Помоги проекту - поделись книгой:
В кассе парка Ленайна чиркнула по сканнеру запястьем, и не без интереса пронаблюдала, как у девушки-кассирши округлились глаза при виде таблички «За счёт государства». Затем, когда до той дошло,
Глаза кассирши сощурились, и на щеках вспыхнул румянец. Однако когда Ленайна сделала шаг к стойке, в свою очередь сощурив глаза, и сжав кулаки, лицо девушки стало белее брюха дохлой рыбы, и на висках выступили бисеринки пота — похоже, представила, что будет, если танкистки разнесут тут всё из-за неё, и Администрация Зоопарка деклассирует её за «неуважительное отношение» к «квинтэссенции элитных боевых частей»…
Но как-то ещё проявить свои чувства девица побоялась — похоже, кто-то из экипажей недавно уже разносил тут полкассы: вон, видна сверкающая алюминием новая стойка, вмятины в обивке, и пятна-заплаты со свежей краской на свежей же штукатурке. Всё правильно: выбор «развлечений», и «способов расслабления» у них на планете не так уж велик. Неудивительно, что Зоопарк танкисты посещают часто.
Раньше Ленайне доставляло удовольствие видеть, как завидуют им, и боятся знаменитой «вспыльчивости» и «непредсказуемости асоциальных реакций» простые люди-винтики, терпеливо тянущие лямку обыденной работы до глубочайшей старости. Сейчас острота этого ощущения практически исчезла. Так, лёгкое удовлетворение… А иногда уже и раздражает.
Они прошли сквозь помпезно оформленные ворота в пятиметровом заборе.
Что ж. Здесь действительно парк. Высокие пышные кроны деревьев чуть слышно шумят под порывами полуденного ветерка. Даже без кондиционеров прохладно. Зверями и «продуктами их жизнедеятельности» практически не пахнет. Зато пахнет цветущими магнолиями и жасмином. Надо же. Но что-то есть ещё…
Да, приятно. Она принюхалась. Точно — пахнет ещё и сладостями…
Словно вернулась во времени вспять — в безликое детство, когда они всё делали, и даже на экскурсии ходили — группой.
Да, всё-таки зоопарк — это развлечение для детей! Вон их сколько вокруг. Организованными колоннами Воспитатели ведут своих подчинённых по неизменным, годами отработанным маршрутам, гиды-служащие дают стандартные пояснения, сосредоточенные маленькие личики внимают, зная, что потом придётся сдавать зачёт по увиденному…
Миша отошёл купить с лотка три огромных пучка сладкой ваты. Ленайна благодарно кивнула: забытый ностальгический вкус. Правда, нечасто ей перепадало — всего раза три, кажется. Да и парк у них в городишке был всего один. Без зверей. Только с качелями-каруселями. А-а, ещё музей колонизации — с фотками «героев-первопроходцев», примитивными приборами-инструментами, панорамой Солнечной Системы, и муляжом транспортника, доставившего их сюда… Сам транспортник, разумеется, давно разобрали. На металл.
Подошёл парень-гид а синей униформе с жёлтыми галунами-пуговицами. Судя по его глазам, он отлично их вычислил. Однако — работа обязывает. Если не хочешь быть пониженным и остаться без половины зарплаты:
— Здравствуйте! Зоопарк «Кастор-ксенолэнд» приветствует вас! Желаете экскурсию?
Линда и Ленайна даже не переглядывались — отлично поняли друг друга без слов, вероятно из-за того, что находились в тактильном контакте: Линда держала Ленайну под загорелую руку. Да, при касании они куда лучше чуяли эмоции и мысли друг друга. А они сейчас были категоричны: вот уж только приторно-вежливого болтливого спутника-всезнайки им сейчас и не хватало!
— Благодарим, молодой человек. Не нужно нам никаких экскурсий. Вы свободны.
Облегчение на лице парня всё же проступило, несмотря на отличный самоконтроль. Да и отошёл он чересчур быстро. Хорошо хоть, не бежал…
По выдержанной под старинную асфальтированную дорожку аллее, полностью укрытой тенью, как определила Линда, каштанов и платанов, они углубились в левый отсек. Как гласила таблица у входа в него, здесь выставлялись только старинные, «настоящие земные», животные и птицы. То есть, значит, то, что удалось сохранить.
Линда позарилась на огромный пакет с печеньями: теперь они вдвоём тащили его, щедрой рукой насыпая сквозь решётки и сетки. Таблички и бегущие строки с призывами животных «Не кормить и не пугать!» они традиционно игнорировали, с интересом наблюдая, как крошечные белки-крысы-хомячки-тушканчики толпой накидываются на лакомство, растаскивая по прозрачным домикам-гнёздам, чтобы покормить детишек или супруг.
Птички оказались серенькими и скучноватыми: назывались воробьями, скворцами и в
— Слушайте, девочки, — сердито буркнул Миша, — Во-первых, если так усиленно будете кормить зверушек и птичек, они и правда — положенную пищу жрать не станут… А во-вторых, пошлите-ка обратно, пока не заперлись в глубину этого сектора слишком далеко. Там скучно.
— Это ещё почему?
— Я успел прочесть в рекламном проспекте, — Миша потряс перед их носами ярко раскрашенным буклетом, — что на земле сейчас зверушек почти нет. Наземные повымерли. Всё-таки, бомбёжки… А выжили только норные. И птицы. Они устойчивей к радиации. И ничего интересного нам пока и правда, не встретилось. И вряд ли встретится. А как выглядят пронырливые крысы и толстощёкие бурундуки, мы все отлично знаем — их на любом штабном корабле хватает!
— Блинн. Похоже, ты прав. Линда, идём!
Они вернулись ко входу — благо, отойти успели на каких-то полкилометра.
Вывеска над центральным проходом, обсаженном уж
Пришлось купить ещё пакет, и заставить уже Мишу тащить его. А остатки печенья из первого пошли на подкорм бобра, (Этот, правда, почему-то печенье не ел! Плотоядный, что ли?!) ежей, водосвинок, ослов, и пони.
Чем дальше они уходили от входа, тем крупней становились животные. Ленайна останавливалась под каждой справочной рамкой, и терпеливо просматривала сюжетик: как выглядит, что ест, и какими привычками обладает обитатель очередного вольера или клетки. Поразил медведь: неопрятное бурое чудище в свалявшейся шерсти уныло моталось по клетке из угла в угол, и ощутимо… Воняло!
Попытки покормить увенчались успехом: существо, отдалённо напоминавшее кота-переростка, только без хвоста, опустило голову к горке сладостей, и начало неаппетитно чавкать.
Линда скривилась, Ленайна зажала ноздри:
— Ф-фу… Валим-ка отсюда!
Дальше пошли клетки с «модифицированными» созданиями. То есть, такими, которых не удалось воссоздать так, чтобы не нарушить исходный генный материал — тот оказался либо утрачен, либо испорчен чёртовой войной. Ладно, что нашёлся хоть какой-то: Ленайне до сих пор не верилось, что после того, что пережила праматерь всех людей, на ней ещё хоть кто-то и что-то смогло выжить и сохраниться!..
Павлин представлял из себя небольшую (чуть побольше в
Красиво, мать его! Непонятно только, за каким …ем такой крошке — такой хвост?
Ага, вон оно как — позволяет привлечь самку. Ну и странные вкусы у павлиновских самок! Линда озвучила её мысли:
— Вот дуры! Лучше бы велись не на длинный хвост, а на длинный счёт в банке! Где на него нанизаны разноцветные бумажечки купюр… Да и как он может их топтать с таким балластом!
— Ну, наверное, как-то справляется… Не вымер же пока!
— А вот и вымер! Здесь сказано конкретно: восстановлен по описанию очевидцев и фотографиям туристов, ездивших аж в двадцатом веке в среднюю Азию!
Пока напарники вяло переругивались, Ленайна не без удовлетворения наблюдала, как их, оставаясь за десятки метров, опасливо обходят группы с гидами, и рассматривала фазана азиатского, (Крохотная рыже-жёлтая штуковина, почти круглая, различить, где перед, а где — зад, было бы невозможно, если б не клюв…) цесарку горную, (штуковина побольше, и серо-паутинной воздушной текстуры: словно перья кто-то долго взбивал в миксере) и голубя обыкновенного.
Последний произвёл приятное впечатление. Милый. И гугукает что-то, потешно распушив перья на груди, и вежливо кланяясь своей напарнице… А, вон оно что — у него сезон размножения. Самочка чуть поменьше, и не такая ярко-оранжевая. Скорее, кремовая. Ленайна вдруг замерла, расширив глаза — ну-ка, ну-ка!..
Ага. Вот, значит, как у птиц происходит секс — три секунды, и — всё!
Ленайна отметила, что на эти три секунды заткнулись даже продолжавшие вяло прикалывать друг друга Линда с Мишей — заинтересовались, похоже! Правда, когда самец спрыгнул со спины подруги, и встряхнулся, не могли не поржать и не поиздеваться:
— Ну ты что, парень! Так будешь делать — твоя девушка найдёт самца получше — которого хватит хотя бы на пять секунд!.. Ой-ой-ой, а где же наше мужское достоинство?!
— Вы, двое пошлых придурков! У птиц не бывает «достоинства»! Просто — семенники и яичники. А семя попадает через одно общее для… всех функций… Отверстие!
— Ой-ой, какие мы умные… Особенно, когда почитаем и посмотрим информ! А мне их теперь даже жалко. Неужели у них вот так
— Думаю, да. Культ из секса делает, насколько я помню справочник по медицине, только человек. И ещё делали какие-то дельфины. Которые сохранились только на фото.
— А-а, это рыбы такие?
— Нет, они, вроде, как и мы — были млекопитающие. Просто жили в морях.
— А чего ж они жили тогда в морях, если «млекопитали»?
— Да не знаю я. Может, думали, что так лучше выживут…
— Ага. Два раза. Уж по матушке-то земле так жахнули в своё время… Кто бы там выжил — в замёрзших-то льдах, в которые превратились океаны!..
— Хватит бубнить. Мне ни …рена не слышно! — Ленайна пыталась понять получше про жизнь большой панды: чёрно-бело-полосатого кругленького существа размером с баскетбольный мяч, вниз спиной висевшего на тонком хлыстообразном побеге какого-то куста, и что-то вяло пережёвывающего. Жвачку?
— Чего ты там слушаешь? — возмутилась Линда, — Ну-ка, вот я ему сейчас печенек!..
Она действительно просунула руку сквозь ячейки сетки (Не сплели ещё такой сетки, сквозь которую рука танкистки не прошла бы, словно разогретый нож через масло!) и посыпала раскрошившихся печенек прямо на животик крохи.
Эффект поразил всех!
Малыш… Заплакал!
Ротик искривился в обиде, крупные слёзы буквально градом покатились из обведённых, словно кругами из тонкой белой шёрсткой, глазниц, и существо нежно и тоненько заблеяло! Словно от обиды за то, что ему испачкали шикарный наряд!
Линда открыла рот, но сказать ничего не смогла. И сама подозрительно часто заморгала. Миша почесал в затылке. Ленайна ткнула кнопку вызова персонала.
Как по мановению волшебной палочки из домика в глубине вольера возникла девушка, сразу подбежавшая к малышу, и нежно отцепила его крохотные лапки от ветки. После чего сдула с него крошки и кусочки лакомства.
Затем, уже с питомцем на руках, укоризненно повернулась к троице:
— Пожалуйста! Больше не пытайтесь его кормить печеньями! Панды едят только листья бамбука — да и то, не каждого, а только определённого вида! А от чуждой пищи он может даже умереть!
Сообщённое настолько шокировало Мишу и Линду, что они так и не смогли закрыть рты. Пришлось отдуваться Ленайне:
— Извините нас пожалуйста. Такого, разумеется, не повторится. Надеемся, мы не успели ему сильно навредить? Он… В порядке?
— Разумеется! Разумеется. А насчёт того, что он как бы плачет… Извините уже вы. Это он так играет. На публику. Просто он сейчас остался один, и он так… Пытается вызвать к себе сочувствие! — и, уже к малышу. — Ах ты, хулиган бессовестный! Опять изображал оскорблённого и обиженного беззащитного медвежонка?!
— Чёрт!.. — вырвалось у Миши, — У него классно получается. Даже я купился!..
«Оскорблённый медвежонок» со вполне счастливой улыбкой до ушей теперь нежился в тёплых заботливых ладонях, довольно щурясь, когда тонкий пальчик почёсывал его шелковистое брюшко.
— А можно мне… тоже подержать его? — Линда так и подалась к сетке.
— Простите, нет. Ко мне он привыкал два года! Он меня чует. По запаху. А вас — испугается. Снова плакать начнёт. Вот, видите? Он у нас — умненький!
Малыш действительно с опасением косил на приблизившуюся Линду чёрным глазком. Даже «улыбаться» перестал. Линда обиженно отошла. Ленайна сказала:
— Благодарим за интересный рассказ. И показ. Он у вас симпатичный. И ручной. Надеюсь, мы не нанесли ему вреда.
— Нет-нет, всё в порядке. Сейчас я пойду приведу его в порядок, почищу, поиграю с ним, и снова посажу на ветку. Спасибо, что посетили наш Зоопарк. До свиданья. — девушка двинулась к домику, что-то нежно воркуя на ходу.
— Мне мишка понравился. — прокомментировал Миша, когда за ними закрылась дверь служебного домика, — Очень… Милый. Хоть и капризный. А ещё — прирождённый артист. Ему бы в визиофильмах играть.
— Да, артист… И капризный. Но всё равно. Ленайна! Я хочу такого!
Ленайна, чего-то такого и ждавшая, (Ещё бы! Чуяла же и эмоции и мысли напарницы!) тяжко вздохнула. Потом, уже спокойней, сказала:
— Я так понимаю, ты хочешь завести такого питомца только для того, чтобы когда нас грохнут, всё наше бабло досталось ему? Или — зоопарку?
Линда долго молчала. Потом плечи опустились. В голосе послышались рыдания:
— Нет! Нет, я не этого хотела!.. Какая ты грубая. Жестокая! Да, я и без тебя знаю, что рано или поздно нас всё равно убьют! Но… я… Нет, я не хочу умирать! — Ленайну резануло по сердцу, когда она увидала, что сквозь пальцы, закрывшие лицо, пробиваются блестяще-мокрые ручейки.
— Дурёха старая! — Ленайна поторопилась обнять Линду за вздрагивающие плечики. — Никто, конечно, умирать не хочет! Но ты всё-таки подумай: вот заведём мы такую зверушку, вот даже накормим её чёртовыми бамбуковыми листьями… А когда нас — не дай Бог! — за…ят — кто о ней позаботится? Значит — снова в зоопарк?! А если она к нам успеет привыкнуть? Будет, значит, тосковать! Не жалко так расстраивать малыша?!..
Осторожно к ним подобрался Миша — неуклюжий, словно давешний медведь, он, сочувственно сопя, обнял их обеих, прижав к могучей груди. Проворчал:
— Ну хватит, хватит! Вон — девушка снова тащит вам эту хреновину!
Ленайна развернулась. А ведь верно: девушка «снова тащит им эту хреновину»!
— Здравствуйте ещё раз! Я… Я увидела, как вы расстроились — вот! Попробуйте хоть погладить! Он хороший. Смирный. Не укусит!
Линда осторожно высвободилась из объятий Ленайны и Миши, и, даже не утерев слёз, медленно просунула руку… Мишка сидел спокойно. Хоть и косился.
— И правда… Мягонький… Какой хорошка! Жаль, что мне нельзя такого.
— Ничего. У нас есть магазин — там продаются игрушечные. Очень похожие. Правда-правда, похожие! Жаль, конечно, что они не умеют устраивать такие шоу. — девушка снова укоризненно взглянула на питомца. — Бессовестный медведь! Ты зачем так расстроил девушку?! А ну-ка, сделай, что тебе стыдно!
Мишка сморщил мордочку, и принялся тереть нос и глазёнки обеими лапами, и смешно порыкивая, и мыча: ну не дать — не взять, нашкодивший курсант-первогодка!..
Теперь все дружно ржали, но — не слишком громко: чтобы не пугать!
— Чёрт! Он действительно милый. — выговорила, наконец, Ленайна, — Жаль, что они все вымерли. От него становишься… Словно добрее! И на душе как-то спокойней…
— Да, это правда. Когда с ним проводишь много времени, он словно… Привыкает. Ведёт себя, как настоящий маленький человек. Как ребёнок. Нет, правда — он всё понимает! Доверяет. Иногда играет. Иногда — сердится (Ну, это — только когда голоден. Или что-то болит.) А так… Даже улыбается! Говорю же — как маленький человек! Мне с ним очень… Нравится!
— Надо же… Ладно, спасибо вам ещё раз! Пойдём-ка мы отсюда, пока Линда не захотела остаться тут, у вас, жить с ним прямо в вольере! — Ленайна улыбнулась самой обворожительной улыбкой, какая нашлась в арсенале, — Будьте счастливы!
— Спасибо! И вы — будьте счастливы!
В ресторане они заказали не с обычной избалованностью, а самое простое: биг-маки и чизбургеры. Миша заказал себе литр томатного сока — он вообще пил его везде где можно, и со всем, чем можно.
— Нет. — на попытку Миши ткнуть в кнопки горячительных напитков на экране меню Ленайна протестующее подняла ладонь, — Если начнём сейчас, будет уже не до зоопарка. А кто первый сюда захотел?
Миша нехотя убрал руку. Скривился:
— Нет, ты — всё-таки — деспот. Тиран. Вначале Линде обломила, теперь — мне. А если мы «обидимся»? И начнём плакать, и морду себе тереть?
— А если вы «обидитесь», сегодня у вас не будет
— Нет, ну ты видела?! — Миша шутливо-возмущённо развернулся к Линде, — Она нас — нас! — шантажирует сексом! А сама без него недели не может!..
Ленайна сделала под столом неуловимое движение ногой.
Миша зашипел, и согнулся, схватившись обеими руками за левую голень:
— Зар-раза! Хорошо, щитки надел! Как знал!..
Линда хихикнула. Ленайна рассмеялась. Миша и Линда присоединились к ней.
Поделиться книгой: