Саведжи

Завуч была светлокожей женщиной с рыжими волосами до плеч, собранными сзади. Дома и по выходным, когда она была просто Джеммой, она распускала их. В школе, для сотрудников и учеников известная как мисс Тернер, она не славилась большим терпением.

— И что же забавного в том, — в конце концов спросила она, — чтобы подсыпать кнопки в школьную еду?

Мальчик пожал плечами, словно она не в теме.

— Я просто пытался скоротать обеденный перерыв. Вот и все.

— Иван, ты мог травмировать трех моих учениц. В причинении боли и страданий нет ничего забавного. Тебе исключительно повезло, что одна из сотрудниц столовой заметила, что ты делал.

Иван сидел, подложив руки под себя, и смотрел в пол. С перекошенным галстуком и незаправленной рубашкой он не походил на ученика, который получал высшие баллы по математике и естественным наукам. Но это было так. Пока в школе будут преподавать предметы, для которых необходимо логическое мышление, мальчик будет процветать. Но, в то же время, Иван был категорически против искусства. Перед мисс Тернер лежало его личное дело. Оно наталкивало на мысль, что хотя Иван был полным энтузиазма учеником, его навыки критики, творчества и интерпретации часто признавались нецелесообразными. И прямо перед мисс Тернер лежал образец сего — сочинение о дне из жизни животных, которое написал Иван. В то время как большинство его одноклассников выбрали игривых домашних питомцев, мальчик написал пять сотен слов с точки зрения мыши, которую заживо проглотила анаконда. Сочинение было умело написано, но так взволновало его учительницу английского, что та доложила завучу.

— Вы собираетесь рассказать моему отцу? — поднял взгляд Иван. Он даже растерялся от этой мысли. И мисс Тернер тут же это заприметила.

— Как думаешь, что может случиться, если я расскажу твоему отцу, а, Иван? Что он сделает?

— Мне? — с долей удивления поинтересовался Иван. — Ох, ничего. Я больше беспокоюсь за вас.

Мисс Тернер моргнула и склонила голову набок. Она уже было набрала полные легкие воздуха, чтобы спросить, что он хотел этим сказать, но потом передумала. Ребенок был просто странным.

— Иван, я посоветовалась с твоим классным руководителем, и мы пришли к выводу, что тебе пойдут на пользу занятия с миссис Ризби.

— Но она школьный психолог, — пожаловался Иван. — Мне не нужен мозгоправ. Все станут надо мной смеяться, и будут постоянные стычки.

— Так что же случилось? — спросила мисс Тернер.

— Ничего. — Иван пожал печами и уставился в стол. — Ничего такого, — добавил он себе под нос.

— Сеанс с миссис Ризби будет не официальным, — подчеркнула мисс Тернер. — Единоразовым.

— Почему?

Мисс Тернер закрыла лежащий перед ней отчет.

— Школа, Иван, это возможность. Шанс для тебя сделать как можно больше из того, что мы можем вам предложить, для того, чтобы выявить в себе лучшее. Если тебе нужен стимул, достаточно посмотреть, чего добилась твоя сестра.

Через две минуты после звонка на урок Саша Саведж все еще не могла прийти в себя после напряженного и страстного поцелуя со своим новым парнем. Джек Гринвей был очень многообещающим. Чтобы отпраздновать сданный экзамен по вождению и начало его новой жизни в роли старшеклассника, отец молодого человека подарил ему подержанный гибрид. Автомобиль ездил на сочетании дизельного топлива и электричества. Низкие выбросы выхлопных газов полностью соответствовали приверженности Джека к охране окружающей среды. Припаркованный в ряду для шестого класса, он был отличным местом для поцелуев с кем-то столь подходящим, как Саша.

— Ты такая красивая, — пробормотал Джек и вдохнул, снова наклоняясь к ней.

— Я, наверное, пойду. — Саша прижала два пальца к губам. — Дальше химия.

Она увидела, как его губы растянулись в ленивой улыбке, и убрала руку.

— Вот это химия, — сказал он, прежде чем снова прильнуть к ее губам.

Никто не удивлялся тому, что Саша с Джеком начали встречаться. В любом случае, это рано или поздно должно было случиться. До этого Джек ухаживал за несколькими девушками постарше, которые сейчас уже учились в университете, в то время пока такие, как Саша, в свои годы лишь отпугивали парней. Но непреднамеренно. По факту, ее яркий внешний вид не играл ей на руку. Саша была высокой, стройной, словно ива, с длинными тощими конечностями и держалась словно привидение в человеческом облике. По ее внешнему виду, лицу в форме сердечка, аккуратному носику и высоким скулам можно было с точностью сказать, что в ней течет русская кровь. Добавьте ко всему этому яркие голубые глаза, и она полностью выбивалась из всего остального мира. Но она этого не признавала. Саша никогда не была стеснительной. Лишь осторожной. К несчастью, все ребята, которые пытались с ней поговорить, терпели неудачу. Так было до того, как начался новый учебный год, и Джек вновь оказался перед выбором.

В отличие от Саши, Джек знал, что был благословлен привлекательной внешностью. Он был на первом месте списка у каждой девушки в школе. Даже со спины его широкие плечи и узкие бедра твердили о том, что он стоил вашего внимания. А его лохматая голова, непринужденная улыбка и поведение лишь подтверждали это. Он надеялся, что Саша обратит внимание именно на это, когда он возникнет в поле ее зрения со страстью, с которой та в своей жизни еще не сталкивалась. С таким подходом ее мир точно будет вращаться вокруг него. Однако сейчас Саша официально опаздывала на занятия.

— Ладно. Время вышло. Не хочу проблем.

— Может, еще минутку? — со слабым стоном выдохнул Джек, прижавшись носом к ее шее.

— Это нечестно! — слабо запротестовала Саша. На мгновенье она прикрыла глаза, но, почувствовав его зубы на своей шее, тут же их открыла. — Эй, что ты делаешь?

— Пробую тебя, — сказал он, после чего прильнул к ее шее с сильным поцелуем.

— Джек! — На тот раз Саша отпрянула. Она прижала руки к шее, выглядя одновременно шокированной и пораженной. — Засос? Серьезно?

— Всего лишь незначительный жест. — Джек ухмыльнулся и провел рукой по волосам. — Я счастлив от того, что все знают о том, что ты моя.

— Тебе что, двенадцать? Больше никто не ставит засосы. — Саша осмотрела кончики пальцев, словно проверяя, нет ли крови. Затем она снова взглянула на Джека и улыбнулась, не сумев справиться с собой. — Пообещай, что никогда не сделаешь так снова, — сказала она. — Меня не поймут дома.

Джек закинул руку на спинку сидения Саши.

— Расслабься. Сколько мы уже встречаемся? Три недели?

— Четыре, — сказала Саша и откинула солнцезащитный козырек, чтобы посмотреться в зеркало. Она наклонила голову, пытаясь убедиться, что Джек не оставил следов, после чего посмотрела на губы. Заметив это, Джек наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку.

— Тогда мы должны отметить месяц наших отношений, — предложил он. — Как насчет того, что я приготовлю тебе ужин в субботу вечером? Родители уезжают. Дом будет в нашем распоряжении, и я смогу приготовить тебе мое фирменное блюдо. Красную фасоль с кабачками и острым перцем.

Теперь Саша начала чувствовать беспокойство по поводу своего опоздания. Как только учитель химии спросит, где она была, все уже будут знать ответ, хотя она даже рот открыть не успеет.

— Звучит отлично, — сказала она и потянулась к ручке двери машины.

— Я заеду за тобой в полвосьмого.

— Не переживай. Я пешком пройдусь. — Саша схватила портфель и распахнула дверь. — Ноги у меня есть.

— Но это не проблема, — настойчиво произнес Джек. — Я начинаю думать, что ты стесняешься представить меня своим.

Встав, Саша повесила сумку на плечо.

— Я простила тебя за тот засос, — предупредила она, в то же время тепло улыбаясь, — но мой отец съел бы тебя заживо.

Глава 2

— Фарш! Фарш!

Ребенок на кухонном полу радостно завопил, когда к нему повернулась мать. Поначалу Анжелика Саведж не была уверена, правильно ли расслышала своего младшего ребенка. Но когда малышка повторила слово в третий раз, она облегченно вздохнула, положила нож на разделочную доску и взяла чадо на руки.

— Умница, — произнесла она и резко закружилась в полном восторге.

Катя была поздним ребенком, удивившим родителей. Как иногда говорил отец семейства, Кате для выживания понадобится сильный характер, ведь у нее есть старшие брат и сестра. И он проявился в виде легкой полуулыбки и склонности к лепету и воркованию в качестве общения. Так как Кэт еще не проявляла никакого интереса к ходьбе, Анжелика считала этот момент важным для ее развития. И сразу же, услышав звук открывшейся входной двери, она готова была поделиться новостями с мужем.

— Хорошо пахнет, — сказал Титус, поставив кожаный дипломат на комод. — Я сегодня пропустил ланч, потому умираю от голода.

— Угадай что? — Анжелика стояла перед ним, а за ее спиной сквозь французское окно лился свет вечернего солнца, освещая силуэты матери и ребенка. — Ну же, угадай!

После столь долгого дня, включавшего послеобеденное изучение документов и электронных таблиц с флешки, которая не должна была к нему попасть, Титус был не в настроении для игр.

— Сдаюсь, — сказал он, когда Анжелика двинулась прочь от солнечных лучей, чтобы поцелуем утешить его. Она знала, что Титус по возвращении с работы мог быть немного в сварливом настроении, но то не могло длиться слишком долго, когда он оказывался в круг семьи. — Новости хорошие или плохие? — спросил Титус. — Если плохие, то они могут подождать до окончания ужина. От плохих вестей у меня несварение.

По-прежнему сияя, Анжелика указала на ребенка в ее руках. Катя грызла кулак, потому что у нее резались зубки. Титус посмотрел, как она пускает слюни на крохотные кулачки и почувствовал, как поднимается его настроение. Она была его кровинкой, его сладкой девочкой с большими невинными глазами. Он с нетерпением ожидал, когда у малышки прорежутся передние зубы.

— Новости не плохие, — сказала Анжелика. — И даже не хорошие. Это замечательные новости!

— Продолжай. — Титус прикоснулся ладонью к щеке малышки. Катя вскрикнула и засмеялась. — Что я пропустил?

— Слушай. — Анжелика перевела внимание на ребенка в руках. — Сделай это снова, малышка Китти. Для папочки.

Катя продолжила сосать пальцы. Так она пыталась заглушить шум. Анжелика нежно убрала ее пальцы изо рта.

— Фарш!

Анжелика перевела внимание на обомлевшего Титуса.

— Первое слово Кэт! — объявила она.

— Фарш! Фарш!

— Фарш? — На его лице медленно появилась улыбка. — Ох, Кэт, как это прекрасно! Какой памятный момент!

Разделяя восторг Титуса, Анжелика передала ему ребенка. Тот прижал дочь к груди, после чего поднял смеющуюся малышку над головой.

— Фарш!

— А я ведь даже не готовила фарш, — сказала Анжелика.

— Может, она его любит. — Титус повернулся к ребенку на полу, где в ожидании ее валялись игрушки. — Так что на ужин?

— Остатки, — сказала она. — Боюсь, ничего особенного.

На краткое мгновенье Титус показался разочарованным. Но все равно попытался улыбнуться жене. Он понимал, что ничего не могло пропадать даром, даже если еда была безвкусной.

— Уверен, — сказал он как бы между прочим, — у тебя получится вкусно. Чем заняты остальные?

— Иван и дедушка в своих комнатах. — Прежде чем закончить, Анжелика повернулась к тумбе. — Саша будет с минуты на минуту.

— Где она?

— Ох, вышла, — сказала она, повернувшись к Титусу спиной. — Не знаю куда.

Титус в тишине переваривал новость. Неведомо где находящаяся дочь была для него чем-то из ряда вон. Да, Саша была взрослой девушкой, но для него все случилось как-то слишком быстро. Он не хотел держать ее под замком. Отнюдь. Но если она так рисковала, он хотел убедиться, что риск сводится к минимуму или же и вовсе отсутствует. Он был так воспитан и стремился передать это следующему поколению.

— Саша должна говорить нам куда идет, — пробормотал он. — Ты отправляла ей сообщение?

Анжелика посмотрела на мужа.

— Она обещала вернуться к ужину, — сказала она напряженным голосом. — Мы должны дать ей шанс.

Титус на мгновенье задержал на ней взгляд, после чего пожал плечами. Он снова обратил свое внимание на младшую дочь, ползающую по полу. Выражение его лица медленно просветлело.

— Ты ведь знаешь, скоро Катя сможет есть с нами. Она будет настоящей Саведж.

Анжелика улыбнулась, с обожанием глядя на мужа.

— Всему свое время, — сказала она. — Пускай у нее для начала прорежутся последние зубки.

Титус молча кивнул и поднял дочь на руки.

— Что ж, будем надеяться, что этот день скоро настанет. Собрать всю семью за столом будет огромной честью.

Девятнадцатью минутами спустя, когда монитор из детской показывал, что Катя спит в своей колыбельке, Саша вернулась домой, осознавая, что опоздала.

— Привет, — беззаботно сказала она, прекрасно понимая, что отец снова не в настроении. Одна его рука локтем упиралась в стол, а в другой, подобно гарпуну, он держал вилку.

— Ужин на плите, — сказал он ей. — Все давным-давно готово.

Анжелика подала остатки вчерашней еды. Иван уже заканчивал ужин. Он сильно шумел, всасывая лапшу и наклоняя тарелку, чтобы выпить остатки бульона. И только тогда он выпрямился, поняв, что все смотрят на него.

— Ох, Иван, — сказала Анжелика. — Ну сколько можно?

Сначала показалось, что Титус тоже выразит недовольство сыном. Но вместо этого он лишь окинул мальчика строгим взглядом, подождав, пока Саша займет свое место за столом. Она проголодалась, поскольку променяла обед на время с Джеком, и поэтому наложила себе полную тарелку еды. Все надежды, что ей удастся поесть безо всяких расспросов, исчезли с первым же кусочком пищи.

— Итак. — Титус сделал паузу и откашлялся. — Была на свидании?

Жуя, Саша переводила взгляд между родителями.

— Нет, — обыденно сказала она. — Заканчивали школьный проект у подруги дома.

Титус не поверил ни единому ее слову. Даже невзирая на то, что это была правда, он продолжил в упор смотреть на нее в ожидании признания. Почувствовав накал обстановки, Анжелика попыталась сменить тему.

— Утром звонила Марша, — объявила она. — Дом забронировали на выходные.

Новость была встречена кратким молчанием.

— Да что не так с этой неделей? — спросил Титус, бросая вилку на тарелку. — Только я вышел на работу...

— За эту съемку для журнала заплатят вдвойне. — Анжелика напряглась. — И они пробудут тут только до вечера субботы.

Иван застонал, хотя это, казалось, должен был сделать его отец.

— Значит, мы застрянем наверху на весь день! — запротестовал мальчик. — Надоели все эти люди в доме!

— Так почему бы тебе не провести время с друзьями? — тихо спросила Саша и улыбнулась про себя, потому что это не в стиле ее брата. — Ах да, у тебя ведь их нет.

Титус смял салфетку и положил ее в тарелку. Затем он обратил внимание Анжелики на кухонные поверхности.