Дорога на Север

– Я бы очень хотела, чтобы получилось так, Адела, – отозвалась Вала, грустно глядя на подругу. – Я очень люблю Ричарда и готова ради него на всё. Но то, что произошло со мной в последний раз, даже вспомнить страшно. Моя жизнь висела на волоске, и только усилиями Фионы, мне удалось выжить. Эта старая женщина, которую она привела ко мне и которую все считают ведьмой, смогла совершить невозможное. Не всякий лекарь способен на то, что она сделала. Ричард щедро отблагодарил её тогда. И я очень надеюсь, что старая Хелен всё ещё жива и сможет помочь мне, если понадобится. Я очень боюсь, Адела, но, конечно, пойду на риск, если получится. Не забывай, мне уже скоро тридцать лет, к тому же.

– Ха, – махнула рукой на возраст леди Адела, – мне и того больше, но я полна надежд. Я ведь говорила тебе, что моя любимая тётка Дебора родила своему мужу последнего восьмого ребёнка в сорок два года. И они оба счастливы. Я не прочь и для себя такой доли. Так хорошо, когда в доме много детей!

– Ты неисправимая мечтательница, Адела, – рассмеялась Вала, – и большая умница. Я уверена, что у тебя всё получится, как ты хочешь, и ты родишь своему лорду целый выводок маленьких Греев. А я тоже постараюсь преодолеть сомнения и порадовать Ричарда сыном. Он этого, безусловно, заслуживает.

На этом женщины закрыли обсуждение темы рождения наследников своим мужьям и перешли к другим, не менее важным вопросам. Нужно было ещё обсудить будущее уже имеющихся детей.

– Уильям вырос, Вала, стал мужчиной, – заметила леди Адела. – Пора подумать о его женитьбе. И Алисия подрастает, расцветает на глазах. Ещё пару лет, и она войдёт в брачный возраст. Думаю, они действительно будут хорошей парой, если полюбят друг друга. Я уже говорила с Ричардом, он согласен.

– Я рада такому вашему решению, Адела, – подруга обняла графиню за плечи. – Ведь я по-настоящему привязалась к девочке. Мне так тяжело было с ней расставаться. И теперь я счастлива буду обнять её вновь. И Фиону тоже. Она хорошая женщина и искренне любит Ричарда и Алисию. Я так рада, что вновь увижу их. И очень рада вернуться в Лейк-Касл. Ты не поверишь, Адела, но в этом замке я почему-то почувствовала себя дома. Наверное, потому что полюбила. Впервые в жизни полюбила мужчину. Как же мне страшно было расставаться с ним. Но Господь решил иначе и дал нам счастье быть вместе. Это чудо, Адела, настоящее чудо, которое Господь сотворил руками короля.

Вала счастливо рассмеялась и закружилась по комнате, а потом упала на кровать рядом с леди Аделой, и они долго сидели, обнявшись.

Мудрая Нэнси, экономка лорда Грея, была чрезвычайно довольна, видя доброе согласие, установившееся между двумя молодыми женщинами. Ей очень нравилась новая хозяйка замка, и она с радостью готова была служить госпоже графине всем, что было в её силах. Но и к той леди, что внезапно появилась в их замке год назад и провела пару месяцев под бочком у лорда, она отнеслась тогда по-доброму. Ведь не может же, право, такой могучий мужчина в расцвете сил, как их лорд, жить монахом. Поэтому появление рядом с хозяином молодой и красивой женщины в их замке было одобрено всеми важными людьми, то есть ею, Нэнси, и сенешалем Бертраном, и даже бравым капитаном Сэмом. Но когда в замке появилась леди Адела и увезла гостью с собой, добрая женщина, честно говоря, опасалась за жизнь молодой приезжей леди. И вот теперь они сидят рядышком как две голубки и мирно воркуют между собой, в то время как их мужья важно беседуют о серьёзных мужских делах. Отличный супруг достался их гостье всё-таки. И лорду он нравится. И вообще всё разрешилось самым благоприятным образом. Чудо, да и только. Ну, как тут не радоваться. Нэнси, конечно же, обсудила этот вопрос с господином Бертраном, и они порадовались такому исходу событий вместе.

Время пролетело быстро и незаметно, пришло время выступать в дальнейший путь. До замка молодого графа Хьюберта, где ожидают Ричарда Алисия и Фиона, полдня пути. Пора!

После короткого, но сердечного прощания (теперь-то ведь не навсегда) отряд рыцаря Лорела двинулся на север. Долго ещё махала рукой леди Адела с высокой башни замка вслед отъезжающим. И ей отвечала таким же жестом всадница на серой в яблоках кобылке. Была лёгкая грусть расставания, но на душе было спокойно.

Ехали легко. И люди, и лошади хорошо отдохнули в гостеприимном владении лорда Грея, с утра сытно подкрепились, и теперь дорога была в радость. Замок Уинстон показался вдали, когда солнце уже начало клониться к закату. Всадники ускорили ход, и вскоре их радостно приветствовали воины графа. Сам молодой хозяин с довольной улыбкой ожидал любимого дядюшку. Хорошо смотрится его отряд, все воины молодцы один к одному, как на подбор. А это кто же рядом с ним на светлой кобылке? Ба! Да это же леди Вала, которую такими горькими слезами провожали весной на юг. Вот радости будет для Алисии! Она всё вздыхала, что никогда больше не увидит женщину, которую готова была назвать матерью.

Радости и, правда, было много. Алисия, визжа от восторга, кинулась на шею своей воспитательнице, едва та успела спешиться. Только потом поцеловала отца. Фиона, стоя чуть в сторонке, утирала слёзы, но глаза сияли звёздами – похоже, каким-то чудом эти двое воссоединились. Беспредельна доброта и благость Господа, дарующего достойным осуществление мечты! Женщина благоговейно перекрестилась.

Вала, выбравшись из объятий Алисии, обернулась к Фионе и от всей души обняла её. Их слёзы смешались. Но на этот раз это были слёзы радости.

Ликование по поводу возвращения отправившегося весной на юг отряда было всеобщим. Мужчины жаждали узнать новости из столицы. Женщины ожидали новостей семейного характера – ведь леди Вала же вернулась, значит, что-то изменилось. И Алисия, и Фиона широко открыли глаза и ахнули, узнав о свершившемся при дворе короля бракосочетании.

– И ты теперь моя мама, Вала, правда? – восторженно спросила девочка.

– Да, малышка, правда, – ответила молодая женщина, обнимая новообретённую дочь, – я теперь твоя мама, и ты не представляешь как я этому рада.

Долго не утихал гул голосов. Воины Ричарда без устали сообщали свои впечатления от поездки на юг и привезенные оттуда новости. Местным хотелось знать всё. Особенно интересовал их новый король. Но тут их любопытство мог удовлетворить только Шон Синклер, капитан отряда – ведь он был с господином в самой часовне, где происходило венчание, и видел короля ну вот просто рядом. О чём Шон и поведал с большим удовольствием.

Ричард с племянником смогли поговорить спокойно только поздно вечером, после трапезы. Уильям доложил дяде, что в его замке всё спокойно, Бен справляется отлично – связь между ними работает постоянно. Здесь тоже всё идёт как должно – сердечная благодарность за нового командира гарнизона, ему цены нет, замечательно управляется с людьми, дисциплину установил жесточайшую. Но зато и спать можно спокойно, не опасаясь никаких неожиданностей. А то ведь всякое случается. Вот недавно стало известно, что кто-то разрушил маленький замок возле границы дальше, на востоке. Там и владения-то небольшие, и людей мало. Но вырезали всех, увели скот и женщин. Одни развалины остались. Говорят, что это дело рук шотландцев, но те отказываются. И, правда, зачем им такая мелочь? И они обычно не рушат замки.

Потом Уильям внимательно выслушал новости, привезённые дядей. Мальчик действительно сразу повзрослел, приняв на свои плечи груз ответственности за владения и людей. Он и рассуждать стал как взрослый мужчина. Это порадовало Ричарда. Всё же владение у племянника большое, и ему нужно иметь сильную и твёрдую руку. Рыцарь поведал молодому графу обо всём, что узнал на юге, дал совет поспешить к королю, чтобы принести ему вассальную присягу. А здесь, на севере он присмотрит за владениями Уильяма. Да и Ирвин Солк – отличный защитник для замка. А многоопытного Сэма Хьюма Уильям может взять с собой в качестве капитана отряда. Для сопровождения достаточно будет десятка воинов, тем более что и лорд Грей думает, не откладывая в долгий ящик, отправиться на юг. Двумя отрядами ехать будет спокойнее. А в замках следует оставить достаточно людей для обороны в случае необходимости.

Уже в конце этого серьёзного разговора Уильям заговорил о своём.

– Я понимаю, дядя Ричард, что ты торопишься попасть как можно скорее в свой замок. Но удели немного внимания моему вопросу. Я хочу просить у тебя руки Алисии. Мы с ней очень подружились за это лето, и я понял, что лучшей жены мне не найти. Я понимаю, что она ещё слишком молода, да и мне не мешает набраться сил. Но я прошу обручить нас. Она согласится, я знаю.

– Твои слова радуют меня, мой мальчик, – ответил на это рыцарь. – Конечно, я с удовольствием сделаю это, если Алисия даст своё согласие. Это хорошее решение для всех нас.

Своё согласие Алисия, разумеется, дала. При этом глаза её сияли такой откровенной радостью, что сомнений в правильности выбора не осталось ни у кого. Отряду сэра Лорэла пришлось задержаться в замке Уинстон ещё на один день. Спешно были вызваны леди Адела с мужем, и обручение состоялось по всем правилам, после чего последовал праздничный пир.

Однако рано утром рыцарь Лорэл и сопровождающие его воины были уже готовы отправиться в путь. Дорога предстоит неблизкая и нелёгкая, и лучше выехать пораньше. Женщины, разумеется, тоже были готовы. Вала хотела как можно скорее попасть в замок над озером и в полную меру ощутить перемены в своём положении и в своей жизни. Рвалась домой и Фиона – ведь за столько лет, проведенных в Англии, Лейк-Касл стал для неё единственным родным домом. Тяжелее было Алисии. Ей совсем не хотелось расставаться с Уильямом. Но она уезжала невестой, это раз. И потом Уильям по секрету сказал ей, что собирается на несколько месяцев отбыть в Лондон, к королю, так что ей лучше побыть дома, с родителями.

Лорд Грей с супругой тоже отбывал в свои владения. С Уильямом он уже согласовал и сроки их совместной поездки к королю, и численность отрядов сопровождения. Откладывать поездку не следовало, это понимали оба.

И снова под копытами Ласточки лежала дорога на Север, последний этап пути домой, теперь уже домой, а не в неизвестность, как в прошлый раз. Отряд ходко шёл по знакомой дороге. Воины были рады предвкушением возвращения домой и встречи с близкими людьми, но не забывали зорко поглядывать по сторонам, будучи готовыми к любым неожиданностям. Женщин поместили в середину отряда, защищая со всех сторон. Верный Тим на своём новом друге Громе шёл рядом с ними, внимательно следя за всем, происходящим вокруг. Этот мальчик, кажется, родился воином, хоть и был когда-то пастушонком. Своё умение видеть обстановку и мгновенно её оценивать он показал уже не раз. Вала доверяла ему безоговорочно. Сэр Лорэл ехал впереди своего отряда, возглавляя процессию и демонстрируя силу. От рыцаря веяло такой уверенностью и мощью, что только не совсем нормальный человек решился бы напасть на его отряд. Таковых не нашлось, и дорога прошла спокойно.

И вот впереди на скале возник замок. Сердце Валы забилось сильнее, и взгляд потянулся к Ричарду. Рыцарь почувствовал состояние жены и, нарушив державшийся всю дорогу строй, подъехал к ней.

– Ну, вот мы и дома, сердце моё, – тихо сказал он. – Я счастлив вернуть тебя обратно в Лейк-Касл и мечтаю залюбить до полной потери сил. Я хочу тебя, жена моя. И хочу обладать тобой в своём доме, в нашем доме.

Вала только улыбнулась в ответ.

– Добро пожаловать в свои владения, миледи, – добавил рыцарь громко. – Замок давно ждёт свою хозяйку.

И с этими словами он устремился вперёд, увлекая за собой Валу. Остальные всадники пришпорили коней, и отряд как на крыльях полетел к замку. С крепостной стены им уже приветливо махали руками дозорные. На надвратной башне появился улыбающийся Бен. Ворота открылись, опустился подъёмный мост, и вскоре копыта лошадей прогрохотали по его настилу. Отряд въехал в замок. Всё, они были дома.

Велика была радость людей, встречающих своего господина после длительной и дальней поездки. Но ещё большей была неожиданная радость от известия, что он привёз в замок хозяйку, и от возвращения Валы. Люди успели привязаться к ней за то время, что она провела с ними, и были очень рады видеть её вновь. «Виват, рыцарь Лорэл! Виват, леди Лорэл!» – раздавались голоса. Вверх полетели шапки и чепчики. Замок ликовал.

После наспех сооружённого общего ужина в большом зале донжона и множества провозглашённых тостов супруги, наконец, смогли уединиться в своей опочивальне и дать полную волю страсти, так долго сдерживаемой в силу обстоятельств. Полетели на пол спешно скинутые одежды, и два тела рухнули на ковёр у очага, откуда потом перебрались на кровать. Не было сил разнять объятия, невозможно было разъединить тела. Ричард был неутомим, Вала отдавалась ему самозабвенно, открылась полностью, до самого донышка. И чувствуя такую полную её отдачу, мужчина удесятерил свои усилия, даря любимой всё новые и новые наслаждения и почти теряя контроль над собой от испытываемого удовольствия. Когда совсем уже не осталось сил, они просто лежали рядом, тесно прижавшись друг к другу.

– Ты не думай, что это уже конец, любимая, – прошептал Ричард на ухо жене, – мне просто нужен небольшой отдых. Здесь даже стены дают мне силы любить тебя горячо и долго.

Вала улыбнулась, уютно устроившись на его плече и уткнувшись носом в шею под ухом. Сил на разговоры у неё не было.

– Угу, – только и промурчала она, блаженно закрыв глаза.

Однако через некоторое время мужские силы вновь ожили в Ричарде, его орудие любви гордо поднялось и нашло дорогу в желанный рай. Всё началось сначала, и оказалось, что сил ещё полно, чтобы сливаться поначалу нежно, а потом всё яростнее, пока громкие гортанные крики не стали вырываться из горла женщины, сливаясь с удовлетворённым мужским рычанием. Находясь на вершине блаженства и почти теряя сознание от испытываемого потрясения, Вала громко прокричала имя любимого и обмякла в его объятиях. А он губами поймал её крик, впитывая его в себя, наслаждаясь им и пониманием того, что смог дать любимой женщине высшее блаженство. Он был на вершине счастья.

Эта ночь, первая ночь в своём замке, похоже, не прошла даром для влюблённых. К концу первого месяца осени стало понятно, что Вала понесла. Это было огромной радостью для Ричарда, но и причиной для глубоких переживаний. Он хорошо помнил, что произошло с Валой прошлой зимой, и страшно боялся возможных осложнений. Но сына от неё хотел неудержимо. Мужчине нужен наследник, это знают все. Но Ричард хотел общего с Валой ребёнка ещё и для того, чтобы полнее ощутить свою неразрывную связь с этой женщиной, ставшей для него единственной и необходимой. Без неё ему, казалось, нечем будет дышать.

В результате Ричард принялся оберегать жену от всего, что только возможно, даже от себя. Это вызвало бурный протест женщины. Она требовала от мужа любить её так же горячо как раньше.

– Пока ведь ещё можно, глупый, – уговаривала она Ричарда. – Это после будет трудно, но даже и тогда можно, если осторожно и на боку. А я хочу тебя. Хочу получать твою силу и любовь через наше слияние. Хочу наполнить своё тело тобой до отказа. Без тебя мне пусто и холодно.

Ричард слушал эти речи с гордой улыбкой, его мужское самолюбие тешилось в лучах её любви. Но дать ей страсть полную и безоглядную он отказался наотрез. Близость давал столько, сколько она пожелает, но нежно, без тех сумасшедших всплесков, что были вначале.

– Ты не переживай, милая моя, – утешал он Валу. – Моя сила никуда не денется, и я снова дам её тебе в полную меру, но только когда будет можно. Я очень люблю тебя и хочу очень сильно. Но я боюсь навредить тебе и нашему ребёнку. Пойми, он очень дорог мне, наш с тобой ребёнок. А без тебя я вообще не смогу теперь жить. Я не могу рисковать, сердце моё. Пойми и удовлетворись тихой любовью. Страсть я тебе обещаю потом. Верь мне.

Не оставалось ничего другого как верить. Её берегли как драгоценный сосуд из тонкого стекла, который легко может разбиться, стоит только надавить на него посильнее. Она хорошо ела, много гуляла. О верховой езде пришлось, конечно, забыть сразу. Ричард хорошо помнил то страшное красное пятно на белом снегу, да и Вала не забыла разрывающей тело боли и мешающего дышать страха. Но гулять можно было много и свободно, только всегда с сопровождением. Она очень любила прогулки по крепостной стене к озеру и ходила туда каждый день, даже когда погода стала ненастной, и холода всё ближе подкрадывались к замку. Озеро было её другом, и оно поддерживало её, давало ей силы и уверенность в том, что всё теперь будет хорошо. Даже когда зима заявила свои права и взяла замок в долгосрочную осаду, Вала продолжала свои прогулки к озеру. Укутанная в тёплые меха, всё более неуклюжая, она гуляла по стене, закрываясь от ветра и держась за того, кто рядом. А сопровождали её теперь всё больше сильные мужчины, способные поддержать, защитить и даже унести на руках, если надо, – сам рыцарь, либо Бен, либо Тим. Мальчик возмужал настолько, что уже легко справился бы с такой ношей, и рука у него была сильная, настоящая мужская рука. Уже не одна девушка провожала его нежным взглядом, когда он шёл по двору или гарцевал на своём Громе. Но сердце Тима было свободно. Нет, он, конечно, уже вкусил прелестей женского тела, однако связывать себя нежными чувствами не спешил.

Потом зима пришла всерьёз, и пришлось отказаться от прогулок по стене – это стало опасным. Вала немного гуляла во дворе возле донжона, наведывалась в маленький огородик, где по-прежнему росли лекарственные травы. Они, конечно, были сейчас под снегом, но сам уютный закуток позволял спрятаться от ветра и даже немного погреться, если иногда проглядывало скупое зимнее солнце. Ходить было всё труднее. Вала стала тяжёлой и неповоротливой. Ноги сильно отекали. Живот был большой, совсем не такой аккуратный как когда-то, когда она носила Уну. Старая Хелен, которую переселили в замок, чтобы она приглядывала за хозяйкой, говорила, что будет мальчишка, причём крупный. Надо быть готовой к тяжёлым родам.

Вала была готова. Она очень хотела подарить любимому наследника, и это желание перевешивало всё, даже страх тяжёлых родов. Но Ричарда холодная рука страха прочно взяла за горло. Иногда ему казалось, что он дышать даже не может от этого удушающего липкого страха, особенно когда слышал разговоры о приближающихся тяжёлых родах. Тогда он просто трусливо сбегал к мужчинам, черпая в их обществе мужество и силу. Особенно предпочитал он общаться с Беном. Тот недавно стал счастливым отцом – его Нелл преподнесла ему здорового крепкого сынишку, которого нарекли Эвансом. Бен делился с господином радостями отцовства, убеждал его, что всё будет хорошо, – такая сильная и отважная женщина как леди Вала, без сомнения, справится с самыми трудными родами.

Зима потихоньку ослабляла свою хватку, солнце стало проглядывать всё чаще. Приближалось время родов. И вот, когда весна уже вошла в свои права, и на улице потеплело, настал решающий момент. Всё началось ближе к вечеру. И всю ночь старая Хелен и Фиона не отходили от Валы. Они заставляли её ходить по комнате, потом тужиться. Но ребёнок не выходил. Тогда Хелен, тщательно вымыв руки, попробовала определить, в чём дело, что мешает нормальному ходу родов. Оказалось, что ребёнок идёт не головкой, как положено, а ножками. Пришлось совершить тяжёлую процедуру разворачивания готового родиться младенца в правильную позицию. Хелен совершала чудеса врачевания, недоступные большинству лекарей. Она всё же была не совсем обычной женщиной, что-то в ней было от иного мира. Но какое это имело значение, когда она спасала жизнь матери и не рождённого ещё ребёнка. Хелен трудилась в поте лица, Вала громко стонала и временами теряла сознание от боли, Фиона смотрела на всё происходящее огромными перепуганными глазами и беспрестанно молилась, бедный Ричард мерил шагами зал, не в силах усидеть на месте. Так прошла ночь. И только утром, когда первые лучи весеннего солнца осветили замок и заглянули в комнату роженицы, оттуда донеслись глухие голоса и затем громкий требовательный крик младенца. Ричард сорвался с места и стрелой взлетел по лестнице к их общей с Валой опочивальне, где свершалось за закрытой дверью таинство рождения новой жизни. Не успел он совершить подъём, как дверь опочивальни открылась, и на пороге возникла Фиона с тугим белым свёртком на руках.

– Сын, мой мальчик, сын, – срывающимся голосом сказала она.

– Вала? – задал свой вопрос рыцарь онемевшими от напряжения губами.

– Жива. Очень слаба, но справилась, – был ответ.

И только после этого Ричард принял на руки своего сына и наследника и с ним на руках вошёл в опочивальню. Он содрогнулся, увидев всюду на полу окровавленные тряпки, и устремился к ложу, где лежала бледная до синевы, но улыбающаяся Вала. Улыбка слабо дрожала на её искусанных в кровь губах, но глаза светились радостью.

– Как ты, любимая? – прошептал рыцарь, склоняясь к жене. – Ты совершила чудо, подарив мне этого богатыря. В нём не меньше дюжины фунтов веса. И он такой красивый. Спасибо тебе.

– Я счастлива, что родился сын, милый, – прошептала обессиленная родами Вала. – Больше повторить такой подвиг я не смогу. Хелен говорит, что я уже никогда больше не понесу ребёнка. Мы назовём его Кевином, хорошо?

Вала говорила с трудом, сил не было даже шевельнуть пальцем. Ричард понял это и согласно кивнул жене.

– Да, любовь моя, да, – сказал тихо, но твёрдо, – будет так, как ты хочешь: Кевин Лорэл, мой наследник, будущий владелец замка Лейк-Касл. Я сейчас представлю его людям. А ты отдыхай, дорогая. Поспи. Я приду к тебе вскоре.

С этими словами рыцарь покинул комнату, унося на руках новорожденного сына. А здесь начался очередной этап родов – нужно было ещё выкинуть послед. Совершенно обессиленная, Вала не могла больше тужиться. Хелен и тут помогла ей, поддавив на ставший впалым живот и умело подтолкнув к выходу из её лона ненужный уже орган. Послед послушно скользнул в подставленный Фионой таз, а Вала впала в полное беспамятство и уже не слышала, как женщины отмывали её, переодевали и укладывали в перестеленную чистую постель. Она спала.

А Ричард спустился в зал, где собрались почти все обитатели замка, за исключением дозорных, и, встав на возвышение, высоко поднял над головой своё драгоценное приобретение.

– Мой сын, Кевин Лорэл, ваш будущий господин, – представил он своим людям только что вступившего в этот мир человечка. – Вечером будет празд-ник. Пусть подготовят большой пир. А сейчас каждый делает то, что должен.

И рыцарь ушёл наверх, в свою опочивальню, где было уже чисто, и его жена мирно спала на свежей постели, положив поверх одеяла исхудавшие бледные руки. Ричард передал сына в надёжные объятия Фионы и подошёл к постели жены. Нежно поцеловал бледную слабую руку, потом искусанные от боли губы.

– Отдыхай, любимая, – прошептал он. – Ты сделала тяжелейшую работу. И сделала её очень хорошо. Я в огромном долгу перед тобой. И никогда не забуду этого, поверь мне.

Глава 15

Вечером был большой пир. Ещё бы! Рождение наследника у господина было великой радостью для всех обитателей замка и подвластных рыцарю владений. Ведь многие опасались, что в сложившихся обстоятельствах замок может со временем попасть в чужие руки. А здесь ведь уже почти два века развевается на башне стяг с головой белого волка, и ни разу нога врага не ступала на камни замкового двора. Все рыцари, носившие имя Лорэл, были отважными и сильными воинами, глубоко преданными долгу людьми – не зря ведь и девиз выбрали такой: «Долг превыше всего». И никто из них никогда не нарушил этой заповеди, доставшейся от предков. И всегда, в каждом поколении, у очередного рыцаря Лорэла рождался сын. Люди боялись, что эта традиция прервётся. А ведь и они жили здесь не одно поколение. И вот теперь такая радость! Какое счастье, что судьба занесла в их отдалённые края леди Валу!

А уж как рада была сама Вала – трудно передать. Она преодолела свои прежние заблуждения в отношении того, что её женская звезда уже закатилась, победила страх перед новыми родами, и вот, справилась. Пусть трудно, пусть больно, пусть теперь уже действительно в последний раз, но сына она своему любимому мужчине подарила. И какого сына! Богатырь мальчик! Не случайно ей так тяжело было его вынашивать, особенно под конец. Но теперь всё позади. Остаётся только восстановить силы. Молоко у неё, похоже, есть, и Вала была намерена сама кормить ребёнка. Это был такой долгожданный, такой желанный ребёнок.

Ричард ходил хмельной от счастья. Сын! У него есть сын! Он уже рвался обучать его воинской премудрости, хотя до этого было ой как далеко. Пока что наследник замка всё больше спал, подавая время от времени голос, чтобы дать знать, что он проголодался. Фиона не отходила от малыша. Она была счастлива не меньше Ричарда. А как же иначе! Это ведь внук её любимого Брэда. Она, конечно, уже сходила на могилку к своему единственному мужчине, рассказала ему обо всех новостях в замке. Фиона была уверена, что Брэд слышит её и радуется рождению внука.

Довольна была и подрастающая Алисия. Девочка всё больше интересовалась всем тем, что входит в обязанности жены. И богатырь-братец ей очень понравился. Она сама вызвалась подменять Фиону на время её коротких отлучек, и была предельно внимательна к малышу.

Когда праздновали рождение Кевина, Ричард снёс ненадолго Валу на руках в зал, чтобы люди могли поздравить её и высказать ей всю свою радость и благодарность. Потом стали приходить поздравления от дальних арендаторов и соседей. На границе новости расходятся быстро. И на третий день после рождения Кевина прибыл гонец от Макдоналдов. Он передал тёплые слова поздравления с рождением наследника родителям, а самому младенцу маленький меч от вождя клана. По истечении шести дней прибыл гонец и из более отдалённых мест. Колин Кэмпбелл приложил к своему поздравлению и вовсе необычный подарок – маленького серого в яблоках жеребёнка, ровесника нового хозяина. Это было чудо, тронувшее всех.

Пришло лето. Ребёнок подрастал. К осени стало очевидно, что, как и сам Ричард, мальчик буквально скопировал своего отца. Те же зелёные глаза, и волосики начали темнеть. Но и непоседа же он был. Всё крутился, рано начал садиться и уже рвался вставать на ножки. Вала не позволяла. Рано, да и задочек у ребёнка тяжеленький. Ричард смеялся и подхватывал сынишку на руки, чему тот очень радовался. Отец поднимал его высоко над головой, и малыш заливался смехом. На Двенадцатую ночь Кевин умудрился-таки встать на ножки и лаже пытался сделать шажок. Когда пришло тепло, ребёнок уже просился ходить по дорожке во дворе. Когда ставили майское дерево, он в первый раз сказал «ма». У Валы слезы навернулись на глаза – её малыш уже начинает разговаривать. Летом мальчуган уже уверенно лепетал что-то. Понимали его не многие, и в числе этих немногих была, на удивление, Алисия. Ну и, конечно, дружок Эванс хорошо понимал своего молодого господина. Дети много времени проводили вместе, о чём-то лопотали между собой, и смотреть на них было смешно.

Летом того года, когда Кевину исполнилось три, отец впервые посадил его на коня, да не на пони, а сразу на подаренного шотландцем жеребца. Тот за эти годы подрос и стал настоящим красавцем – длинная шея с маленькой изящной головой, высокие ноги с крепкими бабками, чёрные грива и хвост. Занимался им, конечно же, Тим, и конь был уже обучен и хорошо воспитан. Назвали его Бураном. Он был быстр и силён. Через два года Кевин уже уверенно сидел в седле и довольно ловко управлял конём. Между ними было полное взаимопонимание.

Этим летом пришли большие перемены. Алисии исполнилось шестнадцать. И её свадьба была назначена на середину июня. Уильям уже вошёл в силу, возмужал и окреп. Его отношение к Алисии оставалось прежним, и он с нетерпением ждал приезда невесты. А когда отряд из Лейк-Касла прибыл в Уинстон, молодой граф потерял дар речи – перед ним была потрясающе красивая стройная и сильная девушка с шикарными рыжими кудрями и огромными сияющими зелёными глазищами. Ричард усмехнулся. Леди Адела рассмеялась вслух.

– Молодец, девочка, – весело сказала она, – так и надо с ними, этими мужчинами, раз, и на лопатки.

Лорд Грей довольно улыбался. У него самого было уже двое детей – его сыну и наследнику Роберту было почти пять, а малышке Маргарет недавно исполнилось три. Леди Адела выполнила своё обещание и осчастливила мужа наследниками. И, похоже, жена готовится сделать ему ещё один подарок – ей на дают покоя лавры её тётки Деборы. Это немного тревожило Джеймса, ведь леди Грей уже подбиралась к сорокалетнему рубежу, да и сам он не молод уже. Но ещё одному ребёнку будет, конечно же, рад безмерно.

Вала, как и говорила много лет назад, подарила Алисии на свадьбу свою единственную драгоценность – жемчужное ожерелье.

– Я ведь обещала тебе, дорогая, что обязательно сделаю это, – сказала она, обнимая девушку, которую давно привыкла считать дочерью. – Теперь это ожерелье твоё. Носи его почаще – ты ведь графиня теперь, тебе это пристало. Я его и не надевала никогда после свадьбы, некуда и незачем. А жемчуг, говорят, любит тепло тела. Мне он принёс счастье, пусть и тебе подарит любовь и согласие с человеком, которого ты выбрала себе в мужья, девочка моя.

Алисия со слезами на глазах обняла и поцеловала женщину, которую любила, как мать, и матерью считала.

– Спасибо, мама, – ответила она, улыбаясь сквозь слёзы, – это очень дорогой для меня подарок. Когда-то давно, когда ты только приехала в наш замок, ты очаровала меня этим ожерельем, и мысль о нём побуждала меня учиться всему, что нужно знать леди, чтобы стать достойной надеть его. Спасибо!

Свадьба прошла очень красиво. Гостей было немного, но собрались люди, которые искренне любили друг друга, были близкими и надёжными друзьями. А поскольку встречаться приходилось не так часто, поговорить было о чём. Мужчины горячо обсуждали события в стране и результаты мудрого правления молодого короля, который всё больше ограничивал власть баронов и забирал её в свои руки. Он и суд баронов заменил королевским судом. Правда, назвать Генриха молодым уже никому не приходило в голову. Он возмужал и стал смотреться очень внушительно, хотя и по молодости мальчишкой не казался никогда. Поездка лорда Грея с молодым графом Хьюбертом в Лондон шесть лет назад произвела сильное впечатление на обоих. Король дал им аудиенцию, говорил с ними долго и подробно обсудил некоторые вопросы в более камерной обстановке в своём кабинете. Обе стороны остались довольны друг другом. Король убедился, что на Севере у него есть верные и надёжные люди. А лорд Грей понял, что в Англии теперь появился монарх, которому стоит верно служить. Уильям был просто рад и горд, что Генрих приветливо принял его и отнёсся, несмотря на молодой возраст, как к настоящему графу. Это очень подняло молодого человека в собственных глазах и придало ему уверенности в своих силах. Одним словом, поездка удалась.

Сейчас планировалось недалёкое, но важное путешествие – к лорду Перси. Тим подходил уже к двадцатилетию, и Ричард решил выполнить своё давнее намерение – просить о возведении молодого человека в рыцарское достоинство. Всё было подготовлено как должно. В качестве подкрепления с ними ехал граф Хьюберт, готовый ходатайствовать перед своим крёстным отцом за хорошо знакомого ему воина. Он с Тимом виделся нечасто, но был о нём самого высокого мнения. Отправиться решено было через неделю после свадьбы. Вала с сыном и Фионой оставались в Уинстоне. В Лейк-Касле, как всегда отлично справлялся Бен. Он вошёл уже в полную силу и был настоящей грозой для всех, не желавших жить в мире. К счастью, уже несколько лет на их участке границы было спокойно. Давняя история с похищением Валы дала свои совершенно неожиданные плоды – с соседями-шотландцами установились мирные, даже можно сказать дружественные отношения. И это было очень хорошо. Надо было возделывать землю и разводить скот, чтобы люди были сыты. И достаточно уже терять воинов в этих постоянных стычках, да и отстраивать бесконечно разрушаемые набегами поселения тоже ни к чему. Так что мир на границе устраивал всех.

А пока шёл своим чередом праздник. Пиры, застолья, танцы, охота в великолепных окрестностях – всё это было замечательно. Потом засобирались домой лорд и леди Грей – они соскучились по детям, да и леди Адела устала, если говорить честно. В её возрасте предстоящее ещё раз материнство было не таким лёгким делом. Вала её понимала. Она вообще удивлялась, как подруга рискнула пойти на это ещё раз.

– Я люблю его, Вала, – просто ответила на это леди Грей, – а Джеймс обожает детей. Я думаю, это будет последнее моё геройство.

На другой день после их отъезда отбыли в свою важную поездку и мужчины. Уинстон остался под охраной доблестного Ирвина Солка и прекрасно вымуштрованного гарнизона. Всё было спокойно. Женщины смогли, наконец, не спеша обсудить свои важные женские вопросы. Всё же Алисии предстояла долгая разлука с матерью и Фионой, к которой она тоже была очень привязана. Обговорить же надо было многое. Тем для разговоров хватило как раз до возвращения мужчин.

Внушительный отряд увидели издалека. Дозорный подал сигнал, и командир гарнизона, а с ним и женщины поднялись на надвратную башню. Впереди ехал граф, за ним сэр Лорэл, а рядом с ним сиял доспехами новоиспеченный рыцарь Тимоти Эллиот на великолепном Громе. Над ним развевался стяг с изображением белого летящего сокола на голубом фоне. Девиз Тима они узнали позднее – он выбрал гордое утверждение «Побеждает быстрейший». Взглянув на счастливого Тима и порадовавшись его такому гордому виду, Вала перевела взгляд на Ричарда и уже не могла оторваться от дорогого лица. Как же она соскучилась по нему! Всего-то четыре дня они были в разлуке, а ей казалось, что прошла вечность. Так хотелось кинуться к нему, ощутить родной запах и оказаться в кольце любимых рук. Ричард тоже нашёл взглядом жену и уже не отпускал, лаская её глазами и одновременно обжигая горячим желанием.

Отряд процокал копытами коней по опущенному мосту и втянулся во двор замка. Послышались радостные возгласы, слова приветствия. Вала обняла виновника торжества, тепло поздравила с таким важнейшим достижением в жизни и устремилась в объятия мужа. Как хорошо! Какое счастье вновь быть рядом с ним! Ричард прижал её к себе так сильно, что стало трудно дышать. А ей хотелось быть ещё ближе.

После торжественного ужина, посвящённого свершившемуся важному событию, все, наконец, разошлись по своим комнатам. Уильяму не терпелось остаться наедине со своей молодой женой, насладиться её нежным юным телом и страстными поцелуями. Не менее горячо желал свою жену и его любимый дядюшка. Он как зелёный мальчишка рвался к любимой женщине, не в силах дождаться ночи. Как только они вошли в отведённую им комнату, одежда в мгновение ока улетела в угол, и, не дойдя до кровати, оба упали на ковёр у камина. Сил не было подождать ещё хотя бы одну минуту. Губы слились с губами, руки притягивали и прижимали, а тела уже соединились в одно, двигаясь в едином ритме, всё нараставшем и нараставшем, пока не раздались два возгласа удовлетворения. И только после этого они взглянули друг на друга.

– Ну, здравствуй, жена, – улыбнулся Ричард. – Наконец-то я могу говорить. Это невозможно, так долго быть без тебя. Мне кажется, прошла вечность со дня нашего отъезда. Я по приезде ни о чём думать не мог, как только о том, чтобы ощутить тебя под собой, твоё тепло, твою нежность, твою страсть. Дай мне её опять, я не насытился. Владей мною, дорогая, я хочу принадлежать тебе.

И он снова потянул её к себе, лёг на спину и дал жене возможность сесть на себя верхом. А потом ласкал руками и взглядом, когда она, закинув голову, самозабвенно гарцевала на нём, всё ускоряя темп и вздрагивая от удовольствия. Вала стонала, отдаваясь страсти целиком, а он пил её страсть глазами, губами и руками. Почувствовав его готовность излиться в неё, Вала сделала ещё несколько движений и, выкрикнув его имя, упала ему на грудь, блаженно закрыв глаза. Но Ричард был ненасытен. Он быстро перевернул её на спину и ещё продолжил атаку, глубже, сильнее. Он стонал и рычал, пока не излился ещё раз, последний. И только после этого Ричард успокоился и затих, притянув к себе любимое тело. Блаженная усталость навалилась на обоих и они уснули, тесно прижавшись друг к другу, не желая расставаться даже во сне.

Следующий день прошёл в обсуждении результатов поездки к лорду Перси и сборах в обратную дорогу. Домой, теперь домой!

Дорога домой, как обычно, показалась короче и быстрее. И вот уже стены замка стали видны в лучах заходящего солнца. Дозорные, как всегда, бдительно следящие за округой, увидели их издалека. Люди высыпали на стены, встречая хозяев. Для многих оказался неожиданностью блестящий вид Тима. Девушки не могли оторвать от него восхищённых взглядов. Смотреть и, правда, было на что. Тим давно уже вырос достаточно высоким, но за последнее время он сильно раздался в плечах. А рыцарское облачение делало его просто неотразимым. Его глаза сверкали, лицо сразу повзрослело. И оказалось, что новоявленный рыцарь к тому же красив. Погибель для девушек, да и только.

Кевин, проделавший обратный путь в седле впереди отца, был счастлив попасть домой и не мог дождаться, когда сможет ездить сам на своём Буране. Да и встреча с другом его радовала. Мальчикам много надо было рассказать друг другу.

Когда стих шум, как обычно сопровождавший такие важные события, Бен сообщил господину, что на этот раз в его отсутствие всё было не так спокойно, как обычно. Три дня назад было совершено нападение на отдалённую ферму. Людям удалось спастись, схоронившись в ближайшем лесу, но скот весь угнали, поля потоптали, саму ферму сожгли. Фермер с семьёй сейчас находится в замке. Он говорит, что нападавшие были не шотландцы. Он уверен, что слышал команды на нашем наречии. Да и появились нападавшие с востока, а не с севера. Сделав небольшую разведку, Бен пришёл к выводу, что это шалят молодые Айтинги. Два брата-погодка, Роджер и Георг, вошли в силу и повторяют подвиги своего отца. Не стоило всё же господину оставлять в живых щенков этого пса Айтинга.

– Теперь поздно жалеть об этом, – ответил на это Ричард. – Надо срочные меры принимать, а то эти молодцы совсем распояшутся. Завтра с утра и выступим. Предупреди людей, Бен.

Бен согласно кивнул и пошёл выполнять поручение. А Ричард отправился к жене. Её любовь была нужна ему сейчас больше всего.

Утром, как и было решено накануне, отправились в поход. Ричард взял с собой большой отряд, оставив в замке малый гарнизон, но приведя его в военное положение.

С разбойными соседями встретились на третий день. И застали их, как говорится, на горячем – те рушили подворье одного из соседей, мелкопоместного дворянина Вальтера Гласса, владение которого было расположено немного в стороне от границы, южнее. Вывел отряд на злодеев дым от учинённого ими пожарища, который при безветренной погоде поднимался высоко в небо.

Сражение разгорелось с ходу и закончилось довольно быстро. Увлечённые разбоем воины Айтингов слишком поздно обнаружили нападающих. Их основательно потрепали, и немало разбойников полегло на месте. Был убит и младший из братьев – Георг. Старшему удалось уйти, хоть он и был ранен. Ричард потерял двух воинов и трое получили ранения.

В пострадавшем поместье удалось спасти немногое, но главное, что уцелел дом. Среди обитателей поместья тоже были убитые и раненые. Но всё могло окончиться куда хуже, не приди Ричард со своими людьми на помощь. Чета Глассов горячо благодарила своего благородного соседа.

Состоявшееся сражение было для новоиспеченного рыцаря Тимоти Эллиота боевым крещением. И хотя Тиму не приходилось до этого активно участвовать в битвах, он показал себя с лучшей стороны и домой возвращался героем. Теперь было понятно, что Лейк-Касл обрёл ещё одного отличного воина.

Осень и зима прошли спокойно. Но весной снова возобновились инциденты на границе. И Ричарду время от времени приходилось вступать в схватки. Обычно это были мелкие и быстрые сражения, наносившие малый урон. Так же прошло и лето.

Несмотря на непростую обстановку, сложившуюся на их участке границы, Ричард успевал уделять внимание сыну. Мальчик рос, и его надо было обучать всей премудрости жизни приграничного рыцаря. Кевин уже хорошо ездил верхом и научился ловко стрелять из лука, иногда удивляя взрослых своей меткостью. Его маленький меч, подаренный ещё при рождении вождём клана Макдоналдов, давал возможность приучать руку к оружию. Пока что мальчик воевал с бурьяном позади замка, но навыки потихоньку крепли. Отец был доволен успехами сына. Вала иногда ворчала, что мальчик не видит детства – слишком рано привыкает к военным делам. Ричард улыбался, гладил её по щеке.

– Мы живём в трудное время и в непростом месте, дорогая, – говорил он жене, – и чем скорее Кевин окрепнет и станет сильным воином, тем легче ему будет выжить. Вспомни Тима. Ему было двенадцать, когда он провёл тебя по пути на Север и спас от погони. Мне было четырнадцать, когда я выдержал свой первый бой – и победил. Такова жизнь, милая.

Вала понимала, что муж прав. Но сына было всё же жаль. Ему бы играть в детские игры, а он мечом размахивает да верхом скачет.

Зима в этом году выдалась на редкость суровой. Землю рано сковало морозом. Снега навалило столько, что ни пройти, ни проехать. Долгие месяцы воины, запертые непобедимым противником в замке, коротали дни, приводя в порядок оружие, готовя стрелы – как обычно. И не забывали тренироваться каждый день. Воинское умение требует постоянной поддержки, чтобы рука не утратила твёрдости, а глаз зоркости.