Помоги проекту - поделись книгой:
– Могу дать вам подсказку… я брыкаюсь во сне.
– Шарлотта!
– Ох, а я сомневалась, не забыл ли ты меня, Жак, по прошествии стольких лет.
Он не решился сказать, что на самом деле узнал ее без труда, поскольку теперь, спустя почти двадцать лет, она стала еще больше походить на его мать.
Жак пригласил Шарлотту выпить стаканчик вина в ближайшем кафе.
– Расскажи, что произошло в твоей жизни за эти годы?
– Я окончила кинематографический факультет и основала компанию, специализирующуюся на разработке камер, способных снимать крошечные, слабо освещенные и движущиеся на большой скорости предметы.
– Ты замужем? – спросил он.
– Да.
– Ты счастлива?
– Да.
Они смущенно смотрели друг на друга.
– Я читала твое интервью о разрушительном воздействии снотворных на организм. Я считаю, что на тебя ополчились несправедливо.
– Спасибо за поддержку. Ты стала лучше спать?
– Не особенно. Думаю, из-за тебя. Когда ты ушел, я почувствовала, что пропустила судьбоносную встречу.
Жак сделал вид, что не понял ее.
– Я тоже теперь женат, – увильнул он от разговора.
– Жак, я пришла, потому что у меня есть к тебе предложение. Думаю, мы можем объединить наши таланты: мои знания в области кинематографа и твои – в области сна.
– Обычно, если зрители засыпают во время просмотра фильма, это плохой знак…
– Твоя мама говорила, что наступит день, когда детей в школе будут учить спать, а в кинотеатрах будут показываться сновидения. Эта идея получила признание. Вот уже пятнадцать лет, как я работаю над этим, причем небезуспешно. С помощью самых современных позиционно-эмиссионных томографов мне удалось поймать мысль и превратить ее в образ.
– Странно, такое впечатление, что все эти годы мы шли тремя параллельными путями. Я – в области психологии, Джакометти – в области технологий, а ты – в области визуального искусства. И вот, спустя шестнадцать лет, наши пути вновь пересеклись, потому что мы все созрели для этого. Жаль, что существование клиники «Морфей» теперь под вопросом.
– Возможно, я знаю, как решить и эту проблему. Я не сказала тебе о моем муже. Жиль занимает высокую должность в Министерстве обороны. Думаю, он сможет тебе помочь. Я слышала, как в одном интервью ты рассказывал о пользе хорошо управляемого сна для дневной активности. Мне кажется, Жиля заинтересовала бы перспектива сотрудничества с тобой.
– Как зовут твоего мужа?
– Жиль Маленсон. Он государственный секретарь по военным вопросам.
Жак смотрел на свою бывшую возлюбленную, вспоминая их первую встречу в «Сиеста-баре» и их первый поцелуй.
– Улучшить качество сна, чтобы убивать своего ближнего? – с иронией спросил он.
– Улучшить качество сна, чтобы защищать свою родину, – поправила она.
– Как ты это представляешь?
– Я уже говорила об этом с Жилем. Тебя, Джакометти и твою жену могут нанять в качестве инструкторов по сну. Армия будет платить вам зарплату. Кроме того, Жиль, естественно, поможет тебе выпутаться из твоих проблем – у него есть знакомые во всех министерствах, влиятельные коллеги. Поверь, во Франции у госаппарата пока что больше власти, чем у промышленников.
Преисполнившись надеждой, Жак улыбнулся:
– Я сожалею о том, что произошло… тогда.
– Не стоит сожалеть, таковы наши жизненные пути.
– Такое ощущение, что я разговариваю с мамой, – вырвалось у него.
Жак подумал о том, что в ноосфере, возможно, все соединено между собой… Недостающее восполняется чем-то извне, и, таким образом, все пребывает в равновесии, гармонии. Все не лучшие чувства, которые мы испытываем – одиночества, несправедливости, пресыщенности, – порождены неполным видением мира.
Юный Икар был настроен скептичнее остальных.
– Использовать владение искусством сна, переданное нам предками, для того, чтобы научить солдат более метко стрелять в себе подобных? Об этом не может быть и речи!
Жак понимал, почему сын так реагирует, но не собирался сдаваться.
– Погоди, ты целыми днями убиваешь кого-то на мониторе компьютера и при этом читаешь нам нотации?
– Но, папа, я-то убиваю понарошку, а ты будешь обучать солдат обходиться без сна, чтобы они могли нападать на людей, пока те спят! И убивать их по-настоящему.
Шамбайя молчала. Она ела с отсутствующим видом, не вмешиваясь в препирательство между мужем и сыном. Потом отложила вилку в сторону, опустила палец в стакан, чтобы проверить, насколько он полон, и сделала глоток. А потом спросила ни с того ни с сего:
– Эта женщина, Шарлотта… ты любил ее?
От неожиданности Жак поперхнулся вином.
– Какое это имеет отношение к нашему проекту?
– Ответь мне, Жак. Ты любил ее?
– Разумеется.
– И она тебя любила?
– Думаю, да.
– В таком случае, она по-прежнему тебя любит и делает это ради твоего блага. Следовательно, нужно слушать ее и работать с ней. – Таков был вердикт Шамбайи.
Икар продолжал настаивать на своем:
– Мама, ну как же так?! Он будет использовать наши познания в области сна для подготовки… убийц!
– Когда-нибудь люди смогут жить без полиции, правосудия, тюрем, военных, правительства, но пока это время не пришло. Добрые солдаты защищают нас от злых солдат, в чем мы смогли убедиться во время конфликта с наемниками Киамбанга. Фрэнки тоже солдат, и мы заинтересованы в том, чтобы он был здоров и при необходимости мог бодрствовать как можно дольше. Ты молод, Икар, поэтому я хочу дать тебе совет: не спеши судить людей, не вешай на них ярлыки, исходя из их профессий, происхождения и репутации. Используй свои чувства – пять физических и пять психических, – чтобы выработать собственное мнение.
Юноша насупился, будучи уверенным в своей правоте, а также в том, что взрослые его не понимают.
– Почему случаются войны? – спросил он. – Почему люди убивают друг друга по-настоящему, а не только в видеоиграх? Или… во сне.
– Хороший вопрос, – ответил Жак. – По-моему, войны существуют потому, что коллективное бессознательное ощущает наш переизбыток. Все виды сами регулируют свою численность. Когда коллективный разум чувствует, что определенное количество превышено, он урезает часть себя.
– Папа, ты смотришь на вещи чересчур поэтично. Реальность мне кажется более суровой. Все дело в том, что люди полны злобы!
– Когда-нибудь я объясню тебе значение этого слова. Но знай, что у любого человека имеются причины вести себя так или иначе. Люди, которые кажутся тебе злобными, зачастую просто боятся чужой агрессии и потому нападают первыми. Если мы отвергнем предложение Шарлотты, то, возможно, будем вынуждены закрыть клинику.
В конце концов Жаку удалось убедить сына. И вскоре все знания и опыт специалистов из «Морфея» уже использовались в секретном тренировочном центре по подготовке бойцов спецподразделений. Солдаты научились быстро достигать стадии парадоксального сна, восстанавливавшего их организм, а также сокращать время сна с семи до четырех часов, что давало им преимущество перед возможным противником.
Для того чтобы еще больше улучшить качество сна военных, Жак разработал жесткую диету, в которой основная роль отводилась медленным углеводам, а мясо, алкоголь, кислые и сладкие продукты полностью отсутствовали.
Жиль Маленсон предложил Жаку и Шамбайе официальные должности технических советников в армии. Их методики управления сном были запатентованы, ими пользовались все бойцы спецназа парашютно-десантных войск, Иностранного легиона и морского флота. За свои услуги супруги Кляйн получали хорошее жалованье. Кроме того, Маленсон с помощью своих друзей из Министерства здравоохранения и Министерства юстиции оказал поддержку клинике «Морфей». Он убедил своего коллегу из Министерства высшего образования и научных исследований создать в стенах клиники подразделение по изучению сна. Вскоре это подразделение действительно было создано и вошло в состав Национального центра научных исследований, после чего все работники «Морфея» получили статус ученых-исследователей. Нападки фармацевтических компаний и Совета Национальной ассоциации врачей Франции перестали приносить свои плоды.
Как-то раз Жиль Маленсон пригласил чету Кляйн, Эрика Джакометти и Шарлотту в свой министерский кабинет.
– Я не желаю больше никакой шумихи в СМИ. Проявляйте крайнюю сдержанность – ни слова о возможной гибели добровольцев во время опытов. Если несчастный случай все-таки произойдет, прошу вас тотчас сообщить мне об этом – я приму меры для того, чтобы тело бесследно исчезло.
Он произнес это так, словно речь шла об обычной административной мере.
– Берите пример с Пастера. Как стало теперь известно, он обратился к императору Бразилии Педро II с просьбой испытать свою вакцину на приговоренных к смертной казни заключенных, которым был привит вирус бешенства. В нашем ведомстве хранится письмо, датированное 1884 годом, от содержания которого бегут мурашки по спине. Он действовал тайно. Только спустя время Пастер сообщил о положительном результате, полученном в Эльзасе. Подумайте об этом, важно не то, что происходит в реальности, а то, что об этом скажут журналисты и историки.
– Я не знал эту историю с Пастером, – прошептал Жак.
– Думаю, искусством общения он владел не хуже, чем врачебным искусством. Действуйте, как он, и в один прекрасный день вашим именем будут названы институты и проспекты. Не скрою, что я рисковал, помогая вам, – продолжил Жиль Маленсон. – Кое-кто из моего начальства только и ждет, чтобы мне отплатить. Министр лично предупредил меня, что не может позволить себе роскошь запустить неудачный проект. Я рассчитываю на вас… и тоже могу все потерять в случае провала этой затеи.
Он выпрямился в кресле и глубоко вздохнул.
А потом сказал, обращаясь к Жаку:
– Я люблю Шарлотту, а ей необходимо вновь обрести смысл жизни, который она утратила после неудачных попыток завести ребенка. Когда мы только начинали встречаться, она часто вспоминала о вас. Она злилась на себя, что не смогла удержать вас. Какое-то время я вас даже ненавидел. Теперь мне нужно свыкнуться с вашим существованием. Более того, думаю, что однажды мы станем друзьями.
Жаку пришла в голову мысль, что подчас на помощь приходят те люди, от которых ее не ждешь: Джакометти, выгнавший с работы его мать, Шарлотта, покинутая им, Жиль, ревновавший его к Шарлотте. Даже Киамбанг и Вилфрид из его детства внесли свой вклад в его жизнестойкость.
– Благодаря вашей помощи мы осуществим преобразования в клинике, – объявил Эрик Джакометти. – Будучи отныне в безопасности и обладая устойчивым финансовым положением, мы планируем купить соседнее здание для создания в нем научно-исследовательского центра, который под руководством Шарлотты займется изучением онейрического кинематографа.
Шарлотта выказала удивление. Такого она не ожидала.
– Не скрою, что эта идея принадлежит Жаку, – уточнил Эрик.
– Таким образом, мы сможем доказать, что сновидения относятся к сфере искусства наравне с кинематографом. Они вполне могут стать «десятым видом искусства»…
Шарлотта не скрывала воодушевления, а Жак стал излагать свое видение проекта:
– Мы могли бы воплотить в реальность пророческие слова моей мамы, создав школу, в которой людей будут учить правильно спать. В ней Шамбайя с моим сыном Икаром будут давать советы, рассчитанные на самых молодых, даже на будущих родителей и родителей младенцев, и обучать людей старшего возраста осознанным сновидениям по традиционным сенойским методикам. В ней будут готовить будущих артистов онейрическогокино. Что же касается нас с Эриком, мы продолжим заниматься нашими исследованиями, а также, разумеется, подготовкой военнослужащих.
– Я получил заявку от моих коллег из Министерства по делам молодежи и спорта: необходимо, чтобы вы также поработали с атлетами, которые готовятся к Олимпийским играм, – дополнил Жиль Маленсон, повернувшись к жене и нежно беря ее за руку.
Жак подумал, что из этой любви, которую они все питают друг к другу, сможет возродиться их общий проект.
Семена посеяны, деревья растут.
Прошел год, затем еще один. Жаку Кляйну было 46 лет. Каролине Кляйн – 78, и она по-прежнему находилась в коме. Икар, недавно отпраздновавший свое совершеннолетие, учился на втором курсе Школы электроники и информатики.
Клиника «Морфей» расширилась благодаря государственной поддержке и обрела добрую репутацию.
Однако исследования шестой стадии сна постоянно упирались в зыбкую границу, отделяющую глубокий сон от смерти. Зато в отделении онейрического кинематографа, где исследованиями руководила Шарлотта Маленсон, наблюдались поразительные результаты.
Разместив сто сорок четыре датчика на голове испытуемого, Шарлотта смогла получить электромагнитные микрополя, которыми можно было управлять. Все полученные сигналы сортировались посредством компьютерной программы, способной соотносить поля с цветовыми зонами. Вначале получалось что-то вроде жидких пятен, которые плавились, смешивались и рассеивались. Тогда Шарлотта прибегла к сверхсовременной программе искусственного интеллекта, которая помогла ей повысить качество расшифровки сигналов и главное – повысить четкость изображений. Пятна сменились более сложными геометрическими конфигурациями: четким кругом, ромбом треугольником…
Икар попросил разрешения поучаствовать в программе, чтобы усовершенствовать ее. Учитывая его опыт в сфере осознанных сновидений, ему пошли навстречу. Юноше удалось сравнить образы из его сновидений с теми, что возникали на экране, и он смог произвести необходимую настройку.
Однажды на экране из тумана отчетливо прорисовалось… яблоко. Фрукт желтого цвета медленно вращался, кожура была глянцевая, и даже имелся маленький черешок с зеленым листиком сбоку.
Это был прорыв, и это привлекло новые инвестиции.
После того как Икар увидел во сне яблоко и его сон спроецировался на экран, юноша сумел визуализировать гору, кучевые облака, дерево, цветок.
Проектом заинтересовалась одна из голливудских компаний. «А можно ли на экране визуализировать людей?» – таким был их первый вопрос. Компания приняла участие в усовершенствовании лаборатории. С помощью новой компьютерной программы Икару удалось визуализировать птиц, животных, обезьян и, наконец, человека – своего отца.
Инвестиции росли. И если жизнь в клинике «Морфей» текла в размеренном, даже скучном темпе, в центре онейрического кинематографа она била ключом. Непрестанно увеличивалось количество специалистов и новейшего оборудования. И вот в один прекрасный день Икар объявил, что готов представить научной публике полноценный короткометражный фильм, в котором будут «начало, середина, конец». Фильм, транслируемый непосредственно из его мозга!
Показ проходил в зале с экраном три на два метра. Шарлотта надела на голову Икара шлем с электродами, и юноша лег на кушетку. Среди присутствующих были родители Икара, Эрик Джакометти, а также Жиль Маленсон.
– Папа, увидишь, я выбрал кое-что очень культурное, – прошептал Икар, перед тем как закрыть глаза.
Он сделал три глубоких вздоха и приступил к погружению.
На гипнограмме отобразилось, как юноша последовательно преодолел все пять стадий. Шарлотта включила центральный экран; на нем вначале была темнота, которую видел в этот момент Икар.
Экран оставался темным довольно долго, и по залу прокатился ропот разочарования.
Затем появилось свечение.
В правой стороне экрана возникла группа людей, одетых по моде позапрошлого века: мужчины были в шляпах-котелках, женщины – в длинных платьях. Все ждали поезда на перроне.
Экран заполнил серый дым. Люди, стоявшие на первом плане, пришли в движение. В черно-белых декорациях появился локомотив. Проехав немного, он затормозил и остановился. Открылись двери вагонов, и на перрон стали выходить пассажиры с чемоданами и сумками, потом другие люди, также с багажом, начали в подниматься в вагоны. Контролер помогал тем пассажирам, чей багаж был наиболее тяжелым.
Картинка замерла, и экран вновь погрузился во тьму. Судя по гипнограмме, Икар теперь поднимался вверх, последовательно преодолевая стадии сна. Он открыл глаза. В зале грянули овации. Впервые была показана киносцена с хорошо выстроенным сюжетом, и все это – из глубин человеческого мозга!
Поделиться книгой: