Аркаимский колдун

– Спасибо вам за доброту и ласку, – и снова вышел в бечевник.

Завтрака он сегодня лишился.

Впрочем, встреча с берегиней того стоила.

Андрей шагал спокойно и размеренно, готовясь к долгому, многодневному пути, но уже после полудня тропинка неожиданно вывела его на просторный луг, через который, прижимаясь к берегу, тянулась грунтовка. А еще через час он увидел впереди, на небольшом взгорке, бревенчатые стены небольшой крепости.

– Неужели Москва? – неуверенно пробормотал колдун, однако шаг не замедлил.

Твердыня выглядела отнюдь не монументальной. Она опоясывала верх пологого холмика, представляя собою круг, примерно сотню метров в диаметре. Высота стен составляла от силы метров десять, башни на ней не предусматривались, и единственным исключением были ворота – над ними возвышалась небольшая надстройка. Видимо, она служила укрытием для караульных в ненастье и по ночам. Никакого подъемного моста, конечно же, не имелось, рвом здешние жители себя тоже не затруднили. В общем, строение больше напоминало не крепость, а просто замкнутый в кольцо длинный славянский дом. Верха стен и крыши с дороги не разглядеть, но Андрей ничуть бы не удивился, если бы там лежал толстый слой дерна для защиты от дождя и сбережения тепла.

Ворота твердыни тоже не впечатляли монументальностью. Две створки из сосновых стволиков, сшитые поперечными жердями. Никаких петель или подпятников на них явно не имелось. Скорее всего, для закрытия ворот их просто переставляли с места на место.

Проход сторожили трое похожих друг на друга, словно братья, мужиков – русоволосых, темнобородых, на голову ниже Андрея, но заметно шире в плечах. Одеты они были одинаково: в кожаные куртки без воротников, длиною до середины бедер, и тоже в кожаные штаны, отчего-то сшитые с сапогами. На поясах у караульных висело по топорику и длинному ножу, а копья с острыми короткими наконечниками скучали, прислоненные к стене. Воины тоже скучали, болтая между собой и подпирая плечами бревенчатую стену.

В общем, охрана была под стать твердыне – не впечатляла.

Молодой чародей, дабы избежать излишних вопросов, наговорил обычный заговор на отвод глаз, скользнул мимо…

– Эй, эй, куда это ты навострился, проходимец?! Ты кто таков и откуда взялся?

Андрей настолько удивился вопросу, что в первый миг вскинул руку, пытаясь усилить воздействие морока. И только потом заметил, что караульные несли службу буквально увешанные амулетами. Застежка на поясе ближнего, с мясистым носом и седыми бровями, была сделана в виде руны от дурного глаза, на груди вышит амулет, отпугивающий ночных духов, на шее висела замотанная красной нитью ладанка, очень похожая на оберег против колдовства, на плече болтался деревянный молоточек, отдающий мужчину под покровительство Сварога, а плюс к тому имелось еще несколько украшений, смысла которых Андрей не знал. И это только те, которые колдун видел!

Не мудрено, что простенькие чары гостя не возымели на воинов никакого воздействия…

Стражники лишь встревожились наглости чужака и расхватали копья, наставив их путнику в грудь.

– Чего надо?!

– Я из рода истинных арийцев, потомок Сварога, ваш брат по крови. – Пришелец из будущего попытался на ходу составить солидную и внятную речь. – Ищу великого мага по имени Андрей или мудрых учителей из числа русских богов!

– О чем это он, Трувор? – спросил один из стражников. – Скиф, что ли? Или из этих, лесовиков? Глянь, как одет-то! Рубаха чисто из травы заговоренной, и порты такие же.

– Вяжи его, – кратко распорядился седобровый. – Квасур разберется.

– Не тро… – Кончик копья, упершийся чародею в горло, вынудил молодого человека замолчать и замереть.

Андрей не был трусом, и он умел драться. Однако студент-медик слишком привык полагаться на свое умение ставить мороки, отводить взгляд, заговаривать врагов, сводя схватки к одному точному и сильному удару. Оказавшись безоружным против трех воинов, неподвластных колдовству, чародей чуточку растерялся. А уже через несколько мгновений его руки были крепко стянуты за спиной.

Один из стражников остался в воротах, седобровый Трувор и болтун поволокли пленника во двор, небрежно бросив рюкзак где-то на полпути, и вскоре поставили у какой-то загородки перед щекастым и носатым толстяком, столь густо пахнущим медом, словно только что разорил с десяток ульев. Одет толстяк был так же, как стражники, однако бороду имел рыжую, амулетов с оберегами не носил и дышал жаром, слегка светясь. Андрей явственно видел это! Толстяк походил на лампочку накаливания, попавшую в сеть пониженного напряжения. Совсем немного света, совсем немного тепла – но они имелись!

– Вот, отче Квасур, лазутчика поймали! – толкнул вперед пленника Трувор. – В твердыню желал незаметно прокрасться, речи ведет непонятные, и одежды на нем колдовские, нечеловеческие.

– Не иначе, из лесовиков будет, – торопливо добавил второй стражник. – Даже скифы так не наряжаются!

– Что изрекал? – распевно уточнил Квасур, пальцем приподнимая подбородок пленника.

– Я ваш потомок, отче, из далекого будущего! – Андрей попытался хоть как-то объяснить свой внешний вид. – Пришел в этот мир, дабы найти себе достойного учителя!

Он уже понял, что всего парой фраз ухитрился наговорить немало непонятного для местных жителей, и теперь пытался подобрать только те слова, которые не вызовут удивления. Он вспомнил про молоточек на плече Трувора и торопливо уточнил:

– Я из рода Сварогова! Мы с вами одной крови!

– Н-н-да? – ласково удивился Квасур и убрал свой палец. – Пове-е-есить…

– Не-ет!!! За что-о?! – Андрей брыкался как мог, пытался выстроить хоть какие-то мороки, напугать, вырваться, спастись, но повеселевшие стражники резво отволокли его через двор обратно к воротам, деловито рассуждая.

– Сперва порты с него надо снять, не то загадит. Коли после смерти не развеются, себе возьму, – сообщил Трувор. – Мои совсем прохудились. И рубаху.

– Не боишься колдовского-то? – поинтересовался второй.

– Семи смертям не бывать, а одной не миновать. Колдовское добро, оно куда крепче обычного должно оказаться.

– Тогда нам с Последышем его мешок! – истребовал стражник.

За этой беседой воины перебросили веревку через балку над воротами, накинули Андрею на шею, чуть затянули и, оставив пленника стоять, принялись сдирать с него брюки. Студент-медик то и дело терял равновесие, повисал в петле, задыхался, хрипел, снова находил опору.

Наконец, стражники получили то, что хотели, и дружно потянули свободный конец веревки. Петля в очередной раз сдавила Андрею горло – но теперь уже плотно, не оставляя шансов; потянула, отрывая от песка. Молодой чародей дернулся несколько раз, все еще надеясь нащупать землю, напряг мышцы груди, безуспешно пытаясь вздохнуть, в глазах замелькали голубые искорки – и почти сразу наступила темнота…

* * *

– Наверное, тебя стоило оставить висеть…

Андрей не без труда разомкнул глаза, дыша глубоко и часто, никак не в силах надышаться. А истекающий медовым ароматом, светящийся и велеречивый Квасур улыбался ему с высоты своего роста.

– …но тогда бы я не смог пове-е-едать тебе, лазутчик, в чем твоя оши-и-ибка. – Правитель крепости зевнул. – Я чувствую в тебе спосо-о-обности, чужак. Ответь мне, ты ви-и-идел в наших землях неприкаянные ду-у-уши? Знаешь, почему? Когда умирает пото-о-омок дедушки мо-оего Сварога: я, он или он, – толстяк указал на стражников, – к нам прихо-о-одит сестра моя Мара. Дает испить чашу покойную с водо-о-ою мертвой и указывает путь к мосту Калинову, за которым ее Золотой мир раскинулся. Мою сестру влечет зов крови-и-и… Скажи, путник, когда ты умира-ал, узрел ты сестру мою, она поднесла тебе чашу?

Молодой человек только сглотнул.

– Не пришла? – еще слаще улыбнулся Квасур. – И что сие значит? Ты чужа-а-ак. Тебе никогда не примазаться к роду нашему, никогда тебе не стать с нами одной крови. Тебе никогда не познать наших секретов и нашего чародейства. Глу-у-у-упая по-опытка, – укоризненно покачал головой толстяк. – Трувор, выпорите его хорошенько для ума-разума и выкиньте из города.

– Сделаем, отче! – бодро отозвались стражники и опять поволокли Андрея через двор. Возле загона с двумя грустными лосями, понуро повесившими головы, растянули руки пленника, примотали их к верхней слеге загородки. Только теперь колдун заметил, что ветровки на нем тоже нет. Только футболка.

И тут спину обожгло резкой нестерпимой болью! Молодой человек заорал, забился в веревках, но стражники только засмеялись:

– Отведай, скиф поганый, ласки славянской!

Спина опять полыхнула болью, потом снова и снова. До тех пор, пока разум не отказался воспринимать обрушившийся на него кошмар и Андрей не обмяк, проваливаясь в блаженное небытие…

Обратно в реальность его вернул хлынувший на тело поток ледяной воды. Молодой человек замотал головой, отфыркиваясь приподнялся. Тут же получил болезненный удар сапогом по ребрам:

– Вставай, чужак, достал уже валяться!

Колдуна злобно пнули еще раз, и Андрей, застонав от боли, все-таки поднялся.

Спина горела, шея ныла, руки ломило. Измочаленная кнутом футболка превратилась в лохмотья и просто свалилась с него на присыпанный желтым песком двор.

– Это у тебя что? Дай сюда! – Трувор увидел сверкнувший серебром амулет любви, сдернул его с шеи гостя и повесил себе на грудь. – И пошел вон!

Плеть прошелестела в воздухе и хлестко опоясала тело молодого чародея, вынудив снова закричать от муки. И без того израненное тело отозвалось на удар такой болью, что в глазах Андрея опять замелькали предсмертные голубые искорки.

– Чего это у него на груди? Колядов круг? – заметил татуировку один из стражников.

– Да без разницы, – отмахнулся Трувор, и плеть снова прошелестела в воздухе. – Пошел, сказано!

Колдун вскрикнул, поспешил к распахнутым воротам. Но снаружи, после нескольких шагов, силы опять покинули путника, и он распластался в дорожной пыли.

– Вот же падаль! – Стражники подскочили, принялись пинать гостя ногами: – Вон пошел, сказано! Вон пошел отсюда! Пошел!

Избавляясь от частых ударов, Андрей с трудом приподнялся – сперва на четвереньки, потом на ноги и, покачиваясь, побрел к темнеющему в нескольких километрах леску.

Знали бы караульные, что силы путнику придала вовсе не боль, а отчаянное, нестерпимое желание вернуться к Большому алтарю, нырнуть сквозь время и прийти сюда еще раз, но уже с пулеметом и перебить всех, всех жителей до единого – и воинов, и божка их – Квасура, и даже безразличных лосей, а потом сжечь крепость дотла, да еще и пепелище солью хорошенько присыпать! Возможно, умей они читать мысли – вели бы себя осторожнее… Или, наоборот, зарезали бы чужака от греха и думать о нем забыли. Однако здешние воины лишь отвесили пришельцу еще несколько тумаков, дали хорошего прощального пинка – и вернулись к воротам.

Жажда мести позволила молодому человеку, оставляющему за собой кровавый след, добрести почти до самой опушки. А потом он просто упал от слабости, и сгущающиеся вечерние сумерки потемнели в его глазах.

Колдун, считай, уже умер – от кровопотери, от боли, от превращенной в безобразное месиво спины. Однако сознание еще не покинуло его, и Андрей ощутил качание, перемещение. Потом тело обняла прохлада, и он огромным усилием воли смог приподнять веки.

Под деревьями качнулось мохнатое, коротконогое создание с длинными руками, шерстью вместо волос и человеческими ушами.

– Наш он, так мыслю… Сам голодный остался, однако же нас угостил. Сеструшек-гнилушек к нему не подпускайте, бледную немочь с лихоманкой гоните. Пусть отдохнет…

Леший ушел в чащу, а над молодым человеком появились две головы: смуглого щекастого ребенка и бесцветной, лишь с легким зеленым оттенком, блондинки.

– Это тот, что вкусняшку невиданную намедни приносил? – причмокнул губами малыш. – Интересно, у него еще есть?

– У него ныне даже штанов не осталось, – ответила девушка.

– Болотница… Крикса… – еле слышно пробормотал Андрей.

– Он нас что, видит? – удивился малыш.

– Так ведь колдун, – ответила девушка, положила ладонь на грудь чародея и с силой нажала. – Спи!

Дальше был кошмар. Нудный и вязкий ужас, во время которого он раз за разом попадал обратно в крепость, в лапы Квасура и его слуг. И Андрея раз за разом вешали и истязали, пороли и убивали – а молодой чародей в отчаянии пытался вырваться на свободу, но никак не мог, поскольку без похищенного амулета не мог призвать свою любимую, не мог открыть врата Большого алтаря. И был вынужден снова и снова идти в город ненавистных сварожычей, чтобы опять испытать все круги земного ада…

Кошмар длился вечность. По ощущениям Андрея – вроде как даже не одну. Но все же настал момент, когда он смог стряхнуть наваждение и открыть глаза.

Над колдуном качались редкие ветви, усыпанные мелкими серебристыми листочками, еще выше ползли плотные облака, предвещающие затяжной дождь. Тело почти не слушалось, а спина отчаянно чесалась. И это было хорошо. Студент-медик знал: раз чешется, значит, заживает.

Андрей напрягся, попытался подняться или хотя бы покрутить головой.

Удалось лишь слегка наклонить в сторону лицо. Но увидел колдун только белые шапочки болотной травы, ветви багульника и копошащуюся среди морошки обнаженную блондинку с бледно-зеленой кожей.

Та каким-то образом уловила его взгляд, развеялась, возникла чуть в стороне. Нахмурилась, опять пропала. Возникла с другой стороны.

– Не прячься, – попросил Андрей. – Ты красивая.

– Коли по душе, так, может, замуж возьмешь? – улыбнувшись, поправила волосы болотница.

– Не могу. Уже женат, – повинился колдун.

– Так жена – не сосна, – оказалась рядом нежить. – Можно и подвинуть.

– Нельзя. Я клятву верности принес.

– Тогда спи. – Девушка знакомо положила ладонь ему на грудь и толкнула в глубину.

На этот раз колдун погрузился в состояние полудремы, в котором уже не было боли и ужаса, однако сохранилась твердая холодная ненависть к недобрым обитателям крепости, смешанная с непониманием – почему это случилось? Отчего горожане не признали его, урожденного арийца, своим?

Состояние покоя и размышления очень быстро подсказали ответ – это не он, это здешние жители являются чужаками! Андрей вспомнил знаменитое «Сказание о Словене и Русе», повествующее о том, как братья-скифы, отделившиеся от своих родов, переселились на берега Ильменя и основали там государство Русь, вспомнил, что великий Аркаим, столица ариев, находится не в северных лесах, а на юге, среди скифских степей. Вспомнил арабские сообщения о том, что русы захватывают славян в рабство и торгуют ими, словно скотом.

И в его голове все, наконец-то, встало на свои места. Русы-арийцы – это потомки вольных непобедимых скифов, а вовсе не здешних оборванцев! И он сам, рожденный арийцем, потомок скифов, скифов!!! Тех самых скифов, которых здешние караульные называли врагами и осыпали проклятиями!

Глупо – но он, похоже, постучался не в ту дверь. В нынешнее время здесь обитали отнюдь не русы, а те, кто вскоре освободит эту землю для величия арийского племени.

«Может быть, именно я и освобожу ее от мерзких подонков? – с мрачным злорадством подумал молодой чародей. – И виселица, и кнут отплатятся палачам сторицей, хватит всем и каждому!»

Но как ему удастся осуществить месть, Андрей пока не знал. Защитные амулеты стражников, высокие стены крепости оставляли мало надежды на успех. Слова Квасура о том, что он брат великой богини смерти, тоже стоило принимать всерьез. Исходящее от правителя города тепло и свечение наверняка означали ту самую магическую силу, которую толстяк ощутил и в самом Андрее.

А пришелец из будущего был не просто одинок и безоружен. Он остался вообще голым! И даже ключ к возвращению домой – заветный амулет любви – и тот оказался в руках врагов.

Прямо хоть опускай голову поглубже и втягивай полную грудь болотной воды. Быстрый и простой способ избавиться от всех проблем…

Солнечный луч коснулся лица чародея и побудил снова открыть глаза.

Андрей сладко зевнул, приподнялся. И с удивлением обнаружил, что его тело полностью покрыто ковром густого зеленого мха.

– Надеюсь, я сам корни здесь не пустил? – пробормотал он, слегка пошевелив плечами, ногами, всем телом. Конечности слушались, спина лишь слегка зудела, чувствовал он себя бодрым и сильным. – Это сколько же я здесь пролежал?

Курс медучилища подсказывал, что на исцеление после обширной рваной раны и большой кровопотери требовалось никак не меньше полумесяца. Однако колдун очень надеялся, что нежить справилась с этим быстрее. Двух потерянных недель ему было бы жалко.

– Хотя какая разница? – вслух решил он. – У меня и у Кати время сейчас разное. Может статься, у нее еще и секунда не промелькнула!

Молодой человек осторожно, словно из спального мешка, выбрался из-под мха и, осторожно ступая по кочкам и корням чахлых березок, направился к сухому лесу. Увидел плотный ковер земляники и опустился на колени, торопливо собирая в рот алые ягоды. Однако после двух полных горстей желудок только оживился, резкими спазмами требуя продолжения обеда.

Андрей прошел немного дальше, шаря по земле глазами, сорвал и отправил в рот несколько сыроежек. В его положении было не до привередливости. Съедобно – и ладно.

– Проще всего лягушек наловить, – посоветовала невесть откуда взявшаяся болотница.

– Пожалуй, я немного вегетарианец, – ответил чародей. Он ярко представил себе зеленые лапки на углях и сразу понял, что голоден не до такой степени. – Но за твою заботу благодарен.

– Ничего, мне нетрудно, – склонила голову набок обнаженная нежить. – Скучно у меня тут. Вязь маленькая. Токмо я да две криксы обжились. Всякое событие в радость. Хоть угощение от путника, хоть сам прохожий, всему рады.

– Так, если я задержусь, не обидишься?

– Оставайся… – Ее ладонь скользнула по щеке чародея. – Тебе места и улиток хватит.

– Сколько смогу, – пообещал колдун. – Город отсюда далеко?