Спасение Души. Возвращение

– Потому что в прошлый раз в Туле была моя очередь! – ответил Метатрон.

– Ах, да… Истину говоришь, верзила. Забыл я про Асгардур, – Диссидия недовольно почесал затылок.

Ангел медленно подошёл к мерцавшему поблизости облаку голубого света. Душа смертного была искажена; её явно что-то задело во время битвы. Диссидия положил руку себе на сердце и достал оттуда небольшое количество своей эссенции, после чего соединил её с душой смертного, которая понемногу начала восстанавливаться. Так он проделал ещё с доброй дюжиной душ.

Я молча следовал за своим спасителем, который в свою очередь делал вид, что не замечал меня. Через пару минут я собрался с духом и спросил ангела: «Не боитесь, что барьер будет восстановлен раньше времени?» Диссидия медленно посмотрел на меня, а затем спокойно ответил: «Разрушенного восстановление и пострадавших спасение – естественный процесс вселенной нашей. Там, где есть добро, есть и зло. Там же где нет зла, нет и добра. Не бывать одному без другого. Там, где хаос – и порядок присущ. Где порядок, всегда хаос вспыхнуть может. Делать что вздумается без каких-либо последствий и угрызений совести – порядок, естественный для мира нижнего. Следовать правилам и соблюдать дисциплину – порядок, естественный для верхнего мира. Ваш же мир имеет как и порядок, так и хаос. Одно должно быть равно другому. И за этим следят хранители баланса вселенной и космоса, – закончив восстанавливать очередную душу, он выпрямился и продолжил: – Доминионы не спят. Не отдыхают. Они всегда следят. Всегда смотрят, наблюдают они. Пока наши дела не закончены, они не позволят смертному миру вернуться в первородное состояние», – с этими словами Диссидия направился к очередной душе, разминая на ходу шею.

Я оглянулся на берег, где стоял Метатрон и, закрыв глаза, делал странные жесты. Всё, на что указывали его руки, возвращалось туда, где было до битвы: вмятины на контейнерах выпрямлялись; катер Нины сам по себе вернулся на место, а капли воды сползли с него и вернулись в океан. Обломки собирались вместе и восстанавливали бетон и стены. Фонарные столбы выпрямлялись, а лампы собирались из осколков и снова загорались. Грязь возвращалась в землю. Ангел буквально возвращал время вспять.

Я не раз слышал, насколько красивым может быть процедура восстановления, но узреть это своими глазами было особой привилегией. Вот значит, как орудуют ангелы своей эссенцией вне боя: невидимыми тонкими волнами она обволакивалась вокруг всего, что было затронуто битвой и приказывала восстановиться. Всё разрушенное вновь собиралось воедино, как гигантская мозаика. Было исправлено и починено далеко не всё, но теперь док и склады хотя бы не выглядели так, будто в них порезвилось стадо слонов.

– Что ты скрываешь, Льюис Феникс? Или, может быть, лучше звать тебя «Годфри»? – спросил меня Метатрон, не оборачиваясь.

– Я задаю этот вопрос себе с момента своего рождения. Дай знать, если разберёшься что к чему.

– Ты – ходячая проблема. И чего тебя архангелы так на руках носят?

Хорошо, что как раз в этот момент подоспел Диссидия, иначе я бы наверняка сболтнул чего-то лишнего.

– Угомонись, верзила. Не знает смертный, дело в чём. А если бы нам было положено знать, то старшие ввели бы нас в курс дела.

Метатрон фыркнул и снова принялся за дело. Диссидия же не отрываясь смотрел на меня.

– Дырку не прожги – раздражённо буркнул я ангелу.

– Врать не буду, интересно мне тоже. Быть может, ты магнит, Феникс?

– Магнит?

– С момента того самого, как старшие братья вернуться тебе разрешили, началась событий цепь, выходящая за пределы допустимых.

Серафим, возможно, был прав, но пока я счёл нужным прикусить язык, нежели дискредитировать себя кучей вопросов. Мы ничего ещё точно не знаем. Не стоит тратить свои нервы на глупые «что, если», и «быть может». Но в одном мы сходились: настала пора ответов. И я точно знал, к кому обратиться.

– Скажи, Диссидия, раз ты наместник, значит ты хорошо должен знать наш мир?

– Есть такое дело, – ответил с немного озадаченным взглядом серафим.

– Значит ты знаешь, где находится Самаэль. Отведи меня к нему!

– Чушь! Ересь! Как смеешь ты просить меня об этом? Не знаешь о ком молвишь что ли? Супостат он Райский! – вспыхнул обычно всегда спокойный Диссидия, как будто я оскорбил его до глубины души.

– Супостат или нет, но он сказал, что поможет мне в момент нужды.

– Зело помог! – раскинул руки ангел, указывая на окружавший нас беспорядок.

– Я всё равно встречусь с ним, с тобой или без тебя.

Диссидия глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, а затем продолжил своим прежним спокойным тоном:

– Поелику не переубедить тебя, сопровождать тебя буду.

Не дожидаясь, пока смуглокожий серафим вернётся к восстановлению искалеченных душ, я спросил его, указывая на Метатрона:

– Это был его брат Сандальфон?

– Был не он это, – с глубоким сомнением ответил мне Диссидия.

– Тогда кто же?

– Неведомо мне это. Но есть предположения некоторые у меня, – сказал серафим, нахмурив свои длинные тонкие брови.

Мы задержались ещё ненадолго. Под конец оба серафима были такими усталыми, что сев на землю, чуть не заснули. Два гиганта сидели посреди дока, глядели на океан и чего-то ждали в тишине. Медленно, почти незаметно, наш мир стал возвращаться в своё нормальное состояние. Все неестественное снова сменилось повседневным и привычным.

В тот день большая часть разрушений была повёрнута вспять Метатроном, а множество жизней спасено Диссидией, однако были и такие души, которые серафим не смог восстановить. Большая часть из них были отбросами из банды Патриши, но было и несколько обычных работников доков, которые просто оказались не в том месте не в то время.

– Что будет с теми, чьи души ты не смог восстановить, Диссидия?

– Жить некоторое время они ещё будут. Но судьба достучится до них раньше, чем удивиться они успеют… Законы писаны и для всех одинаковы.

Я огляделся вокруг, а когда посмотрел обратно на ангелов, они уже были в облике людей, хоть и потрёпанных, словно после драки. Метатрон снова был в своём костюме, а Диссидия был одет в обычную сорочку с короткими рукавами.

– Идея-то хороша, – монотонно сказал Метатрон. – Хороша, но опасна. Уж если кто и будет знать, что здесь происходит, то это Он.

– Что намерен делать ты? – спросил его Диссидия.

– Я во Второй Рай. Доложу всё Михаилу. Вернусь, как только смогу. Продержишься?

– Смеешь ты как?

Ангелы встали и разошлись. «Жди меня завтра вечером, Льюис», – бросил мне Диссидия перед тем как исчезнуть среди серых построек дока.

У меня закружилась голова; Я прислонился спиной к стене и глубоко вздохнул. Слабость прошла через минуту-другую, но во мне самом осталось странное чувство. Будто моё тело что-то осквернило. Моя аура сегодня была не один раз затронута демонами. Еле дотащившись до дому, я камнем упал на кровать и тут же заснул.

Часть IX: Непостижимая судьба

Я просыпаюсь. Медленно встаю. Что-то здесь не так… Я странно себя чувствую. Я не узнаю ни своё тело, ни свою собственную ауру. Все вокруг меня какое-то неестественно.

В моей комнате хаос: все раскидано и лежит не на своих местах. На моём пальце незнакомое кольцо. Нужно выглянуть в окно, посмотреть, что за ним. Я на что-то наступил… что это? Разбитая чашка? Явно не моя.

Кто-то зовёт меня. Не могу понять, откуда. Повсюду полнейшая тишина. На улице ничего не происходит. Нет никого и ничего: ни людей, ни машин, ни автобусов, ни поездов, ни даже птиц – на улице совершенно пусто!

«Льюююиисс», – кто-то играючи зовёт меня. Голос доносится из коридора. Я медленно открываю входную дверь и выхожу в коридор. Горит лишь лампочка над моей дверью, а справа и слева кромешная темень. «Эй, кто здесь? Отзовитесь», – говорю я, сам не зная кому. К моему удивлению, кто-то отзывается: «Льюис… она ждёт тебя… спрашивает, где ты» «Кто ждёт меня? Кто ты такой? Покажи себя!» – крикнул я в темноту.

Зажглась лампочка, освещая дверь напротив моей. Издали донеслись звуки грома и дождя, после чего дверь передо мной медленно открылась. Внутри было темно, но я сумел разглядеть стоящий передо мной силуэт человека. «Эй, с вами всё в порядке?» – инстинктивно спросил я, делая шаг вперёд. Ответа не было.

Я подошёл почти вплотную, когда прямо за окном коридора сверкнула молния и я наконец-то смог разглядеть, кто стоял передо мной: Кара. Опустив голову вниз, она как неживая смотрела в пол. Она была одета в ночной мультяшный халат, который я когда-то в шутку подарил ей. Её длинные волосы были чёрными, грязными и растрёпанными. Они прикрывали её лицо, а кожа её была невероятно бледной. Я в ужасе протянул к ней руку, но прямо позади неё появился чёрный силуэт, который схватил её и как игрушку утащил вглубь комнаты. Я побежал за ним, но призрак вместе с Карой пронёсся через вторую дверь, которая сразу же захлопнулась.

Я кинулся за ними, высадив дверь ногой, лишь для того чтобы снова очутиться в коридоре. Пол был устлан красным ковром, а конца коридору даже не было видно. Этот коридор был похож на прежний, но здесь над каждой дверью горело по лампочке, а все двери были похожи как две капли воды.

В нескольких метрах от меня хлопнула дверь, и я тут же рванулся к ней. Открыв её, я зашёл в ту же самую комнату, откуда и вышел. Запутавшись, я начал оглядываться, но вокруг меня была лишь тьма. Услышав шум за спиной, я выбежал из комнаты, но снова оказался в лабиринте. Так я пробегал ещё несколько раз, пока не выдохся.

Я больше не мог терпеть эту игру. Я был вне себя от ярости. Я больше не хотел открывать дверь, за которыми ничего нет. Я обернулся лицом ко мраку и пустоте. Страх пронизывал меня до самых костей, но я знал, что там ждёт меня та, которая всегда от меня ускользает.

Я зашёл в полнейшую тьму и услышал за спиной стук захлопывающейся двери. Комнату освещал лунный свет. Огромное дерево за окном было полностью укутано снегом. В комнате тепло; тлеют угли в камине. В кресле-качалке рядом кто-то сидит. Старушка что-то вяжет, улыбаясь про себя. Поправляет очки. Её седые волосы красиво уложены. Она счастлива.

В комнату прямо из-за моей спины вбегают дети. Их семеро. Они радостно прыгают и обнимают бабушку. Это само счастье. Это то, что не купишь. То, что не приобретёшь. Это то, над чем всю жизнь работаешь, трудишься и создаёшь. Это семья.

Она целует каждого из них, а потом смотрит мне прямо в глаза. Она молодеет, пока не становится той, кого я знаю. Пока не становится ею… «Это всё наше», – произносит она. Весь мир будто замер. Была лишь она и её слова. «Это всё могло стать нашим. Всё это могло произойти с нами», – с этими словами свет в комнате медленно темнеет. Затем откуда-то сзади снова появляется фантом и уносит Кару прочь через очередную дверь. Я должен найти её! Я должен вернуть её, где бы она не была! Она моя raison d'etre.

Я выбежал в коридор, но на этот раз вся моя воля была направлена на нечто конкретное. Моя цель была определена. Я больше не скитался во мраке. Я ясно видел перед собой дорогу и знал, какой шаг мне нужно сделать следующим. Никогда ещё ранее при жизни я не ощущал такой ясности и чистоты разума.

Фантом стоял прямо в конце коридора и когда я уже почти добежал до него и прикоснулся к Каре, он поднялся в воздух и бросился прочь из окна. Я, не останавливаясь и не раздумывая, последовал за ним. У похитителя в воздухе отросли чёрные крылья, и он умчался прочь от меня.

Город был весь в огне. Небеса горели голубым пламенем, а земля красным. В небе застыло несколько падающих комет. Повсюду были битвы и баталии. Крылатые демоны витали рядом со мной, пытаясь зацепить своими когтями. Но… Это не они пытались зацепить меня, а я их.

Я посмотрел на фантома вдали, а затем на беззащитную Кару. Во мне что-то зажглось и закипело. Мои руки зудели и горели. Я схватил одного из летающих демонов и оседлал его. Затем я перепрыгнул на другого, а потом на третьего: каждый прыжок приближал меня к Каре. Я готов был вырвать крылья и сердца каждой из этих тварей. Каждый метр, преодолённый в направлении Кары, был для меня маленькой победой, и я побеждал до тех пор, пока не схватился за конечность фантома.

«Попался!» – подумал я. Но радоваться было рано. Летающие демоны разом накинулись на меня и потянули вниз, на землю. Их было бесконечное множество, и я не мог высвободиться. В отчаянии я протянул руку к Каре, зовя её, но она всё отдалялась от меня, пока не растворилась в небе.

Я просыпаюсь. Я весь в холодном поту. Мне сложно дышать после кошмара, но я почему-то улыбаюсь: впервые за долгое время я смог разглядеть лицо Кары. Знак ли это того, что мои мысли проясняются?

Вдруг я вспомнил, что даже не знаю, как поживают мои друзья после вчерашнего. На скорую руку умывшись, я отправился в штаб-квартиру Смертного Легиона. Никогда бы раньше не подумал, что вот так добровольно буду ходить к ним, как в университет на лекции.

При входе в здание первым, что мне бросилось в глаза, был почти идеальный порядок. В каждом углу и на каждом шагу трудились рабочие, уничтожая последние признаки недавнего разгрома. А ведь прошел всего день!

Не успел я сделать и двух шагов, как мне наперерез откуда-то вылетел Скотт. Его плечо было перевязано, а на лице было написано отчаяние и растерянность. Спотыкаясь, юноша подбежал ко мне и затараторил:

– Сэр, господин Льюис, – я удивился неожиданным титулам, но не стал прерывать парня. – Там было ЧП… Мне, срочно нужно было найти вас, но вас не так-то легко найти, – парень заикался через каждое слово.

– Скотт, успокойся и давай по порядку.

– Да, конечно, – он глубоко вздохнул и продолжил: – Вчера доставили клинок Набу Кудурри Уцура вместе с его предыдущим владельцем. Клинок запечатали, а владельца…

– Что? Что сделали с владельцем, Скотт?

– Ну, сэр, вы же сами знаете процедуру…

– Нет, Скотт, не знаю. Теперь говори, и быстро, – угрожающим тоном приказал я ему.

– Джона Вайзера на неопределённый срок, – он сделал небольшую паузу, чтобы придумать максимально мягкое словосочетание, – изолировали от общества, как особо опасного Связующего.

– Что?! – воскликнул я так громко, что взгляды всех на этаже обратились на меня. Скотт жестом руки успокоил их. – Веди к Ахмету, к чёртову Вар Луафу!

Парень даже не попытался меня переубедить. Ему, да и любому, кто за нами наблюдал, было ясно, что это бесполезно.

Путь в Подземный Город занял несколько минут, на протяжении которых я как мог пытался себя успокоить, но без особого успеха. Как я мог быть так глуп? До меня просто не доходит – как? Ведь это именно то, из-за чего некоторые Связующие никогда не связывались с Легионом. Стоило нам всего лишь на мгновение убедить себя, что они не такие уж и плохие парни, что они действуют ради общего блага и что у нас одна и та же цель, как жестокая правда кувалдой разбивала нам зубы.

Все эти годы наша компания держалась от них как можно дальше. Если история нас чему -то и научила, так это тому, что Легиону нельзя переходить дорогу. В былые времена тех, кто стоял у них на пути, Легион просто объявлял опасными личностями – еретиками, магами-отступниками, призывателями демонов – и объявлял сезон охоты. Я никогда не верил в басни про «Новую главу» и «Новый Легион». Я ожидал от них чего-то подобного, но я не мог и представить, что удар в спину будет сделан с одобрения моих собственных друзей.

Смертный Легион – далеко не единственное земное объединение Связующих. Есть множество независимых анклавов, существующих вопреки желаниям монопольного Легиона. Большинство Связующих, существующих вне Легиона, можно охарактеризовать как волчьи стаи. Мы держимся друг за друга небольшими кучками и полагаемся только на себя и на нашу группу, где каждый другому брат или сестра. Мы редко полагаемся на другие анклавы и еще реже на большие межнациональные организации.

У большинства анклавов есть свои вожаки или вожди, но есть также и вполне демократически избранные лидеры. Многие из анклавов и взаправду являются подпольными еретиками и призывателями демонов, использующих свои способности в корыстных целях. Но большинство из нас просто держится подальше – как и от смертного мира, так и от других анклавов.

В былые века фанатичные лидеры Легиона просто и без всяких предубеждений объявляли нам подобным ультиматумы или же просто уничтожали без лишних слов. Говорят, что к концу Кровавой Междоусобицы 1845-ого года нас осталось так мало, что почти все согласились перестать враждовать и объявили перемирие, которое держится до сих пор, хоть и шатко. Это был последний масштабный конфликт между домами Связующих.

Но за последнее десятилетия ситуация стала накаляться. Из всех уголков мира поползли слухи о разборках между теми или этими, о кровопролитных стычках и тому подобном. Все понимали, что соглашение уже давно существует лишь на бумаге. Война, хоть и скрытая, велась уже многие годы. Многие присоединялись к Легиону из страха, многих принуждали, многие действительно считали, что у Легиона нет достойных идеологических конкурентов, а многим же просто нужна была крыша над головой, горячая еда и мягкая кровать.

Несколько лет назад если не все, то большинство из нашей группы было против идеи сотрудничества с Легионом. Но теперь… Кто знает? Раньше всё было так просто. Мы были одним целым, одной общиной. Они – не мы. Пойдут против нас? Будем защищаться. Будут угрожать? Выстоим. А теперь… Теперь всё по-другому. Идеологические границы были почти неразличимы. Чтобы разобраться в этом винегрете, нужна была как минимум научная степень.

Если бы Легион, Архинквизиторы, Маги или какой другой анклав или другая организация хоть пальцем дотронулась до одного из нас, мы бы встали горой друг за друга. А что теперь? Брат сажает под замок брата? Я не могу этого понять, а если бы и мог, то не захотел бы. Это самое настоящее предательство! Внутри меня что-то загорелось и не хотело потухать. Моя правая рука понемногу начала неметь, а затем больно зачесалась. Я терпел.

Скотт проводил меня через весь Подземный Город в сектор, где почти всё место было занято огромными лабораториями. Юноша шёл быстро, словно спиной чувствуя мой гнев.

Охранники в особой высокотехнологичной броне стояли на каждом углу, но стоило Скотту показать свой значок, на котором был написан уровень допуска, как они тут же отступали в сторону, даже не проверяя подлинность значка.

Пройдя через множество биосканеров, мы наконец-то вошли в обширное, совершенно белое помещение, где Мэт что-то обсуждал с людьми в белых халатах. Я двинулся на него словно цунами, и Скотт не успел предупредить своего офицера о надвигающейся буре. Грубо развернув Мэта, я схватил его грудки. Всего за несколько минут во мне накопилось столько злости, что я без особого труда поднял его в воздух.

«Что ты сделал с Джоном?!» – крикнул я ему прямо в лицо. Все присутствующие тут же отбежали поближе к стенам, испуганно глядя на меня. Очевидно, что никто ещё не смел так обращаться с офицером их драгоценной организации. Даже Скотт не посмел подойти, а когда подоспели охранники, Мэт сделал им знак уйти.

«Ли!.. Ли, опусти меня и давай поговорим», – наконец выдавил он из себя. «Куда ты его запрятал, сукин ты сын?» – во мне пробудились странные и чуждые эмоции. Предатель! Предатель – вот единственное, что витало у меня в голове. Как он мог так поступить? Как?!

Откуда-то сзади подбежала Нина и, положив руку мне на плечо, успокаивающим и добрым голосом проговорила: «Ли, будет тебе. Лучше сначала выслушай нас». Её голос, её прикосновение были такими умиротворяющими… Они напомнили мне о Каре. Кара не хотела бы видеть меня таким. Я медленно и нехотя опустил Мэта на землю, не сводя с него обвиняющего взгляда. Сделав глубокий вдох, я снова задал вопрос – на этот раз им обоим:

– Какого дьявола вы делаете? Это же Джон! Наш Джон!

– Нет, Ли. Ты ошибаешься, – сразу же ответил Мэт, поправляя свою одежду.

– Я знаю, что ты думаешь, и почему ты думаешь, что думаешь… Но поверь мне, зайчик, это уже не тот Джон, которого мы знали, – Нина сделала небольшую паузу, вздохнула, а затем добавила: – Лучше один раз показать, чем сто раз объяснить. Идём, – и поманила меня и Мэта за собой.

Я следовал за друзьями, не совсем понимая куда мы идём. Мы шли длинными коридорами, то заходя в различные здания, то выходя из них. По моим расчётам, мы находились уже очень глубоко под землёй. Ещё чуть-чуть и достучимся до Первого круга ада, подумал я.

Эта огромнейшая высокотехнологичная пещера казалось мне не столько чудом природы, сколько чудом инженерии, архитектуры и науки, граничащим со сверхъестественным. Этот искусственный город для меня был загадкой, мистикой. Я не мог привыкнуть к нему. Не мог понять, как здесь всё устроено, и как он может так складно функционировать. Здесь все были механическими шестернями, выполняющими отведённую им роль в гигантской машине, а офицеры наподобие моих друзей были лишь шестернями покрупнее, и только.

Наконец мы остановились на уровне, который находился ещё глубже, чем основной комплекс. Каждый квадратный метр находился под наблюдением и охраной. Повсюду висели огромные автоматические прожекторы, а на стенах по рельсам с лёгким жужжанием двигалось в разных направлениях несчётное количество камер и следящих устройств. Пешеходные дорожки были помечены слабо мерцающими лампочками.

Я понемногу начал понимать где мы находимся, и мне стало не по себе. Это именно то место, которым пугают новопробудившихся Связующих. То самое покинутое Создателем место, которое излучает целый спектр самых отвратительных и подлых человеческих аур.

Аура здесь исходила не от кого-то или чего-то конкретного, а от всего сразу – от стен, пола, бетона и металла. Было такое ощущение, что здесь всё живое и ненасытными глазами смотрит на меня. Ждёт, когда меня здесь оставят. Запрут наедине с самим собой. Здесь всё вокруг было ненасытным монстром, добычей которого являлся я.

После долгого сканирования в одном из помещений, меня привели в блок, где был заключён Джон. Здесь находилось множество камер, многих заключённых, но камера Джона была расположена отдельно от них. Расстояния хватало, чтобы крики, мольбы о помощи и гневные обещания мести терялись в этом живом комплексе, в этом архитектурном чуде, в этом выдолбленном изнутри левиафане.

Джон находился в изолированной комнате с одним входом. Но непробиваемая железная дверь была не единственным, что отделяло Джона от остального мира. Комната была сделана так, что в некоторых местах сквозь невидимое изнутри непробиваемое стекло можно было наблюдать за субъектом. Сверху же потолок был полностью из блестящего чёрного стекла. Глядя в него, заключённый видел лишь своё искажённое отражение, которое зачастую сводило многих с ума.

Мэт ввёл свой пароль в стенную панель, которая в ответ просканировала его сетчатку. Железные жалюзи бесшумно раздвинулись. Джон был одет в больничную робу. Он нервно ходил из стороны в сторону и что-то неразборчиво бормотал. Время от времени он подбегал к стене и начинал что-то на ней выцарапывать ногтями. Вся комната была испещрена непонятными мне иероглифами и письменами.

– Что это?

– Вон то, – Мэт вытянул указательный палец, – как мы полагаем, один из диалектов Унгсанга. Возможно, древне-микский диалект. А вон те руны, – он указал на противоположную стену, – скорее всего, эзотерические письмена из дома Ван Грауфа. Насчёт остальных пока не уверены. Мы только начали их разбирать.