Помоги проекту - поделись книгой:
– Глядите, глядите, чего там Волхв творит! – закричала Мирослава, и вся община поспешила от палатки к реке.
Андрей тем временем стянул рубаху, перевернул заранее подготовленный амулет, уже заговоренный, заряженный и щедро залитый с обратной стороны воском, зажег торчащий из него фитилек, передал жене и опустился на колени, сложился, опустив лоб к самой земле, смяв влажную траву.
Катя, как ее учили, сдула с развернутой бумажки легкий серый порошок, начертала амулетом нарисованный на листке знак и дрожащим голосом проговорила:
– Земли отчие, воды текучие, прах родовой, небеса вечные призываю! Быть мне единой плотью с мужем сим отныне и до часа последнего, и да будет его беда бедой моею, его радость моею радостью, его боль моею болью, его счастье моим счастьем. Пред тобой, хозяйка ночи, клянусь, что не оставлю его ни в беде, ни в болезни, ни в горести и призываю тебя сей клятве в поручители. И да станет час нарушения сей клятвы моим часом последним! – Она подняла с земли пластиковый стаканчик от термоса. – Земли отчие, воды текучие, прах родовой, небеса вечные, владычица ночная! Примите сию клятву и отдайте мне плоть мужа сего. Да буду едина я с ним, как едина с дыханием, душой и помыслами своими. Отныне и навеки!
Она решительно опрокинула в рот стаканчик, осушив до последней капли, и в тот же миг начертанная в воздухе руна полыхнула и плавно опустилась вниз, на обнаженную спину. Огонек на амулете дрогнул и погас.
– Андрей, – хрипло сообщила девушка. – Кажется… Мне кажется, Луна приняла мою клятву…
Молодой чародей выпрямился. Катя поцеловала его в грудь, чуть выше свастики, и надела на шею серебряный, с янтарной сердцевиной, слабо светящийся в темноте амулет любви.
– Я один это видел? – свистящим шепотом спросил Михалыч. – Или мне не стоило мешать водку с портвейном?
– Это же Волхв. От него всего ждать можно, – неуверенно ответила Мирослава.
– Что замерли, други мои?! – улыбнулся им Андрей. – У меня жена появилась. Любимая, любящая и верная. Это нужно отметить, разве нет?!
По Рублевскому шоссе Андрей проехал до самого конца, пока оно не сузилось до грунтовки в шесть метров шириной и не запетляло по тихой деревеньке в полсотни дворов. Колдун затормозил возле новенькой часовенки, окруженной бетонной площадкой, заглушил мотор, выдернул ключи из замка и протянул девушке:
– Вот, держи. Доверенность в бардачке, в страховку я тебя уже вписал. Машина, естественно, заговорена на отведение глаз, так что тормозить не должны. Но если превышать скорость, ездить по встречке и подрезать гаишников, заклинание не помогает. Слабенькое. Так что правила лучше не нарушать.
Он вышел из машины, открыл заднюю дверцу, достал и закинул на плечо тяжелый рюкзак.
Студент-медик был одет по-походному: штаны и ветровка из плащевки, ботинки на толстой подошве, кепка с завернутыми наверх наушами и длинным козырьком.
– Почему сюда? – спросила Катя, тоже выбираясь наружу.
– Посмотри вокруг, – предложил Андрей. – Ничего не замечаешь?
– Деревня как деревня, – пожала плечами девушка.
– Все правильно, деревня, – согласился молодой человек. – Но у нее есть одна важная особенность. Ее достоверный возраст составляет три тысячи лет. Это одно из немногих мест на планете, про которое можно абсолютно точно сказать, что сто поколений назад здесь не было ни лесов, ни болот, ни какого-нибудь разбойничьего замка или еще какого нежданного сюрприза. Попав в прошлое на этом берегу, я не окажусь на стремнине поменявшей русло реки, в стволе дерева или под каменным валуном. Археологи перекопали тут все до последнего куста и дают полную гарантию.
Он уверенно направился мимо церквушки вниз по тропе, и через сотню метров молодые супруги прошли под небольшой деревянной аркой с надписью широкими желтыми буквами:
«
– Там, на склоне, стояли дома, – вытянул руку колдун, – от них к Москве-реке шла тропинка, по сторонам от нее имелась обширная помойка с рыбными костями и чешуей. Видимо, русы сортировали там и чистили улов. Святилище стояло дальше и выше, на холме, а слева скотный двор располагался, судя по наслоениям.
– Ты как будто все это видел! – хмыкнула девушка.
– Отчет археологов читал. – Андрей остановился на лужайке в нескольких шагах от воды. – А здесь не было ничего. Заливной луг, ничего не строили, чтобы половодье не снесло. Тут либо косили, либо скотину пасли. В общем, то, что надо.
Он снял рюкзак и опустил на землю.
– Что-то мне не по себе… – призналась девушка, взяла его за руку.
– Ну да, – улыбнулся колдун. – Шаг в пропасть. И можно только надеяться, что внизу не отточенные колья.
– Типун тебе на язык! – передернула плечами Катя. – Мне чего-то уже расхотелось быть королевой и министром. Поехали домой?
– Если мы не попробуем, – Андрей, присев возле рюкзака, распустил узел, – не простим себе этого никогда в жизни. Помнишь, что ты сказала мне месяц назад? «Зачем нам жизнь без мечты».
– Три тысячи лет… – Девушка опустилась рядом. – Ты ведь даже языка их не поймешь!
– Тень полагала, что пойму. – Колдун достал несколько небольших камней. – Коли язык птиц и зверей понимаю, нешто с людьми не договорюсь?
– Ты знаешь язык зверей?! – изумилась девушка. – Ты мне про это не говорил!
– Язык – это слишком громко сказано, – скромно уточнил Андрей. – Болтология животным несвойственна. Просто мы понимаем друг друга.
– Ого! Чего еще я не знаю?
– Я урожденный колдун, любимая моя, – поднял на нее голову студент-медик. – Мой слух намного острее, чем у обычных людей, обоняние лучше раз в сто, я чувствую болезни и вижу нежить, я могу управлять погодой и наводить морок. Создавать галлюцинации, как это по-умному звучит. Я умею многое. Просто у меня не хватает силы, чтобы это умение использовать. Эта тайна скрыта где-то там, за вратами Большого алтаря, создать который я способен всего за полчаса. Предлагаешь остановиться?
– Просто немного нервничаю… – понизила голос Катя.
Молодой чародей разложил треугольником камни из темного гранита с выцарапанными на них светлыми крестами. Перекладины заканчивались короткими рисками: древняя руна долгого пути. Затем выложил еще один из белых камней, но с черными крестами. Треугольники наполовину заходили один на другой, устремясь вершинами в разные стороны, образуя все вместе Соломонову звезду. Середину Андрей очертил кругом из белого порошка, похожего на толченый мел, затем в самом центре прихваченной монтажкой пробил в земле глубокую дыру.
– Хорошая примета, валунов не попалось, – сказал он, отложил железку, сходил к реке и набрал в пластиковую бутылку воды. – Это будет живая. А мертвая у меня с собой.
Последними он извлек из бокового кармана рюкзака два заостренных керамических стержня в два пальца толщиной и три ладони длиной. Катя знала, как были сделаны стержни, своими глазами видела. В каждом был закатан волос русалки, в каждом по пряди связанных волос ее и мужа, в каждом по ногтю ее и Андрея, на каждом оттиски обоих амулетов любви. С виду все казалось очень просто: немного глины, немного воды, пара недель просушки, а потом обжиг в муфельной печи Михалыча. Однако после обжига стержни вот уже неделю оставались теплыми, и девушка подозревала, что какую-то часть обряда колдун от нее все-таки скрыл.
Ударившись друг о друга, стержни отозвались звонким гулом.
– Похоже, не растрескались, – сделал вывод молодой чародей. – Все в порядке. Получается… я готов?
Катя, неожиданно для самой себя хлюпнув носом, кинулась Андрею на шею и принялась его целовать. Через минуту отступила, торопливо отерла ладонями лицо:
– Ты скоро вернешься?
– Кто ж его знает, моя родная, – оглянулся на полуготовый алтарь ее муж. – Это же время! Может быть, я вернусь через минуту, но постаревшим на пять лет. А может, через пять лет, постаревшим на минуту.
– Но ведь ты вернешься могучим, всесильным магом и сможешь все исправить? – сглотнув, ответила девушка. – Если я превращусь в старушку, ты меня омолодишь?
– Я буду любить тебя любой, – пообещал Андрей.
– Не нужно таких жертв, – жалобно улыбнулась Катя. – Лучше возвращайся всемогущим. И пока я молода. Обещаешь?
– Я вернусь сильным. И скоро, – твердо ответил молодой чародей.
– И никаких ловушек! – потребовала девушка, ударив его ладонью в грудь.
– И никаких ловушек, – согласился ее муж.
– Дай слово!
– Я буду обходить стороной любые опасности, научусь владеть силой, потом вытащу двойника из капкана, спроважу подальше, чтобы лишний «я» нам не помешал, и вернусь к тебе. Такой план, – отчитался Андрей.
– Главное, вернись сам… – Девушка прильнула к нему в жадном и долгом поцелуе.
Молодой человек тоже крепко ее обнял, а когда жена, наконец, отступила, попросил:
– Встань по ту сторону алтаря. Я должен идти к тебе, а не от тебя. К тебе через время и пространство.
Катя обогнула разложенные по кругу камни, встала между черным и белым.
– На море-окияне, на острове Буяне стоит бел-горюч Алатырь-камень, – сосредотачиваясь, размеренно заговорил колдун. – Не летят над ним птицы, не скачут по нему белки, не ползут под ним гады. Не одолеть бел-горюч камень ни дождям, ни жару, ни векам вечным. Ты открой ему, вода мертвая, врата через мир нижний, – колдун соединил белые камни влажными линиями, проливая землю из одной бутылки, – ты открой ему, вода живая, врата через мир верхний, – другой струйкой он соединил черные камни. – Ты открой ему, вода огненная, врата веков! – Андрей полил белое кольцо жидкостью из третьей бутылки, чиркнул зажигалкой. Подхватил рюкзак, поднял голову, пристально глядя в глаза жене. – Проведи меня, Алатырь-камень, от сердца к сердцу, к жене любимой, через миры мертвые, через миры живые, через миры вечные и через пробитый век!
Студент-медик шагнул в огненное кольцо, стремительно присел и на всю длину вогнал керамический стержень в приготовленное в земле отверстие.
Послышалось легкое чмоканье – и все шесть камней вдруг глубоко просели в землю, словно лежали на своих местах не минуты, а долгие века, одновременно исчез и огонь – хотя круг продолжал потрескивать, побелка быстро приобретала кирпичный оттенок. Создавалось впечатление, что огонь продолжает полыхать, но только вывернутый наизнанку, в глубину.
Возможно, где-то там, в вывернутом мире, в пылающем круге находился и сам исчезнувший чародей.
Катя выждала несколько минут. Она очень надеялась, что предположение мужа окажется правдой и он действительно вернется прямо сейчас – возмужавший на несколько лет, обретший власть и силу. Однако ничего не происходило.
Девушка вздохнула, осторожно обошла алтарь кругом, подобрала монтажку, разбросанные бутылки. Еще раз с надеждой оглянулась на круг из всосанных в землю камней. Покусала губу, нащупала через ткань блузки амулет, прижала его ладонью и побрела к машине.
Эпоха амулетов
Едва жар огня исчез, Андрей что есть силы вонзил керамический штырь в землю, активируя Большой алтарь, наступил ногой и вогнал еще как можно глубже, на всю длину, и даже пристучал пяткой.
Два одинаковых стержня в одном и том же месте, пусть и разделенные пропастью веков, должны были стать одним, единым целым. Этаким игольным ушком, через которое пропущена тонкая, но прочная нить, соединяющая два амулета любви, два сердца, две ставшие единым целым души. Амулеты были заговорены на алтарь, алтарь скрепляло единство амулетов. Разрушение любого из этих элементов неизбежно разрывало связь между мирами. Если девушка изменит, если перестанет любить, если сломается стержень в том или этом мире – колдун навсегда окажется заперт здесь, в прошлом, в ловушке. В надежно запертой клетке, в которой нет не то что замка, но даже дверцы.
В чувствах Кати Андрей был уверен. А вот в прочности керамики – не очень. На стержень могли наступить конь или корова, его мог случайно найти какой-нибудь человек, копнуть, сломать. Он мог привлечь внимание кого-то из здешних богов – если они все-таки существуют – или чувствительной к магии ведьмы.
Посему первое, что сделал путешественник во времени, – это сломал толстую ветку ближней ивы и, не поленившись, уже ею вбил стержень дальше, чуть не на полметра в глубину. Затем насыпал немного земли и опустил в ямку волос русалки, благо нежить вместо двух запрошенных после свадьбы волос подарила целых пять. На волос колдун начитал заговор текучей воды, смывающей любые чары, – чтобы скрыть на поверхности следы закопанного колдовства, выровнял тайник и любовно посадил в рыхлую ямку вырванную неподалеку незабудку. Незабудка цветок живучий – даже без ухода поднимется, корни распустит, стебли разложит. Два дня – и никаких следов копания в земле не останется.
Только после этого молодой чародей поднялся выше по склону и осмотрелся.
Окрест, насколько хватал глаз, не имелось ни единой опоры линий электропередачи, никаких труб, коттеджей, сверкающих стеклом высоток домов отдыха. На месте дома-музея Пришвина возвышался могучий дуб, наводящий мысли на пушкинские строки, вместо часовни стоял растрескавшийся деревянный пень. Справа на холме, как предсказывали археологи, тянулся длинный бревенчатый дом без окон и дверей, с крытой толстым дерном крышей, на которой колосилась золотая трава, чуть в стороне имелся огороженный слегами загон, сейчас пустой; снизу от реки явственно пованивало тухлой рыбой. Видимо – чешуей и потрохами.
Кое-что, правда, осталось на своих местах, несмотря на тысячелетия. Влажная грунтовка, вытянувшаяся вдоль берега, пожухлый ивняк на противоположном берегу и выложенная камушками чаша родника, бьющего из земли рядом со славянским домом. Из чаши, устремляясь к реке, громко журчал ручеек.
Прозрачная вода столь соблазнительно поблескивала на солнце, что Андрей, поправив лямки рюкзака, устремился к роднику, ощутив явственный приступ жажды. Всего несколько шагов и…
Словно большой надувной шарик принял на себя – и тут же оттолкнул его обратно.
– Что за ерунда? – Молодой человек снова шагнул вперед и опять был отброшен. – Екарный бабай, какого рожна?!
Он опустил глаза и увидел перед самыми ступнями порядком обветрившийся земляной отвал, словно от маленького плуга. В голове тут же шевельнулось воспоминание о том, что во многих языческих землях женщины опахивали деревню, дабы защитить ее от коровьей смерти, бледной лихоманки и прочей чуждой колдовской нечисти.
– Вот, е-мое… – Андрей, глядя на совсем близкий, но недоступный родник, почесал в затылке. – Это я, выходит, нечисть колдовская? Хотя, с другой стороны, я действительно урожденный чародей и действительно не местный…
Пришелец из будущего заколебался…
Можно было, конечно, развеять здешнее защитное заклинание, снять его или пробить. Да только стоило ли тратить время и силы? От жажды молодой человек пока не умирал, великих богов или сильных магов в столь захудалой деревне явно не водилось, и даже никого из местных жителей, чтобы расспросить, Андрей не видел. Тем более что местонахождение ближайшего города он и так знал – археологи постарались.
Колдун махнул рукой, вернулся на грунтовку и быстрым шагом отправился вдоль реки вниз по течению.
Хорошо натоптанная грунтовка стала сужаться только через два часа пути. Похоже, вдоль реки местные жители гоняли на выпас скот или свозили в деревню заготовленное на заливных лугах сено. Вот и натоптали. Но дальше берег стал подниматься, быстро обрастая лесом, дорога отвернула к самому берегу и превратилась в узкую тропинку у среза воды. Где влажная, где натоптанная, где чавкающая через трясину, где стелясь по влажному песку, тропа упрямо пробивалась через кустарник, осоку и грязь, возрождая в памяти еще одно подзабытое название: «бечевник». Место, по которому бурлаки тянут бечеву.
– Значит, судоходство здесь уже есть, – вслух сделал вывод Андрей. – Это хорошо, попутка бы мне не помешала.
Однако река, как назло, была совершенно безлюдна. Даже лодок не встретилось – хотя рыбаки должны были плавать. Откуда отвалам из рыбьих костей взяться, коли нет рыбаков? Не прячутся же они от одинокого путника!
И тем не менее, на воде было пусто. Колдуну приходилось отмеривать километр за километром ножками, с завистью поглядывая на лениво плывущие по течению ветки, обгоняющие путника без малейших усилий.
Ближе к вечеру Андрей на ходу съел полплитки шоколада, запив магазинным квасом, и дальше двигался уже до глубокой темноты – пока полумесяц не начал опускаться за деревья. Как опытный походник, студент-медик сбросил рюкзак на узкой травяной прогалине, сразу распуская его узел, достал небольшую треногу с котелком, поставил, наломал тонких сухих веток, сунул под него, запалил. Из реки зачерпнул стаканом воды, налил в котелок, потом еще раз. К тому времени, когда хворост разгорелся, котелок был уже почти полон. А пока путник раскатывал и надувал узкий походный матрас – вода уже закипела. Колдун притоптал пламя, кинул в котелок лапши быстрого приготовления и горсть сушеного мясного фарша. Затем достал спальный мешок, скатал сменное белье вместо подушки.
Когда постель была готова – дозрел и ужин. Простенький – но сытный.
Поев, Андрей начал было забираться в спальный мешок – как вдруг спохватился:
– Проклятье! О себе подумал, а про нежить забыл…
Колдун заколебался.
В принципе – угощать лесную нежить было делом необязательным. Многие этим не заморачивались – и ничего, бродили себе через чащобы и в ус не дули. Ничего с ними не случалось. Однако… Однако он в отличие от этих «многих» знал, что нежить реальна, и привык с лешими и криксами дружить.
– Эх, башка моя дырявая! – Все же выбрался из мешка Андрей, потянулся к рюкзаку. – Как же я ничего для вас с собою не взял? Та-а-ак… Что такого предложить, чего вы в буреломах своих не найдете?
На глаза попалась половина шоколадки. Молодой чародей хмыкнул:
– Вот этого вы точно никогда не пробовали! Ладно, выкручусь как-нибудь и без дневной подкормки.
Он налил в стаканчик кваса, отнес к корням ближнего куста, сорвал с плитки обертку, накрыл стакан шоколадом, поклонился:
– Простите, хозяева здешние, что покой ваш нарушил, землю огнем потревожил, постель без спросу положил. Примите мое угощение, преломите со мной кусочек еды дорожной, смените гнев на милость. Дозвольте до рассвета в доме вашем отдохнуть.
Он перевел дух, нырнул в спальный мешок и с облегчением закрыл глаза.
Сквозь сон путнику почудились голоса, легкая перебранка, потом что-то мягкое и теплое коснулось его губ:
– Светает…
Он открыл глаза, увидел совсем рядом голубые глаза, тонко очерченное светлое лицо длинноволосой девушки. Да еще и полностью обнаженной!
Молодой человек невольно дернулся к очаровательной гостье… Запутался в мешке и скатился с матраса. А когда высвободился – ее уже не было. Осталось только ощущение благости и теплоты.
– Берегиня… – окончательно придя в себя, понял Андрей.
Колдун, с любопытством посматривая по сторонам, споро сложил вещи. Закинул рюкзак на плечо, коротко поклонился:
Поделиться книгой: