Ярость валькирии

Но хорошее настроение улетучилось мгновенно. Первой, кого она увидела в фойе, была Быстрова.

Мария запнулась о порог и притормозила. Юлия вполголоса о чем-то щебетала с администратором. Судя по небрежно стянутым в хвост длинным волосам, она приехала сюда не для того, чтобы привести голову в порядок. Да и одета врагиня была более чем просто: джинсы, короткая куртка, сапоги на плоской подошве, спортивная шапочка. Но администратор слишком уж приторно улыбалась девице, пусть даже приехавшей на шикарной машине. Бедные здесь как раз не бывали. Но, несмотря на заоблачные цены, обслуживали в салоне великолепно. И Мария всякий раз чувствовала себя посвежевшей и расслабленной, словно провела весь день в гамаке у моря.

Загадка разрешилась быстро. Из боковой двери вышел Беликов. Его сопровождала директор салона, очаровательная Кирочка. Она метнулась к стойке и передала Беликову пухлый конверт. Валерий царственно кивнул, сунул конверт в кожаную сумку и, подхватив жену под локоток, направился к выходу, навстречу опешившей Сотниковой.

Черт побери! Это что же, теперь их салон? Мария моментально пришла в себя и бросилась в бой. По мере ее стремительного приближения самодовольные улыбки сползали с лиц Быстровой и Беликова. У Валерия нехорошо блеснули глаза, Юлия насупилась и подобралась, как боец на татами перед броском противника через бедро.

— Какие люди! — почти пропела Мария. — В этом городе просто ступить некуда! Куда ни пойдешь, везде наткнешься на вашу парочку.

— Добрый день, — вежливо поздоровался Валерий.

Юлия не удостоила Марию даже кивком, просто смотрела, как на пустое место, но Сотникова злорадно отметила: нервы у соплячки на пределе, и с издевкой в голосе поинтересовалась:

— И чего ж в нем доброго? Не оттого ли, что салон у хозяйки отняли?

— Мария Ефимовна! — не менее вежливо отозвался Валерий. — Вам не кажется, что вы несколько странно себя ведете? Почему мы обязательно должны у кого-то что-то отнимать? Это же абсурд!

— Абсурд — это когда конкуренты вываливают на подъездную дорогу кучу снега и имитируют ремонтные работы! — отрезала Мария. — Когда чернят тебя в СМИ, уверяя, что для элитных машин из салона Сотниковой не найти запчасти. Или когда размещают рекламу голой задницы своей жены напротив моей конторы. Вот это я называю абсурдом!

— Мария Ефимовна, — чуть более раздраженно произнес Валерий, — прежде чем бросаться обвинениями, было бы неплохо иметь на то основания. Разместили рекламу напротив вашего салона? Так нам это место в администрации предложили на правах долгосрочной аренды. На четырех выездах из города имеется наша реклама, и уверяю вас, она бы появилась независимо от того, есть там ваш автосалон или нет. Насчет сугроба и клеветы в СМИ — какие ваши доказательства?

— Мне не нужны доказательства! — отрубила Мария. — Я в этом бизнесе почти четверть века. Начинала, когда твоя женушка еще под стол пешком ходила. Мы девяностые пережили, и скажу тебе, Валера, даже тогда так грязно не играли. Я все дела вела честно и с конкурентами никогда, как последняя сволочь, не поступала!

— Ну, положим, в девяностые дела вел ваш супруг, — поправил ее Беликов. — Я тоже мог бы многое рассказать о тогдашних волчьих порядках, когда действительно отжимали бизнес — через кровь, без всякой жалости. Этот салон красоты я, кстати, честно купил. И машинами тоже честно торгую. А моя жена, в свои юные годы, имеет огромный опыт работы в прессе и в пиаре. Если вашим менеджерам не хватает тяги достойно противостоять конкурентам, это ваша недоработка. Увольте их к чертовой матери! Наймите новых, более сообразительных! Работайте, и все у вас получится.

— Получится? — всплеснула руками Мария. — Ты меня за дуру держишь? Хочешь, чтобы я салон, который с нуля поднимала, тебе на блюдечке поднесла? Оттяпать его захотел? Только ничего у тебя не выйдет, дорогуша!

— Ну это мы посмотрим! — вдруг негромко сказала Юля.

Мария задохнулась от ее наглости, но подскочила к Валерию, ткнула его кулаком в грудь и прошипела:

— Слушай сюда! Думаешь, на тебя управы не найдется? Да стоит мне только слово сказать, тебя под асфальт закатают. А твою шалаву я лично придушу и буду смотреть, как она…

Договорить Мария не успела. Валерий цапнул ее за руку и сжал, словно тисками. Мария охнула и присела, но Беликов уже не церемонился: оттащил ее в сторону и толкнул в угол.

— Нет, это ты меня послушай! — Лицо Валерия исказилось от бешенства, и он процедил сквозь зубы: — Еще раз услышу, что ты позоришь мою жену, сама под асфальтом окажешься, поняла? И блатные знакомства не помогут. Я тебя на куски порежу!

Мария отшатнулась, упала на диванчик для клиентов и схватилась за горло. Его сжимали спазмы. Виски стянуло стальным обручем. Мария хватала ртом воздух, хрипела и кашляла от удушья. Не обращая на нее внимания, Беликов взял жену за руку и быстро вывел из салона. Спазмы прошли, но Мария все еще с трудом переводила дыхание и старалась сдержать слезы ярости, которые против ее воли рвались наружу.

— Госпожа Сотникова, мастер по маникюру ждет вас, — пролепетала администратор, осмелившись подойти к клиентке. — Позвольте вашу шубу…

— Пошли вы со своим маникюром в задницу! — рявкнула Мария. — В этом гадюшнике я больше ни копейки не оставлю.

Она стремительно бросилась к выходу. На крыльце поскользнулась, чуть не упала, но через пару секунд была уже возле машины. Все вокруг точно подернулось пылью. Марию трясло, руки ходили ходуном, в глазах рябило. Оказавшись в автомобиле, она долго, пока не замерзла, сидела, молча схватившись за руль и уставившись в лобовое стекло абсолютно бессмысленным взглядом.

Все рушилось, все! А ей не хватало сил этому противостоять!

Глава 15

Мария долго и бесцельно моталась на машине по городу. Но после обеда потеплело, и опять пошел снег — тяжелый, липкий. Асфальт на дорогах моментально превратился в стиральную доску. Машины заносило, крутило, отбрасывало друг на друга, на грязно-серые отвалы сугробов вдоль обочины. Водители снизили скорость до минимума, но в такой ситуации ни осмотрительность, ни осторожность не помогали, а порой даже мешали движению. Город снова встал в пробке.

Уставшая, оскорбленная, униженная, Мария уже не чаяла, как добраться до дома живой и здоровой. Мир вокруг сузился до размеров салона автомобиля, а вокруг разлилась темнота — бездонная и беспросветная, злая и беспощадная. Но тут она вспомнила о племяннике. Мальчик ни в чем не виноват! Кто, кроме нее, поможет ему выбрать правильный курс, кто научит лавировать среди коварных омутов и бурунов паскудной жизненной реки? Нет, она ни за что не сдастся, не позволит уничтожить себя ради будущего Ивана!

И хотя все клокотало в груди от обиды, Мария сосредоточилась на дороге, пока поток машин снова не застыл на месте. Путь закрыли снегоуборочная машина и огромный оранжевый грузовик местной коммунальной службы.

Мария терпеливо ждала вместе со всеми, когда техника освободит проезд, затем вспомнила вдруг самодовольную ухмылку Быстровой и — словно открылись шлюзы — зарыдала от ярости и ненависти одновременно.

Слезы текли рекой. Мария шмыгала носом, вытирала тыльной стороной ладони глаза, бормотала ругательства и не замечала, что в такт им колотит кулаком по рулевому колесу. «Форд» нервно мигал фарами и резко, отрывисто сигналил, словно подавал сигнал бедствия. Мужчина, сидевший в машине в соседнем ряду, открыл дверцу, вышел наружу и постучал в стекло салона. Сквозь изморозь проявилось чужое злое лицо. Мария вздрогнула, отклонилась вправо, как от удара, но увидела, что мужчина крутил пальцем у виска и, похоже, нецензурно выражался.

И тотчас безумный визг сигнала ворвался в сознание. Мария испуганно отдернула руки от руля и сквозь пелену слез разглядела впереди просвет между двумя серебристыми иномарками. Оставив позади рассерженного мужика, она торопливо втиснулась между автомобилями, пока какой-нибудь лихач на внедорожнике не перекрыл дорогу домой. Но спустя пятнадцать минут машина опять встала, едва не тюкнувшись в бампер старенькой «шестерки», замершей в пробке.

В салоне было невыносимо душно. Воротник, как ошейник, стягивал шею. Одной рукой Мария держалась за руль, чтобы успеть ринуться вперед, второй пыталась расстегнуть крючки на шубе, но безуспешно. Тогда она выругалась, рванула в отчаянии за ворот и выдрала крючки с мясом. Облегчение наступило не сразу. Некоторое время она со свистом втягивала воздух, пока дыхание не пришло в норму. Тогда Мария подтянула свободной рукой сумку и вывалила ее содержимое на сиденье рядом с собой, схватила сотовый телефон и поднесла его к уху.

— Алло? — Вера Гаврилова ответила сразу, но вялым полусонным голосом и беззастенчиво зевнула в трубку.

Похоже, журналистка преспокойно дрыхла средь бела дня, вместо того чтобы денно и нощно отрабатывать аванс, и это взбесило Марию окончательно.

— Вы уже придумали, как будете биться с Беликовым? — жестко спросила она вместо приветствия.

— Мария Ефимовна? — лицемерно удивилась Вера. — Здравствуйте!

— Здравствуйте, Вера! — не слишком учтиво поздоровалась Сотникова. — Я хочу знать, что вы уже предприняли?

Вера помолчала.

На самом деле ничего путного в голову пока не пришло. Пятницу она потратила на оформление конкурсной заявки и передачу денег нужным людям в архитектурно-строительном отделе, которые отвечали за наружный дизайн зданий и сооружений в городе. Правда, деньги в кабинет, слава богу, занесла та самая Жанна Горленко, что сообщила ей о конкурсе. Верина однокурсница по институту трудилась в пресс-службе городской администрации и за определенную мзду иногда снабжала приятельницу эксклюзивной информацией. К счастью, из причитавшихся ста тысяч рублей за содействие Жанка взяла только половину, то ли испугавшись чего-то, то ли совесть не позволила ободрать давнюю знакомую. Остаток в пятьдесят тысяч согрел душу и повысил Верино настроение. Суббота у нее прошла в беготне по магазинам. О том, что деньги на взятки ушли не все, Кречинскому она не сказала, справедливо полагая, что отрабатывать гонорар Сотниковой придется все-таки ей. Но каким образом, Вера представляла слабо, поэтому осторожно произнесла в трубку:

— Я уже подготовила запросы в прокуратуру, Роспотребнадзор, Антимонопольный комитет и в налоговую инспекцию. Но мои возможности не безграничны. Чтобы организовать проверку подобного уровня, требуется нечто большее, чем журналистский запрос. Тем более у Беликова в прокуратуре связи. Вы в курсе, что он и прокурор города вместе охотятся?

Мария не знала, но по большому счету ей было наплевать на столь важное обстоятельство.

— Вера, я заплатила вам деньги! — напомнила она жестко. — Очень хорошие деньги! Скажите, дорогая, ради чего? Чтобы вы сообщили мне замечательные новости о своих запросах? Если ваши возможности ограниченны, зачем вы брались за работу? Вам, милая моя, сейчас камни зубами грызть нужно, чтобы найти компромат на Беликова. А не найдете, так придумайте что-нибудь. Мне ли вас учить?

— Если я что-то придумаю, то могу и под суд попасть за клевету! А моя свобода не стоит ваших денег!

Голос Веры прозвучал высокомерно: мол, что ты, тля мелкая, понимаешь в журналистских делах? Но Мария на этот раз сдержалась и крайне любезно, почти ласково предложила:

— В таком случае верните деньги! За эту сумму я найду менее принципиального журналиста.

— Ой, ой, что-то вы пропадаете! — испуганно вскрикнула Вера. — Алло? Вас не слышно! Я перезвоню…

В ухо ударили короткие гудки, и следом в трубке воцарилась тишина.

Мария с глупым видом уставилась на экран, затем провела пальцем по сенсорной панели и вторично набрала Веру.

«В данный момент абонент отключил телефон или находится вне зоны действия сети. Вы можете оставить свое сообщение», — с безукоризненной вежливостью сообщил робот женским голосом. Не веря своим ушам, Мария повторила вызов и снова выслушала сообщение оператора сотовой связи, что абонент недоступен.

— Ах ты, падаль! — прошипела Мария. — В прятки поиграть со мной вздумала? Ну, погоди! Я тебя из-под земли достану!

Глава 16

Домой Мария добралась в сумерках. Ее трясло от озноба: то ли нервы разгулялись, то ли простыла по скверной погоде. Она скинула в прихожей шубу, сапоги — прямо на пол, бросила в кучу сумку и шарф и пошлепала по теплому полу в кухню. Включила чайник, достала из холодильника новую банку малинового варенья и ромашку для заварки. Затем налила кипятка в большую чашку и чуть не обварилась при этом. Руки так сильно дрожали, что содержимое чашки выплеснулось под ноги. Мария с досадой ее отшвырнула, почти упала на стул и расплакалась, уткнувшись лицом в скрещенные руки. И рыдала до тех пор, пока ее плеча не коснулась чья-то рука.

— Что случилось?

Мария подняла глаза и увидела племянника. Ваня смотрел на нее в недоумении, а губы его кривились, словно он тоже собирался заплакать.

— Ничего страшного! — произнесла она, едва сдерживая всхлипы. — Просто тяжелый день. Ты покушал?

— Тетя Маша, я уже не ребенок, — недовольно сказал Иван. — Давно уже не ребенок! Почему ты со мной разговариваешь, как с дефективным?

Она открыла рот, затем закрыла, с внезапной четкостью осознав, что Иван прав. Розовощекий малыш, херувим со светлыми кудряшками, который совсем недавно весело плескался в ванне в окружении пластиковых игрушек, вырос. Она всегда чрезмерно заботилась о нем, берегла, опекала, и сейчас, наверное, племянник нуждался в помощи, но уже не так сильно. Но он был единственным оставшимся в живых членом семьи, с которым она могла что-то обсудить, а не обсудить, так поделиться своими горестями.

И она поделилась.

Иван молча слушал о мерзавце Денисове, поганке Быстровой и ее сумасшедшем муже, аферистке Гавриловой и пропойце Кречинском, иногда хмурился, иногда осуждающе качал головой. Она дошла до сцены, где художник жадно поглощал чужой коньяк, изобразила это в лицах и сама же рассмеялась. Громко, с надрывом! И смеялась долго, пока хохот не перешел в истерику. Мария опять схватилась за горло, покраснела и закашлялась. Слезы в который раз за день ринулись наружу.

Иван бросился к шкафчику с аптечкой, нашел валерьянку. Мария слышала, как он шепотом отсчитал сорок капель. Но когда он поднес стакан, она отрицательно качнула головой, слабо улыбнулась и попросила:

— Принеси коньячку, а? — и шлепнула ладонью по соседнему стулу. — Раз уж ты совсем взрослый, давай-ка, тяпни рюмочку вместе со своей горемычной тетушкой.

Тяпнули они отнюдь не по рюмочке. Бутылка стремительно пустела, а Мария все говорила, говорила… Вытаскивала наружу горькие воспоминания и рисовала мрачные перспективы. На город упал вечер и придал настроению и вовсе угольно-черные оттенки.

— В общем, я не знаю, что делать, — уныло призналась она. — В субботу, конечно, продали две машины. Впервые за месяц. Но это салон не спасет! Налоги надо платить, зарплату, коммуналку… Может, в самом деле избавиться к чертям собачьим от этого бизнеса? Денег нам хватит, чтобы безбедно жить какое-то время.

— Неужели ты позволишь себя примитивно облапошить? — усмехнулся Иван. — Ладно Беликов, ладно Быстрова! Те хоть живут по законам рынка, но тебя нагрела абсолютно тупая и гнусная тетка. И ты спокойно спустишь это на тормозах?

Почему-то он не воспринял серьезно ее обиды на конкурентов, а среагировал на такую мелочь, как сделка с журналисткой. Мария удивилась, но тут же забыла об этом.

Племянник склонился совсем близко. Его глаза утратили восхитительно голубой цвет. Они были серыми и холодными, как остывшие в камине угли. Мария отпрянула и часто заморгала, словно ее ударили. Коньяк, казалось, вобрал в себя все тревоги, но ярость в тот сосуд не поместилась и снова вырвалась наружу.

В отличие от Валерия и Юлии расправа с журналисткой и правда не требовала особых трудов. Стоило лишь позвонить в редакцию и потребовать избавиться от Гавриловой, пригрозив отозвать рекламу. Журналистов в городе много, особенно безработных, и они с радостью бросятся на освободившуюся вакансию. Но с этим можно подождать. Малая жертва не принесла бы Сотниковой должного удовлетворения.

— А вот и не позволю! — Она ударила кулаком по столешнице. — На каждую крысу свой капкан найдется!

Алкоголь притупил чувство опасности, и теперь ей море было по колено. Мария лихо подмигнула племяннику, нашла в списке контактов номер Валерия Беликова и нажала на кнопку вызова абонента.

— Здравствуй, Валера! — сказала она весело. — Надеюсь, я тебе помешала?

— Что нужно? — отнюдь не любезно осведомился Беликов.

— Просто хотела узнать, как ты себя чувствуешь? — хохотнула Мария и полюбопытствовала: — Как там молодуха твоя? Расстроилась, поди? Или ничего? Пережила?

— Мария Ефимовна, вам бы проспаться сначала!

— Мне бы — да! А тебе на хрен пойти бы со своими желаниями, Беликов! Ничего ты не получишь, понял? Хоть убейся, не отдам тебе салон!

Вопреки ожиданиям, Беликов не стал ругаться или угрожать. Пакостливая супруга тоже не возникла на заднем плане и не стала верещать в трубку. Вместо этого Беликов просто сбросил звонок.

— Ишь, гадина! — удивилась Мария. — Разговаривать не хочет!

— Хорошо вы ему врезали! — одобрительно сказал Иван и подлил тетке коньяка.

Мария залпом выпила, зажмурилась, втянула носом воздух и вновь подмигнула племяннику.

— Верке позвоню, — и протянула руку. — Дай-ка свой телефон. Она знает мой номер и не ответит.

Иван с неохотой подал ей смартфон.

Но Вера оказалась предусмотрительнее. В трубке вновь поведали, что абонент находится вне зоны действия сети. Мария досадливо поморщилась.

— Телефон отключила, гадюка! Ну, ничего, ничего! Ванюша, поищи в Интернете ее домашний номер. Надеюсь, она его не засекретила?

Иван послушно метнулся к компьютеру и спустя несколько минут вернулся.

— Тут два номера, — сказал он и протянул ей бумажку. — Оба зарегистрированы на Гаврилову. Где-нибудь она точно окажется.

Мария откашлялась и набрала первый номер, сверяясь с тем, что был записан на бумаге. Выслушала длинные гудки и набрала второй.

К телефону почти сразу подошел Кречинский. Сдавалось, он был изрядно навеселе, поскольку долго не мог понять, кто говорит и что от него нужно, а когда сообразил, ужасно обрадовался:

— Мария Елисеевна! Я так рад! Благодетельница вы наша! — Язык его заплетался, и некоторые слова трудно было разобрать. — Целую ручки, дорогая! Я ваш! Я всегда ваш!

— Ефимовна я! — Мария довольно грубо прервала поток косноязычия. — Пригласите Веру к телефону!

— Ефимовна? Надо же! А Веры нет! Ушла! Покинула! — признался Владимир и сокрушенно вздохнул: — Один я в мастерской! Как перст! Как камень на распутье, Мария Евграфовна!

— Ефимовна! Когда она вернется?

— Ну да, Ефимовна! Какое прекрасное отчество! И вы прекрасны! Вы — моя царица! Вы должны… Нет, вы обязаны приехать и позировать для моего полотна. Ведь вы — настоящая! Вы понимаете? Вы — настоящая славянская богиня! Лада моего сердца! Я хочу писать вас голой. Понимаете? Голой! Совсем! В водопаде распущенных волос, которые не скрывали бы вашей наготы! Понимаете?

Даже во хмелю Мария подумала, что говорит с ненормальным.

— Понимаю! — сдержанно ответила она и уже собралась выключить телефон, но услышала горячечный шепот:

— Так вы приедете? Вы же приедете, правда? Прямо сейчас? Да?

— Приеду, — буркнула она. — Диктуйте адрес!

Иван смотрел на нее исподлобья и явно ничего не понимал. А Мария мрачно сказала в пустоту:

— Уж я тебе попозирую. Век помнить будешь!

Взгляд ее утратил пьяную бесшабашность, и она приказала:

— Иван, отвезешь меня к художнику и подождешь во дворе!

— Но, тетя! — пытался он возразить. — Куда на ночь глядя? Да и не в себе вы немного!