Волчица

— Нет, ты — точно — деспот. Сатрап. Садистка. Сегодня мы тебя привяжем — чтобы уж самим как следует «отвязаться», и отомстить!..

* * *

Остальной зоопарк обходили уже не торопясь, с вялым интересом осматривая уже по-настоящему с нуля смоделированные, «древние» виды — птеранодоны, рапторы, щитни-мечехвосты, (оказавшиеся навроде суповых тарелок, только с хвостами, и волосатыми ножками-члениками) трилобиты… Ни одной твари крупнее пяти-шести килограмм не оказалось: наверное, больших зверей трудней содержать. И кормить.

Линда, нагнувшись, чтобы получше рассмотреть карнораптора размером с курицу, буркнула:

— Надо же. Это его, мелочь пузатую, в честь класса перехватчиков, что ли, назвали?

Ленайна «просветила»:

— Нет. Всё с точностью до наоборот. Тут пишут и говорят, что во времена… э-э… Мелового периода, от них спасу не было — жрали всех подряд!

— Хм. По его виду не скажешь, что он мог кого-то не то, что — съесть, а хотя бы напугать: цыплёнок и цыплёнок!

— Ой, скажите пожалуйста, какие мы храбрые выискались! А теперь представь — такие твари были размером с твоего робо-ли, а млекопитающие тогда размерами не превышали крысу. Ну, то есть — увеличь такого сейчас раз в десять — вот и получишь… Пятиметрового монстра!

— Ладно. Всё равно не страшно. — они прошли дальше. Динозавров размером с пони, и плавающих в огромных аквариумах древних не то — рыб, не то — ящеров, кормить печеньем уже не пытались: те кушали, как выяснила Ленайна, только мясо. Или ту же рыбу.

Часа через два, когда показался край последней аллеи, Линда начала ворчать:

— Знаешь что, Миша. Ты притащил нас сюда, а сам смотришь в клетки даже реже, чем на мою задницу. А уж этого добра тебе дома перепадает с избытком. Так что вот: или едем сейчас же домой, и там …мся, или — оставайся досматривать тут всё сам!

Ленайна уже знала, что выберет Миша, и правда, последние пару километров редко, и без былого энтузиазма, заглядывавший в клетки, вольеры и аквариумы.

* * *

Сегодня они всё же перебрались из душа, вымывшись, на свою роскошную шестиспальную кровать.

Мишу Линда буквально повалила на спину, и спустя короткое (Очень короткое!) время уже оседлала. Миша постанывал, прикрыв глаза — боялся «дразнить и злить» Линду, у которой зрачки расширились во всю радужку, и от вожделения и предвкушения она хрипло дышала, и только что не облизывалась…

Ленайна, присев на колени над Мишиным лицом, опустила свою кошечку так, чтобы он мог легко до неё добраться языком. Сама же занялась налившимися грудями Линды. Линда часто дышала, и двигалась в том темпе, который её устраивал всегда — очень быстро, и с большой амплитудой!

Ну правильно: у Миши же — большой! Грех не воспользоваться!..

Ленайна подушечками пальцев, которые буквально покалывало искрами электричества, и подкоркой мозга, как всегда кристально ясно ощущала бурю, царящую сейчас в теле партнёрши: Линда знает, что ради неё они сделают всё возможное! И она для них — всё равно, что малое дитя! Остро всё чувствующая, и немного капризная…

Но — такая, зар-раза, любимая!..

Миша, придерживая Линду за бёдра, наддал и сам… Линда выгнулась, закричала, всхлипывая, замотала прядями парика…

Когда закончились конвульсии, и «малышку» снова уложили отсыпаться, Ленайна занялась Мишей сама. Вплотную.

Потом и Миша забрался сверху. Она знала — ему так приятней и привычней. Да он и правда — любит их обоих! Уж это-то её изощрённый мозг ей показывал чётко.

Их пики как всегда совпали.

Но вот мыться сегодня сил не осталось… Благо, кровать большая — есть где развалиться! Хотя, как знала по опыту Ленайна, к утру все они соберутся в плотный шестиногий и трёхголовый самообнявшийся комок — словно для того, чтобы погреться…

Но — нет.

Не погреться. А испытать чувство единения. Защищённости. Своего негласного Союза против всего остального, злого и враждебного Мира… О, это ощущение — Семьи!

Они проспали до ужина.

* * *

— Миша! Не ходи сегодня с нами!

Миша недовольно перевернулся на бок, и приоткрыл на девочек в «боевом облачении» щёлочку одного из опухших глаз:

— Да вы сдурели! Вы же только в прошлом месяце разнесли весь «Золотой фрегат» к такой-то матери!..

— Ну и что? Теперь пойдём разнесём «Звёздного бродягу»!

Миша развернулся опять на спину, и откинул голову обратно на подушку, показывая скорбным вздохом, что не намерен спорить или читать «плохим девочкам» мораль. Он даже глаз обратно закрыл, и отвернул лицо к стенке, сделав вид, что спит, буркнув только:

— Не забудьте бабло обналичить. А то Конь обидится…

Ленайна оглядела себя в зеркало в последний раз.

А что: отлично! В коротенькой кожаной юбочке-шотландке и в обтягивающих лосинах-сапогах её ножки очень даже пикантненьки! А под грудь она сегодня натолкала в лиф старой доброй ваты — и не потеют, и выглядят… Убойно!

Линда тоже смотрится ничего себе — натуральная высококлассная шлюха! Особенно усиливает это впечатление огромная копна чёрно-смоляных волос очередного парика.

Они переглянулись — да, привыкли «разговаривать» без слов. Вот сейчас сказали друг другу — Ленайна изящным загибом тоненько выщипанной брови, а Линда — хитроватой полуулыбкой: «Вау! Ну ты и с-сучка! Отбою от „клиентов“ точно не будет!..»

В «Звёздном бродяге» им повезло. Их парочку помнил только старый торговец-пенсионер — кажется, его звали Смоки Рассел. Однако из уважения к Флоту он быстро допил ядовито-зелёное пойло в высоком стакане перед собой, встал, коротко откозырял им. Почти целая левая рука бросила на стол монету и…

Смоки быстро и целеустремлённо покинул поле предстоящего боя!

Ленайна направилась к барной стойке. Перед зеркалом — копией такого же, как у Тома! — маячила угрюмо-сосредоточенная физиономия Рыжего Коня — бармена и хозяина заведения. Увидев сладкую парочку, он сердито засопел, раздувая ноздри, и поджал губы. Волосатые руки в засученных до локтя рукавах стали немного судорожно подёргиваться. Однако вслух он ничего не сказал — а попробовал бы!..

— Марокканское. — голос Ленайны звучал почти нейтрально, — и апельсиновый чистый.

За марокканским кофе Коню пришлось сходить в подсобку позади его рабочего места, а апельсиновый сок он налил Линде сразу. Уж кто из напарниц чего пьёт, знали все бармены в портовом квартале.

Однако не успела Ленайна вскрыть крышечку банки, как их парочку окружила пятёрка молодых и ретивых новых — это Ленайна определила сразу, бегло взглянув на разномастную компанию за дальним столиком, ещё только войдя! — шлюх.

Девочки явно чувствовали себя уверенно, поскольку их было больше, и вели себя соответственно: главная выпустила Ленайне в лицо струю вонючего дешёвого дыма от веселящей палочки, похоже, протухшей ещё в прошлом веке, и процедила сквозь зубы:

— Девочки. Шли бы вы куда подобру-поздорову. Это теперь наш участок. — остальные чуть плотнее сомкнули ряды. Кто-то поигрывал шипастым кастетом, кто-то держал бутылку из-под пива за горлышко, очевидно, готовясь отбить дно о стойку, чтоб воспользоваться… А что — правильно. Шлюх-конкуренток проще всего нейтрализовать не избив, (Можно и самим огрести!) а изуродовав витрину — лицо…

Словом, подпортив товарный вид.

— Да? И кто же вам разрешил здесь работать? Кто, конкретно говоря, ваш Босс?

— Кривой Тони. Тони Гарсиа.

— А что, самому ему уже западло «разобраться» с конкурентками?

— На вас, дешёвок, и нас хва…

Закончить нахалка не успела, так как Ленайна с разворота ногой въехала остреньким окованным носком сапога прямо в прокурено-зияющее отверстие рта.

Фонтаном брызнули зубы из костолита!

После чего в дело вступила Линда: она, буквально распластавшись в нижней стойке, отработала по животам и коленкам. Ленайне осталось лишь добить ещё держащихся на ногах наивных идиоток мощными хуками в челюсти, после чего стонущее-ползающая пятёрка с пола не поднималась. Одна из девиц вообще оказалась в нокауте — Ленайна явно перестаралась.

— Конь. Будь добр — позвони Тони.

Конь так и сделал, опасливо косясь на стонущих и матерящихся «новых» девочек.

Появившийся на пороге спустя буквально пару минут Тони отреагировал спокойно. Даже настоящую (традиционно деревянную) зубочистку из золотых зубов не вынул:

— Тэ-экс, что тут у нас… Здравствуй, Ленайна, привет Линда. Приношу извинения — девочки вас ещё не знают. Новенькие. С Вендизии. Поэтому думают, что самые крутые. Ну-ка, ребята… — ребята-качки, которых Тони привёл в количестве как раз пяти человек, поторопились выдвинуться из-за его широкой спины, словно они ничего не боятся…

Как же, не боятся — они-то «сладкую парочку» знали отлично. Встречались однажды. На заре знакомства с Тони.

— Быстренько, взяли, каждый — по штуке. И понесли в тачку.

Унести мечущих злобные взгляды и шипящих и ругающихся от боли и злости девочек оказалось нетрудно, и много времени не заняло.

— Блин. Теперь две неработоспособны, пока коленные суставы не срастутся. А порванный рот придётся зашивать… И то — вид уже будет не тот. — Тони не сердился: он-то уже отлично знал Линду и Ленайну. Поэтому просто констатировал факты.

— Не обижайся, Тони. Девочки сами полезли. — это влез Конь.

Тони тусклым взглядом прошёлся по его долговязой фигуре. Конь увял и заткнулся. Занялся «выставочными» экзотическими бутылками — после того, как выяснилось, что сегодня зеркало пока останется в целости, надо же их расставить обратно!..

Тони повернулся к Ленайне:

— Ещё раз извините. Мой собственный недогляд. Не успел проинструктировать.

Ленайна покивала. Линда буркнула:

— Между прочим, та, которой порвали рот, курит. Ты в курсе, что это отпугивает до пятидесяти процентов потенциальных клиентов? Многие не переносят травку Кррымл. Аллергия.

— Ага, понял, спасибо. Надо же… Буду иметь в виду. Ну, пока, девочки!

Ленайна и Линда чуть растянули губы — это должно было изображать прощальную улыбку. Тони скрылся за дверью, вскоре взревел мотор его микроавтобуса — девочек повезли на «подлатывание» в клинику, крышуемую тоже Тони.

— А скажи мне правду — неужели я выгляжу так же дёшево и вульгарно, как та, ну, тощенькая, в прыщах? В смысле та, которой я порвала мениск?

— Нет, солнышко моё, что ты, — Ленайна удивилась было. Потом поняла, что Линде, и правда, хочется услышать комплимент, — Мы с тобой пользуемся самой дорогой косметикой. Пластика лица у нас — подправлена лучшими дизайнерами. Шмотки — самые дорогие. А уж про упругость мышц… Поэтому мы просто физически не можем выглядеть, как низкопробные дешёвые шлюхи. Мы — элита! Сотня за час — не меньше!.. Правда, Конь?

Конь, теперь протиравший очередной стакан, (Да что ж они все — сговорились что ли, надраивать стаканы в присутствии славного экипажа «Волчицы»?!) поперхнулся, но тут же поспешил уверить, что так и есть! И что первый же матрос, вошедший в бар, окажется сражён наповал!

Так и произошло через полчаса, когда закончилась смена в доках, и экипажи транспортников буквально толпой повалили через вращающуюся дверь. Ленайна и Линда, отсевшие со своей выпивкой за дальний столик, который как раз до этого и занимала пятёрка выбывших из игры, и который Марта — официантка Коня — поторопилась протереть до блеска, пока даже не улыбались сквозь полуприщуренные веки. Просто смотрели.

Знали, что вначале морякам нужно раскочегариться хотя бы парой доз пшеничной. Ну, или кто там чем привык раскочегариваться…

Заметив, что Конь снова начал сгребать бутылки с бара в шкафы, Ленайна подумала, что вот уж если кто и чует жаренное, так это — профи. Видать, момент настал!

И точно.

— Девушки! А не позволите ли угостить вас выпивкой? — первый подошедший парень не понравился Ленайне. Ну вот не нравятся ей блондины… Поэтому она просто отрицательно покачала головой, рассыпав по плечам огненно-рыжие сегодня волосы с блёстками, зажигавшими, как она знала, в сердцах придурков-мужчин неосознанные ассоциации и подавляемые садистские наклонности.

Взгляд, которым одарила подошедшего Линда, конкретно поразил моряка — он даже отошёл к своим, которые теперь ржали как лошади — очевидно, от его несмелости.

Кто-то похлопал юношу по плечу, кто-то дал шутливую затрещину, после чего послышалось традиционное: «…вот, учись, салага, как надо вежливо снимать девочек!»

Через пять минут всё пространство бара буквально бурлило и гремело, по воздуху носились тела и куски мебели. Ленайна и Линда, стоя в центре уже пустого пространства зала спина к спине, словно превратились в ступицу колеса, от которой, будто отброшенные центробежной силой, всё отлетали и отлетали спицы-нападавшие…

Конь, вовремя (Точно — профи!..) успевший убрать со стойки у зеркала наиболее дорогие и раритетные красивые бутылки, криво улыбался, только и успевая уворачиваться: всё имущество он, как и Тони, и все остальные бармены, застраховал ещё после первого посещения «Бродяги» офицерами «Волчицы», чуть ли не два года назад.

Полицию Конь вызвал только после того, как последний участник побоища повалился на пол, уже не проявляя желания «Показать наглым шлюхам!..»

Сегодня на дежурстве оказался лейтенант МакКафри.

Он Линду и Ленайну не одобрял. Но понимал, что исправить их не смогут ни его несколько запоздалые нравоучения, ни время. Поэтому просто переписал себе для протокола видеозапись драки-разминки и драки-окончания.

Вразвалочку подошёл к ним. Отсалютовал.

— Здравия желаю, майор Мейстнер, капитан Мейстнер… Давно хотел поблагодарить за очередную зачищенную планету. Все новости только об этом и… Ну, и конечно, поздравить с присвоением внеочередного воинского… Н-да. Но вот насчёт вот этого!..

Он похлопал по кодографу с записями Чёрного Ящика:

— Знаете, вы двое всегда улыбаетесь и так глазки подводите к потолку: ну ни дать ни взять — две невинные жертвы. Мужских домогательств. Этакие ангелы. Женского, ярко выражено — женского пола.

А по мне — так вы хуже Моллукской чумки! И «культурно отдохнуть и расслабиться» норовите почему-то всегда именно в мою смену.

— А вот и неправда, господин лейтенант. В прошлый раз на нас ворчал Вачовски.

— А, верно-верно. — МакКафри хмыкнул, — Ну, и на том спасибо.

Развернувшись и снова откозыряв, «Майор Мейстнер, капитан Мейстнер!», МакКафри удалился. Бесчувственные тела погрузили ребята-санитары. Док Престон, в смену которого они опять попали, снова качал головой, и надувал губы:

— Ф-фу… восемь переломов ног и рук, три сотрясения. Это — как минимум. Рёбра вообще не считаю. Спасибо, хоть никому ничего не оторвали, как тогда, в «Канопусе»…

Линда, наблюдавшая, как санитары всё уносят и уносят тела, поинтересовалась:

— Док. Куда вы их там грузите? Штабелями, что ли, накладываете?

— Нет, девочки. Зная вас, мы сразу пригнали четыре машины.

Конь налил и принёс доку мангового сока: «За счёт заведения!» Тот выпил. Благодарно кивнул. Попрощался, покачав снова поцокав языком. Затем тоже ушёл.

Линда порылась в лифчике, и выудила скатанную трубочкой пятисотенную купюру. Прикрыла салфеткой, протянула Коню. Ленайна, отдав пустой стакан, добавила вторую. Конь поспешно, и так, чтоб не видно было видеокамерам, спрятал их в потайной кармашек на поясе.