Саведжи

В тот день устройство предстало перед публикой еще раз, много позже, по дороге домой в школьном автобусе. По словам очевидцев, Иван попросил привстать со своих мест. Но судя по всему, это была не угроза. Мальчики из десятого класса предпочли придвинуться ближе. А большинство семиклассников без вопросов отступили назад. Но Иван выказывал некоторое нежелание, и вот тогда все и пошло вкось.

— Мне что, придется заставить тебя двигаться? — прорычал рыжеволосый мальчик по имени Томас, которого все, включая учителей, называли Джинджер Том.

— Можешь попробовать, — сказал Иван как ни в чем не бывало, — но ты об этом пожалеешь.

Джинджер Том оглянулся на своих приятелей. Он вовсе не был плохим парнем. Просто попал в ситуацию, из которой не мог выбраться. Снова повернувшись к Ивану, он нашел способ убедить мальчика продолжить, не применяя физической силы.

— Позволь тебе помочь. — Вырвав у Ивана сумку, прежде чем его успели остановить, Том открыл ее и сунул руку внутрь. — Что это? — спросил он, заметив заляпанную кровью маленькую гильотину среди школьных учебников.

— Это не игрушка! — бросился к нему Иван, но Джинджер Том оказался быстрее. Он отдернул руку и, улыбаясь, поднял гильотину повыше

— Тебе нужно сделать только один магический трюк, — сказал он. — Исчезнуть. А теперь дай мне сесть и получишь свою штуковину обратно.

Иван пристально на него посмотрел.

— Это не магический трюк, — сказал он.

— Да ладно, — сказал Джинджер Том. — Настоящий что ли?

— Ага.

Теперь друзья Джинджер Тома скопились кругом, чтобы получше видеть происходящее.

— Сунь палец внутрь, — предложил кто-то. — Давай, Том.

Ухмыляясь, Том поставил гильотину на спинку сиденья Ивана и сунул палец в нее.

— Я не буду этого делать, — сказал Иван, тем не менее, глядя с интересом.

— Или что? Будешь лжецом?

Переключив внимание обратно на гильотину, Том поднял лезвие. За его плечом появилась камера мобильного, снимающая происходящее.

— Ну же, Джинджер Том! Давай!

Он еще раз взглянул на Ивана, больше не выглядя таким довольным. Взгляд Тома вернулся обратно к гильотине, пока в ушах звенели крики одобрения. Последнего взгляда на мальчика Саведжа было достаточно, чтобы передумать. Блеск в глазах в сочетании со слабой тенью улыбки говорили Тому, что это была плохая идея. Высунув палец из гильотины, под неодобрительные возгласы толпы он быстро потянулся к школьному пиджаку и достал карандаш. Не произнеся ни слова, он сунул его в отверстие и опустил ручку вниз.

Лезвие разрезало карандаш, словно тот был сделан из масла. Спустя секунду после встречи с острым лезвием карандаш упал на пол школьного автобуса, и все свидетели происходящего погрузились в молчание.

Глава 5

Лицо с первой полосы газет, принадлежавшее Вернону Инглишу, не было похожим на лицо человека, которого нанимали в качестве частного детектива. С мягкой кожаной кепкой, криво посаженной на голове, сплюснутым носом и заросшим щетиной обвисшим лицом он выглядел скорее как тренер по боксу, готовый кинуть в вас полотенцем.

— Пассажиры, не могли бы вы пройти вглубь салона? Мы не можем закрыть дверь, когда к ней прижимаются люди.

Вернон был из числа невысокооплачиваемых детективов, что, однако, делало его привлекательным для компании, борющейся против принудительного поглощения. Человек, ответственный за поглощение компании, в данный момент добирался до работы на метро. Вернон видел его в другом конце переполненного вагона. Когда президент компании впервые позвонил в офис Вернона, который в действительности был не офисом, а мобильным телефоном в его кармане, то голос его звучал крайне отчаянно. «Титус Саведж положил на нас глаз, — сказал он частному детективу. — Все знают о том, насколько нетрадиционно он ведет дела. Нам нужно доказать, что фактически он нарушает законы, если у нас есть хоть малейшие шансы на выживание. Копните под него, мистер Инглиш. Сделайте все возможное, чтобы мы могли убедить мужчину поживиться где-то в другом месте».

— Джентльмен в кепке и стеганом жилете. Будьте добры, найдите себе место или подождите следующий поезд. Он прибудет с минуты на минуту.

Несколько секунд ушло у Вернона на то, чтобы понять, что проводник обращается по громкоговорителю именно к нему. Он оглянулся. Все смотрели на него. Но, к всеобщему раздражению, он использовал свой вес, чтобы поглубже втиснуться в вагон.

— Простите, — пробормотал он, когда дверь, наконец, закрылась. — Извините, это ваша нога?

Вернону ни за что нельзя было выпускать из виду Титуса Саведжа. Он недолго вел дело, но уже подозревал кое-кого во взятке, врученной в переулке. Вернон с огромной кружкой латте в руке и крошками от миндального круассана на стойке заметил это со своего любимого наблюдательного поста, который находился на высоком табурете в кофейне. Сейчас же он преследовал Саведжа до дома. Было важно составить о мужчине цельную картину, увидеть его не только на работе, но и в быту. Когда поезд метро тронулся, Вернон протиснулся сквозь толпу, чтобы схватиться за поручень. Рядом с ним, на уровне его подмышки, молодая женщина закрыла глаза, сморщила нос и, видимо, попыталась представить себя в каком-то другом месте. Вернон сделал вид, что не заметил ее. Так же поступил и с мужчиной в шелковом шарфе, стоявшем дальше в вагоне. Титус находился возле пары в одинаковых анораках, склонившихся над картой Лондона. Он также держался за поручень и казался полностью погруженным в свои мысли. Частный детектив одарил его беглым взглядом. Титус жил где-то на окраине города, поэтому ехать ему нужно больше восьми станций. До тех пор, заверил себя Вернон, разглядывая рекламу слабительного, он никуда не денется.

Прямо за ухом существовала точка, которую Титус считал ответственной за вину. В конце теплого дня можно было обнаружить незаметный, но о многом говорящий запах. Он был похож на пот, вырабатываемый экзокринными железами. Складка кожи за мочкой интересовала Титуса, потому что в ней образовывалась ловушка, где формировалась особенно жирная пленка на коже. И хотя большинство людей не воспринимали этот запах, опытному человеку он мог рассказать многое.

Наклонившись к паре с картой города, Титус вдохнул, наслаждаясь смешением запахов двух людей. Как знаток вин, он был способен различать компоненты и делать оценку качества. В данном случае оба супруга были здоровы, хорошо сложены и правильно питались. С другой стороны, они оба были слишком зрелыми, чтобы прийтись ему по вкусу. Крайней точкой стало обнаружение Титусом триметиламина. Это природное вещество выделялось во время стресса и могло сделать плоть немного тусклой. Учитывая, что эти ребята явно были туристами и, вполне возможно, находились далеко от дома, было не удивительно, что они чувствовали себя слегка напряженно. Когда поезд прибыл на следующую станцию, пара засомневалась, выходить им или нет. Они переглянулись и снова вернулись к карте, переругиваясь на родном языке.

Титус отступил и улыбнулся сам себе. Это было забавное упражнение. Такое, каким он наслаждался в час пик, чтобы скоротать время в поездке. Саведжи не просто слонялись вокруг, убивая людей изо дня в день, чтобы утолить жажду к человеческой плоти. Она была деликатесом. Пища, которой они наслаждались в особенных случаях. Иногда они готовили трапезу, чтобы отметить особенный момент в жизни. А порой убийство было необходимым, поскольку кто-то чересчур близко подбирался к истине происходящего, чтобы семья могла чувствовать себя комфорно.

— Простите, сэр, — сказал турист на ломаном английском и повернулся к нему. — Как нам добраться до Дворца?

Как иностранные туристы, пара была сильно удивлена вежливостью, которую проявил Титус, и временем, которое он им уделил. Он показал место их назначения на карте, объяснил, что они едут не в том направлении, а затем встал у открывшейся двери и указал на нужную платформу. Когда пара вышла, осыпая его благодарностями, Титус склонил голову и пожелал им хорошего дня. В то же время в дальнем уголке его разума он размышлял, сможет ли соль заглушить вещество стресса в сочном кусочке бедра или ребер. Если это сработает, подумал он, можно будет оставить мясо мариноваться для бефстроганова, томящегося на медленном огне, от которого текут слюнки.

Титус прикидывал время готовки в духовке, когда в вагон через закрывающиеся двери вбежал молодой человек. Это был драматичный вход, и Титус единственный проигнорировал его. Он продолжал наслаждаться приготовлением воображаемого блюда, глядя в потолок, когда поезд снова тронулся. Когда характерный запах достиг его носа, он опустил взгляд и всего один раз моргнул. Юноша напротив него был одет в костюм, расстегнутый у горла. Он ел чизбургер, который привлекал внимание лысого мужчины поодаль. Титус наблюдал, как он кусает, а затем делает это снова в отчаянной попытке предотвратить падение капель кетчупа на его обувь. Судя по его одежде и острой, угловатой стрижке, он был либо агентом по недвижимости на ранней ступеньке карьеры, либо же занимался какого-то рода прямыми продажами. В любом случае, он был чуть старше Саши и казался амбициозным, явно желая оставить след в этом мире.

О чем думает его дочь, размышлял он, встречаясь с вегетарианцем? Этим витаминодефицитным слюнтяям нельзя доверять. С его точки зрения это было неправильно. Он пошел против человеческого инстинкта охотника. Да, что-то можно было оставить, например, картофель, или кресс-салат, но Титус сильно сомневался, что здоровый и достаточно сильный человек, способный преследовать лося и зубра, согласился бы на это. Недостаток мяса делал его нервным. Вот и все. Наблюдая, как юноша заталкивает в рот последний кусок чизбургера, Титус понадеялся, что Саша скоро все поймет. Даже если появившийся недавно в ее жизни парень обладал доброй душой, у него все еще имелись сердце и кишки. В конечном счете, она могла бы все исправить.

Только Титус решил, что поможет дочери прийти к этому выводу скорее раньше, чем позже, вагон остановился на следующей станции. Слизав соус с пальцев, юноша повернулся к двери, ожидая, когда она откроется. До дома осталось несколько станций, и Титус вздохнул и огляделся. В вагоне осталось довольно много пассажиров. Еще парочка в костюмах, выглядящих слишком подавленно, мужчина за шестьдесят в спортивном костюме и чересчур толстый парень в шляпе и безрукавке. Титус лишь подумал, была шляпа кожаная или синтетическая, когда парень поднял голову и поймал его взгляд. В тот же миг он опустил поля шляпы пониже и уткнулся в пол, стараясь не поднимать взгляд. Титус улыбнулся и подумал, что же его дорогая жена приготовила на ужин.

Глава 6

Анжелика Саведж была не только изумительным поваром. Она превосходно вела хозяйство. При одном взгляде на выписку по ее кредитной карте также становилось понятно, что она была заядлым шопоголиком. Выписка хранилась в обувной коробке в дальнем углу гардеробной, которая также объясняла ее огромное количество долгов.

Когда дело касалось моды, Анжелика была ультрасовременной. Ее стиль был простым, но в то же время элегантным и влетал ей в копеечку. Она ходила по бутикам, в которых сотрудники оставляли все дела и бросались ей на помощь, зная, какое количество денег она может потратить. Иногда она просто шла к всемирно известным дизайнерам, таким как Джерадо Фигари. Позднее это знакомство, конечно, повредило его репутации. Но в то время, стоило зазвонить его телефону и ее имени появиться на экране, он стремглав мчался к ней. Его платья из разных коллекций занимали немало места в ее гардеробной, наряду с повседневной одеждой для дома, которая, тем не менее, тоже стоила немалых денег. Оглянувшись на семейные тайны, не составляло труда объяснить ее тягу к покупкам. Конечно, многие психологи-криминалисты осмеливались говорить, что ее покупательские привычки были способом женщины сбежать. Шансом моментально забыть про ужасы, которые творились в ее доме. Это, по их утверждениям, объясняло, почему она зашла дальше, чем могла себе позволить, и скрывала истинную природу своих долгов от семьи.

— Это ванная?

Голос застал Анжелику врасплох. Она со вздохом закрыла обувную коробку. Обернувшись, она увидела, что позади нее стоит дедушка, одетый в майку и брюки с подтяжками. В один кошмарный момент показалось, словно он собирался расстегнуть штаны.

— Нет, — сказала она, поднимаясь на ноги. Она казалась загнанной в угол, озадаченной и слегка запутавшейся. — Это моя гардеробная, Олег. Ванная прямо по коридору. Вы ведь знаете это?

Дедушка выглядел еще более ошарашенным, чем Анжелика. Несколько секунд у него ушло на то, чтобы осознать сказанное ею, после чего удивленно поднял брови.

— Ох, конечно же! Точно. Прости.

Пока он говорил, удивление Анжелики сменилось озабоченностью. На протяжении десятилетий Олег не выказывал ни единого признака того, что старость неумолимо подступала к нему. Морщины давно изрезали его лицо, но разум подвел впервые. Такое его состояние отчетливо дало ей понять, что он не будет жить вечно. И не важно, как часто Титус шутил, что диета Олега сделала его бессмертным, однажды природа заберет свое. Каким бы ни был ваш образ жизни, какой бы путь вы не избрали, все равно когда-то придет конец.

— У тебя был провал в памяти, — мягко сказала она, прежде чем подтолкнуть его развернуться и выйти из ванной.

— Правда?

Казалось, Олег полностью забыл, что только что случилось. Анжелика ободряюще положила руку ему на плечо. Она почувствовала, как движутся его кости и суставы, такие хрупкие, словно вырезаны из пробкового дерева. Но в то же время она надеялась, что он не станет спускаться в субботу вниз в таком же неглиже.

— В выходные у нас очередная съемка, — сказала она ему. — Важно, чтобы вы все не попадались на глаза съемочной группе и позволили сделать свою работу.

— Дети говорили мне, — сказал он. — Как я понял, ты затеяла генеральную уборку дома.

Анжелика улыбнулась про себя. Было приятно знать, что Олег в абсолютном тумане беспамятства был далек от жизни. Дело в том, что она провела большую часть дня, подготавливая дом. Она скребла и дезинфицировала, чистила, полировала и пылесосила каждый квадратный дюйм.

— Это нужно было сделать, — сказала она, когда он последовал за ней к лестнице. — Титус настоял.

— Тебе стоит позволить ему просто оплатить твои счета, — сказал Олег.

«И показать, как сильно я увязла в долгах? — подумала про себя Анжелика. — Он ведь убьет меня».

— У Титуса и без этого проблем по уши, — сказала она вместо этого и направила Олега в ванную, на случай, если тот забыл.

— Титусу не стоит так переживать по поводу Саши, — сказал он. — В данный момент он только подтолкнет ее в руки мальчишке.

Олег остановился и посмотрел на свою невестку. Анжелика имела в виду то, что Титус занят работой. Но Олег все равно был прав. В последний раз, когда Титус пытался уладить ситуацию со старшей дочерью, Саша просто вышла из-за стола.

— Она тебе рассказала, что он пригласил ее на ужин? — спросила она. — С вегетарианским меню.

— Значит, для нее это будет не самый удачный вечер. Разве это худшее, что могло случиться? Позвольте девочке учиться на собственных ошибках.

Дедушка направился в ванную. Когда он повернулся, чтобы закрыть дверь, то заметил, что Анжелика задумчиво смотрит на него.

— Титус просто боится осознать, что его маленькая девочка выросла. — Она указала на окно с видом на парк и город за его пределами. — Снаружи большой плохой мир.

— Иногда мне кажется, что дома я не могу дышать, — объяснила Саша позже в тот день. Она опустила взгляд на землю и покачала головой. — Мой папа — такой мудак. Кто дал ему право заправлять всем на свете, а?

Саша Саведж сидела на рампе в скейт-парке рядом с двумя самыми близкими подругами. Саша, Мейси и Фария приходили сюда во время обеденных перерывов, чтобы сбежать подальше от остальных. В столовой всегда было полно учеников седьмого и восьмого классов. Даже когда девушки были голодны, воплей и запахов яиц, кишечных газов и чипсов было достаточно, чтобы убедить их найти место получше. Это означало, что Фария получит возможность позагорать, а Саша — выговориться.

— Что он сделал на этот раз? — спросила Мейси, симпатичная веселая девушка, чьи манеры во благо служили ей во время работы в качестве официантки по субботам.

Саша посмотрела на нее. В то время Солнце светило особенно ярко. Она прикрыла глаза рукой, прежде чем ответить.

— Все из-за Джека, — сказала она. — Папа ненавидит его.

— Как кто-то может ненавидеть Джека? — спросила Мейси. — Он же водит машину и все такое...

— И все-таки, почему твой отец такой безумный? — сказала Фария, чей взгляд был прикован к зданию школы, пока она достала спрятанную в ладони сигарету.

— Его новый пунктик. — Саша поискала в сумке солнцезащитные очки. Она вздохнула, но не только потому, что их там не оказалось. — Они еще даже не встречались.

— Очень типично для папаш, — сказала Мейси.

— Джек на этой неделе пригласил меня на ужин. Романтика и все такое. Его родители уезжают, поэтому у нас появится отличный шанс узнать друг друга получше, но папа решил, что я не буду подвергать свою жизнь опасности, ужиная наедине с ним.

— О, рад бога, — сказала Фария. — Не слишком похоже, что Джек жаждет твоей печени или селезенки.

Саша потупила взгляд, тихо желая, чтобы позади нее стояло что-то, что прикрывало бы ее от солнца.

За их спинами пара парней, год назад окончивших школу, катались в рампе на скейтбордах. Один из них работал в закусочной разносчиком. Другого не приняли в армию. Никто из девушек никогда не обращал на них внимания.

— Так что ты собираешься делать? — спросила Мейси.

— Я не хочу, чтобы Джек разочаровался в твоем отношении к нему, — предупредила Фария, прежде чем сделать затяжку, словно она была астматиком с ингалятором в руке в разгар приступа. — Но другие девушки буквально убить готовы за кусочек него, — закончила она на выдохе. — Просто замечу, что если ты облажаешься с ужином на выходных, то, не сомневаюсь, он найдет с кем его разделить.

Фария сделала еще одну затяжку, делая вид, что не замечает недоверчивых взглядов Саши.

— Джек не стал бы изменять мне, — в конце концов сказала она. — Не посмел бы.

Глава 7

Несмотря на юный возраст, Лулабель Харт успела пройтись по многим подиумам от Лондона до Милана. Ее рост, телосложение и веснушки идеально подходили для профессии модели, как и вьющиеся огненно-рыжие волосы, которые она привыкла перебрасывать на одну сторону, только слышала щелчок затвора камеры. Несколько лет Лулабель жила так, что многие обзавидовались бы. Но внимание дизайнеров и редакторов журналов начало отвоевывать следующее поколение девушек, и ее карьера медленно пошла на спад. Теперь, в свои двадцать с хвостиком, последнюю фэшн-съемку Лулабель провела в одежде, которую большинство людей отправили бы в комиссионный магазин. Ее агент продолжал искать ей работу, и, хотя ее лицо больше не украшало обложки, вы все еще могли найти ее на последних страницах журналов, рекламирующую диваны и оранжереи. К сожалению, дни славы Лулабель остались позади. Но ее отношение к работе не изменилось.

— Объясните мне кое-что, — сказала она, переступив порог дома Саведжей в день съемки. Она стояла в прихожей, где упорно трудилась съемочная группа, выставляя свет и камеры. Съемка — реклама для сменного освежителя воздуха — предполагала, что Лулабель сыграет роль красивой, но измотанной матери, которая находит спасение в синтетическом аромате тропического побережья. Позже Лулабель еще много раз сыграет красивых измученных матерей. Учитывая ее раздражение в ответ на прикосновения чужих детей к поверхностям и дверным ручкам, она сочла ситуацию слишком угнетающей, чтобы описать ее словами. — Что это?

— Где? — спросила администратор съемочной группы, молодая женщина с планшетом и гарнитурой. Она обернулась, чтобы посмотреть, что Лулабель имела в виду. — Это зеркало, — произнесла она и встала рядом с моделью, чтобы полюбоваться обрамленным винтажным стеклом, висящим над камином. — Великолепное, правда? Произведение искусства.

Лулабель подалась вперед, прищурившись.

— Но оно все в пятнах и облупилось.

— Это антиквариат. Такое часто случается. Со временем серебристое напыление отслаивается от стекла.

Озадаченная ответом, Лулабель повернулась прямо к администратору съемочной группы.

— Какой толк в зеркале, если ты не видишь своего отражения?

Иван Саведж выглянул в щель. Он наблюдал за беседой модели и администратора съемочной группы и задавался вопросом, кто же первый заметит мертвую полевку, которую он насадил на решетку камина. Он нашел мышь утром во дворе, выпотрошенную и брошенную соседским котом, и положил ее туда, как только мать закончила уборку. Иван затаил дыхание, задумываясь, кто же первым закричит, только для того, чтобы разочарованно выдохнуть, когда пара мужчин поставила перед камином большой прожектор. Это был позор, потому что кошка проделала огромную работу, потроша мышь и откусывая ей голову.

— Иван! А ну-ка уйди оттуда. — Анжелика Саведж вынуждена была еще раз шикнуть на сына с вершины лестницы, прежде чем закрыть дверь. — Мы здесь не для того, чтобы мешать им.

— Мне уже скучно, — пожаловался он и вернулся в комнату. — Нечего делать.

— Ты постоянно так говоришь.

Анжелика взъерошила сыну волосы, когда тот проходил мимо.

Когда Иван неторопливо прошел мимо, Саша выскользнула из своей спальни. На ней были джинсы и футболка с капюшоном, а волосы скрывались под банданой, отчего становилось ясно, что она, одеваясь, не прилагала больших усилий. Саша надеялась переодеться позже.

— Где папа? — спросила она, нервно поглядывая на мать.

— В своем кабинете. Работает.

— Но сегодня же воскресенье, — сказала Саша.

— У него куча дел.

— Мне очень нужно поговорить с ним насчет сегодняшнего вечера.

Анжелика наклонила голову, оценивающе глядя на дочь.

— Этот парень, Джек... Неужели он так важен для тебя?