Нашествие (Черная масть) [Призрачные Миры]

Он не ответил. Тело чуть вздрогнуло, вытянулось и замерло… Глаза замерли, и, уже не мигая, устремились навстречу небу…

Ошарашенный увиденным и услышанным, я, уже ничего и никого не таясь, спускался к подножью. Случившееся не казалось совсем невероятным — в долине всякое происходило, бывали и убийства. И, в силу больших расстояний и малой заселенности, далеко не каждому преступлению находились свидетели. Но, после памятного столкновения в предгорьях, когда была спасена Элина, а весть о кровавой стычке разошлась по прерии — что в Озерном, что в иных становищах, люди договорились — смерть любого человека, от рук другого, должна стать известна всем. Если это убийство — наказание могло соответствовать преступлению. В некоторых случаях, принималось иное решение — тот, кто отнял чужую жизнь, превращался в изгоя! В каком-то смысле, подобное правосудие значительно охладило слишком горячие головы. После него и драк и стычек хватало, но до смерти или увечий, почти не доходило. Долина простиралась на многие дни пути в разные стороны, и уследить за всем, что в ней происходит, конечно, невозможно. Но, живущие в поселках и становищах люди, прослышав о принятых мерах, уже опасались распускать руки, понимая, что пролитая кровь означает скорое и быстрое наказание. После нашего почти прямого вмешательства в дела поселка, это стало доходить и до самых отъявленных негодяев! Людей осталось так мало, что, каждая смерть больно отзывалась для любого, из уцелевших. Ну, или почти любого… Нет, это не являлось проявлением какого-то особого милосердия. Напротив, чтобы выжить, пришлось стать жестче, суровее и, может быть, несколько циничнее. Нельзя оставаться прежним, видя, как из земли торчат миллиарды догнивающих костей… И вот, теперь, нашелся кто-то, кому наплевать на все! И он не один, по словам умершего охотника, их несколько человек!

Я подозвал девушек свистом, и они тотчас появились, поднявшись в полный рост. Ната встретила известие о случившемся со своей обычной невозмутимостью, только по сузившимся глазам, я увидел, как она восприняла мой пересказ. Элина, в свою очередь, охнула и стала озираться вокруг.

— Спокойно. Они ушли еще вчера.

— Что будем делать? Пойдем в поселок? Или, догоним Сову?

Я кивнул Нате:

— Сову, думаю, уже не догнать. Несмотря на свою рану, он стремится поскорее вернуться в типи, к снадобьям и знахарству Стары. Что, до остального… Давайте решать. С одной стороны — это, как бы и не наше дело — я знать не знаю охотника и к Карге тоже не испытываю особой симпатии. С другой — количество следов, жестокость, с какой все совершено, это довольно странно… Если в долине появилась сила, ни в грош не ценящая человеческую жизнь, нам крайне желательно знать — кто это? И зачем? думаю — нужно оставить возращение домой и идти в поселок. Об отдыхе пока придется забыть. Кто бы это ни был, их появление для нас — загадка. Очень надеюсь, что с помощью наших друзей, из селения, сможем разобраться во всем на месте… Вот тогда будем решать, что делать.

— Это такие же, как те, в лесу? — Элина смотрела тревожно…

Я подумал, что она, скорее всего, недалека от истины. Только такие отморозки, еще до Катастрофы, позабывшие все человеческое, могли так поступить.

— Он мало что успел рассказать про них. Но, судя по их поведению — похожи. Только тех мы перебили… А один, убежавший, скорее всего, давно сгинул в горах! А охотник упоминал про многих…

— А если кто-то остался? — Элина вся напряглась и потянула из-за спины лук.

— Элина, не надо. Здесь никого нет. Я бы это заметил. Элина!

Девушка вздрогнула и ослабила пальцы:

— Мне страшно, Дар… Я снова вспомнила все, что случилось тогда!

— Ты не одна! Ты с нами! У нас, вместе, хватит силы, чтобы такое не повторилось! Я думаю так, мы, все-таки пойдем к Каменным Исполинам, за Совой… но, попозже. Вначале осмотрим все, вокруг сопки. Нужно найти следы и труп Карги. Затем, отправимся в Озерный. Они выпытали от убитого дорогу в поселок… И уже там, на месте, выясним, что и как.

— Один? — Ната сразу вскинулась, глядя умоляющим взором.

— Почему, один? Вы будете рядом. Но в сам поселок я, действительно, зайду один. Когда подойдем к нему, останетесь на дороге, где-нибудь, при входе. Скажем, у берегов Змейки. Лучше всего, на песчаном пляже, где речка начинает поворачивать на запад. Там много удобных мест, никто вас не увидит, а вы, наоборот, заметите каждого, кто будет проходить мимо. И вообще — вначале еще нужно дойти до поселка… Впереди степи, и Черный лес. Это три-четыре дня пути!

— Дар!

— Все. Не станем спорить. Нам всем будет спокойнее, если выясним — кто это и где сейчас они находятся? Мало ли…

Мы собрались через полчаса. Обошли сопку вокруг. Охотник не успел пояснить мне, откуда, эти пришлые, а то, что это, действительно, не наши, мы быстро поняли по оставленным на земле отпечаткам. Стало ясно, почему не заметили их раньше — чужаки вышли к сопкам с южной оконечности Скалистого озера, следуя вдоль береговой линии, и, почему-то продолжая идти к западу, вместо того, чтобы сразу повернуть на север. Впрочем, мы не вдавались в эти странности — мало ли что влекло этих людей? Но, кое-что, сразу бросилось в глаза! Тут не встречалось следов, какие оставались после легких мокасин, и которых тяжело заметить на влажной земле. Напротив, грубые, рифленые подошвы сапог, или ботинок — обуви, какой уже просто не могло быть! И, таких следов множество — очень большое количество! По меньшей мере, до сорока человек прошло мимо сопки вчера или чуть ранее. Если бы не схватка с медведем, и задержка, вызванная этим обстоятельством — наш отряд неминуемо столкнулся с ними у подножия предгорий…

Тело полубезумной старухи лежало в валунах, от него осталась лишь половина. Мелкие зверьки разбежались при нашем появлении, оставляя кровавые отпечатки на почве… Возле валялся нехитрый скарб. Я увидел, что убийцы забрали все, что касалось еды. Ни что больше их не заинтересовало.

Мы шли споро, но соблюдая осторожность. Враг направлялся к поселку — мы уже не сомневались в этом. Похоже, они сумели вытащить из охотника и Карги все нужные сведения и подробный рассказ о географии долины. Каждая ночевка этих чужаков отмечалась грудами мусора и переломанных деревьев — охотники и просто странники прерий так не поступали. Эти ничего не боялись, в силу своей многочисленности и какого-то пренебрежения к преобразившейся природе. Мы переглядывались удивленными взорами — ни Ната, ни я, ни даже Элина, таких «охотников» пока еще не встречали…

Через три дня, пройдя через окраины Черного леса и вдоль прибрежных скал, наша группа дошла по их следам до руин фермы — местности, откуда начинались границы поселка. Чужаки направлялись прямо к людскому поселению. Но, не дойдя нескольких сотен метров, отряд разделился, и большая его часть ушла на северо-восток. Похоже, что они, решив, что в поселке есть, кому дать им отпор, собрались вначале разведать окрестности…

Травы и бурьян уже затянули обломки зданий, почти сравняв их с землей. Мы набрали воды из ручья — я предварительно, несколько раз, процедил ее через мох. Свойства этого шелковистого покрова были потрясающими — он впитывал воду, словно губка, и выпускал уже полностью очищенной от всех примесей! Наша вода закончилась в дороге, и следовало наполнить фляги заранее.

— Если вдруг я не вернусь, к вечеру… идите к типи Совы. Он решит, что нужно делать.

— Дар, даже не думай об этом… — Ната коснулась меня рукой.

— Ты все-таки не берешь нас? — Элина порывисто кинулась мне на шею.

— Нет. Там — чужаки. Ты помнишь, как в поселке отреагировали на твое появление? Я не хочу, чтобы нас видели, даже свои…

— Эта девушка стала гораздо умнее, и не будет создавать тебе неприятностей! — Элина всхлипнула.

Но я отрицательно покачал головой:

— Нет. Не проси. Вы мне нужны здесь — обе. И вам вместе будет легче дойти до рукава реки. И отбиться, если понадобится…

Они обняли меня на прощание, я видел, что Элина еле сдерживается от слез. Гибель Угара, смерть Чаги, расправа над старухой и охотником — все это расстроило ее до крайности, и она еле справлялась с собой… А, может быть, в этом было еще что-то? Но она никогда не говорила мне того, что я услышал в свое время от Наты. Огненный Цветок принимал и дарил наслаждение, но любил ли?

Ната взяла ее за руку:

— Пойдем. Наш муж хочет, чтобы мы ждали его на пляже. Пойдем, Элина.

— Погоди!

Она вырвалась и подбежала ко мне:

— Дар!

Я прижался к ее влажным, солоноватым от слез, губам…

— Останься живым! Что хочешь, делай, но останься живым! Для себя, для Натки, и для меня… А теперь — иди! Я не слабая! Мы будем тебя ждать… Очень будем ждать, Дар!

Я тронулся в дорогу, гадая о том, что предстоит увидеть в поселке. То, что эти нелюди уже там, сомнений не вызывало — они не заботились о том, чтобы срывать свое присутствие. Повсюду валялись не доеденные корни или огрызки выплюнутых плодов — это лишний раз доказывало то, что они не знакомы с растительностью, в изобилии усеявшей все подступы к поселку, и пробовали на вкус все, не заботясь о последствиях.

Мне, почему-то, вспомнилась Тома. Девушка, обиженная многими и не решившаяся уйти прочь, так и оставалась в поселке. Ее подруга, Шельма, пропала, исчезнув еще до большой охоты. Если эти убийцы таковы, как мы себе представляли, то всех девушек и молодых женщин в нем ждала незавидная участь… Избегнуть ее могла лишь Ульдэ, про которую я слышал уже не раз. Дикарка, по описанию сильно смахивающая на настоящую индианку, как одеждой, так и своей внешностью. Про нее говорили, что она, единственная из всех девушек долины, в одиночку бродит по прерии и всегда возвращается не с пустыми руками! Вроде и вооружена, как мужчина-охотник! Сова отзывался о девушке с неизменным уважением, а Зорька как-то шепнула, что загадочная амазонка даже жила в их типи… И владела луком и стрелами — опять же, по слухам! — не хуже, мастерски стреляющей, Элины. У нее не имелось никого: какая-то родня погибла в поезде, когда они пересекали равнину, во время Катастрофы, а мужчиной она не обзавелась. Зорька сказал, что она так груба и резка, даже отчаянна, и запросто может убить любого, кто рискнет принудить ее силой к близости. И это, при том, когда того же легко добиться от многих других девушек, лишь кивком… Эта девушка появилась в долине в самом начале и вынесла все тяготы зимы и голода. Док обмолвился, что она родом с северных территорий, и выросла вдали от цивилизации — это объясняло ее большую приспособляемость к невзгодам, от которых ломались и здоровые мужики.

Смуглолицая появилась внезапно, словно призрак, нарисовавшись на тропе, по которой я шел. От неожиданности я едва сумел совладать с желанием отпрыгнуть в сторону и изготовиться к бою — это бы выглядело очень нелепо… Взрослый, опытный мужик, каким я уже себя считал, с мечом наперевес, против, спокойно стоящей, со скрещенными руками, узкоглазой и спокойной девушки.

— Вот черт! Ты… Ульдэ?

Она кивнула, предпочитая разговаривать жестами…

— Наваждение… Я узнал тебя! Ты такая, как мне рассказывали в поселке — ловкая и сильная. И я думал о тебе, только что! Похоже, ты не привидение… Но зачем ты преградила мне путь?

Она сделал знак пальцами — замри! Я, с некоторым недоверием, внял голосу рассудка — подобные шутки в долине не входу! Если что-то угрожало, то следовало прислушаться к тому, кто первым обнаруживал опасность. Но, почему, в таком случае, не сработало мое чувство? До сих пор, оно меня не подводило, хотя…

Девушка медленно приложила палец к губам и, показав знаком, следовать за ней, нырнула в травы. Я последовал примеру — хотелось узнать, чего хочет от меня эта бесстрашная, одинокая охотница. Мы в безмолвии пересекли ряды колючих кустарников, и, лишь тогда Ульдэ внезапно остановилась, отчего я чуть не наступил ей на пятки. Она ловко отпрянула и уселась, по-восточному скрестив ноги, прямо на землю.

— Зачем ты меня сюда привела?

— Я хотела тебя предупредить, Длинный Нож.

Я улыбнулся. Как только меня не называли в поселке, но из кличек не приживалась ни одна. А Сова, по-прежнему, не спешил дать мне имя…

— Вряд ли я длинный… Меня зовут Дар. Твое имя я знаю. О чем ты хотела меня предупредить?

— Чужие люди в долине…

— Я уже встречался с тем, что они после себя оставили… Что дальше?

— Дар знает, сколько их?

— Около сорока, может, немного меньше — я не так хорошо читаю следы, как мой брат Сова. Но сюда пошли не все — лишь часть. Думаю, человек семь-восемь. Во всяком случае, по тропе, ведущей в поселок, остались следы от нескольких пар ног. Ульдэ не согласна?

Девушка резко отрицательно мотнула головой:

— Ульдэ считает, тех, кто пришли гор, много больше чем ты сказал. Их много больше, Дар.

Я стал серьезным. И прежнего количества хватало, чтобы встревожить всю долину. То, что мы уже видели, пока еще не мог знать никто, значит, появление чужаков уже успело напугать вольных бродяг прерий… Чем?

— Ты точно знаешь?

— Ульдэ имеет уши и глаза. Восемь-десять чужих — в поселке. Пять раз по две руки перешли Змейку. Но еще семь-восемь раз по две руки осталось в скалах! Там, где красная земля смешивается с рыжей.

— Сколько?!

Я знал это место — обожженная, возможно, жутким взрывом, пустошь, одним своим краем выходила к восточным предгорьям, туда, откуда в долину приходили все новые и новые животные. Но скалы, возвышавшиеся над краем долины, оставались несколько в стороне. И именно там земля смешивалась с желтыми песками… Одна их сторона касалась настоящей пустыни, примерно тридцати километров в самой широкой части, и более ста, если идти вдоль всего протяжения, с севера на юг. И везде она полностью соответствовала настоящей — с барханами и дюнами. Находясь в центре желтых песков, никто бы не смог догадаться, что стоит пройти несколько километров и пески сменяться живой и густой растительностью. За ними сразу шли громадные холмы и мрачные ущелья, постепенно упирающиеся в неприступный горный хребет. Но, если это так, выходит, что пришельцы, каким-то образом появившись у предгорий, почти на самой оконечности юго-восточного края долины, обогнули скалистое озеро по большой дуге. После этого, так и не заметив поворота, вышли в юго-западные степи, идущие до самых берегов Синей, где и столкнулись с погибшим охотником и его спутницей. Не вырви они нужные им сведения из уст мужчины — эта свора уже громила бы наш дом у скалы…

— Если я правильно понял — в предгорье осталось еще семьдесят человек? Ты не ошиблась?! Это все?

— Нет. Несколько синих, еще возле Пустоши, захватили бродячих охотников, после чего ушли в их селение. Их тоже около двадцати. Они не имеют еды и хотят, чтобы ее добыли им мужчины прерий. Они сами — плохие охотники. Их люди голодны и злы. Очень голодны и еще больше — злы!

— Ты и это знаешь?

— Ульдэ преследовала джейра, убегавшего в скалы. Добыча сорвалась… это ее спасло. Джейр упал под ноги чужакам — Ульдэ смотрела сверху. Она решила, что такое количество людей не может собраться вместе только для охоты… Кроме того, это — чужие. Ульдэ шла по следам синих все время, пока они спускались в долину.

— Так… Что ж, не я один стал свидетелем их появления. Интересно — Сова заметил их, пока пробирался к своему типи? Впрочем, в его состоянии можно было и прозевать… Кстати — Ульдэ знает, что случилось на белых холмах?

— Она шла по следам чужаков от самого предгорья. Тот охотник хотел когда-то, затащить Ульдэ в землянку. Силой… Она не стала мстить, но и не стала помогать! Там не было леса, а трава не очень надежна для игры в прятки. Ты винишь меня?

— Ясно. Про тебя так и говорили… А ведь он мог остаться жив — предупреди ты его вовремя.

— Разве Дар позволяет кому-то обнимать своих женщин? Он вынимает свой нож и режет им пальцы… Или Ульдэ не так передали, что произошло между тобой и Белым? Но девушка из северных лесов, тоже не хочет, чтобы ее обнимали… Особенно те, кого она не желает видеть рядом! Кроме того — как Дар это представляет? Ульдэ шла по следам, а не впереди них!

Я сощурил глаза:

— Ладно. Оставим… И, все-таки — сколько их всего? Если считать всех вместе!

— Много. Много больше, чем двадцать и сорок. Тот отряд, что ушел на северо-восток, самый главный. У них есть старший. Они — только мужчины. Все грязные, с пустыми животами и волчьим взором. И у всех — палки, ножи, заточенные прутья. У многих — луки. Но они сделаны плохо — твой, мой, или Совы, гораздо лучше. Кроме этого, есть и самострелы, вроде тех, какие мой отец ставил на лося. Я видела такие, у рыжешкурых…

— Арбалеты?

— Ульдэ не знает этого слова. Самострел… У него стрелы короткие и тяжелые. Если наконечник железный — пробивает молодое деревце насквозь.

Я присвистнул — неплохо! Кто бы это ни был, но они явно готовы встретить любого врага во всеоружии… Но, нет ли у них, еще чего-либо — посерьезнее?

— А ружья… У них было огнестрельное оружие? И почему ты называешь их «синими»? Да и вообще… Зачем Ульдэ говорит об этом с Даром?

— Док знает Ульдэ. Череп знает Ульдэ. Чер и Шейла тоже. Многие знают Ульдэ. Не знает один Дар. Но его знает Белая Сова — друг Ульдэ. Друг Белой Совы — мой друг. Тебе не надо ходить в поселок — чужие люди плохие… и опасные. Ульдэ знает, что такое ружье. У них нет. Только палки и ножи.

Я прикусил губу. Возможно, в словах девушки имелся резон… Но, отступить, не выяснив, что им надо и кто это такие, я не мог. Кроме того, меня сильно интересовало — откуда они пришли? В долине все были уверены в том, что прохода в горах не существует!

— Ты говорила с ними?

Она изобразила на лице брезгливость:

— Они плохо пахнут… Ульдэ любит воду, чужие — нет. Они… воняют. Многие в болячках. Док сейчас смотрит их…

— Док? Он в поселке?

— Многие в поселке. Всем интересно, что нового принесли эти люди!

Я догадался. Их наверняка расспрашивали о том, что творится в мире, по ту сторону гор. В том, что они пришли оттуда, я не сомневался — в долине просто не могло остаться незамеченным такое количество народа, разве что как невероятное исключение, имея склад, подобный моему. Но и тогда, они не могли оставаться возле него постоянно, как и я, не оставался, возле нашего.

— Почему Ульдэ не хочет, чтобы я пришел в поселок? Они делают что-то не так?

— Они — чужие. У них лица людей, но в глазах пришлых — зрачки зверя… В поселке еще не знают о том, что они сделали с охотником и старухой. Ульдэ не успела рассказать — эти пришли раньше.

Девушка встала, давая понять, что разговор окончен.

— Что ж… Спасибо. Но Дар должен побывать в поселке. Его друзья остались в неведении, что происходит в долине.

— Ульдэ найдет твоих девушек и расскажет им, где их муж.

— ?

— Ульдэ знает, что Дар пришел не один. Путь друга Белой Совы лежит на север к Каменным Исполинам. Ульдэ может проводить твоих скво к типи индейца.

Подумав, я кивнул. От предложения девушки отказываться не стоило — то, что я слышал об этой полу-дикарке, не могло быть лишь досужими сплетнями. А, раз так — к моим девушкам присоединиться столь же опытный и искусный, как они сами, охотник… Если даже — намного более опытный и искусный! И то, что Ульдэ являлась женщиной, не умаляло ее способностей — похоже, северянка знала и умела многое из того, что с трудом получалось у многих рослых и крепких мужчин. Да и обе мои подруги, тоже не так уж беззащитны — случай с крысами и схватка с медведем, убедили меня в том, что в трудную минуту я могу на них положиться. Втроем они могли не опасаться случайной встречи с этими синими… Но почему — синими?

— Дар будет рад принять твою помощь.

— Ульдэ проводит твоих скво.

Она в первый раз за все время слегка улыбнулась.

— Белая Сова говорит не как все другие люди долины. Но Ульдэ понимает его лучше, чем остальных. Друг Совы, Дар, тоже так говорит — если хочет. Ульдэ понимает его хорошо. Но он не считает себя потомком народа Совы…

— Вот уж, избави… Мне до индейской крови — как до луны в небе. Кстати, раз на то пошло, ты и сама — не индианка. Назовешь свой народ?

— Я — Ульдэ. Мой народ почти вымер… — она криво усмехнулась, сощурив и без того узкие глаза, до маленьких щелочек. — Те, кто остался — глаза Ульдэ никогда не увидят родных яранг… уже не умеют говорить совсем. Ульдэ видит в Сове своего брата.

Я кивнул. У нашего друга объявился еще один последователь… Пожалуй, самый настоящий из всех — своим происхождением, да и внешним видом, она была много ближе к индейцу, чем мы. Она шагнула вперед.