Аркаимский колдун

– Помыслил я, отче, и не желаю себе иных лебедушек окромя этой, Екатериной при рождении нареченной! Беру ее под покровительство свое, и пусть отныне все ее беды моими бедами станут, а мои радости ее радостями!

Андрей снял венок из ромашек с головы девушки, отшвырнул и надел ей на голову свой, дубовый.

– Помыслила я, отче, и не желаю себе иных молодцев, кроме Андрея! – звонко сообщила Катя. – Отныне вверяю себя заботам его, а его принимаю под свою заботу!

Она развязала на себе сплетенный из лыка пояс, накинула его на талию молодого человека, крепко завязала и даже подергала, проверяя прочность получившихся пут.

– Коли сами решили все, то к чему вам благословение мое? – пожал плечами Михалыч. – Живите так, по разумению своему. Ступайте отсель!

Держась за руки, жених с невестой во второй раз обогнули ракитов куст и опять предстали перед волхвом.

– Вот жена моя пред богами и людьми, отче! – сказал жених. – О том тебя извещаю и благословения прошу от неба и земли, от вод текучих, от полей тучных, от ветров быстрых… И от тебя, отче, аки от рода своего кровного. Пусть семья наша станет ладной, прочной и плодовитой!

– Вот муж мой пред богами и людьми… – Катя повторила обращение Андрея почти слово в слово, и Михалыч смирился.

– Ничем вас, вижу, не пронять! – кивнул он. – Коли решили накрепко о союзе сем, так уж не обессудьте. Судьбу прежнюю ныне забираю у вас навеки и обратно более не верну. Не будет у вас более своих судеб, а станет одна на двоих. Поднимите руки!

Жених и невеста с готовностью вскинули кулаки с оттопыренными мизинцами, волхв тут же накрепко смотал их тонкой шерстяной ниткой:

– Как нить эта одна на двоих вам даруется, так и судьба отныне одна на двоих будет. И сколь долго нить целой останется, столько и судьбе вашей общей прочною оставаться, столь же долго в любви и согласии вам жить. Ступайте отсель, охотник с лебедушкой! Коли желаете небо, землю, богов и род свой о единении своем известить, до полуночи доказательство оного извольте доставить! Ступайте! – ударил он посохом.

Андрей и Катя, уже прочно связанные, в третий раз обошли куст вербы, после чего попали в окружение неоязычников.

– Ай, влипла девка красная! – выкрикнула какая-то из женщин. – Переделают на бабу и «спасибо» не скажут!

– Молодая, не боись! То не железный гвоздь, не проткнет насквозь! – отозвалась другая.

– Лед трещит, вода сочится, девка в бабы не годится!

С такими шутками и прибаутками участники общины проводили молодых обратно на холм, к просторной парусиновой палатке, вокруг которой были разложены полотенца с угощениями. Однако жениху с невестой за столом места не полагалось. Их сразу отправили в палатку, в которой от края и до края, поверх толстого слоя сена, была расстелена большая простыня.

– Снопов, увы, в наше время не особенно и найдешь, – растянулся во весь рост Андрей. – Пришлось косить что есть.

– Осторожно, нитка! – испуганно воскликнула Катя, падая следом.

– Шла уточка по проулочку, налетел сокол, растрепал хохол! – отозвались снаружи. – Держись, Волхв, не ударь лицом! Покажи удаль молодецкую!

– Давай, наливай! – ответили говорившему. – Выпьем за крепость мужскую да сладость девичью! Молодые спать пошли. Богам помолилися, чтобы пуще в одеяле ноги шевелилися!

– Порвешь нитку, – шепотом предупредила девушка. – Плохая примета.

– По примете, она не должна порваться, пока мы брачную ночь не начнем, – так же тихо ответил Андрей. – А мы как бы уже давно… В общем, с этой приметой запоздали.

– А давай не будем рисковать? – предложила Катя. – Мало ли чего?

Андрей пожал плечами:

– Пусть будет.

Девушка вытянулась рядом. Помолчала, с улыбкой глядя на жениха.

– Все время хотела спросить. А что было бы, коли бы ты не меня, а какую-нибудь другую лебедушку во время жмурок поймал?

– Теоретически? Вообще, кого поймал да поцеловал, на той и жениться обязан, – ответил молодой человек. – Но по жизни, коли лоханулся и вместо своей невесты ухитрился другую девку хапнуть, жених договориться пытается. Иногда парень сам от постылой избранницы откупается, иногда невеста его выкупает, иногда… Иногда же и вовсе весело бывает…

Андрей наклонился вперед и поцеловал Катю. Девушка откинулась на спину, чародей поцеловал ее снова.

– Кажись, начались шевеления, наконец-то! – тут же услышали за тонкой стеной палатки. – Давай, Волхв, не посрами корень русский! Докажи, что ты мужик настоящий!

Андрей покачал головой. Потом стиснул зубы и сделал через них несколько резких выдохов.

– Ага, началось! – встрепенулись снаружи. – Наливай, мужики! За Андрюху по полной!

– Скачет соболь за куницей, вереницей, вереницей, как нагнал, как нагнал, разом под себя подмял! – поддержали женские голоса.

– Они так и будут все слышать? – шепотом спросила Катя.

– А кто сказал, что будет легко?

Девушка оскалилась и вдруг громко, с пристанываниями, задышала, царапнула пальцами ткань, перешла на истошный протяжный визг – и тут же сорвалась в бесшумный хохот.

– Девку парили, парили, веником ударили! – отозвались снаружи. – Баня, баня пораспарит, женишок тебя наярит!

– Не отпускай ее, Андрюха! Крепче наяривай, крепче! Глубже борозду веди!

– Придется терпеть до темноты, – тихо предупредил Андрей. – Подожди, у меня тут в углу заначка оставлена.

Он попытался отодвинуться, но Катя завела пальцы между его пальцами, крепко сжала, удерживая рядом.

– Ты чего?

– Нитка тонкая. Порвется, – предупредила она. – Я не суеверна, Андрей. Но судьбою нашей рисковать не хочу.

– Суеверные супруги должны были бы провести первую брачную ночь, сохранив нитку целой до самого конца, – придвинулся обратно к избраннице чародей. – И тогда считалось бы, что нить связующая, наложенная у ракитова куста, перешла в связь телесную. Такой вот хитрый обряд.

– А ты бы смог сделать все это… не разорвав? – прошептала в самое лицо девушка.

– Не знаю… Ни разу не пробовал… – ответил самым ее глазам Андрей.

– Ой, недолго в бане парилась девица-красавица, – уже вполне пьяными голосами пели женщины за тонкой капроновой стеной. – Смыла пыль с себя дорожную, пот усталый с себя спарила, да и смыла с добрым молодцем с себя волю всю девичию-ю-ю…

Нитка порвалась незадолго до сумерек – что означало по всем приметам любовь и согласие не только в этой жизни, но еще и на две реинкарнации вперед.

Только после этого чародей наконец-то добрался до угла палатки и вернулся с бутылкой красного вина, пробка из которой уже наполовину торчала из горлышка.

– Из горла? – вскинула брови Катя.

– И так сойдет, – выдернул пробку молодой человек и обильно полил простыню.

– Куда-куда!!! – перехватила бутылку девушка. – Хватит продукт переводить! А то подумают, что ты меня зарезал, а не девственности лишил! – Она посмотрела на этикетку: – Крымское? Тогда за нас, муж мой ракитовый! Вот уж никогда не думала, что венчаться вокруг вербы доведется, да при том еще и самой счастливой в мире себя ощущать! В сети подружкам написать, так ведь не поверят!

Она сделала несколько глотков, протянула вино Андрею.

– За нас, любимая! – Он чуть глотнул и вернул бутылку. – Не спеши. Пусть из новостей о тебе узнают.

– Из каких? Тех, где меня министром образования назначают, али из манифеста о возрождении монархии?

– Как повезет, – пожал плечами колдун.

– Скажи, Андрей, почему у тебя никогда не было девушки? – Катя отпила из горла пару глотков.

– Почему ты так решила?

– Не будь таким наивным, – рассмеялась языческая супруга, протягивая бутылку. – В доме из еды только сосиски и персики, никакой посуды, нигде ни волоска длинного, ни заколки забытой, ни расчески, ни упаковки пластиковой из-под предметов нужных. Так не бывает. Гостьи моего пола хоть какой-то след, но всегда оставят. Не на полке в ванной, так в мусорке. И вспомни, как вся община изумилась, когда прослышала, что ты с девушкой у Матвеича появился.

– Михалыча, – поправил колдун.

Катя улыбнулась, отобрала вино, отпила еще чуть-чуть.

– Владение магическим даром издревле воздержанием обуславливается… Ну, переход одной энергии в другую, накопление, самодостаточность и все такое… – покрутил кистями Андрей, словно открывал сразу два крана на смесителе. – Короче, я не бабник. Таким уж тень воспитала. А почему ты спрашиваешь?

– Беспокоюсь… – Девушка опять приложилась к горлышку. – Кабы моряка в дальний рейс отправляла али космонавта на орбиту на пару лет, так там все ясно, там соблазнов нет. А вот в другой мир такого добра молодца… Ведь поклонниц не один десяток наберется. Вдруг не устоишь?

– Так ведь я учиться отправляюсь, а не в загул, – улыбнулся колдун. – Воздержание – наше все.

– Как бы мне хотелось тебе этот целибат прямо сейчас компенсировать, – вздохнула Катя, – но кто-то намочил всю простыню… – Она перевернула бутылку, и из нее на бордовое пятно выкатилась еще одна капля. – Когда будем предъявлять доказательство?

– Потом, – отмахнулся Андрей. – Пойдем лучше воспитателям моим поклонимся.

Молодые оделись, выбрались из палатки.

Чародей прижал палец к губам, девушка понимающе кивнула – и оба незамеченными прошли мимо вольготно пирующих неоязычников к сложенным чуть в стороне вещам.

Из своего рюкзака Андрей достал термос, свежий мягкий батон, повел Катю за собой вниз, к ракитовому кусту, по пути тихо просвещая:

– Нежить лесная, она сытая и вольная, живет не по законам, а по справедливости, издревле чужих глаз не любит, и потому их никто обычно не видит. Но чего им в краях своих почти неведомо, так это угощений людских, в чаще просто невозможных. Булочки белой здесь испечь негде и некому, корову подоить тоже. Посему на угощения столь простые они диво как падкие. И по справедливости в обмен на угощение просьбы простенькие исполняют с охотой. Так что колдовства в этом никакого нет. Нужно их просто найти или позвать. Мало их, увы, ныне осталось. Народ сей бессмертным считается. Однако же вымирает.

Возле украшенной вербы Андрей остановился, поклонился:

– Тебе благодарность, Триглава, мать-земля наша. И тебе, Макошь, что достаток наш бережет. И тебе, Купала-красавица, любви земной покровительница. Благодарю, что брак мой с любой моей Катенькой приняли и благословили. И вам поклон, хозяева здешние, берегини добрые, травники хозяйственные, лешие могучие, водяные премудрые. Порадуйтесь за нас, на пиру нашем угоститесь, хлебушка-молока откушайте… – Колдун открыл термос, поставил крышку среди корней вербы, наполнил до краев молоком, сверху положил почти полбатона булки. Остальное – термос и оставшуюся булку – оставил рядом: – Примите наше угощение, хозяева здешние, да милость сделайте. Одарите нас двумя волосами русальими да водой мертвой…

Он отвел девушку под самый обрыв, поднял голову к тонкому полумесяцу нарождающейся на звездном небе Луны. Оглянулся через плечо:

– Сегодня вроде светло. Книжку не почитаешь, но самое интересное разглядеть можно…

– Зачем нужна мертвая вода? – спросила Катя.

– Все, как в сказках, – ответил молодой чародей. – Мертвое оживляет, живое убивает. Если Луну клятвам своим в поручители берешь, мертвую воду выпить нужно. Она не просто жидкость, она в тело смертное как бы впитывается. Навсегда. Честному человеку все равно, есть и есть, без разницы. Но коли ты слово свое нарушишь, Луна ее вызывает и… И все, считай, чашу Мары выпил. Мертвец.

– Сурово, – нервно кашлянула девушка.

– Половина заклинаний без поручителя из мира вечных сил не действует, – тихо ответил Андрей и крепко обнял молодую жену. – А они просто так своего покровительства не дают. Бревно на другом берегу реки видишь? Смотри на него, не отрываясь. Теперь, не двигая зрачками, самым краешком зрения… У ракитового куста кто-нибудь есть?

– Не знаю… – Катя нервно облизнула губы. – Кажется, что-то шевелится…

– Смотри только на бревно. Прямой взгляд бесполезен, его нежить отводит.

– О-о, черт, там снежный человек! – вздрогнула девушка. – А у меня телефон в куртке остался!

– Руки длиннее ног? Это леший. Быстро он. Первыми обычно криксы прилетают.

– На ветках волосатые амурчики…

– Угадала, это они.

– Кто-то светлый еще… На девушку похож…

– Берегиня. Это хорошо, берегини лучше всех отдариваются. Но мертвой воды у них нет, тут на крикс главная надежда.

– Ты их всех знаешь?! – удивилась девушка. – Откуда?

– Я же рассказывал. Когда был маленьким, они от меня даже не прятались, в камушки-воротики с ними играл. Потом, как повзрослел, нежить осторожнее стала. Но и сейчас часто на глаза попадается. Мне взгляд отвести трудно, я ведь и сам колдун.

– Крикса без крыльев? – усмехнулась девушка.

– Кто его знает? – пожал плечами Андрей. – Может статься, так оно и есть.

– Темно стало под твоим кустиком. Похоже, булочку того… Ням-ням.

– Так это хорошо, – отпустил жену чародей. – Пойдем смотреть.

Катя быстро повернула голову, но ничего не увидела ни возле куста, ни на дереве над ним. Хотя мгновением раньше готова была поклясться, что…

Она снова глянула на бревно и сглотнула:

– О-о, черт!

– Вот именно, – тихо засмеялся Андрей. – Они среди нас. Нужно только научиться их видеть. Но пирушка уже закончилась, разбредаются.

Среди корней вербы поверх пустого пакета лежал опрокинутый набок термос, стояла крышка с темной водой. Молодой человек наклонился, подобрал несколько еле заметных волосинок, спрятал в карман, поднял пластиковый стаканчик:

– Ты не передумала?

– Нет! – твердо отрезала Катя.

– Тогда пора. Скоро полночь.

Русичи заметили их, когда молодые уже поднялись на обрыв.