Рассказы

Семь минут спустя он идеально приземлил челнок на поверхности пятой планеты.

— Визбанг вызывает «Прометей». Совершил посадку в заданном месте. Посадка прошла нормально. Затраты горючего ниже нормы. Какие будут указаниями Прием.

На «Прометее» капитан Треной до боли сжал в руках микрофон. Посмотрев на своих спутников с едва сдерживаемым возбуждением, он отдал приказ:

— «Прометей» — Визбангу. Не двигайся с места. Опиши местность. Прием.

— Сила солнечного света около четырех, — доложил робот.

— Небо фиолетовое с оттенком красного. Горизонт ограничен горной грядой. Самый высокий пик (предварительная оценка) — десять тысяч футов. Поверхность планеты: камень — алый, коричневый, черный. Ближайшие заросли растительности — в трех ярдах. Трава типа степной, от четырех до шести футов в высоту. Цвет — синий с оттенком красного. Редкие кусты с листьями типа усиков, высотой до десяти футов. Цвет — золотисто-желтый. Животная жизнь типа бабочек, размах крыльев от девяти до двенадцати дюймов, разноцветные, присутствуют в большом количестве. Штук двадцать-тридцать кружат над челноком. Над зарослями травы сплошные облака бабочек. Прием.

В штурманской космического корабля нарастало напряжение.

— Бабочки! — воскликнул доктор Луис. — Это становится интересным. Бабочки — это уже довольно развитая эволюционная структура. Несомненно, должны быть и другие представители животного мира. Пусть даже принадлежащие к той же ступени развития, что и эти самые бабочки.

— Можно соорудить самки и устроить охоту, — со смехом предложил доктор Блэйн. — Вспомним детство. С этой силой тяжести мы, наверно, сможем ловить их даже на лету!

— Не торопись, — остановил его Треной. — Посмотрим сперва, как они отреагируют на Визбанга. А он — на них.

Включив рацию на передачу, он вновь обратился к роботу, терпеливо сидевшему в кабине челнока.

— «Прометей» вызывает Визбанга. Возьми Радиак, атмосферограф и кинокамеру. Проведешь пять тестов на радиоактивность. Один общий и четыре специальных. Замерь давление и содержание основных газов атмосферы и возьми образец для лабораторного анализа. Затем включи кинокамеру и произведи съемку в течение пятнадцати минут. Всего понемножку — панорамы, телефото, микрофото, наиболее интересные объекты. Потом, если сможешь, поймай бабочку. Но только так, чтобы не повредить. Прием.

— Вас понял, — ответил робот. — Когда я должен доложить?

— Не ленись, — посоветовал Треной. — Прикрепи рацию к груди. Мы хотим слышать твой отчет по мере выполнения операций. Прием.

— Как вам угодно, капитан. Как вы предпочитаете — мои комментарии или ответы на ваши вопросы? Прием.

— Давай пока комментарии. Если нам захочется задать тебе вопрос, мы тебя прервем. Конец связи.

Люди с нетерпением ожидали начала передачи. Доктор Луис принялся рассматривать место посадки челнока в телескоп. Через пару минут, обнаружив блестящую точку, которую он счел челноком, он подозвал капитана Треноя посмотреть на нее. Но тут Визбанг начал свой монолог.

— Рация прикреплена к груди. Взяв с собой Радиак, я выхожу из люка. Давление уравновешивается на уровне девять точка десять. Лестница опущена, наружный люк открыт. Я спускаюсь по лестнице. Общая радиоактивность нормальная для кислородно-гелиевой атмосферы с давлением девять точка десять. Теперь я отойду на пятьдесят ярдов от челнока и проведу специальные тесты.

— Как реагируют бабочки на твое присутствие? — перебил его Треной.

— Они, похоже, меня не заметили… Провожу первый тест… Бабочки начали меня замечать. Те, что кружат над челноком, остались на месте, но со стороны зарослей ко мне летит, наверно, штук пятьдесят, не меньше. Летят прямо ко мне… Кружат над моей головой.

— Попробуй поймать одну из них. Постарайся ее не повредить, если этого можно избежать.

— Они летают очень быстро. Кроме того, они, как мне кажется, уже представляют мои возможности. Они собираются в двадцати футах у меня над головой.

Долгая пауза, а затем:

— Тебе порхать нравится, бабочка красавица! Нравится, нравится, ты моя красавица. Хорошо, хорошо, хорошо! Отключите мои координаторы и назовите меня компьютером. Я думаю, мне никогда не видать робота прекраснее меня…

Впервые за время своего существования Визбанг звучал так, словно пытался петь. Немелодичный, металлический вой. Для людей с «Прометея» это звучало как нечто среднее между экстазом и безумием.

Выругавшись от изумления, Треной попытался связаться с роботом.

— Визбанг! Что, черт возьми, с тобой случилось?

Несколько секунд тишины, а потом голос робота невнятно пробормотал:

— Сталь, сталь, о тебе пою! Не понять вам металличность мою!

— Визбанг, отвечай на вопрос! — Треной вложил в эту команду все, что только мог.

Но ответ оставлял желать лучшего.

— Винты подтянуть свои не забывает. Не смазавшись маслом, Визбанг не гуляет, — голос робота перешел на шепот.

И тишина…

Люди в ужасе переглянулись.

— Он свихнулся, — прошептал доктор Луис. — Какое-нибудь чертово короткое замыкание…

— Пока не появились эти бабочки, — задумчиво сказал доктор Блэйн, — с ним, похоже, было все в порядке. Любопытно…

— Ты полагаешь, это какое-то излучение? — удивился капитан.

— Нечто в этом роде, — кивнул Блэйн. — Не похоже на механическую поломку. Никогда еще не слышал о роботе, выжившем из ума из-за короткого замыкания. Нечто… некая сила… нарушила деликатное равновесие в его мозгу…

— Роботы серии Т-ЕХ были тщательнейшим образом испытаны, — возразил Треной. — Они защищены от всех известных науке видов излучения.

— Это-то я знаю, — опять кивнул Блэйн. — Но, видимо, существует нечто, от чего они все-таки не защищены.

— Самое простое решение, — вмешался Луис, — обычно оказывается самым близким к истине. У Визбанга вышел из строя синтезатор речи. Правда, пока он сидел в челноке, с ним вроде было все в порядке…

— Попробую вызвать его еще раз, — решил Треной. Он наклонился над микрофоном. — Визбанг! Ты меня слышишься Прием.

Тишина.

— Визбанг! Что случилось? Прием.

Тишина.

— Визбанг! Я приказываю тебе вернуться в челнок. Приготовься к возвращению на корабль. Прием.

И опять тишина в ответ.

— Ну, и что мы теперь будем делаться — спросил капитан Треной. Какие есть предложения, господа?

— Кому-то из нас придется спуститься вниз на запасном челноке, сказал доктор Луис. — Лучше всего, если этим кем-то окажусь я.

— Не торопись, — остановил его доктор Блэйн. — Не забывай, что кошка сдохла именно от любопытства… Зачем рисковать вторым и, между прочим, последним челноком? Да еще и человеком в придачу!

— Дистанционное управление! — воскликнул капитан. — Сервоустройства выходного люка связаны с авто-пилотом. Мы же сами это сделали перед отлетом Визбанга. Даже если мы не сумеем заставить робота вернуться в челнок, мы все равно сможем поднять сам челнок на орбиту. И вот тогда кто-то и отправится вниз разобраться, что к чему.

Но прежде, чем усесться за панель дистанционного управления, капитан предпринял еще одну попытку, такую же безуспешную, как и предыдущие, связаться с роботом, таинственным образом вышедшим из строя. Тем временем, пока капитан поднимал челнок обратно на орбиту, Блэйн и Луис тихо и дружелюбно обсуждали возможные причины неисправности Визбанга. Затем, так как рация все еще (вероятно) висела у робота на груди, доктор Блэйн попытался вывести Визбанга из летаргии всевозможными командами, просьбами, заявлениями и даже отчаянной мольбой о помощи. Но все безрезультатно.

— Вот видишь, — торжествующе заявил доктор Луис, — это механическая неполадка. Он даже не отреагировал, когда ты уверял его, что речь идет о жизни и смерти. А это может означать только одно: полетела одна из электронных схем.

Но доктор Блэйн только качал головой.

— Роботы обладают некоторой свободой воли, — медленно сказал он. Куда более слабой, чем люди. Это несомненно. Давайте теперь предположим (чисто умозрительная гипотеза, разумеется), что некто, или нечто с волей куда сильнее человеческой вступил, или вступило в контакт с Визбангом. Допустим, он или оно пожелало, чтобы он ослушался наших приказаний.

— Чушь собачья, — провозгласил доктор Луис. — Ты что, полагаешь, что кто-то загипнотизировал Визбанга? Любопытное предположение, хотя и излишне мелодраматическое.

— Надо рассматривать все возможные варианты, — не сдавался Блэйн.

— Но это же просто-напросто невозможно! С тем же успехом можно рассмотреть возможность, что земля разверзлась и поглотила Визбанга.

— И это тоже нельзя исключить, — без тени иронии ответил Блэйн. — С чего это мы вообразили, что инопланетная жизнь должна вести себя сообразно нашим представлениям? Эти самые бабочки, например, вполне могут…

— Откладывать гусиные яйца, — усмехнулся Луис. — Примите успокоительное, доктор. А то у вас слишком разыгралось воображение.

— Правда очень часто оказывается куда удивительнее, чем мы способны себе представится — сказал Блэйн.

Разговаривая, доктор Блэйн краем глаза наблюдал за экранами радара и визуализатора. Увидев, что челнок уже совсем близко, и не желая продолжать ставшую бесплодной дискуссию, он забрался в астрокупол посмотреть, как тот причалит к «Прометею».

— Мне все равно кажется, что вниз должен отправиться только один человек. И он должен оставаться в челноке… если, конечно, причина молчания робота не окажется очевидной.

Но по одному выражению лица капитана Блэйн понял, что тот с ним не согласен.

— Вы, доктор, похоже, позволили своим предрассудкам возобладать над научно обоснованной осторожностью, — с едва заметной улыбкой возразил Треной. — Запланированные меры представляются мне вполне достаточными. Мы возьмем с собой ультразвуковые вибраторы и Н.Ф.С.-лучевые устройства. Кроме как в случае чрезвычайного происшествия, один из нас будет все время оставаться в челноке.

— Вам может встретиться нечто, против чего вибраторы и Н.Ф.С.-излучатели окажутся бессильными, — предостерег Блэйн.

— В этом случае опасность наверняка окажется воображаемой, язвительно заметил Луис.

— Совершенно верно, — кивнул доктор Блэйн.

Он хотел добавить что-то еще, но не нашел подходящих слов.

— Пожалуй, мы пойдем, — решил капитан Треной. — Возможно, нам придется немного поискать, прежде чем мы найдем нашего неудачника Визбанга.

— Удачной охоты, — пожелал Блэйн, смиряясь со своим поражением. — Я не отойду от рации ни на шаг.

— Мы привезем тебе в подарок парочку бабочек, — весело пообещал Луис, защелкивая шлем своего скафандра.

Проверив давление и исправность рации, Треной и Луис направились к шлюзовой камере. Из астрокупола Блэйн хорошо видел, как челнок отделился от «Прометея» и начал свой путь к поверхности планеты. Двадцать минут спустя он услышал голос Луиса, сообщавшего, что посадка прошла вполне успешно.

— Мы видим Визбанга, — взволнованно рассказывал биохимик, — до него всего несколько сот ярдов. Он стоит на одной ноге, словно тяжеловесная металлическая балерина. Над ним все еще кружат бабочки, — Луис фыркнул. Они небось думают, что ежели это — представитель инопланетной жизни, то им здорово повезло родиться бабочками. Кстати, наш робот выглядит так, словно простоял здесь целую вечность.

— Есть еще какие-нибудь животные? — спросил Блэйн. — Я имею в виду, помимо бабочек?

— Нет. Пока нет. Я схожу посмотреть, что там такое с нашим окаменевшим другом. Передаю слово капитану.

Руки доктора Блэйна дрожали. Он побледнел, как полотно. Он нервно ходил взад-вперед по штурманской, периодически бросая подозрительные взгляды на терпеливо ждущего его вопросов девятифутового робота.

— Расскажи все с самого начала, — приказал он. — Рассмотрим неточность в контексте всего случившегося.

Не было никакого смысла утверждать, что робот врет — Визбанг был механически не способен говорить неправду. Он, однако, вполне мог ошибаться…

Визбанг снова рассказывал свою историю. Он запнулся только один раз дойдя до того места, которое, как твердо знал доктор Блэйн, не соответствовало действительности.

— Первое, что я помню, сэр, — рассказывал Визбанг, — это доктор Луис, ругающий меня ломаным идиотом. До этого момента — только мой доклад о начале первого радиационного теста и о приближении бабочек.

— Где находились бабочки, когда ты разговаривал с доктором Луисом?

— Несколько десятков по-прежнему кружило над челноком, но около нас я не увидел ни одной. Над зарослями их вилась целая туча — наверно, потому, что доктор Луис их потревожил. Он сказал мне, что полминуты облучал из ультразвукового вибратора стаю у меня над головой, и что они в панике разлетелись.

— Доктор Луис не говорил тебе, что он собирается делать дальше?

— Он сказал, что хочет обследовать равнину в радиусе ста ярдов от челнока и собрать образцы. Он приказал мне немедленно вернуться в ракету.

— А что делал капитан Треной?

— Когда я вернулся в челнок, капитан Треной задавал мне разные вопросы, а потом по рации описывал вам красоты местной природы и комментировал действия доктора Луиса.

— Почему Треной покинул челнок?

— Доктор Луис вызвал его по переговорному устройству. Он явно очень волновался. Он говорил, будто обнаружил скелет четырехногого существа с объемом черепа по крайней мере в один кубический фут. Он сказал, что животные на этой планете, несомненно, достигли весьма высокого уровня развития. Потом он предложил капитану самому обследовать скелет, а меня оставить в челноке. Капитан возразил, что это, мол, кажется ему не совсем безопасным. Но доктор Луис настаивал, что не видит вокруг ни одного живого существа, что местность здесь открытая и потому хорошо просматривается во всех направлениях, а если к ним приблизятся бабочки, то они легко отгонят их выстрелами из ультразвуковых излучателей.

— Это так, — кивнул доктор Блэйн. — Я слышал по рации. Уходя, капитан Треной дал тебе какие-либо указания?

— Он попросил меня выполнить пару простых тестов, чтобы убедиться в целостности моей памяти и мыслительной способности. Потом велел мне оставаться в челноке и не покидать его ни в коем случае.

— С этого момента ты стал комментировать происходящее, — снова кивнул доктор Блэйн.

— Да, — согласился Визбанг и, чуть запнувшись, добавил: — Вплоть до того момента, когда вы приказали мне вернуться на «Прометей».

— Но так как я не отдавал такого приказа, — пристально глядя на робота, сказал Блэйн, — у нас остается только две возможности. Назови их!

— Первая: мои схемы вышли из строя. Вторая: сообщение было послано кем-то другим.

— Какая возможность кажется тебе более вероятной?

— Если вы хотите проверить меня… — начал Визбанг.

— К чертям все проверки! Отвечай!

— Мне кажется, что мои схемы в полном порядке.

— Значит, ты полагаешь, что второй вариант вероятнее…