвёртого было время подумать.