Сказки о сотворении мира

— Ну вот, даже имеете практику. Вы летели из автобуса, строго говоря, в юго-восточном направлении, соответственно, эпицентр надо искать к северо-западу. — Зубов отвернулся к компьютеру и увеличил карту местности, на которой Артур Деев обозначил скрытый населенный пункт с названием Слупица. Местность была пустынная и неровная, не располосованная дорогами. Артур удивился еще больше. Ему показалось, что это никакая не карта, а проекция со спутника в режиме реального времени. — Вы уникум, Артур, — признался Зубов. — Хрономиражи, как правило, не видят инохроналов. То, что он остановился и подвез вас — чудо, которое я не могу объяснить. Вы в своем роде уникальный свидетель. Редким счастливчикам удается приблизиться к такому миражу, но чтобы использовать его как попутный транспорт…

— Значит, он не упал с моста, — дошло до Артура, когда проекция приблизилась к месту происшествия. Он увидел фуру, ползущую по серой ленте асфальта и легковушку, совершающую обгон в неположенном месте.

— Автобус уехал по старой дороге и пропал из вида, потому что было темно и потому, что я занялся вашим здоровьем вместо того, чтобы продолжать преследование.

— То есть, аварии не было…

— Не было.

— То есть, ничего не было. Просто я ударился головой.

— И заслужили компенсацию, — Зубов вынул из бумажника кредитную карту.

— И что мне делать? — спросил Артур.

— Поезжайте к себе в Димитрово. Снимите квартиру, устройтесь на работу, сделайте себе документы.

— А вы?

— А я вас подвезу и поеду дальше.

Артур задумался. Идти ему по-прежнему было некуда. Ясности в его жизни не наступило. Он все-таки не понял, кто именно сошел с ума. Он даже не узнал, как сильно разбогател на этом безумии?

«Хрономираж, — крутилось в голове мудреное словечко, — он вспомнил жесткое сидение автобуса, поразительную, ничем не объяснимую тишину за окном. — Во, дела! — подумал он. — Вот это дела!»

Наступила ночь, Артур Деев не поднялся с кресла. Его кофе остыл на столе, недоеденный ужин возвышался на подносе среди газетных развалов. Георгий Валентинович вынес из спальни подушку и одеяло, но Артур не ложился, он перечитывал старые подшивки, представлял себя в прошлом веке, брошенным на дороге, и холод снова проникал в его тело. Артура утешали интервью товарищей по несчастью, которые также считали себя нормальными людьми, пока не сделались очевидцами. Среди их откровений он не чувствовал себя одиноким. В коллекции Зубова преобладали иностранные журналы, и легкий акцент коллекционера выдавал иностранца. Его манеры тратить деньги намекали на богатство, род занятий — на склонность к авантюрам. Разные мысли лезли в голову Артура, лишали сна организм уставшего человека. Среди ночи он доел ужин, запил его остывшим кофе и нашел под столом еще одну вырезку.

— «Боковские миллионы пропали над Атлантикой», — прочел он заголовок статьи в русскоязычной американской газете. — Миллионы… — восхитился Артур. Он пробежал глазами по строчкам, но упоминания о хрономиражах не нашел. «Этот Зубов не просто богат, — осенило молодого человека, — он чертовски богат, если пасет чьи-то сгинувшие миллионы. Тут вам не кошельки тягать из карманов. Интересно, сколько миллионов не долетело?» Артур заметил в спальне свет, необыкновенно яркий для ночного времени суток, но подглядеть не смог, старая половица скрипнула под ногами.

— Не спится, Артур?

Деев открыл дверь и остолбенел на пороге. На журнальном столе возле кровати Зубова он увидел настоящее чудо. Ослепительной красоты золотой кубок, инкрустированный драгоценными камнями, сиял таким удивительным светом, что затмевал собой все ранее виденное господином Деевым наяву и во сне. Мир в его лучах казался бесцветной грязью, созданной для того, чтобы подчеркнуть величие этого удивительного предмета. Даже в кино Артур не видел ничего похожего, ничего сравнимого по роскоши и великолепию. Он представить не мог, что есть на свете посуда, способная приворожить его больше, чем юного пацана картинка из мужского журнала. Артур хотел спросить… но слова застревали в глотке. Артур хотел приблизиться, но ноги не гнулись. Кубок ослепил его, блеск камней загипнотизировал, бумажка с «Боковскими миллионами» выпала из рук и присоединилась к прочему хламу мироздания, ничего не стоящему в сравнении с предметом на журнальном столе. Артуру стало безразлично, куда летят «миллионы». Старыми ли… новыми ли купюрами… золотыми ли слитками… Теперь он точно знал, что Зубов совершил ограбление века, и ему, несчастному бродяге, выпала честь разделить ответственность за преступление. Все золото мира для Артура померкло враз, остался один вопрос: сколько лет тюрьмы такому парню, как он, положено за каждую секунду созерцания чуда.

— Подойди сюда, — пригласил Зубов, но Артур не двинулся с места. Зубов снял с кубка крышку, увенчанную прозрачным камнем, и поднял сосуд. Круглое пятно света отделилось от стола, поплыло по ковру вслед за кубком и замерло в шаге от сумасшедшего Деева. — Выпей воды, станет легче.

Артур взглянул внутрь сосуда, где в беспорядочных лучах света вращалась по кругу прозрачная жидкость, пахнущая травяным настоем. Вращалась сама собой, отбрасывая тени на стены и потолок. У Артура закружилась голова, но он успел отступить на шаг раньше, чем потерял сознание.

Радиоприемник разбудил Артура Деева утром радостной песней, но глаза не открылись. Молодой человек с удовольствием прослушал бы весь концерт и вздремнул под выпуск новостей, но Зубов был выбрит, багаж упакован, уборщица принесла в гостиничный номер пылесос и чистое белье.

— Вы съезжаете? — догадался Артур.

— Мы съезжаем, — уточнил Зубов. — Вставай, подкину тебя до Димитрово.

Сонный человек нехотя сел на диване и успел вздремнуть сидя, пока хозяин номера объяснялся с прислугой. Ни в какое Димитрово Деев ехать не собирался. В Димитрово его не ждало ровным счетом ничего хорошего. Только неоплаченные счета и разъяренная хозяйка квартиры. Когда у Артура не было ни гроша в кармане, ему совсем не хотелось попасть под скалку. Теперь, когда в кармане появилась кредитная карта, он тем более не собирался общаться с нервной женщиной. Он спустился вниз, досматривая сон на ходу, вышел на гостиничную стоянку и проснулся, увидев изуродованную машину. Такой «икебаны» Артур Деев не встречал за всю свою шоферскую жизнь. Крыша лежала гармошкой на багажнике, салон был полон осколками стекла, лужи высохшей крови покрывали заднее сидение сплошь.

— Ну, попал! — покачал головой Артур. — Под шлагбаум поперся, что ли?

— Почти, — ответил Георгий Валентинович, складывая вещи в багажник соседнего автомобиля. — Точнее, под низко летящий объект.

— Что за он? — удивился Деев. — Это ж капец, сколько крови. Чем его припечатало?

— Вашим лбом, уважаемый. Садись, поедем…

Изумленный Артур сел в машину.

— Нет, если б моим… так я б уже обретался на том свете!

— Ты и обретался, пока не озяб в холодильнике. Не бери в голову, Артур, — улыбнулся Зубов, — твой лечащий врач получил прекрасную тему для диссертации по лечению холодом.

— Я? В холодильнике? — не поверил Артур. — Живьем?

— Ну и что же? Я знаю людей, которые никогда не лежали в холодильнике, тем не менее, умерли. Считай, что чудом спасся, а как тебе это удалось — пусть будет нашей маленькой тайной.

Деев проанализировал свое физическое состояние на третий день после аварии и пришел к парадоксальному выводу: он чувствовал себя так, словно упал со шкафа на диван. У него перестала болеть голова, синяк сошел, и с лестницы Артур спустился, почти не хромая, словно не заползал по ней вчера вечером, цепляясь за перила двумя руками. Он обернулся на страшный «кабриолет», зажмурился и приказал себе забыть о нем навсегда.

— Почему у тебя фальшивые водительские права? — спросил Зубов.

— Настоящие хозяйка забрала. За долги. Вот, дура! — выругал Артур. — Думает, я без прав быстрее найду работу…

— Хорошо, — успокоился Зубов.

— Ничего хорошего. У меня одни беды от этих хронических миражей. Теперь паспорт придется делать фальшивый. Настоящий-то в Слупицу укатил. Когда, говорите, автобус пойдет обратно?

— Хорошо знаешь Слупицу? Кроме гор там что-нибудь есть?

— Та еще дыра!

— Прекрасно.

— Очень прекрасно. Кто меня на работу возьмет без паспорта?

— Прекрасно, что ты адекватен времени, в котором живешь. Это большое счастье для человека, пережившего хрональный катаклизм.

— Если я адекватный, возьми меня на работу. Хотя бы временно, пока я документ не оформлю. Я могу шофером, автомехаником… Любые машины водить могу.

— А угонять машины умеешь?

— Я честно, Георгий Валентиныч!

— …Вскрывать сейфы? Влезать в форточки? Лежать в засаде? Подделывать документы так, чтобы они не отличались от настоящих? Можешь?

— Я не подделал! — обиделся Артур. — Они настоящие, только временно отсутствующие. Музеи грабить тоже не пробовал, но могу на шухере постоять… — Зубов ухмыльнулся. — Честно, Валентиныч, возьми. Не пожалеешь.

— Жорж.

— Не понял?

— Зови меня просто Жорж.

Вывеска с названием «Слупица» сильно кренилась над дорогой. «51 житель, — гласила надпись, — и один памятник архитектуры раннего христианства». Грунтовая дорога за указателем сузилась, Артур развернул карту, но Слупицы не нашел.

— Надо карандашом отметить, — предложил он. — Я, когда в карьере работал, сам размечал дорогу.

— Водил автобус?

— Могу, — признался Артур. — Я все могу.

За поворотом показались сараи, заброшенный хутор, одноэтажная школа без окон с провисшей крышей. Дорога сжалась до колеи, по которой с трудом прошла бы телега, придорожные кусты терлись о бока машины.

— Мы ищем автобус или велосипед? — не понял Артур.

По горе прогуливался осел, недалеко от осла в траве сидели два старца, охраняли бочку с водой. Жорж вышел к ним с пустой флягой, Артур остался наблюдать, как старцы, в ответ на расспросы, машут руками и указывают на тропу, ведущую в гору. «Дает мужик, — подумал Артур, — я дурак, а этот еще дурнее! Куда премся?»

— Этой дороге больше двух тысяч лет, — объяснил Жорж, продвигаясь вперед по тесной колее. — По ней римские легионы ходили, а ты говоришь, автобус… Я уверен, что в прошлом веке она была шире.

Машина перевалила подъем, дорога выровнялась, уперлась в площадку перед часовней. Вверх поднималась лишь пастушья тропа среди разросшегося кустарника.

— Постройка древнего христианства, — вспомнил Артур.

— Не похоже. В лучшем случае пятнадцатый век, — возразил Зубов.

Он продолжал движение, пока машина не увязла в зарослях.

— Фигней занялись, Жорж! Автобус хоть и мираж, но все-таки габаритный.

— Жди меня в машине, — предложил Зубов, но Артур затянул шнурок ботинка поверх бинта.

— Ты когда-нибудь ловил миражи на дорогах? — спросил он. — А я ловил. Тебе не остановит, а мне остановит, поэтому я пойду… Чего? — удивился Артур, встретив ироничный взгляд начальника. — Разве мы не ищем автобус?

— Дорога может быть долгой.

— Тогда надо идти, а не трепаться, — Артур первый взошел на холм и осмотрел окрестность. — Интересно, эти миражи выезжают только из прошлого или из будущего тоже?

— Из будущего вылетают тарелки, — ответил Жорж и пошел впереди, чтобы напарник больше концентрировался на больной ноге, чем на пустых разговорах.

— Когда, говоришь, он назад пойдет? Надо составить расписание, Жорж! — предложил Артур. — График движения, чтобы кататься на миражах из прошлого в будущее, как нормальные люди из города в город. Класс! Мы прославимся, и разбогатеем. Откроем бизнес, будем оказывать транспортные услуги, если кому надо навестить покойников или потомком! Я буду водить автобус-мираж, а ты — путевки выписывать.

— Выброси это из головы.

— Не доверяешь? Представляю, что обо мне брехали на комбинате. Ты ведь там побывал? Да? Побывал? Когда я возил песок из карьера, между прочим, все были счастливы. Я б до сих пор возил, если б контора не разорилась. И разорил ее не я. Я только самосвал разбил, контора сама разорилась. А что было делать, если легковушка кинулась под колеса? Грех на душу брать? Это он был пьян за рулем, а не я…

— Я не спрашивал, за что ты уволен с мясокомбината, я выяснял твою личность.

— А я могу и про комбинат объяснить. Да, уволили… За то, что спас от смерти одного барана.

— Ограбил мясной цех?

— Ничего смешного. Заправщик загорелся. У меня тачка на газу, — объяснил Артур. — Я загрузился в холодильнике, встал на заправку. Смотрю, шланг горит… Только и успел этого дурака оттолкнуть от машины. Взрыв был такой, что под кузовом яма в асфальте.

Жорж осмотрел ландшафт с высоты и достал прибор, похожий на карманный хронометр. Показания прибора отвлекли его от болтовни товарища. Что-то тикало и щелкало в железной коробочке.

— Меня в тот день и уволили, — продолжил Артур, — и ни хрена не заплатили. Сказали, еще раз мою рожу увидят, заставят погасить страховку. А все из-за болвана, который не умел с заправкой работать. Хорошо, я сосиски вез, хоть при харчах остался. На два километра разлетелись, сволочи… неопознанные сигарообразные объекты, а я их снимал с деревьев и ел.

— Кто разлетелся? — не понял Жорж.

— Я же говорю, сосисками на холодильнике загрузился под крышу, по точкам должен был везти, встал заправиться и взорвался…

Тропа спускалась в ложбину, огибала гору, утопала в зарослях, едва виднелась на подъеме у самого горизонта, где Солнце почти касалось земли.

— Не утомился болтать, Артур? — обратился Зубов к напарнику.

— А что? Напрягаю? Если надо молча идти, так и скажи, а то мы скоро к морю выйдем… к Средиземному. Там точно будут автобусы. А здесь только летающая тарелка пройдет, и то если на ребро поставить…

Деев натер мозоль распухшей ногой об разношенный ботинок и стал ощущать усталость. Солнце свалилось за гору, тропа почти потерялась в зарослях. Скоро путники побрели в кромешной темноте, слушая стрекотания насекомых, потом наступила мертвая тишина. Преодолев подъем, они уперлись в стену, сложенную из вертикальных каменных плит. Жорж подошел к воротам, провел рукой по массивным деревянным столбам и посветил фонарем.

— Не трогай здесь ничего, — предупредил он, — и не шуми.

Сооружение, собранное из монолитов, имело округлую форму, плоскую крышу и окна-бойницы. Деев полез в карман за сигаретой, но получил от начальства строжайший запрет на курение вблизи объекта.

— Сможешь встать мне на плечи, заглянуть в окно? — спросил Жорж.

Если б не хрональный катаклизм, Деев долез бы до бойницы без всякой помощи, но Зубов запретил прикасаться к стенам. Он запретил даже светить внутрь огоньком зажигалки. Во дворе этого мрачного сооружения не было ничего интересного. Артур увидел еще одну стену круглого внутреннего строения, похожего на высокий колодец… или на низкую башню, на которой горела неоновым светом длинная лампа, яркая, словно уличный фонарь. Горела, но ничего не освещала вокруг себя. Артур вгляделся. Ему показалось, что это вовсе не фонарь, а узкое окно, сквозь которое пробивается свет.

— Жорж! — крикнул он. — Там автобус!

— Не надо кричать!

Артур спустился на землю.

— Клянусь! — зашептал он. — В башне дым, точь-в-точь как в автобусе. Надо к ним постучать… Или позвонить, — Артур схватил гнилой шнур, свисающий над калиткой, колокольчик сорвался и загрохотал по камням. Из-под массивных ворот повеяло холодом.

— Угомонись, молодой человек! — рассердился Зубов.

— Там автобус… — прошептал Артур совсем тихо. — Честно… Я не знаю, как они его затащили в башню, может, торчком поставили?

Лязг дверного засова заставил умолкнуть обоих. Жорж толкнул компаньона в кусты, и тот упал на больную ногу. Из круглого дома вышел высокий монах в длинном платье, черном как ночь. Артур поднялся на четвереньки и замер. Высокий и широкоплечий Зубов рядом с монахом казался двоечником, вызванным к директору школы.

Жорж первым заговорил с монахом по-гречески, запинаясь через слово, словно оправдывался. Монах отвечал спокойно и держался уверенно. Деев не видел его лица, но догадывался, что речь идет не об открытии фирмы, и не о том, чтобы вызволить его паспорт из чумового автобуса. Он прислушался и понял, что это вовсе не греческий. Что этот язык, похожий на греческий, он слышит впервые. Артуру показалось, что Жорж в таком же замешательстве, что им не одолеть вдвоем верзилу, даже если Артур нападет на него со спины. Несчастный боялся предположить, сколько еще таких же крупных монахов притаилось внутри.

Зубов жестикулировал, фигура монаха выражала спокойствие. Артур ловил слова и убеждался в догадке: этот язык он слышит впервые в жизни. Молодой человек не считал себя полиглотом, он считал себя местным аборигеном и понимал диалекты, но никогда не вламывался в старые монастыри среди ночи. Язык, на котором Зубов общался с монахом, казался таким же древним, как монастырь, что провалился в веках вместе с серым автобусом, и всплыл не по нужному адресу. Переговоры шли долго и трудно. Артур готов был признаться, что сам сорвал колокольчик. Заодно он собрался раскаяться в более тяжких грехах, исповедаться, причаститься и помолиться за исцеление души, но монах прервал разговор и исчез за воротами. Ушел, не простившись, не прикрыв дверей, словно пригласил незваного гостя.

— Друг мой… — обратился к Артуру Жорж, вместо того, чтобы дать по шее. Он вынул из-под плаща футляр и сунул за пазуху молодому человеку. — Во имя всего святого, унеси эту вещь отсюда подальше и сохрани!

— А ты? — не понял Артур. В его руке оказались ключи от машины, в его карман опустился бумажник.

— Беги отсюда! — приказал Жорж. — Распорядись моим имуществом, как сочтешь нужным, только сохрани эту вещь! Понял меня, Артур? Она не должна попасть в чужие руки или потеряться!

— Понял…