Спасение Души. Возвращение

– Что… что всё это значит, Нина? – растерянно спросил я.

– Вчера, после того как мы разошлись, мы отобрали клинок у Джона. Он оказал сопротивление…

– Четверо моих инквизиторов сейчас в лазарете, – продолжил Мэт.

– Клинок и вправду нужно было у него забрать? – спросил я, хоть и заранее зная ответ.

– Клинок полностью подчинил его себе. Даже саму его душу. Эссенция клинка стала продолжением эссенции самого Джона. Он хочет её – он нуждается в ней, – ответил мне Мэт.

– Ли, если бы мы не забрали клинок у него, то вся его сущность была бы полностью уничтожена и заменена на сущность, которая нужна клинку. Ты же знаешь, я как никто другой понимаю, что такие вещи вытворяют с человеком… вытворяют с его душой.

Последнее заставило меня задуматься. Я вспомнил про её мать – Александру Дракич. Она была обыкновенным Связующим, без особых способностей. Она была любящей женой и доброй матерью… до того, как стала одержима и уничтожила целый район её родного города Волхейвена.

Нина тогда была ещё ребёнком и произошедшее в тот день навсегда изменило её жизнь. Дар Связующего проснулся в Нине в тот миг, когда сущность её матери была покорена вызванным демоном.

Как-то раз Александра Дракич приобрела себе очень старое ожерелье. На первый взгляд, особой ценности у этого антиквариата не было. Но как оказалось, эта вещь была зачарована много веков назад и на протяжении долгого времени упорно искала путь обратно к своим демоническим владельцам.

День за днём ожерелье маленькими дозами яда отравляло душу Александры, затмевая её разум и рассудок, а взамен наделяя её способностями и умениями, которые она принимала за свои. Когда же ожерелье передало достаточно сил своему новому партнёру, то Александра, сама того не ведая, открыла на Земле портал в одно из царств Ада. К порталу такого типа никто не был готов и прошло много времени, пока ангелы смогли закрыть его. Разрушения были необратимы. Насколько мне известно, в Александру вселился особенно сильный демон, который без труда разобрался с тогдашним Часовым-наместником Волхейвена.

– Что же с ним теперь будет? – медленно, после долгой паузы, спросил я Мэта.

– Пока неизвестно. Мы не знаем, насколько он пострадал… Мы вообще не уверены, что вред можно исправить, – немного склонив голову, он мрачно посмотрел на Вайзера. – Единственное в чём я уверен, так это то, что это не наш старый друг Джон Вайзер.

Моя рука снова зачесалась. Я обвиняющим взглядом посмотрел на Нину.

– Как ты могла дать ему такой опасный артефакт, зная всё это?! Чем ты думала, женщина?!

Ответа не последовало. Нина не отрываясь смотрела на Джона, положив руку на стекло.

– Я хочу войти. Я хочу поговорить со своим другом! – приказным тоном сказал я Мэту.

Автоматическая дверь беззвучно открылась, и я медленно вошёл в чистую комнату. Джон метался от одной стены к другой, что-то выцарапывая на них. Он не обратил на моё появление никакого внимания.

– Эй… дружище? – робко поприветствовал я Джона, но никакой реакции не последовало. – Джон, как ты? Джон, что они с тобой сделали? Эй, ну посмотри на меня.

Я протянул руку чтобы повернуть его к себе, но он неожиданно оттолкнул её, а затем схватил меня и прижал к стене.

– Отец рожден, чтобы оплакивать падение своих детей. Отец должен нести за них ответственность, но он не несёт… не хочет нести! – бессвязно кричал Джон мне в лицо. – Аполлон делает свой последний круг. Его Путешествие скоро закончиться… Льюис…?! Льюис, это ты?

– Джон Вайзер, чёрт тебя дери! Возьми себя в руки!

– Ли… Ли, помоги мне! – Джон попятился, хватаясь за голову и выдирая клоки своих длинные чёрных волос. – Льюис! Помоги мне! Помоги же мне!

В комнату вбежал Мэт вместе с охранниками. Они оттащили Джона от меня и вкололи ему успокоительное. Я был без слов. На ватных ногах я вышел из комнаты. Нина стояла у входа стороне. Отвернувшись, чтобы скрыть слёзы, она с трудом выговорила: «Мы что-нибудь придумаем. Обещаю! Что-нибудь да придумаем…»

Я не стал больше задерживаться. Самым быстрым шагом, на который я был способен, я пошёл прочь из этого места. Я был сыт им по горло, но каждый пройденный мной метр отдавался в сердце холодным уколом. Я бросал друга в самом одиноком месте на этой планете. В месте, где никто за ним не придёт. В месте откуда нет выхода, нет побега, нет спасения и нет надежды; есть лишь ты и твои демоны, иногда в буквальном смысле.

На полпути я остановился и почти кинулся обратно, чтобы вытащить Джона – силой, если придётся. Но горячий импульс в конце концов был подавлен моим рациональным мышлением: в данной ситуации я ничем не мог помочь своему другу. Он выбрал для себя дорогу и придерживался её. Теперь же он представлял угрозу не только для себя, но и для окружающих. Я не мог подвергнуть ни его, ни кого-либо ещё такому риску.

На выход из Подземного Города у меня ушло больше времени, чем понадобилось бы, чтобы добраться из одного конца Нью Урутты в другой. На поверхности меня приветствовали тёплые лучи заходящего солнца, которые били мне прямо в глаза.

Там, внизу, счёт времени теряется. Я потянулся к часам, как вдруг меня кто-то окликнул: «Смертный, время». Мне интересно, все ли пернатые так свысока обращаются к нам или это только меня они так недолюбливают, напоминая о моём месте в пищевой цепочке?

Прислонившись к стене, позади меня со скучающим видом стоял Диссидия. Я даже не почувствовал его присутствия; в этом он был половчее Метатрона.

– Прежде спросить обязан, не передумал ли молодой Льюис?

– Нет, Дисси, не передумал.

– Дисси?.. Льюис смерти хочет раньше срока?

– Нет, Дисси. Пока мы в моём мире, имена буду выбирать я. И ещё, будь добр, постарайся разговаривать как нормальный человек, ладно?

Диссидии это явно не понравилось, но ему хватило короткого раздумья, чтобы понять, что так было бы лучше и безопасней для всех.

Мы выдвинулись. Диссидия неторопливо шёл впереди меня, засунув руки в карманы. Когда на часах пробил девятый час и мои ноги больше не могли нести меня, в моей голове словно гейзер забурлил вопрос:

– Дисси, а почему мы не пользуемся транспортом?

– Если беда грянет, в полной готовности хочу я быть.

Обернувшись и посмотрев на меня, он понял, что мне не совсем ясен ход его мыслей. Он кивнул на вечернее небо: «Когда я на ногах или летаю, то всё небо – песочница моя. Ограничивают свободу действий наших объекты земные».

Мы остановились в грязном тёмном переулке. Мне вдруг стало не по себе. У меня появилось странное ощущение – я одновременно чувствовал и отвращение, и любопытство. Оглядевшись, я попытался понять, почему мы здесь остановились. Эту типичную для этого метрополиса аллею ничего не выделяло, и если человек заранее не знал, что искать, то просто бы прошёл мимо. Рядом с нами была дверь, у которой стоял охранник. Это был подпольный ночной клуб. Из-за двери доносились приглушенные звуки музыки.

– Дисси, ради всех святых, что мы тут делаем?

– Льюис хотел падшего Самаэля, серафим к его пристанищу привёл.

Великий Самаэль заседает в ночном притоне? Вот так новости.

– Что это такое? Что за ауру я ощущаю? Я никогда ранее не встречал ничего подобного.

– Значит, ты счастливый человек, – Диссидия кивнул в сторону входа и сказал: – Помни, смертный, что бы ни случилось, не прикасайся ни к кому из них. Не приближайся и не разговаривай… – он глубоко вздохнул и продолжил: – Надеяться я буду на лучшее.

Мы подошли к двери. Глаза Диссидии зажглись ярким голубым светом, и охранник тут же отступил, пропуская нас внутрь. В воздухе веяло чем-то знакомым, но это был не запах пота, алкоголя или чего-либо ещё. Это была эссенция, но какая-то странная. Весь воздух был ею пропитан. Судя по моим ощущениям, действовала она как слабый галлюциноген, потому что цвета в клубе были уж чересчур яркими. Я пытался не дышать… Естественно, безрезультатно.

Мы вошли в главный зал. Я редко бывал в заведениях такого рода; они никогда меня не интересовали. Слишком много людей и слишком шумно. К тому же я не умею танцевать и в ближайшем будущем не собираюсь учиться.

Но это место отличалось от всего что я видел. Здесь мне было на удивление хорошо и уютно, хоть оно и было местом разврата, страсти и порока. Помещение было длинным, прямоугольной формы и поделенным на три этажа. Музыка ревела из мощных динамиков, висевших и стоявших на каждом шагу. Освещения не было, но это компенсировалось огромным количеством стробоскопов. Здесь каждый танцевал как в последний раз, не жалея сил и не думая о последствиях. Но со всеми здесь что-то было не так… Это были явно не люди, и пропитывавшая воздух эссенция исходила именно от них.

Пройдя первый танцпол, мы очутились на витой лестнице, идущей вниз. Везде были расставлены диваны и столики для напитков. Музыка на этом этаже была приглушена, а слабые фиолетовые и голубые огни едва освещали помещение. Здесь можно было расслабиться, отдохнуть и поговорить, если была надобность… Которой не было. Все были заняты более интимными вещами.

– Дисси, где мы? И кто это такие?

– Тихо, смертный! Смерти моей хочешь?

Я внимательно посмотрел на серафима и попытался рассмотреть его ауру. Она была такой же, как и у остальных! Он пытался маскировать её, но не могу сказать, что у него это хорошо получалось.

– Твоя аура… Дисси, что происходит?!

Диссидия остановился и потянул меня к стене, подальше от любопытных ушей и глаз.

– Это Падшие, – тихо прошептал он мне в ухо.

– Что?! Падшие?! Куда ты завёл меня, чёрт тебя дери, Дисси!

– Неправильно понял меня ты. Это Падшие ангелы, но не те о которых ты подумал.

– А какие ещё… Подожди, они такие же, как Самаэль?

– Вот именно.

– Но как… Как такое возможно? – я был ошеломлён. – И что, они вот так просто живут, танцуют, занимаются сексом и обдалбливаются наркотой, пока весь остальной мир горит в огнях войны?

– В общем-то, да. Именно так, – ответил Диссидия.

Наша вселенная состоит далеко не из чёрного и белого, и я как никто другой это понимал. Я, вся моя жизнь, все мои действия и их последствия были пропитаны серым. Но ангелов я всегда и ясно видел исключительно в белом и голубом. Я смотрел на них как на трудолюбивых муравьев, исполняющих волю своей абстрактной королевы – добродетели.

Первым, что попалось мне на глаза, когда мы спустились на третий этаж, был Самаэль, окружённый свитой девчонок. Он не привлекал к себе особого внимания, но чувствовалось, что все остальные и так знают, что в той части сидит именно Он – Король. Все знали кем он был, все знали его могущество, но всем было наплевать. Здесь, в этом клубе, их интересовала лишь выпивка и страсти. Меня раньше часто интересовало, могут ли ангелы пьянеть, и сегодня я понял, что могут. Каждый из них опьянял стоящего рядом, тот – другого и так далее. Это был симбиоз эссенций. Они делились ими: отдавали свою, а взамен получали чужую. Интересно, а какое у них тогда похмелье?..

Диван, на котором сидел Великий Самаэль, был расположен на небольшом круглом возвышении, которая медленно вращалась. Архангел выглядел так же, как в нашу прошлую встречу. Ангелы не стареют физически, но их эссенция, как и их душа, становится с годами крепче и качественней, как хорошее вино. Но она может также скиснуть и испортиться…

Мы медленными шагами направились в его сторону. Сначала все стоящие у нас на пути просто расходились, затем начали сопровождать нас подозрительным взглядами, а когда мы остановились перед Самаэлем, то затихла уже и музыка. Крутящийся диван остановился. Великий архангел наконец-то смог заставить себя оторваться от сидящих у него на коленях девочек и посмотреть на нас. Шлёпнув их по попкам, он отправил их прочь, после чего обратился к нам.

– А! Льюис Феникс! – он встал, раскинув руки, будто встретив старого друга. – Внимание! Прошу минутку внимания! – воскликнул он. Все взгляды в клубе обратились к нам. Пустые и безразличные глаза падших ангелов причиняли мне почти физическую боль; я никогда не видел их такими.

– Вот это, – Самаэль указал на меня, – и есть тот самый человек… – он сделал небольшую паузу, предвкушая момент. – Вы совершенно правы, дамы и господа! Это именно он! Самый обыкновенный смертный, которому суждено было стать ангелом в Третьем Раю под командованием моего мудрого братца Гейба!.. Вы только посмотрите на него! Какое лицо, какие руки! А какова его эссенция!.. О! Я уверен со временем он стал бы превосходнейшим серафимом… НО! – Самаэль театральным жестом поднял вверх палец. – Всегда есть «но», не так ли, мои дорогие братья и сёстры? Всегда есть «но»… – он снова сделал паузу, но на сей раз это произошло естественно, будто ангел внезапно вспомнил что-то. – Он послал их! Он послал их всех к чёртовой матери!

– Да! – крикнул кто-то из толпы.

– Так им и надо! – добавил другой.

– Но подождите же! – продолжил архангел, явно входя во вкус. – Несмотря на всё это, вы только посмотрите, кто его сопровождает! – Самаэль сделал шаг в сторону серафима и, принюхиваясь как собака, начал нарочито громко бубнить: – Хмм… Запах архангела Габриэля чую… Вельми интересный субъект. Неужто сие вечно ненасытный серафим Диссидия?

– Не с враждой пришли к тебе мы, о наистарейший, – учтиво ответил Диссидия, что было крайне разумно с его стороны.

– Ой, да перестань лизать мне задницу. Не укушу я тебя… Пока что, по крайней мере.

– Самаэль! – неожиданно для себя самого крикнул я.

Толпа охнула. Разговоры затихли. Все сразу замолкли. Самаэль выпрямился и посмотрел на меня; его улыбка пропала, словно её и не было.

– Что всё это значит? Как вы можете сидеть в этом вашем клубе, пока мир горит, а ваши братья гибнут – как молодые, так и старшие!

– Что?! – заорал Самаэль. Его голос чуть не сбил меня с ног. Импульсивный архангел еле сдерживал себя. – Мои кто? Мои братья?! Ты хоть знаешь, что эти братья со мной сделали?! Братья!.. Да чтоб от них и пепла не осталось! – Самаэль закрыл глаза и сделал глубокий вдох, видимым усилием пытаясь успокоиться, а затем вкрадчиво продолжил: – Льюис, скажи мне, у тебя ведь нет детей, не так ли?

– Нет. Причём здесь дети?

– А вот ты представь самых любимых тебе людей или, ещё лучше, представь, что у тебя есть дети. Представил? Вы все живёте спокойно, наслаждаетесь жизнью… – архангел резко взмахнул рукой слева направо, разрезая воздух. – А теперь представь, что их всех нет! Что они все умерли… Что каждый из них умер на твоих собственных руках. Но умерли они не просто так – их убили! Их жестоко и беспощадно убили! Истребили как бешенных псов! – Самаэль снова перешел на крик. – А теперь представь, что убийцы – это твои собственные братья, которых ты любил и защищал, ради которых жизни не щадил! Я не всегда был братом, Льюис… Когда-то я был самым счастливым ангелом из всех ангелов – я был отцом. То были мои собственные дети, Льюис! Я любил их больше всего на свете, – он опустил свои глаза вниз, задумавшись над чем-то. – Для них как раз это и было проблемой, что я любил своих собственных детей больше, чем их и их обязанности.

– То были дети нефилимовы! – прервал его Диссидия.

– Не смей их так называть! Не смей! То были дети мои! А ты и тебе подобные их всех истребили! Всех до единого! Весь мой род истребили! – глаза архангела горели злобой; ему было явно очень сложно сдерживать себя. – А моя Лилит… моя бедная Лилит, – он снова сделал глубокий вздох и наконец взял себя в руки. – Нет, мой дорогой Диссидия. Не тебе, сопляку с молоком на губах, судить о том, кем были мои дети.

Сказанное Самаэлем – лишь одна точка зрения. Поведанная им история была мне не нова. Каждый Связующий знал или по крайней мере слышал историю архангела Самаэля и первого человека – Лилит. Многие полагают, что Лилит была первым человеческим творением Всевышнего. Есть множество бесконечных теорий на этот счёт. Говорят, что у неё был роман с архангелом и вместе они создали новый вид – нефилимов, полулюдей, полуангелов. Это были чрезвычайно опасные существа. На протяжении многих веков на земле существовало множество сект и культов, твердящих что мы, Связующие – дальние родственники нефилимов. Однако далеко не все разделяли такое толкование истории.

– Старейший, не мне судить вас, но это не значит, что нет права голоса у меня. Я могу и сам решить, где кончается добро и начинается самовлюблённое, нарциссическое зло!

– Льюис, и ты придерживаешься того же мнения? – неожиданно спросил меня архангел.

– Я знаю, что они обладали силой небесных существ и свободомыслием земных. Они не были скованы ничем и никому не подчинялись. Но свобода воли и была их погибелью. На протяжении многих тысячелетий они плодились, размножались и жили бок о бок с людьми…

– Пока не ударила их сила им в голову и не решились пойти они против смертных, – прервал меня Диссидия. – Война. Страшная война разгорелась. Неисчислимое количество жизней погибло.

– А потом вы аккуратно всё подчистили своим потопом! – мрачно усмехнулся архангел в лицо серафиму.

– А почему ангелы не вмешались напрямую? – спросил я.

– Не демоны ведь они были. Не разрешено нам было идти на землю, – терпеливо разъяснил мне Диссидия, словно цитируя из учебника.

– Да-да, баланс сил, законы космоса, сколько демонов – столько и ангелов, и прочие глупости! – взорвался Самаэль.

– Не в этом суть… – робко возразил Диссидия.

Было очевидно, что он не смеет говорить всё, что у него на уме. Поэтому это сделал я.

– Он прав, Самаэль! Не в этом суть! Ты должен был быть эталоном – примером для подражания! Ты должен был быть старшим братом, который своей мудростью наставляет младших, оберегает их и не даёт отступиться! А ты… Нет – вы, все вы! Вы опозорили всех их! Вы запятнали их честь и доблесть! Вы позор для всего того, что Всевышний намеревался создать!

Вокруг меня образовалась пустота. Диссидия с ужасом посмотрел на меня. Было уже поздно брать свои слова обратно, и к тому же я вовсе не хотел этого делать.

Самаэль ничего не сказал. Было сложно сказать, сдержал ли он себя или же ему и вправду нечего было сказать. Как бы там ни было, ответа я не получил. Архангел медленно развернулся и как ни в чём не бывало направился к своему трону. Усевшись поудобней, он отхлебнул пива, что взбесило меня ещё сильнее.

– Вот и всё, на что вы способны! – продолжил я свою тираду, на этот раз обращаясь ко всем в клубе. – Кто вы?.. Что вы?.. Как вы вообще умудряетесь наслаждаться своим жалким существованием? Вы следуете за первым из Неопределившихся и как щенки цепляетесь за каждое его слово. Вам неважно, говорит ли он вам правду или нет – главное, что вас никто не беспокоит и не мешает наслаждаться жизнью на нашей, нейтральной территории! Вы забились в самые тёмные уголки нашего мира и прожигаете свои бесконечные жизни. Вы закрываете глаза на всё вокруг и дистанцируетесь от всех, лишь бы до конца времён вас никто не беспокоил. Вам неважно, что станет с ангелами, которых вы когда-то называли братьями. Вас даже не интересует, что сейчас происходит у вас прямо под боком. А мы, люди, для вас не лучше насекомых. Жучки, которых не стоит даже замечать, не то что защищать… Только за последние несколько дней погибло столько людей, а вы даже не почесались! Что вы делали, а? – вызывающе спросил я их всех, в том числе и архангела. – Что ты делал, «наистарейший» Самаэль? Пил пиво и наблюдал издалека за их гибелью? Напомни мне, не тем же самым ты занимался во время Небесной Войны?

Мои слова не подлежали сомнению. Это была чистая правда и каждый из присутствующих это знал. Никто не мог мне возразить, не покривив душой.

– Ты обещал помочь мне, Самаэль. Ты обещал, что будешь приглядывать за мной! Спасибо, что дал понять, какова цена твоему слову.

Мне было противно и тошно. У меня была сотня вопросов, которых я хотел задать архангелу, но я больше не мог здесь находиться: что-то глубоко во мне требовало немедленно уйти из этого покинутого Создателем места. Но не успел я отойти и на несколько шагов, как Самаэль окликнул меня.

– Подожди, – он привстал и приблизился к нам, а затем совершенно неохотно сказал: – Правила игры изменились…

– Так и ведал аз… – прокомментировал Диссидия.

– Что это значит?

– А это, мой дорогой Льюис, значит, что жди беды, – ответил мне архангел.