Шестой сон

– Сенои всегда будут количественно преобладать, – парировал Жак. – Повторяю. Речь идет о туристах, которые захотят приехать сюда с определенной целью – учиться. Да, понадобится обслуживающий персонал: охранники, повара, официанты, садовники, горничные, работники технических служб, – но он не будет многочисленным. Максимум восемьдесят иностранцев против трехсот шестидесяти сеноев.

Другой мужчина спросил, каким образом будут проходить их утренние ритуалы – не будут ли они нарушены?

– Я учел это, – сказал Жак. – Обучение туристов технике осознанных сновидений будет производиться во второй половине дня, так что утро будет по-прежнему в вашем распоряжении.

Он продолжал приводить аргументы: будут установлены солнечные батареи, намного более мощные, чем те, что они взяли на корабле. Поскольку на острове прекрасное естественное освещение, электронными приборами можно будет пользоваться круглогодично.

– Чтобы вызвать интерес всего мира к исконным умениям сеноев, можно будет транслировать занятия по Интернету. Даже тибетцы, живущие уединенно в горах, сумели широко распространить свои знания в области медитации. Чем хорош уклад жизни, если он приносит пользу только вам одним и если о вас мало кто знает? Нужно рассказать о себе, и тогда вы обретете свое место в общности людей. Вот представьте, что вы все погибли от рук наемников, и что тогда? Тогда ваши знания исчез нут вместе с вами!

Его слова попали в точку – присутствующие оживились.

– Кроме того, мне кажется необходимым официально переименовать остров. Да он и так уже переименован моей мамой. Пулау Сенои – «Остров сеноев». Мама говорила, что вещи обретают реальность, только когда им дают имена.

Вот эта идея сразу пришлась по душе всем. «Пулау Сенои», – одобрительно закивали туземцы. Но внезапно слово взял какой-то мужчина, говорил он с горячностью.

– Он сказал, что впустить сюда иностранцев – это все равно что ввести яд в организм, – перевела Шамбайя.

– У нас во Франции говорят, что любой яд может стать лекарством, а любое лекарство – ядом, вопрос только в дозировке, – ответил Жак.

Реакция на его слова была смешанной.

– Мои братья и сестры боятся утратить свою культуру, – объяснила Шамбайя.

– В таком случае придется сделать выбор между своими страхами и надеждами, – сказал Жак. – Что каждого из вас волнует больше – потеря культуры или потеря жизни?

Половина присутствующих рассмеялась, половина недовольно зароптала.

Встал Фрэнки и взглядом попросил Шамбайю снова выступить в роли переводчика.

– Друзья мои, я собираюсь взять в жены одну из представительниц вашего племени, – объявил он. – Мугита согласна стать моей женой, так как я думаю, что мое будущее здесь и что наши миры могут соединиться. Да, я иностранец, но я хочу узнать вашу культуру и хочу помочь вам защититься.

Его слова были встречены гробовым молчанием.

– Сны – это прекрасно, – невозмутимо продолжил Фрэнки. – Но конкретные дела лучше. По-вашему, мир снов важнее реальности? Лично мне это кажется бегством, трусостью. Сон причиняет мне большие страдания. Из-за моей болезни я засыпаю помимо воли и могу вас заверить, это невыносимо!

– «Можно умереть от переизбытка реальности, но нельзя умереть от переизбытка сна», – ответил ему кто-то из мужчин пословицей.

– Если бы не было реальности, то не было бы и снов. Подумайте, что вам снится. Птицы? Деревья? Цветы? Родственники? Друзья? Враги? Насколько мне известно, все это относится к реальному миру.

– Вы уверенны в этом? – спросил мужчина, по-видимому, поднаторевший в словесных поединках такого рода. – А если все это – лишь сон, и, только уснув, мы попадаем в подлинный мир?

– В любом случае, оба иностранца здесь не задержатся, поэтому им легко говорить, что нам делать! – поддержал его кто-то из присутствующих.

Жак снова встал и попросил слова.

– Чтобы показать вам, насколько этот проект важен для меня, я останусь здесь и буду контролировать возведение отеля. А чтобы вы осознали степень моей ответственности, я… сочту за честь принять предложение вступить в брак, сделанное Шамбайей, если, конечно, вы не воспротивитесь нашему союзу.

На сей раз расхохотались все.

– Почему они смеются? – повернулся Жак к Шамбайе.

– Потому что вы сказали, что согласны жениться на мне. У нас не принято спрашивать у мужчин их мнения. У нас выбирают женщины. Простите, но это немного похоже на то, как если бы спросили у собаки, хочет ли она иметь хозяина или предпочитает вести бродячий образ жизни.

Незрячая девушка обратилась к собравшимся на своем языке.

– А сейчас что вы им сказали?

– Я сказала, что выйду за вас замуж, но не буду близка с вами сразу. Они опасаются, что, потеряв девственность, я лишусь дара Властительницы сновидений. Как говорила ваша мама: «Суеверие – неотъемлемая часть всякой первобытной культуры».

В этот момент поднялся и запел песню отец Шамбайи, все это время сидевший молча. Песню тут же подхватили все жители деревни, а затем пустились в пляс.

Жак вопросительно взглянул на Фрэнки, тот сделал одобрительный жест, завалился на бок и уснул.

52

В разгар дневного зноя павлин опять пересек деревню. Жак и Фрэнки не участвовали в коллективной сиесте. Устроившись за столом, они занялись проработкой проекта. Фрэнки подключил компьютер, принесенный с судна Киамбанга, к солнечной батарее и спутниковой антенне. Благодаря этим устройствам они наконец-то смогли наладить связь с внешним миром. Прежде всего они связались с адвокатом, услуги которого оплатили кредитной картой, и попросили его официально оформить смерть Каролины Кляйн, чтобы ее единственный сын, Жак Кляйн, получил право вступить в наследство. Затем Фрэнки официально зарегистрировал новое название острова – Пулау Сенои.

Как только был создан этот юридический щит, они приступили к поискам подходящей туристической компании. В конце концов выбор был остановлен на Sereinitis Associated, которая и Жаку, и Фрэнки показалась серьезной организацией. Эту квебекскую компанию основал бывший артист Цирка дю Солей; в ее активе числились SPA-отели, отдых в которых сочетался с духовными практиками. Туристам предлагалось близкое знакомство с обычаями разных народов. В лесах Амазонии можно было продегустировать напиток айяуаска, в сибирской тайге приобщиться к шаманизму (и сбору грибов), в горах Южной Кореи – к буддизму (и поискам красного женьшеня), а на Сейшельских островах – к йоге и аюрведическому питанию.

Фрэнки предложил продать Sereinitis часть острова. Жак предпочел бы сдать землю в аренду, но Фрэнки убедил его, что затраты на строительство гавани в скалистом месте будут весьма и весьма ощутимы, и только купчая на землю сможет мотивировать инвесторов.

– Они не начнут крупномасштабные работы на участке, который не принадлежит им, поскольку будут опасаться, что договор аренды со временем может быть расторгнут и созданное ими окажется в чужих руках.

Жак не мог не признать, что его друг гораздо лучше, чем он, разбирается в экономических и юридических тонкостях. Они пришли к совместному решению, что отныне именно Фрэнки будет управлять недвижимостью Жака.

Уладив деловые вопросы, они занялись проблемами коммуникации: надо было вывести племя из изоляции.

Мужчины составили подробный текст и сопроводили его фотографиями, сделанными на смартфон: история племени, его местонахождение, природная среда… Вскоре их стараниями в Интернете появилось видео с основами курса осознанных сновидений по методике сеноев. Перейдя по ссылке, желающие могли заранее записаться на занятия, которые планировалось проводить в SPA-отеле Sereinitis Associated.

Тот факт, что количество обучающихся было строго ограничено – не более двенадцати человек в неделю, – только усиливал интерес к курсам: заявки на первую неделю разлетелись меньше чем за час работы сайта, одновременно были перечислены авансовые платежи на сумму 10 000 евро. Спустя два часа места уже перепродавались на интернет-аукционах, словно речь шла о полетах в космос.

Информация о племени быстро расходилась по соцсетям, разжигая любопытство пользователей.

Пока Жак и Фрэнки развивали бурную деятельность в Интернете, сенои тоже не сидели без дела: им нужно было подготовиться к значимому событию в жизни двух девушек племени – Шамбайи и Мугиты.

И вот этот день настал. Низкий звук простейших духовых инструментов ознаменовал начало церемонии.

Признаться, Жак и Фрэнки ожидали грандиозного праздника, но остались немного разочарованы, потому что свадебные церемонии на острове отличались от обычных праздников лишь особыми песнями и танцами.

Шамбайя по такому случаю облачилась в платье из тонкой белой ткани.

– Белое платье – это традиция вашего народа?

– Нет, вашего. Я надела его из уважения к вам, Жак. Мой брат Шуки попросил Фрэнки показать ему на компьютере церемонию бракосочетания у французов, так что я в курсе. Мы также приготовили свадебный торт. Как я поняла, этот десерт совершенно необходим для свадьбы.

Действительно, в центре стола возвышалась пирамида, сложенная из дурианов: пирожные с кремом заменил местный зловонный фрукт с восхитительным вкусом.

– А подарки будут? – спросил Жак.

– Да. По этому случаю все преподнесут нам типично сенойский подарок.

– Вот как? И какой же?

– Ночь.

Жак не понял.

– В честь нашей свадьбы этой ночью никто из сеноевне сомкнет глаз!

Жак подумал, что это логично: самый дорогой подарок, который может сделать народ, с трепетом относящийся к сну, – пожертвовать сном ради молодоженов.

– Как бы мне хотелось, чтобы мама присутствовала на церемонии, – вздохнул он.

– Каролина мне много рассказывала о вас, – ответила Шамбайя. – Она говорила, что вы писали в постель.

Жак закашлялся.

– Да уж, мама посвятила вас в поистине интимные подробности. Сожалею… Что еще она вам говорила?

Мужчины-сенои ударили палками по полым пням с натянутой кожей, и женщины стали танцевать под четкий ритм.

– Она говорила, что вы были робким в детстве. Однажды вас побил другой ребенок, и вы растерялись.

Девушка дотронулась до игрекообразного шрама на его лбу, чтобы показать, что знает эту историю во всех подробностях. Жак не сопротивлялся, ее прикосновение было приятно ему.

– Вот эта метка, она оставлена страхом, не так ли? Но вам представилась возможность показать, что вы способны сражаться: вы победили противника, превосходившего вас численностью и качеством вооружения. В вас больше нет страха. Именно поэтому наша свадьба состоялась.

Шамбайя протянула ему стакан с алкогольным напитком на основе кокосового молока, и Жак с удовольствием сделал глоток.

– Расскажите мне еще что-нибудь о маме.

– Ваша мама обожала заниматься любовью. Как я уже говорила, у нас это считается признаком хорошего здоровья.

Жак резко выплюнул напиток изо рта.

– Она занималась любовью с моим отцом, что нас сближает. Можно сказать, мы немножко родственники.

– Вы уверены, что говорите именно о моей маме?

– Да, и знаете, она очень раскрепощенная женщина. Во время оргазмов она так громко кричала, что нам делалось смешно. Раньше мне не приходилось слышать, чтобы женщина столь бурно переживала сексуальное наслаждение. Надеюсь, когда мы будем заниматься любовью, я буду так же громко кричать от удовольствия.

Музыка умолкла, но свадебная церемония для двух пар – Жака и Шамбайи, Фрэнки и Мугиты – продолжалась.

Помимо платья и свадебного торта, Шуки позаботился о том, чтобы были свидетели, как у европейцев. В роли свидетелей выступили две обезьяны, олицетворявшие дух природы.

Остальное тоже было вариацией на тему французской свадьбы. Правда, вместо риса в молодоженов бросали песком. И новоиспеченные супруги пытались танцевать вдвоем, что для туземцев было необычно и забавно.

По окончании церемонии на французский манер сенои расселись вокруг костра, и начался свадебный пир.

Шамбайя протянула Жаку горячий бамбуковый лист с мясом дикого кабана, маниокой и овощами.

– Шамбайя, а вы чего-нибудь боитесь? – спросил Жак.

– Как и все мои соплеменники, я боюсь молнии. Для нас молния олицетворяет гнев природы. Когда она ударяет, мы должны все по очереди признаться в содеянных проступках. Если молнии продолжают бить, тот из нас, кто совершил самый плохой поступок, должен разрезать руку и смешивать кровь с дождем до тех пор, пока дождь не прекратится.

– Но этот человек может потерять всю кровь…

– Если он умрет, то, значит, так было нужно. Мы предоставляем природе право вершить суд.

– А людям? Люди могут его вершить?

– Вместо правосудия у нас существует осознание. Мы считаем, что люди достаточно ответственны, чтобы судить самих себя.

Такой подход показался Жаку оригинальным.

– А если кто-либо отказывается судить себя?

– Ему будут сниться кошмары, – сказала Шамбайя так, будто речь шла о чем-то очевидном. – Это худшее, что может случиться, вы согласны со мной, господин супруг?

Жак подумал, что общество, в котором нет ни полиции, ни правосудия, ни тюрем, ведет более спокойную жизнь, чем привычное ему.

Шамбайя сочла нужным внести в свой рассказ дополнение:

– Для нас основные задачи сосредоточены в невидимом мире. Во сне наш дух покидает тело и поднимается вверх, чтобы присоединиться к огромному облаку, которое состоит из всех духов.

– Из духов… всех жителей деревни?

– Нет, не только. Помимо духов, или душ, спящих людей, там могут находиться и духи наших предков, которые не желают покидать нас. Доброжелательно настроенный прадед или прапрадед может принести потомкам большую пользу.

– О да, конечно, конечно.

Уловив иронические нотки в голосе мужа, Шамбайя, тем не менее, продолжила его просвещать:

– Духи, они как люди: одни помогают, другие осложняют жизнь. Тех, которые помогают, мы называем Гуник, а тех, которые чинят козни и отказывают в помощи, – Мара.

– Гуник и Мара, – повторил Жак, словно желая впитать в себя эти слова.

– На самом деле все духи – Мара. Но если удается с ними подружиться, они становятся Гуник. К примеру, бродячая собака может укусить, но если вы ее покормите и приласкаете, то сможете ее приручить, и она станет верной защитницей от врагов. То же касается всех живых существ в природе. Их либо приручаешь, либо… терпишь.

Жак достал блокнот и записал кое-что из сенойской философии, чтобы не забыть.

– Как только Гуник пойман, он отвечает на наши вопросы.

– А как же его поймать?

Шамбайя повернулась к музыкантам и к одной из женщин племени:

– Сейчас они покажут вам.