Спасение Души. Возвращение

Моё сердце было полно любви и счастья. Это был день, когда из моего разума полностью исчезли все тёмные облака, а в сердце поселилась надежда. Это был день, в котором я был рад жить, и в котором я наслаждался каждой секундой. Я любил не только её, но и себя, а заодно и всё человечество. Это был день, когда я был рад быть человеком… Человеком с большой буквы. Это был день, когда вся вселенная подчинялась нам, и ничто и никто не смел мешать нам наслаждаться самими собой и мгновениями, проведёнными в объятиях друг друга.

Лучи тёплого, доброго солнца били мне в глаза, а ветер трепал золотые волосы Кары. Мы долго стояли, обнявшись. Мы знали, что этот день скоро кончится и, возможно, больше никогда не наступит. Мы пытались продлить его как можно дольше. Я помню, как Кара побежала к океану, а я остался позади, благодарным за этот день.

Она стоит спиной ко мне. Она оборачивается, чтобы взглянуть на меня, но я не могу разглядеть её лица. «Зачем, Ли? – спрашивает она. – Зачем ты это делаешь? Ты здесь, но тебя здесь нет… Как ты мог оставить меня?» «Кара, я тут! Я не оставлял тебя. Вот же я!» – крикнул я вслед ей, но ответа не было. Вместо этого из леса позади меня послышался и начал нарастать гул…

Кара нырнула в океан. Я бросился вслед за ней, но неожиданно начался шторм. Солнце моментально исчезло и ясный день сменился мрачными тучами. Спокойный, приветливый и манящий к себе океан за секунду превратился в грохочущую смертельную ловушку. Горизонт осветился молниями, а в небо упёрлись смерчи. Гром будто переливался голосами, произносившими моё имя.

В одну секунду Кара была у меня перед глазами, а в следующую её накрыла огромная чёрная волна. Я незамедлительно нырнул следом. Моё сердце начало биться всё быстрее и быстрее. Я нырял и нырял, не прекращая поиски, а океан тем временем пытался всеми силами меня утопить. С каждым погружением я отчаивался всё сильнее. Я не мог потерять её! Я просто не мог! Я отказывался в это верить.

Я нырнул особенно глубоко, туда где света больше не было видно. Поняв, что я её больше не найду, я повернулся спиной к морской пучине и начал любоваться безумием природы надо мной. Уже недолго. Ещё чуть-чуть. Мы скоро снова будем вместе, Кара… уже недолго.

«…Льюис! Льюис, очнись! – кричал мне прямо в лицо Мэт, тряся меня за плечи изо всех сил. – Вставай, ну что же ты!» Не успел я толком открыть глаза, как раздался взрыв и Мэт прикрыл меня от волны пыли. После этого он встал и, подняв меня за шиворот, отвесил мне весьма чувствительную пощёчину. Меня обычно так бьют только после слов «дело не в тебе, дело во мне». Понемногу я начал приходить в себя.

Здание склада горело со всех сторон; повсюду был густой дым, в котором было невозможно что-либо разглядеть.

– Что происходит? – спросил я Мэта, выкашливая всё, чего успел наглотаться, пока был без сознания.

– Мы выловили рыбку больше нашей лодки, вот что происходит! – сплюнул Мэт, поглядывая на сидящую рядом и потирающую голову Нину. – Мы бы тут все концы отдали в этих чёртовых иллюзиях, если бы не Метатрон, – и он указал пальцем в ту часть помещения, откуда доносился грохот и звуки борьбы.

Оглядевшись, я заметил лежащих рядом Джона, Николаса, Джекса и Рико.

– Как они? С ними всё в порядке?

– Будет. Метатрон успел рассеять иллюзии только у меня, Нины и частично у тебя.

Метатрон считался одним из самых выдающихся воинов Рая. И, как и свойственно воину такого калибра, он был воплощением решимости, непоколебимости, стойкости и грубой физической силы. На этот раз он не скрывал свою эссенцию, позволяя любому Связующему на расстоянии нескольких миль почувствовать его ауру.

Я успел лишь мельком заметить ангела, потому что в тот же момент мимо нас стрелой пролетела Патриша. Врезавшись в стальную колонну, суккуб изрыгнула изо рта фонтан чёрной крови, а затем, подняв глаза, изо всех сил отпрыгнула в сторону. Вовремя: долей секунды позже её бы просто размазали «Железные Кулаки» Метатрона.

Я много слышал о «Железных Кулаках», которыми владела лишь горстка известных миру существ, но видеть их в действии не доводилось никогда.

Аура, которой владеет существо, будь то ангел, демон или человек, напрямую зависит от типа эссенции. У Метатрона было огромное количество сырой и необузданной эссенции, которая и формировала излучаемую им ауру. «Железные Кулаки» требуют огромного количества эссенции, и чтобы ими владеть нужно иметь колоссальную силу и выносливость. «Железные Кулаки» не являлись оружием в физическом смысле слова. За каждым замахом серафима следовал удар огромного сгустка энергии, который потом тут же испарялся. Метатрон фактически вёл битву своей эссенцией; его удары пробивали каменные стены, словно они были из бумаги.

Из огня и пыли вышел огромный человек в костюме. Пламя его не брало, словно боясь приближаться. Аура ангела увеличивала его и без того гигантский силуэт. Метатрон всё ещё был в своём чёрном деловом костюме: ангелы редко принимают свой истинный вид, если не прорван барьер.

Метатрон снова замахнулся, пытаясь поразить суккуба издали. Та успела увернуться; бетонный пол в том месте, где она стояла, взорвался, оставив кратер. Злобно глядя на ангела, она что-то угрожающе прорычала, но серафим ответил ей очередным взмахом руки. Удар «Железных Кулаков» пришелся сверху вниз, наподобие гигантского копра, но демоница снова успела отпрыгнуть в сторону. Вытекающая из ран суккуба эссенция почти полностью разъела её человеческую оболочку. Её кожа слезала во многих местах, обнажая коричнево-зеленоватую чешую. Суккуб разъярённо кинулась на ангела, но «Железный Кулак» отбросил её назад. Её вторая атака закончилась тем же. Я наблюдал за поединком, разинув рот. Ангел всё ещё стоял на месте, управляя невидимыми молотами, сея разрушения одними лишь взмахами рук. Если громадный ангел так легко владел своими руками-молотами, при этом оставаясь совершенно спокойным, то я даже представить боялся, что он мог сделать, если войдёт в раж.

Силы суккуба стали подводить её. С каждым разом ей было всё сложнее вставать, но неожиданно она вскочила, выпрямилась и свела вместе ладони. Между ними вспыхнула красная эссенция, и через несколько мгновений суккуб сжала правую руку и отвела её в сторону, вытягивая из клубка эссенции, словно нитку, длинный хлыст, по которому сбегали языки пламени.

Хлопнув хлыстом один раз, будто показывая своему противнику что его ждет, Патриша кинула в него остаток эссенции из её левой руки в виде небольшой огненной сферы, после чего незамедлительно кинулась в его сторону. Метатрон моментально скрестил руки на груди, и появившиеся из ниоткуда призрачные «Железные Кулаки» без труда отразили огонь. Но остановить суккуба у ангела не хватило времени: прыгнув сквозь огонь прямо на плечи серафима, она ловким движением обвила хлыст вокруг его шеи. Спрыгнув на землю за спиной Метатрона, она изо всех сил дёрнула. Сбитый с ног серафим поднялся в воздух и влетел в стену, частично проломив её. На губах Патриши заиграла злая, но довольная улыбка. Она стала предвкушать победу. В своих мечтах она уже повергла могучего и легендарного противника.

Но Метатрон бесцеремонно рассеял её иллюзии, поднявшись из пыли и обломков и как ни чём не бывало принявшись отряхивать свой костюм. Патриша была в ярости. Она не понимала, как он всё ещё стоит на своих ногах. Тем не менее, суккубу пришлось смириться с этой жестокой правдой. Обуреваемая злобой и страхом, она опрометчиво кинулась на него прямо в лоб и поплатилась за это.

Суккуб взмахнула хлыстом, но появившийся рядом с ней «Железный Кулак» ангела сжал всю её руку железной хваткой: раздался хруст. Метатрон замахнулся правой рукой и «Кулак» врезался прямо в грудь Патриши. Серафим вырвал хлыст из её рук, а потом обрушил на неё град ударов. Метатрон методично выбил из демоницы всю волю к сопротивлению и швырнул её на пол, дрожащую от слабости и боли. Серафим при этом не проявлял никаких эмоций; с таким же успехом он мог бы быть каменным истуканом. «Она в вашем распоряжении», – сказал он Мэту, сделав приглашающий жест рукой.

Мы медленно подошли к ней и сгрудились над её почти безжизненным телом, как стая стервятников. «Теперь, моя дорогая Патриша, ты расскажешь всё, что мы хотим знать. Понятно?» – пнул её Джон. Ответа не последовало: суккубом полностью овладела индифферентность. Она понимала, что проиграла сражение и не смогла выполнить поручение, данное ей её Принцем. Она понимала, что её длинное и полное мучений существование так или иначе окончено. Она сидела на коленях, опустив голову, и пустым взглядом смотрела в никуда. Кулак Джона в очередной раз развеял её иллюзии: «Тварь, ты меня что, игнорируешь?»

Наклонившись к суккубу, он схватил её за волосы, достал очень старый и некрасивый нож и поднёс к лицу Патриши. «Смотри-ка сюда. Видишь ли, этот нож совсем не простой! О нет, вовсе нет! Ты вот сейчас думаешь, что ничего не боишься и что большую боль, чем сейчас, даже не почувствуешь… Чёрт, я даже думаю, что ты этого хочешь, не так ли? – улыбнулся Джон, глядя суккубу прямо в глаза. – Нет, нет, нет! Поверь мне, моя дорогая, ты ещё очень далека от смерти. Знакомься – это самый настоящий клинок Набу Кудурри Уцура!»

В глазах суккуба мелькнул неподдельный страх, а Метатрон опустил скрещённые руки; в его лице ясно читалось возмущение. Николас неразборчиво выругался, а Мэт с обеспокоенным взглядом воскликнул: «Клинок Навуходоносора!» и устремил на Нину обвиняющий взгляд.

– Смертный, ты хоть знаешь, что у тебя в руках? – угрожающим тоном спросил Метатрон Джона.

– Я знаю достаточно, чтобы быть уверенным в том, что этой твари нужно его бояться, – ответил Джон, почёсывая щетину. – Говорят, что этот клинок был если не самым важным, то уж точно одним из самых важных богатств одной очень древней династии. Говорят, что он из времён, когда само слово «цивилизация» была новым понятием…

Прервав Джона, Метатрон продолжил:

– Немногим ангелам, не говоря уже о Связующих, известна эта история. Ангелы не помнят её, поскольку не осталось почти никого, кто бы жил в те времена. Слушай внимательно, демон: хотя бы раз в своём подлом существовании тебе даётся шанс услышать правду, – ткнул Метатрон пальцем в стоящую на коленях израненную Патришу. – После своего падения, первородные Падшие всё ещё не могли принять свою участь. Теперь они были даже ниже людей, которых так ненавидели. Они не могли дотянуться до небес, но могли дотянуться до Земли. В отчаянии они объявили полномасштабную войну людям. Естественно, мы вмешались. Резня была невероятной… Рай и Ад были полностью иссушены; в живых не оставалось почти никого. Огромной ценой далась нам наша победа. Если, конечно, это можно назвать победой… В отчаянии архангелы обратились к величественным Доминионам с просьбой вмешаться, ибо целые царства людские были на грани уничтожения. Никто и не надеялся, но Доминионы согласились, хоть и выставив условие: для восстановления баланса порталы на Землю будут закрыты обеим сторонам ровно на семь лет. Так Земля была запечатана, и судьба человечества оказалась в руках самих людей.

– Если это было так давно, то откуда вы об этом знаете? – спросил Николас серафима.

– Я знаю всё это непосредственно от моего наставника, величественного и первородного архангела Михаила… Запертые на Земле и отрезанные от своего дома, ангелы рассредоточились и стали жить среди обыкновенных людей в человеческом обличии. О них слагали мифы и легенды… боюсь, правду теперь уже не узнать ни от кого. Падшие сделали тоже самое, но сама их сущность подталкивала их к власти – на троны королей и в кельи верховных жрецов. Они сеяли хаос, затевали войны и направляли гнев людей и их властелинов на ангелов. Самые же слабые из демонов без руководства своих Принцев из Преисподней стали неконтролируемыми, жуткими и жаждущими крови монстрами – персонажами детских сказок и всемирного фольклора.

– Великий серафим, позвольте мне. Отсюда история известна уже каждому Искателю, – с лёгким поклоном прервала Нина Метатрона. Тот кивнул в знак согласия. – На государство Ашурайю шли войной; оно было на грани уничтожения. Тогда его правитель Навуходоносор и вся его рать жрецов-Связующих обратились с мольбой о помощи к последним из выживших на земле ангелам. Те недолго думая согласились, но при условии, что потом их не будут преследовать. Пакт был скреплён. Обещания сделаны.

– А зачем преследовать ангелов? – спросил Нину Джекс.

– Из эссенции ангелов получаются сильные артефакты, а из… – Нина с опаской посмотрела на серафима.

– Можешь продолжать, Нина Дракич.

– А из органов получаются сильные снадобья, – Нина поморщилась и после небольшой паузы продолжила: – В обличии великанов они стали генералами и военачальниками великого царства. Они смогли повергнуть всех врагов царя, всех первородных одержимых и Падших. Земля была очищена от всего неземного… но оставались ещё сами ангелы. И вот, когда пришло время выполнить свою часть уговора, жрецы, используя оружия Падших, убили всех ангелов. Навуходоносор запечатал их души в те же демонические мечи и кинжалы, которыми их убили. Он запер их души в самом отвратительном им месте, не говоря уже о совершённом им гнусном предательстве. Он создал неестественное оружие, которое, как считают многие, обладает собственной волей. Он сделал это оружие своим наследием – подарками своим отпрыскам, которые принесли им много побед, но в конце концов неминуемо предавали своих владельцев, тем самым обрекая их на погибель… – Нина запнулась и опустила голову: – Мне не стоило соглашаться на это, Джон… Не стоило! – она посмотрела на меня. – Я отдала ему клинок три года назад, сразу после… – она снова запнулась. – Я беру на себя полную ответственность!

– Глупая, глупая девчонка! – высказался Николас.

– Зачем? Зачем ты это сделала, Нина? Как ты могла отдать такое оружие человеку? Да ещё и своему другу? Ты хоть подумала, что с ним будет? Ты же Искатель, в конце концов, разве ты не должна была подумать о последствиях использования такого артефакта человеком?! – рассердился Мэт.

– Я… я не знаю! Он сказал, что это будет во благо. Что этим оружием он отомстит за всех наших погибших друзей. Я не знаю, Мэт… Я была тогда подавлена. Мы все были подавлены!

Метатрон не сказал ни слова. Он молча слушал нас, время от времени оборачиваясь и вглядываясь куда-то вдаль.

– А в чём, собственно, особенность этого клинка? – беспечно спросил стоявший рядом Джекс.

Все оглянулись на вечно улыбающегося молодого худого парня.

– И как ты только ухитрился дослужиться до лейтенанта, а я всё ещё болтаюсь в сержантах? – пробормотал Рико.

– Одной царапины хватит, чтобы умертвить даже ангела, – медленно проговорила Патриша, сплёвывая кровью.

Все сразу замолчали и посмотрели на суккуба, словно только что вспомнив о ней.

– Нет надобности тебе его использовать, мой сладкий… Чего ты замолк, о Великий, о Всемогущий Метатрон? Думаешь, рассказал печальную историю и моё сердце растаяло? Ха! Не смешите меня! Я карабкалась с самого низу по трупам существ намного страшнее, чем вы можете себе представить, а затем и здесь, у вас дома, прямо у вас под боком! Этот ваш «Легион» дальше собственного носа не видит. Вы лишь прислужники своих покровителей, без которых вы никто, просто стадо баранов! – Затем она посмотрела Джону в глаза и, улыбнувшись, тихо прошипела: – О-о-о… Я вижу… я вижу это в тебе! Скоро ты сам будешь таким как я. Оно уже в тебе, да-а-а!

Джон оттолкнул её. Патриша, зарычав, вскочила и попыталась укусить его, но получила прямо в лицо высоким ботинком Николаса: «Лежать, тварь! Лежать, кому говорю». Патриша снова выплюнула изо рта кровь, которая медленно стала испаряться, а затем снова расхохоталась: «Не может быть! И тебя туда же! Ха-ха-ха! Парни, а вы точно из земного царства? Да будь я проклята! Кого теперь только не берут в Земные защитники!» – за что снова получила, но на этот раз от Мэта. «Ты уже проклята! – крикнул ей Вайзер, снова пустив в ход кулаки. – Говори, что ты замышляла? Говори, что на уме у твоего принца! Говори же, мразь!»

Он бил её с такой силой, что мы невольно сделали шаг назад. Нина с испугом смотрела на своего друга, который в одной руке держал клинок, а другой остервенело избивал демоницу. Даже Мэт был немного растерян. Дело было не в том, что делал Джон, а в том, с каким удовольствием он это делал. Метатрон хотел вмешаться, но вдруг снова обернулся и посмотрел куда-то в небо через огромное окно.

«Говори!.. Говори же! – снова крикнул Джон в лицо Патрише и, нанеся ещё несколько ударов, заорал во весь голос: – Молчишь, тварь?.. А ну говори! Говори, что у тебя была за миссия?!» Я никогда в жизни не видел Джона таким. Он был совершенно не похож на того холодного и расчётливого человека, которого я знал.

То, что осталось от Патриши, подняло руку и, давясь чёрной кровавой пеной, еле выговорило: «Конец уже близок. Пешки уже в движении. Решающая война началась. Грядёт конец всего сущего на земле людской…» Судорожно передёрнувшись, она уставилась пустым взглядом в потолок и прохрипела: «Когда предатель… Предаст в последний раз…» Её дыхание остановилось и через несколько секунд из её глаз и рта потекли слабые ручейки красноватого дыма.

Метатрону не обратил на слова суккуба никакого внимания – он напряжённо к чему-то прислушивался. Внезапно он нахмурился и неожиданно громко крикнул нам: «Уходите! Немедленно!»

«В чём дело?» – спросил в замешательстве Мэт. Метатрон с раздражением посмотрел на него и, махнув рукой, прокричал ещё громче: «Уходите сейчас же! Бегите и не оборачивайтесь!» Слова ангела прокатились по комнате, как раскат грома. Уцелевшие окна задребезжали, а у нас заложило уши.

Ангела окутал исходящий из него самого яркий свет, который озарил не только складское помещение, но и соседнюю улицу. Мы бросились бежать. «Ну что же творится с миром? Ни минуты спокойствия», – пропыхтел Мэт. Как раз в тот момент, когда я хотел его спросить, что же всё-таки происходит, я заметил до боли знакомые признаки прорыва барьера между мирами.

Неординарность происходящего можно было чувствовать на каждом шагу. Мы выбежали в доки. Я посмотрел вверх: пролетавший над нами самолёт над нами начал замедляться и в конце концов остановился полностью. Прожектора и лампочки начали отбрасывать угловатые неправильные тени, вьющиеся вокруг них мошки замерли в воздухе, а на их месте появились еле заметные глазу голубые точки – капли их жизненной эссенции.

Остальные бежали впереди сломя голову, не оглядываясь назад и не осматривая окрестности. Я отстал от них и больше не мог продолжать бежать. Я снова ощутил немощность и слабость. Я пытался понять, что происходит, но долго гадать мне не пришлось: из склада, в котором мы оставили мёртвого суккуба и серафима, раздался звук взрыва, но огня я не увидел. Из здания вырвалась волна ударной энергии, сбивая и переворачивая всё на своём пути. Она опрокидывала автомобили, погрузочные машины и контейнеры, а пришвартованный неподалёку катер, на котором прибыла Нина со своим отрядом, был отброшен от берега, таща за собой оборванный канат.

Из окна склада пулей вылетел Метатрон. Ангел был в своём истинном обличии, и он был просто огромен. Вместо костюма он был облачён в лёгкую броню и довольно древнего вида сандалии. Напоминавшие корни деревьев руки были защищены металлическими наручами. Серафим был похож на гладиатора из давних времён.

Вслед за ангелом из окна выпрыгнул ещё кто-то… точнее, что-то. И это что-то было не одно. Трое высоких человекообразных существ кинулись на Метатрона. Они были худыми и иссохшими. Один из них был одет в чёрную броню с капюшоном, другой был с ног до головы замотан в грязное тряпьё, а третий, лицо которого скрывала треснувшая мрачная маска, был обнажён до пояса; тело его покрывали письмена и иероглифы, а с пояса свисала рваная ряса.

Отброшенный ударной волной Метатрон врезался в контейнер, который сплющился, словно жестяной. Даже на таком расстоянии я чувствовал гнев Метатрона, когда тот встал и со злости двинул по контейнеру кулаком.

Нападающие приземлились перед серафимом и молча выпрямились во весь рост. «Что нужно моему братцу на этот раз?» – гневно проворчал серафим, окинув нападавших презрительным взглядом. Грамматоны!

Молчание продлилось недолго. Стоявший позади всех грамматон в рясе и маске отошел от серафима ещё на несколько шагов и произнёс: «Решил неправильно ты, что нужен нам серафим великий». Голос демона был необыкновенным – шипящие, с присвистом слова сливаясь в тягучую, завораживающую песню. Глаза всех троих грамматонов обратились ко мне.

Метатрона сказанное тоже застало врасплох. Его глаза расширились от удивления, и махнув рукой, он крикнул: «Беги, смертный!» Я не собирался ни спрашивать почему, ни меряться с демонами силой, ни задерживаться ещё хоть на мгновение. Я тут же обернулся и бросился было бежать, но обнаружил, что словно прирос к земле. Меня медленно развернуло, и я увидел, что несколько из покрывавших тело грамматона в маске иероглифов светились фиолетовым огнём. Посмотрев вниз, я обнаружил, что из моего тела тянутся тонкие, пылающие пурпурным светом нити, оканчивающиеся в длинных, мертвенно-бледных пальцах демона.

Двое остальных сделали резкие движения руками, выхватили прямо из воздуха мечи и двинулись к серафиму. Тот с рёвом бросился им навстречу. Сталкиваясь с демоническими мечами при парировании, наручи высекали снопы искр. Но мощь и защищённость Метатрона с лихвой компенсировались его сравнительной медлительностью. Демоны же, напротив, обладали граничащими с невозможным гибкостью и скоростью. Грациозными прыжками они перемахивали через ангела, нападая то сзади, то спереди. Грамматоны двигались так быстро, что мне сложно было разглядеть их движения.

Тем не менее, с грубой силой Метатрона всё-таки приходилось считаться – ни один из демонов не сумел бы долго продержаться против ангела в ближнем бою, и поэтому они сменяли друг друга, отвлекая его. Стоило ангелу всерьёз переключиться на кого-либо из противников, второй незамедлительно метал в него сверкающие пурпурным магические стрелы. И хотя крылья Метатрона помогали ему уворачиваться, прогресса в сражении достичь ему не удавалось – темп боя возрастал, снарядов и выпадов становилось всё больше, и серафиму всё чаще приходилось разворачивать и сворачивать свои крылья для очередного прыжка в сторону.

Зажимаемый с двух сторон, Метатрон решил прибегнуть к более радикальным методам. Поймав чёрный кривой меч сделавшего неудачный выпад грамматона меж ладоней, он резким движением дёрнул его в сторону, отправив владельца в стенку ближайшего контейнера. Не давая демону опомниться, серафим тут же обрушил на него мощь обоих «Железных Кулаков». Убедившись, что противник выведен из боя, Метатрон незамедлительно переключился на его собрата.

Наблюдавший за схваткой грамматон в маске взглянул на меня и сделал быстрый жест руками. Татуировки на его теле погасли, но тут же загорелись новые. Я больше не был парализован; теперь я лишь был связан жгучей пурпурно-голубой нитью, которая ещё больше усиливала моё ощущение беспомощности. Демонический маг тем временем встал на одно колено, положив кулаки на землю, и что-то прошептал. На его плечах вспыхнули красным две руны в виде маленьких геометрических крыльев. Демон взвился над доком, словно выпущенный из пращи снаряд, и начал коршуном падать прямо на серафима.

Метатрон тем временем танцевал смертельный танец с грамматоном, который одной рукой искусно орудовал длинным прямым клинком, а другую использовал для магических атак. Демон легко уворачивался от атак, прыгая через громадного серафима. Метатрон в ярости махал кулаками налево и направо, но не мог даже задеть противника.

Запас эссенции у серафима был огромным, но отнюдь не бездонным. Каждая проекция «Железных Кулаков» давалась могучему серафиму всё труднее, а аура его постепенно тускнела. Грамматон точно знал, что делает: своими манёврами он изнурял и истощал противника, с которым обычными методами ему было не потягаться.

Действительно, с искусством и проворностью грамматонов мало кто мог бы сравниться. Они были не просто исчадиями ада – они были личной армией убийц, служившей королю подземного царства Сатаниэлю. Они не только пассивно улучшали свои боевые навыки тёмной эссенцией, но и дополняли их способностями, доступными лишь им и больше никому. Магия грамматонов требовала наивысшего уровня манипуляции эссенцией. Им недостаточно просто положить руку в сосуд и зачерпнуть оттуда эссенцию – им надо было научиться делать это самыми изящным и эффективным методом, в чём они достигли немалого успеха. Их разум был катализатором, который притягивал и высасывал из резервуара нужное количество энергии. Они насмехались над менее развитыми существами, которые только учились использовать свою эссенцию для простейших целей. До этой схватки я никогда бы не подумал, что кто-то может оказать такое сопротивление одному из самых выдающихся воинов Рая, но теперь мне было совершенно ясно, почему все опасаются конфронтации с этими существами.

Грамматон-маг в воздухе резко выкрикнул заклинание и его слова как гром пронеслись по всей округе. Самая длинная роспись на теле чернокнижника, обвивавшая его грудь и спину, засияла. Падение остановилось и вокруг застывшего в воздухе грамматона появился полукруг пурпурных огней. Схватив по одному в каждую руку, он кинул их в ангела, тут же отправив вслед за ними остальные.

Подняв глаза, Метатрон увидел, что на него летел огненный град, шансов увернуться от которого у него не было. Битва была бы предрешена, если бы не случилось нечто совершенно неожиданное: что-то сверкающее ударило по пурпурным снарядам, и они тут же взорвались, озарив ночное небо самыми невероятными сочетаниями цветов. Это одновременно было неестественно и красиво. На помощь собрату подоспел Диссидия.

Свет от огромных бронированных крыльев серафима вмиг разогнал ночную тьму. В два взмаха цепи Диссидии взорвали все вражеские снаряды, а затем сам серафим тараном врезался в парящего колдуна. Снизу мне сложно было определить, было ли это действие смелостью или невероятной глупостью, но факт оставался фактом: от столкновения противников закрутило в воздухе, и они камнем полетели к земле, словно гигантский двухцветный метеорит.

«Пижон», – с едва заметной улыбкой проговорил Метатрон, но его улыбка моментально исчезла, когда он понял, что теперь эти двое падали прямо на него. Ангел с хлопком развернул крылья и грузно отпрыгнул в сторону. Сражавшийся с ним грамматон тоже увидел опасность и сделал изящное сальто назад.

Диссидия вместе с грамматоном-магом ударились о землю с такой силой, что это было похоже на землетрясение. Завыла сигнализация всех машин в округе, глухо зазвенели контейнеры, разбились ещё целые стёкла, а в воздух поднялось облако пыли и грязи, напоминающее извержение вулкана. Нити на мне расползлись, и я вздохнул с облегчением.

Из глубокой ямы вытянулась длинная разрисованная рука, а затем появился и сам грамматон. С трудом выпрямившись, он сделал несколько шагов в мою сторону. Часть его маски была отбита, и за ней виднелся его глаз – пустая белая сфера. Из него, как и из многочисленных ран на теле демона, текла чёрная субстанция, похожая на кровь.

Чернокнижник снова вытянул длинную руку в мою сторону, но из ямы за его спиной вылетела цепь, обмотав его шею. Соприкоснувшись с демоном, звенья цепи тут же вспыхнули яркими цветами, которые спустя мгновение потускнели. Грамматон схватился своими костлявыми пальцами за цепь и тут же с криком отдёрнул их, а в воздухе завоняло чем-то ужасным.

Мощный взмах крыльев развеял пыль и мусор, снова открывая моему взгляду высокий силуэт Диссидии. Ангел стоял на краю ямы, широко расставив ноги и держа цепь обеими руками. Резким рывком он натянул цепь; демона пронесло по всему доку и зашвырнуло в воду.

«Где тебя так долго носило?» – недовольно спросил Метатрон Диссидию, не отрывая взгляда от своего противника. Диссидия не ответил и двинулся к месту падения колдуна в воду, но дорогу ему преградил уже успевший оправиться грамматон с мечом. В этот раз демон не собирался играть со своим противником, яростно атакуя и не давая серафиму и секунды на контратаку, а Диссидия, сжимая цепи обеими руками, был вынужден уйти в оборону.

Метатрон лишь на секунду перевёл свой взгляд на собрата, чтобы посмотреть, не нужна ли ему помощь, но сразу же за это поплатился: выпад грамматона едва не пронзил его насквозь. Метатрон успел отбить атаку наручем, но от пущенного левой рукой демона магического снаряда времени увернуться у него уже не было. Серафима кувырком отбросило назад, а демон бросился на помощь своему соплеменнику.

Было очевидно, что эти двое защищали мага. Теперь Диссидия сражался уже с двумя противниками. В отличии от громоздкого и медлительного Метатрона, Диссидия не уступал нападающим в скорости и изяществе. Блокировке и парированию ударов он предпочитал ловкие уходы от ударов и обманные выпады. Теперь у грамматонов появился противник, способный сражаться с ними на равных.

Для такого воина как Метатрон, который предпочитал наносить один удар, но наверняка, грамматоны были одними из самых нежелательных противников. Держа ангела на дистанции, они бомбардировали его своей смертоносной магией и без труда уворачивались от атак серафима. Диссидия же в этом плане был полной противоположностью. В бою он был хорош не только на близкой, но и на средней дистанции, а его оружие позволяло легко манипулировать противниками. Цепь, которая на первый взгляд была длиной в всего несколько метров, по желанию своего господина моментально удлинялась. Глядя на сражающегося ангела, мне как никогда ранее стало ясно, насколько большой перевес может иметь один тип эссенции над другим.

Диссидия мог бы продолжать этот танец, состоявший из быстрых ударов, выпадов и уворотов сколько угодно, но грамматон-чернокнижник снова вступил в бой.

Маска демона была почти полностью разбита; из-под неё торчала перепачканная чёрной кровью квадратная челюсть. У грамматона не было губ – изо рта, напоминавшего жабий, торчали острые тонкие клыки.

Маг выпрямился и произнес уже знакомое словосочетание. Татуировки на его груди и спине снова запылали фиолетовым огнём, а вокруг него снова появился полукруг огненных шаров. Диссидия, увидев заклинание колдуна, резко ударил цепью одного из нападающих, а другого пнул обеими ногами и отлетел назад, создавая дистанцию между собой и их мечами.

Как раз к этому моменту чернокнижник запустил в него первые из сфер, но серафима это вовсе не испугало. Прижав крылья, он камнем упал на землю, раскрыв их только в последнее мгновение, чтобы смягчить приземление. Увернувшись от первых двух сфер, взмахами цепи он отбил ещё две. При соприкосновении с цепями запущенные демоном шары тут же исчезали, поглощённые ими. Но грациозный и быстрый серафим не собирался на этом останавливаться. Ещё один широкий взмах цепью снова заставил двух грамматонов отскочить. Тем же движением Диссидия поймал последние две сферы в воздухе, раскрутил их и запустил обратно в чернокнижника.

Грамматон, никак не ожидавший такого поворота событий, попытался защититься, выставив свои руки вперёд, но это больше было похоже на жест отчаяния, чем что-либо ещё. Пурпурное пламя жадно охватило демона, будто он был облит горючим. Не издав ни звука, объятый пламенем грамматон сделал несколько шагов и, споткнувшись, снова упал в воду.

Двое его собратьев в ярости кинулись на Диссидию с двух сторон, осыпая его магическими стрелами, но тут подоспел Метатрон, который врезался водного из грамматонов с такой силой, что оглушил его. Но на этот раз серафим не собирался останавливаться на полпути. Не давая демону опомниться, он обрушил на него град ударов, а потом схватил его обеими руками и ударил головой.

Вот это было как раз по душе старому воину: добрая битва на кулаках, хотя битвой это было уже не назвать. Выбив из противника всё, что можно было выбить, Метатрон собрал всю свою оставшуюся эссенцию в один «Железный Кулак» и обрушил его на врага. Грамматона словно смяло катком. То, что осталось от демона, мгновенно распалось в тлеющий пепел и развеялось по воздуху. Аура Метатрона сильно потускнела.

Диссидии, в свою очередь, не составило особого труда справиться со своим противником. Один на один у демона не было шансов. Ангел, способный обращать демоническую магию против её владельцев, был словно создан для схватки с грамматонами. В конце концов Диссидии удалось обернуть свои цепи вокруг шеи врага и тот в судорогах упал на колени. Он попытался вырваться, но было видно, что сил у него уже не оставалось. Большую часть своей эссенции он истратил в битве, а оставшуюся высосала цепь. И без того бледный демон вдруг полностью обесцветился. С его телом произошло то же, что и с телом его собрата.

Я стал медленными шагами приближаться к серафимам. Ангелы вздохнули с облегчением, но битва все ещё была не окончена. Чернокнижник снова сумел выкарабкаться из океана. Он еле стоял на ногах, и было ясно, что двигал им лишь инстинкт самосохранения, а не желание продолжать бой. Серафимы переглянулись и двинулись к нему. Дойти до грамматона, однако, им было не суждено. Откуда-то издали раздался приглушённый звук, напоминавший выстрел, и серафимов отбросило на двадцать, если не тридцать метров назад.

Рядом с демоном появился человек в богатой классической одежде. Как ни странно, ауры его я не чувствовал: либо у него её не было, либо он отлично её маскировал. Я даже не мог сказать был ли это человек, ангел или демон. Но обстоятельства подталкивали меня к решению в пользу последнего.

Незнакомец держался спокойно и немного надменно. Ростом незнакомец не превосходил обычного человека. Если бы не его неестественно бледная морщинистая кожа, то я бы мог принять его за актёра, разодевшегося для исторической пьесы.

Незнакомец окинул поле битвы взглядом и медленно захлопал: «Браво! Просто браво!» Было сложно сказать, искренне ли он был впечатлён или же просто насмехался над ангелами. «Спектакль был просто захватывающим! Я получил огромное удовольствие и за это я оставлю вас в живых», – произнёс он нараспев, криво улыбаясь.

Серафимы медленно поднялись и стряхнули с себя грязь. Метатрон сердито фыркнул; Диссидия же очень внимательно следил за каждым движением своего нового противника. По его ауре было ясно что он мобилизует всю свою эссенцию для второго боя.

«Увы, на этой ноте мы вынуждены покинуть вас, – незнакомец отвесил ангелам низкий поклон, а затем посмотрел на меня: – Было очень приятно снова тебя встреть увидеть, Годфри. Обещаю, в следующий раз будет намного интереснее». С этими словами он щёлкнул пальцами и прямо позади него открылся маленький, пышущий огнём портал. Незнакомец мельком взглянул на грамматона, который тут же покорно вошел внутрь, после чего сам последовал за ним. С резким хлопком портал закрылся, оставив на земле чёрный круг из пепла.

Броня ангелов и их оружие исчезли, а их воинственные ауры снова сгладились. Они о чём-то заговорили, изредка поглядывая на меня. Я направился к ним, прихрамывая.

– Ты займешься смертными, я – инфраструктурой, – ткнул Метатрон Диссидию пальцем в грудь.

– Изволь не согласиться с тобой, груда мускулов, – ответил Диссидия своему громадному товарищу.

– Нет уж, изволь на этот раз заняться смертными!

– И с какой же стати?